Стечение обстоятельств

      Безграничная благодарность к Рахиму, Алесе и всем девочкам, с которыми я провела ту «отправную» неделю, проснулась где-то в середине рабочего дня. У шефа, который периодически посылал меня за кофе по селектору, сейчас было совещание, так что я была свободна на ближайшие часа два. Он что-то бурно обсуждал с руководителями отделов, облокотился обеими руками на стол и с грозным видом отчитывал, кажется, Сергея Викторовича, который, в свою очередь, смотрел на него презрительным взглядом, но, понимая, что происходит, вскоре покорно опустил голову. На волну смеха меня это не прорвало, но вызвало улыбку: такой молодой начальник, а отчитывает мужчин старше себя, как нашкодивших щенят.       И так проходил, между прочим, каждый наш день: я смеялась с наших посетителей, Дмитрий Андреевич отчитывал их, а потом с понурым и усталым видом продолжал хлебать принесённый кофе и подписывать бумажки.       Иногда, лишь иногда, мы выходили с ним на обед вместе, и тогда я отрывалась. По-крупному! Веселилась от души, что называется. А злой начальник потом долго бухтел и приказывал не высовываться из кабинета. Что я делала? Да ничего особенного: в самом близком кафе, куда мы ходили, подавали потрясающее мороженое, так что, научившись кое-чему у 17 проституток, я соблазняла всех мужчин, сидящих в злополучном кафе, в том числе и Дмитрия Андреевича, который, по обычаю, в конце моего «шоу» взглядом быка сверлил во мне дырку, подрывался со стула и со словами «за мной, Александра» спешил в офис. А я, с улыбкой семеня за ним, отмечала про себя, что у босса хорошая задница.       Так и тянулись наши дни, и сейчас, подпирая щёку ладонью и скучающе поглядывая на электронные часы, показывающие, что приближается время обеда, во мне проснулась совесть. Первый раз за несколько месяцев, вот это да!       Адрес борделя, в котором я «работала» нашелся не быстро. По описанию, которое я ввела в поисковике Гугла, подходило более 13 заведений в нашем городе, так что, мой упрямый мозг отбрасывал все ненужные в сторону и, лишь удостоверившись, что интерьер на картинках с интерьером в моей голове совпадает, я записала номер, который был там указан, в телефон. Вдруг никого не поймаю! Следующим шагом было построить маршрут до места начала моих злоключений, и оказалось, что ехать туда всего полчаса, так что, заказав такси, я снова подпёрла щёку рукой и продолжила болтаться на стуле.       На самом деле, Дмитрий Андреевич был хорошим. И как мужчина, и как человек. Он добрый, взял меня, простушку с улицы, вымыл, высушил, да еще и на работу устроил. А для меня это качество чуть ли не главное! Обожаю суровых дядек, которые на улице нянчатся с дочками или животными. И ведь у меня тоже будет когда-то такой дядя… рожу́ ему дочку, будем в парке гулять вместе! Главное, выше нос: мне ведь ещё даже 18 нет, успею найти хорошего мужа, точно знаю.       Однако ж, вся ситуация, что сейчас вертелась вокруг меня, если честно, напрягала: слишком бескорыстный Дмитрий Андреевич, слишком добрые девочки с борделя, слишком быстрое выздоровление, слишком хорошая работа, да всё в моей жизни было слишком!       Почувствовав собирающиеся капли в глазах, спохватилась за салфетками, которые лежали у меня в тумбе. Не надо мне, чтоб тушь потекла!       Нечестная ко мне жизнь. Слишком большой аванс счастья!       Слёзы вытерла, но заметила вопросительный взгляд босса. Да ничего со мной не случилось, нормально, живу и радуюсь.       Часы показали, что сейчас уже 13:56 и я стала собирать сумку под успокаивающий топот ног по стеклянному полу моего «кабинета». Посетители Дмитрия Андреевича стали выходить молча, опустив головы. Получили нагоняй, и я сейчас буду получать.       