Тигр башни Хушэнь

      Ливей отчаянно не понимала, почему он их преследует. Хотя теперь, когда один из восставших лежал на земле, и его лицо превратилось в кровавую лужу, она могла догадаться, что перешла границу дозволенного. Неважно, как сильно были дороги ему эти люди, Ливей думала, что только что самолично заявила, пускай и непреднамеренно, о своём желании расквитаться с теми, кто был ответственен за развернувшееся поле боя в японском квартале.       Лик стоял напротив, и полы его одежд покрылись грязью, сажей и следами пепла. Его пальцы были замызганы копотью и кровью, а сам он выглядел настолько миролюбиво, что казалось, будто и не он — лидер, собравший и возглавляющий армию.       Его тёмно-фиолетовые глаза сощурились. Уголок губы, приподнятый вверх, показался из-под маски, которая повторяла оскал дикого зверя. Ливей недолго простояла, прежде чем вытащить из ножен катану. Она не хотела начинать бой первой, но Лик сделал шаг, и ей пришлось вооружиться, выставив на обозрение легендарное оружие сукэбан Хушэнь — Цюнлинь.       Эту катану знали все, кто когда-либо слышал о сукэбан Хушэнь. Её напитавшаяся тёмной крови рукоять была усеяна узорами широко раскрытых глаз, всегда бдящих и предупреждающих своего хозяина об опасности. Клинок же Цюнлинь был настолько древним, что его закалили тысячелетние войны, и каждому своему обладателю преданный Цюнлинь нёс только победу. Он развязывал войны и заканчивал их; убивал правителей и ответственных за восстания; он разил целые войска в короткий миг своего взмаха. Он был гибридом, представляя собой в разных писаниях священное орудие, нёсшее расправу над злом; и проклятое орудие, нёсшее погибель племенам, империям и цивилизациям.       Цюнлинь никогда не служил слабым, и он всегда, согласно поверьям, выбирал себе хозяина. Поэтому теперь, когда его острый клинок был направлен в сторону Лика, Ливей только и оставалась надеяться, что противник будет достаточно умным, чтобы не пытаться связаться с ней в бою, который, как она знала, он уже заранее проиграл.       Но он был глупым. Юным, самодовольным, желающим себе и остальным победы, мечтающим о торжестве справедливости в Трон-Сити. Ливей хмыкнула и ударила первой, сорвавшись с места. Окружившие их кольцом люди мешали маневрировать, поэтому Лик отскочил и, не дожидаясь следующего удара, взобрался на плоскую крышу жилых домов. Ливей шикнула. Если она и хотела драки, то без элементов погони: её сильно утомляло преследование, и она вмиг начинала терять запал.       Маогуй нигде не было. Да и Ливей ничего не оставалось, кроме как побежать за Ликом, который искусно передвигался, преследуя свою цель. Он ни разу не обернулся проверить, следует ли за ним Ливей, словно знал, что так всё и будет. Они бежали с небольшим разрывом, и сукэбан Хушэнь остановилась только после того, как увидела, что Лик всё это время уводил её на территорию промышленной зоны японского квартала. Завод давно бездействовал, и теперь его тяжёлые трубы, поднимающиеся вверх, мрачно откидывали от себя длинные тени в лучах закатного солнца.       Ливей огляделась. Лик исчез в одном из зданий. Ей не хотелось идти внутрь, потому что всё было очевидно похоже на засаду. Она бы справилась самостоятельно и без помощи Маогуй, но под ложечкой противно сосало, напоминая, что помимо Лика её могли поджидать и другие мелкие пешки, находящиеся под его управлением. Для Ливей это означало только одно — бесполезную трату времени на не достойных того, чтобы Цюнлинь их касался. Она грузно вздохнула и проследовала в главный корпус, видя, что Лик мелькнул в проёме двери, — словно и не скрывался, а только поджидал, когда тигр сам попадёт в капкан.       Лик передвигался уверенно, и сукэбан Хушэнь прекрасно понимала, почему. Они находились на его территории — он преднамеренно гнал Ливей сюда, чтобы выиграть время во время сражения. Впрочем, Лик не знал, что Хушэнь было абсолютно всё равно, где сражаться: она прекрасно ориентировалась на новой местности и легко подмечала лазы, которые могли обеспечить противнику преимущество во время нападения.       Даже если слепые зоны и были, Ливей никогда в них не попадалась, фантастически удачливо чувствуя приближение противника. Может быть, дело было в том, что когда-то Маогуй установила в спину сукэбан металлический протез, укрепляющий её позвоночник; одной из основных функций встроенного хребта была возможность чувствовать надвигающегося врага посредством пульсации, проводимой по всей линии каркаса. Ливей всегда разворачивалась ровно в тот момент, когда на неё готовились напасть, и совершала последний рывок, завершающий битву.       