Тигр башни Хушэнь

      Кровавый дождь всё не прекращался, и Ливей сделала шаг вперёд, прикрыв дочь рукой. Её одежда и волосы тут же пропитались тяжёлыми каплями, а в нос ударил едкий запах, прежде никогда ей не встречавшийся. Пахло солью и гнилью. Ливей подавила ком, встрявший посередине горла, с огромным усилием и быстрым шагом направилась в сторону машины.       Когда она погрузила Сонг на заднее сидение, аккуратно закрепив её будто окаменевшее тело ремнями безопасности, Ливей заметила, что капли окрасили её одежду в багряный цвет. Она попыталась оттереть следы, но сделала только хуже.       Оставив безутешную попытку привести одежду в порядок, она перебралась на переднее сидение и заблокировала двери. Заведённый мотор заурчал, словно дикое существо, но Ливей ещё долго сидела, рассматривая высотное здание палеонтологического музея. Она внимательно вглядывалась в стеклянную поверхность, будто хотела обнаружить там следы присутствия нетраннеров, совершивших покушение на экскурсионную группу.       Через несколько минут в стекло постучали. Раздался слабый кашель, показавшийся Ливей знакомым. Она тут же потянулась к спортивной сумке, из которой достала красную накидку кимоно и тяжёлую маску, повторяющую оскал древнего существа. Тысячи маленьких зубов, острых, как хирургический скальпель, заблестели в приглушённом свете.       Ливей потребовалось несколько минут, чтобы привести себя в порядок, прежде чем она впустила в салон автомобиля Маогуй.       Молодая девушка, сев рядом, закрыла зонт. Её белоснежные одежды не тронула ни одна капля кроваво-красного дождя.       — Спасибо, что пришла.       Маогуй кивнула.       — Узнаёшь?       Ливей протянула девушке в маске кусок обугленного биочипа. Она, не касаясь ладони, забрала его и принялась разглядывать. Её сверкающие синим глаза в полутьме автомобильного салона выглядели пугающе, но Ливей привыкла: она точно не знала, кто скрывается под тяжёлой маской демона с большими рогами и синим пятном посередине литого лба, но они были давно вместе, и в верности Маогуй — живой легенды Трон-Сити — никогда не приходилось сомневаться. Они боролись бок о бок, и мастерство легенды не было оспоримым: в использовании оружия ей никто не мог противостоять.       Они были знакомы больше десяти лет, но так ни разу не перешли границы дозволенного: Маогуй никогда не видела лица Ливей, Ливей — лица Маогуй.       — Сонг?       — На заднем сидении. — Женщина кивнула, указывая в сторону. — Я не знаю, что с ней. Показатели в норме.       — Боишься?       — Я не могу потерять дочь. Она — единственное, что у меня осталось.       Маогуй вернула Ливей биочип, брезгливо оглядев оставшийся на её ладони след сажи. Потом сказала:       — Оставь её мне.       Ливей и не рассчитывала услышать что-то иное. В действительности, даже если Маогуй была легендой и имела целый оружейный арсенал, который не боялась применить, её основной род деятельности заключался в хирургии. Она не раз оперировала саму Ливей, вживляя в её тело имплантаты и особо сложной конструкции протезы. Именно Маогуй сохранила Ливей способность двигаться, укрепив повреждённый позвоночник металлическим подвижным каркасом; и именно Маогуй модернизировала тело Ливей, собирая его по кусочкам и улучшая каждый раз, когда казалось, что ещё большего совершенства достигнуть невозможно.       Маогуй была высококлассным специалистом в области биопротезирования, но свою славу она заработала в куда более страшные времена. Даже сейчас Ливей точно не знала, продолжала ли врач заниматься чёрной трансплантологией.       Ясно было только одно — она могла помочь. И она точно поможет Сонг.       — Спасибо.       — Сочтёмся позднее.       Маогуй открыла дверь и, высунув наружу зонт, с лёгкостью его раскрыла над головой. Её белые одежды качнулись, и она выпорхнула из автомобильного салона без какого-либо усилия, не запачкав полы белоснежного кимоно каплями кораллового моря.       Она обернулась. Её синие глаза холодом блеснули в темноте. Они никогда не прощались. Но сейчас Маогуй хотела что-то сказать.       — Чип от EDO стоит и в голове твоего ребёнка.       Ливей кивнула. В этом и заключался весь её страх. Она думала, что однажды голова Сонг лопнет так же, как лопнула у мальчика, — словно болванка из хрусталя, разлетевшаяся на осколки от лёгкого прикосновения.       — Береги себя, мастер.       Маогуй хлопнула дверью, и шаги, как бы не прислушивалась Ливей, затонули в шуме проливающегося кровавого дождя. Она боялась. Так сильно, что её руки дрожали, пока она стягивала с лица тяжёлую маску древнего бога.

***

      Той же ночью Ливей обустроила в операционной комнате своего особняка госпиталь для Сонг. Она заказала функциональную медицинскую кровать и теперь сама заканчивала её приготовления, чтобы переложить на неё дочь.       В комнате было всё необходимое для оказания первой помощи и проведения тяжёлой операции. Ливей рассчитывала, что до этого не дойдёт, но теперь ей казалось, что будет не лишним — усовершенствовать комнату настолько, чтобы Маогуй ни в чём не нуждалась. Это было единственным условием, при соблюдении которого она согласилась оставить Сонг в особняке Ливей.       Когда Маогуй вернулась, тихо ступая по мраморному полу операционной комнаты, Ливей сидела у стены, погрузившись в свои мысли. События последнего дня прокручивались в её голове, не находя объяснения. Она надеялась, что совершившееся нападение нетраннеров — только случайность, однако она всё время словно спотыкалась о чувство, будто не могло быть ничего так просто. Нельзя было думать, что они оказались не в то время не в том месте. Не сейчас, когда Ливей имела в своих руках власть, о которой никогда не мечтала; и не сейчас, когда круг её неприятелей с каждым днём ширился.       Что же преследовали нетраннеры? И неужели не они с Сонг — настоящая цель их нападения? Ливей шумно сглотнула, зная только одно: она совсем не понимала, к чему ей надо быть готовой.       — Есть новости?       Маогуй долго стояла рядом с девочкой, проверяя её состояние. Ливей не вдавалась в подробности, помня, что хирург усовершенствовала собственный протокол настолько, что ей не требовалось больших усилий выявить повреждения организма. И всё же Маогуй напряжённо качнула головой, словно не решаясь сказать Ливей последние известия.       Спустя полчаса она холодно бросила всё ещё сидевшей у стены женщине:       — Некоторые дети пришли в сознание: они чувствуют небольшое недомогание, но в целом — ничего, что могло бы угрожать их здоровью.       Ливей напряглась. Что-то в голосе Маогуй, всегда холодном и лишённом эмоций, заставило её внутренне напрячься:       — Однако?       — Со счетов этих семей изъяли все денежные средства.