Услышав роботизированный, хриплый голос из селектора, захожу в кабинет начальника уже полностью собранная и на низком старте, чтобы бежать. Такси заказано на 14:05…       — Присядьте, Александра, — я мотаю головой в разные стороны и доброжелательно улыбаюсь, выпрямляя спину. Всё со мной в порядке, хватит так на меня смотреть! Кажется, от моего лица так и веет презрением в сторону Дмитрия Андреевича, который вдруг резко спохватывается и подлетает ко мне, — Саш, что случилось?       На мои глаза снова наворачиваются слезы. Да не трогайте вы меня! Чего пристал, называется?       — Всё в порядке, Дмитрий Андреевич, голова болит что-то. Я на обед уйду, ладно? — мягко отрываю его ладонь от своего локтя, который он успел схватить, и снова дежурно улыбаюсь. Начальник же!       А в душе кошки нагадили. Слишком всё гладко. Мозг отчётливо подкидывает картинки, что вот сейчас, сейчас я выйду из здания и машина собьёт, сейчас Дмитрий Андреевич разозлится и уволит меня, но нет. Мужчина спокойно меня отпускает и кивает, а до борделя я доезжаю в полном порядке. Охранник, подорвавшийся, когда увидел меня, удивленно поднимает брови, но встречает с объятьями: мы хорошо ладили, когда я была тут. Я зарываюсь в мужскую грудь, которая пахнет потом и спокойно выдыхаю, а глаза снова становятся мокрыми. Совсем крыша сломалась: плачу на ровном месте…       — Сашка… — хрипит Миша и сильнее меня обнимает. Его русые волосы пахнут мужским шампунем, а грубые черты лица приобретают некую мягкость. Я скучала по ребятам.       Девочки встретили меня удивлённо и радостно, даже Ира, обычно презрительно и без эмоционально наблюдавшая за тем, как я разношу заказы с подносом, сейчас улыбнулась мне и сказала, что рада, что я не сдохла в канаве.       В груди разлилось приятное тепло: здесь, в этом чёртовом борделе меня спасли. Здесь была веселая и заглядывающаяся на мой зад Алеся, был добрый и отзывчивый Рахим и… было моё спасение. И пусть здесь жутко пахло сексом и алкоголем, а почему-то уж 16 девочек, за исключением Иры, были одеты повседневно, а не так, как раньше, я была рада здесь оказаться.       — Знаешь, Сань, после того, как ты пропала, я поседела на пару прядок. Ты же моей сестренкой уже стала за ту неделю! — мы сидели с Алесей за барной стойкой, она потягивала какой-то молочный коктейль и смеялась с меня и того, во что меня превратил «Папенькин сынок», — Ты такая колбаса деловая! Выглядишь, конечно, отменно, не то, что мы тут, — девушку обвела глазами зал, в котором было пару посетителей и хмыкнула. Нет, я не считаю себя красивой в сравнении с девушкой, ведь Алеся тоже была привлекательна, просто… я и моя офисная одежда не вписывались в атмосферу этого заведения, — А Рахим так вообще чуть ли не плакал! Ох, — она пропустила трубочку мимо губ и капля попала на грудь, обтянутую бирюзовой майкой. Девушка подцепила её пальцем и отправила в рот. И даже я, которую пока что смог возбудить лишь голый торс Дмитрий Андреевич, завороженно следила, как Алеся посасывает палец и с причмокиванием вынимает его. Наверное, это жутко сладко… — Ты же не знаешь! Давай-ка я тебе кое-что расскажу, но ты никому! — интерес завладел мной и я с удивлением слушала историю о том, что я похожа на умершую сестру Рахима. Ей было 13, когда она погибла в автокатастрофе и брат, убивающийся от горя, создал бордель — что я посчитала странным решением — где собирал бедных и обездоленных девушек, которые всегда могли уйти от опеки мужчины в свободное плавание. А то, что проститутками были, так тут его вины нет: это просто прибыльный бизнес. И вот, вторая «сестра» Рахима пропала.       Самого мужчину я не видела и решила отправиться к нему в кабинет. Подъемный бордовый ковёр, всего пара шагов и вот, я стою у той двери, где стояла почти два долгих месяца назад. Кажется, во мне проснулось дежавю.       Гул в ушах заполнил всю голову, но я упёрто постучала костяшками пальцев по двери директора и с улыбкой шагнула за порог.       