Но с Ликом не было всё так просто. Если он смог поднять восстание, у него могли быть свои преимущества, которые, она знала, он применит сразу, как только Ливей даст слабину.       — Зачем тебе это?       Лик, вставший посередине первого этажа высотного цеха, который теперь был заброшен и не нёс никакой пользы японскому кварталу, пожал плечами. Ливей и не рассчитывала узнать, в действительности ли он был ответственным за восстания, но, даже если нет, это не мешало ей исполнить заказ. Обычные люди, слепо ведомые подстрекателями, никогда бы не стали вести себя так. Значит, в случае неполной деактивации настоящей цели своего заказа Ливей могла рассчитывать на то, что убрала одну из решающих пешек этого восстания.       — ОТВЕЧАЙ, МАТЬ ТВОЮ!       — Ты можешь звать меня Лик. И это восстание подняли люди. — Ливей вытащила Цюнлинь из ножен, но противник вытянул раскрытые ладони рук перед собой, указывая на свою беззащитность.       Впрочем, Ливей не нужно было так долго ждать. Она рванула с места, занеся катану над головой. Её лезвие блеснуло перед тем, как обрушиться на Лика, но, когда Ливей приземлилась, удар пришёлся на пустующее пространство. Бетонная крошка посыпалась, и в месте, куда был нанесён удар, образовалась глубокая яма в восемь чи.       Лик словно растворился в воздухе. Однако это несильно беспокоило Ливей, пока она могла ощущать сладковатый запах его пота.       Чертя концом катаны бетонный пол, Ливей направилась в сторону непримечательной возвышенности. Она забралась наверх с небольшим усилием и победоносно улыбнулась, завидев светлую копну коротко стриженных волос Лика.       Он сидел, свесив ноги вниз, так беспечно, что сукэбан Хушэнь стало казаться, будто они не дерутся вовсе — так, разминают косточки перед тем, как столкнуться с настоящим противником. Поначалу её это веселило, но после, завидев умиротворённые черты лица своего соперника, она ощутила жгучий ком несправедливости, который опалил её внутренности.       Ливей сделала рывок, и Лик опять вернулся, спрыгнув вниз с детской беспечностью. Впрочем, она знала, что всё так и будет, поэтому, зацепившись за выступ, оттолкнулась от него подошвой обуви и изменила угол нападения, повторяя предыдущую попытку обрушиться на Лика сверху.       У неё бы всё получилось, если бы им не помешали. Сукэбан Хушэнь, завершив выпад, ощутила, как тяжёлая рукоять Цюнлинь впивается в её огрубевшие ладони. Появившийся из ниоткуда клинок парировал её удар, оттолкнув противников друг от друга. Поднялась пыль, заслонив взгляды дерущихся, но Ливей не терялась: она прислушалась к шагам и повернулась ровно тогда, когда клинок пронёсся в нескольких сантиметрах от её правой руки. Задев наряд, лезвие прошло мимо и вперилось в тяжёлый бетонный пол.       Ливей в то же самое время с силой стиснула зубы, обратив внимание на то, что оружие противника всё же задело её. Лоскутком с её бицепса свисала кожа, обнажая хитросплетение мышц. Кровь, засочившаяся из раны, мгновенно ошпарила руку и залила рукоять Цюнлинь. Меч задрожал. Его глаза, широко открытые всё это время, раскрылись ещё больше: безумно моргая и вертясь из стороны в сторону, они заплакали кровью тысячи побеждённых императоров.       Ливей улыбнулась. Неважно, как много раз её ранили: пока Цюнлинь питался её кровью, их мощь только разрасталась, грозя стереть с лица земли всех тех, кто осмелился кинуть им вызов.       В то же самое время Маогуй появилась рядом, сильно испугав Ливей. Подпрыгнув на месте от неожиданности, сукэбан Хушэнь перевела взгляд на белоснежные наряды врача, которые даже в поднявшейся грязи оставались непорочными.       Маогуй совершила несколько выстрелов. Унявшаяся пыль позволила противникам насладиться видом развернувшегося боя: теперь с Ликом стоял мальчик с клинком наперевес, который отбил ещё несколько атак, совершённых Маогуй. Хирург выдохнула и опустила оружие, наблюдая за тем, как пули, парированные клинком, в крошку разбивают бетонные колонны, оставляя внутри них зияющие дыры.       — Маогуй! — Мальчик с виду лет четырнадцати громко позвал хирурга и совсем добро, как и Лик прежде, улыбнулся.       — Шеп…       Лик и Ливей, переглянувшись, произнесли в один голос:       — ВЫ ЗНАКОМЫ?!