Сгорбившийся, осунувшийся и какой-то боязливо смотрящий куда-то в сторону мужчина перевёл взгляд на меня:       — Са..? Сэми, малышка… — подорвавшийся Рахим обнял меня и крепко сжал, а я, со всей благодарностью раскрыла объятья перед ним. От него как всегда пахло мужественностью, а голубая рубашка с клетчатым карманом была расстегнута на две пуговицы. Черные, раскосые глаза и смольные волосы были в беспорядке. Вообще, я всегда догадывалась, что Рахим — азиат, но вслух это не произносилось. И как я могла быть похожа на его сестру?       — Привет, — я выдохнула в его ключицу горячий воздух и прижалась сильнее. Этот мужчина — второй, кто меня спас. Я благодарна ему за ту веселую неделю и готова отплатить за его щедрость.       — Сэми, как… как ты здесь? Черт, конфетка, ты не представляешь, что тут было! Чёртовы амбалы… — бессвязная речь лилась из мужчины, в то время как он утянул меня на кожаный диван и плюхнулся рядом. Из тёмной тумбочки вылезла бутылка вина и два бокала, которые он поставил прямо на сидушку.       — Рахим, спасибо, но я на работе не пью, — я остановила его жестом руки, на что он кивнул. Как же я скучала по его понимаю! Это тебе не диктатор Дмитрий Андреевич, — Рассказывай, что случилось тут, пока меня не было, — я доверчиво положила руку на его ладонь и прислонилась к мужскому телу. Он мне ведь как… брат?       — Тебя когда не нашли, и Андрей мне позвонил, — я сморщилась. Да, отец Дмитрий Андреевича, который пытался меня изнасиловать, — я весь город на уши поставил, но меня прижучил его сынок: наглый такой, ужас! Рассказал мне всё, мол, «моя теперь, не отдам обратно», — черные глаза с интересом глянули на меня. Не увидев никакой реакции, мужчина продолжил, — короче говоря, он нам тут всё разнёс, бордель прикрыли на месяц, сейчас вот снова восстанавливаемся, но уже всё не то… девочки — официантки, денег почти нет, — я вскинула брови. Что он сделал? Лишил работы всех, кто мне дорог? Ну всё, гад, будешь кофе по утрам с плевками получать… — Да что я всё о себе, да о себе? Ты там как, конфетка моя? Небось, достал тебя! — я покачала головой. Энергии у этого мужчины не занимать: недавно сидел весь такой думы думал, а сейчас… как ребенок. И, кажется, ребенок приятный.       — Я… да нет, всё хорошо. Мы вместе живем, — брови Рахима удивлённо взлетели, — но нет. Нет-нет, мы не… пара, — теперь на меня смотрели с примесью непонимания, — он приютил меня у себя и устроил на работу. Я очень благодарна, он хороший человек, поверь! — не знаю почему, но мне надо было его защитить от гневного взгляда Рахима. Будто бы Дмитрий Андреевич стоял у меня за спиной и на него сыпались ругательства от моего бывшего директора.       В голове промелькнула мысль, что я благодарна всем, кроме судьбы, а руки стали стирать капли, бегущие по щекам.>       — Все завертелось так быстро, — Рахим подал мне салфетку, которую взял со стола, — он… он вылечил меня, я хожу… вот, — показываю ему ногу с почти уже невидимым шрамами после царапин, а сама начинаю всхлипывать еще сильнее. Горло душат слезы, а грудь вздымается, — я так вам всем благодарна, — Рахим притягивает меня к себе и я снова вдыхаю запах мужского одеколона.       Мой плач, наверное, слышно на улице, настолько во мне скопилось много эмоций. Я не хотела выплёскивать это на мужчину, но слезы упрямо заливали его рубашку, перемешиваясь с тушью и оставляя жуткие следы.       Незаметно для меня, Рахим перемещает моё тело к себе на колени и я уже сижу, прижимаясь ближе к нему. Одергиваю себя от глупых мыслей, когда понимаю, что в бедро упирается бугор и успокаиваю себя тем, что это всего лишь ремень. Наверное. Слезы застилают глаза и я почти не держу себя под контролем, когда чувствую, как рука Рахима начинает залезать под юбку, а губы, которые еще недавно растянулись в дружеской улыбке начинают целовать мою шею. Сознание вопит, что надо бежать, а сердце… подкидывает глупую идею: это будет твоя плата за гостеприимство мужчины.       Нет! Нет, ни за что… я благодарна, но… не таким способом.       Пытаюсь отпихнуть руки мужчины, срываясь с его колен, но падаю на пол. Слышу мягкий тембр мужчины и жмурюсь сильнее:       — Сэми, иди сюда… конфетка, я не сделаю плохо… — слезы сильнее наворачиваются на глаза и я чувствую, как мужчина хватает меня за волосы, притягивая к себе. Его губы находят мои и растирают красную помаду, в то время как я отчаянно вырываюсь, шипя от боли. Сопли, слюни, мат, что вылетает из моего рта, перемешиваются с комплиментами мужчины, и я, вдруг резко осознав для себя простую истину, начинаю вырываться сильнее.       Он насиловал свою сестру.       Он трахал её, я уверена!       — Ты такая сладкая, Сонь, — шепчет куда-то в шею Рахим и сильнее прижимает к себе.       Мои догадки оправдывают себя.              Извращенец… он открыл бордель, потому что любит трахать всё, что движется. И я… и я попалась на его крючок.       Крепко сжимая зубы, я не заметила, как начала царапать его лицо.       — Сонь, это не больно, родителей нет, — шепчет как в бреду мужчина и сильнее перехватывает мои волосы и две руки. Ногами он закрепил моё тело возле дивана и я, безвольной куклой болталась внизу него.       Было противно и мерзко.       Ещё буквально пять минут назад я обнимала этого человека и ластилась со всей душой, а сейчас он пытается меня изнасиловать, вырывая мычание у меня из горла.       Теперь весь этот бордель в моём сердце не вызывает трепет, а лишь отвращение. Я уверена, Рахим изнасиловал всех девушек, но мне никто и ничего не сказал. Все хотели посмотреть, как я с этим справлюсь, а Дмитрий Андреевич… Дима меня спас. Огонь надежды на то, что он сейчас ворвётся в кабинет и спасет меня потушила на корню: он на работе, зависает в бумажках и оторваться от них не сможет даже под дулом пистолета.       Когда левая рука, что держала меня за волосы, начала тянуть мою голову вниз, я испугалась сильнее. Животное, которое я воспринимала, как брата, теперь казался чудовищем, не достойным жизни. Скольких он изнасиловал так, как сейчас пытался меня? Он… воспринимал всех женщин, как свою маленькую сестру?       И лишь услышав звук расстёгивающейся ширинки, мой мозг воспроизвел картинку красного треугольника с черным восклицательным знаком над Рахимом, а в руках проснулась невероятная сила, так что я, не понимая, что делаю, резко отпихнула от себя мужчину и, с душащими соплями и всхлипами, что выходили прямо из моего горла, успев лишь схватить сумку, вылетела за дверь, где встретила всех 16 девочек, которые… Смеялись. Ира и Алеся, держась за руки, стояли впереди всех и, получив мой жалкий и ничтожный для них взгляд, разразились хохотом сильнее.       Они что-то кричали мне вслед, пародировали меня, но я пропустила всё мимо ушей и, утирая жалкие слезы, вылетела из здания, сыпля проклятия в сторону того дня, когда я села на тот бордюр.       Миши на входе не оказалось, но, скорее всего, он точно так же, как и все эти шлюхи, был лицемерен со мной. Хотел подстелить меня под своего директора.       Горло уже жгло от всхлипов, а вся тушь, что размазалась по моему лицу, сделала из меня не офисную леди, которой я сюда пришла, а… шлюху. Я чувствовала грязь под ногтями, и лишь заметив там следы крови, усмехнулась: я порвала ему лицо. Хоть что-то…       Сумка, что покоилась у меня в руке, вибрировала. Наверное, Дмитрий Андреевич спохватился… не спас меня от этого ужаса, но решил позаботиться, куда я делась.       Да чёрт с ним!       Ну не принесу я ему чёртов стаканчик с кофе, ну и что? Дайте… дайте мне выдохнуть и всё осмыслить.

***

ДМИТРИЙ.

      Было уже почти шесть, когда я в сотый раз пытался позвонить Александре. Я приехал домой после обеда, потому что дико устал в офисе и отправил ей смску, что она тоже может отдохнуть, но девушка даже не посмотрела. Куда подевалась эта настырная девчонка? Мозг подкидывал разные идеи от парка аттракционов, куда она могла пойти и забыться, до старого грузовичка, в котором ее могли увезти и перепродать, как дешёвую шлюху. И черт бы меня побрал, но я всё больше надеялся на первый вариант, когда звонил знакомому фсбшнику и сообщал информацию о пропавшей девушке.       О чём она сейчас думает? Что с ней? Где она?       Мысли, которые роились в голове, пока я сидел на диване, мешали даже выпить воды. Я захлебнулся и еле смог ответить на звонок, которого ждал более 20 минут:       — Короче, Дим, не знаю, зачем ты переживаешь, — я услышал, что в дверь кто-то звонит, — но она должна прийти домой, да.       Сбросив вызов, я кинулся к двери: чертовка должна получить своё. По заднице, нет… я вытрахаю из неё душу и заставлю долго извиняться!       Открыв дверь, первое, что бросилось в глаза, это потрепанная русая макушка и чёрные разводы на красивом лице. Шок застелил мои глаза. Что с ней случилось? Где она была? Я ее ругал… Сашенька!       Я молча пропустил девушку в квартиру и словил на себе благодарный взгляд. Мне было жалко девушку, так что я предупредил, что пойду сделаю чай и разогрею ужин, пока она примет ванну, на что она кивнула и потопала вглубь квартиры, не снимая обуви.       В голове настойчиво крутилась мысль пойти и убить того человека, что сделал это с ней, но я, решивший, что Саше такие подвиги сейчас не нужны, пошел на кухню: по виду девушки точно можно было сказать, что ей требуется чай, а может и чего покрепче.       Найдя её любимый красный в пакетиках, насыпал в кружку две ложки сахара и щёлкнул по выключателю чайника.       Я облокотился на столешницу и уставился впереди себя.       Девушка пропала почти на 4 часа и за это время с ней могло случиться что угодно. Что мне сейчас ей сказать? Как себя вести? Мне стоит её успокоить или отстать и дать отдохнуть?       Я подорвался с места, когда услышал, что она вышла из ванной и включил микроволновку, в которой начала разогреваться пицца, которую я купил по дороге домой. Не самый лучший ужин, но, кажется, она и его не съест в таком состоянии.       Девушка пришла на кухню, завёрнутая в одеяло. Я сглотнул и увидел, как она уловила движения моего кадыка. Мысли были неправильные, но… что было под этим бежевым пледом?       Она присела за барную стойку и схватилась за кружку, которую я поставил перед ней. Девушка, даже не дуя, как обычно, это делала, вызывая у меня улыбку, хлебнула кипяток и, слегка поморщившись, отодвинула кружку в сторону.       — Спасибо, — прозвучало отрешенное в тишине квартиры, а после микроволновка пикнула, оповещая, что пицца стала горячей. Я с удивлением наблюдал, как девушка, скинувшая с себя одеяло, подходит к столу и, открыв дверцу, достает один кусок пиццы, по которому течёт сыр. Она с блеском в глазах кусает треугольник и, довольно мурча, поворачивается ко мне.       На милом лице моей секретарши снова расцветает улыбка, которой ей не хватает. А моё… а я в шоке.       Её девяносто-шестьдесят-девяносто обтянуты в чёрное кружевное бельё. Фарфоровая, словно снег, кожа покрыта мелкими мурашками, и сейчас это — всё, что на ней есть. Стринги, которые подчеркивали ягодицы девушки, задрались выше и теперь я, почти увидев её голую задницу, снова дергано сглотнул.       …хочу тебя, Саш…       — Александра, вам не кажется… — начинаю было я, но она рывком приближается ко мне и закрывает свободной рукой мой рот, останавливая речь. Волосы девушки качаются в разные стороны, когда она крутит головой.       — Позвольте мне сначала сказать, — она отрывает руку от меня и спокойно хлопает глазами, будто не стоит в миллиметре и не возбуждает меня своей грудью. Как пятнадцатилетний пацан я смотрю вниз, на обтянутую кружевом кожу и, еле сдерживая себя, киваю. Отвожу взгляд в сторону, слушая речь моей Саши.       Узнаю всё, что с ней произошло, и всё возбуждение спадает. Девушка, что сейчас сидит и улыбается здесь, буквально три часа назад остановила попытку своего изнасилования.       Руки сжимаются в кулаки, а ярость застилает глаза, когда я вижу, как Саша, что-то кричащая мне вслед, пытается догнать.       Но нет.       Я отомщу за свою… свою секретаршу.       Да.

***

      Домой я прихожу почти довольный: Рахима посадили в психушку, а бордель окончательно закрыли.       Я рад. Действительно рад, но очень хотелось услышать хруст его шеи… вывернуть наизнанку его и выпотрошить, оставив на съеденье воронам в какой-нибудь пустыне. Но убивать я его не собирался. Зато теперь два здоровых амбала, что стоять возле его палаты устроят ему сладкую жизнь, которую он хотел устроить Саше.       Саму девушку я нахожу в гостиной за просмотром «России 1». Она жует, наверное, очередной кусок пиццы и что-то ворчит в сторону главной героини:       — Дура… Мань, ты такая дура! Вон, Лешка, богатый красивый, а ты за этим своим Федей, идиотка, — сыр с куска плавно течет вниз и девушка, высунув кончик языка, подхватывает его на лету, отправляя в рот.       Она не закрылась. Не стала амебой. Она продолжила жить.       Луч света, который я хочу держать при себе. Но позволит ли луч себе быть со мной?

***

      На следующее утро, когда нам не надо в компанию, ведь сейчас уже воскресенье, мы собираемся отправиться в магазин. На завтрак Саша резко хочет сырников с шоколадом, но ни одного ингредиента для них нет, а поэтому она тащит меня в супермаркет.       Одевшись легко и не броско, мы спускаемся и направляемся к «Магниту», который я обычно презирал. Там работает ненавистная мне кассирша, но Саше лень идти дальше в «Пятерочку».       Закупившись нужными продуктами, я хватаю пакеты и, как ни странно, плетусь позади скачущей девушке. Ее настроению позавидует даже ребенок. Она светиться и… как бы трудно это было признавать, но заставляет светиться и меня.       Дома я заворачиваю в свой кабинет и, вопреки мнению, сам оформляю нам гостиницу в Китае. Подумав, делаю выбор в сторону односпального номера и закрываю ноутбук, спеша на запах на кухню. Саша находится быстро, она жарит золотистые сырники. Милое лицо испачкано мукой, на розовом топе с черными домашними штанами накинут фартук, а тапки (и где только достать успела?) в форме котят, отстукивает какой-то ритм. Я кашляю, заставляя девушку резко обернуться и выдохнуть.       — Не бойся, — подхожу ближе, — это всего лишь я, — домашнее утро кажется таким правильным и я, садясь за барную стойку, щелкаю чайник, отчего тот загорается красной подсветкой и начинает греть воду.       Саша, перестав танцевать под музыку, которая играет у неё в голове, ставит передо мной тарелку с сырниками:       — Приятного аппетита, Дмитрий Андреевич. Чай, кофе? — она хлопает глазами и снова разворачивается. Я окунаюсь в атмосферу офиса и тут же прогоняю эти мысли.       — Саш, — хватаю опешившую девушка за руку, — пожалуйста, — сажаю к себе на колени и прижимаю ближе, — называй меня дома на «ты», — вдыхаю запах шампуня, который мы купили в прошлый раз со вкусом апельсина, и восхищаюсь. Ей этот аромат идёт больше всего на свете. Сама девушка нервно трётся на месте и кивает головой. Ласковая.       — Как скажи… Скажешь! — подлетает с моих колен и бросается к скворчащей сковородке. Сырники с одной стороны подгорели, но, под веселый разговор о том, чтобы она хотела поменять в квартире, мы съедаем их и даже не замечаем этого.       Вызвавшись помыть посуду, не замечаю, как девушка уходит из кухни и, лишь найдя её в своей комнате спокойно выдыхаю: не улизнула. А то вдруг чего.?       Посидев ещё часа четыре над документами, решаюсь наведаться к девушке.       — Как твои дела? — спрашивает Саша, присаживаясь на кровать и похлопывая ладошкой по тому самому бежевому пледу, которым застелена поверхность. Я помню.       — Завтра мы уезжаем, так что дела у меня отлично, — сажусь рядом с девушкой и неловко смотрю на неё, — может, хоть немного отдохну от нашего офиса.       На лице Саши расплывается улыбка, и она хватает меня за руку:       — Я рада за тебя, — прижимает мою руку к своей щеке, заставляя опешить. Девчачьи глаза, на которых еще осталась тушь, закрываются и она трётся о мою ладонь, — Дим.       И как же это было красиво! Ни одна девушка с такой лаской, перекатывая на языке, словно самую вкусную конфетку, не произносила моего имени. В голове всплыла мысль, что я бы хотел слышать своё имя от неё, когда она кончает, но я прогнал её. Саша только немного начала раскрываться, а не показывать характер. Неужели поведение Рахима настолько поменяло её отношение ко мне?       Я бы не сказал, что часто встречался с изнасилованными девушка. Да что там. Ни разу. И не разговаривал с ними ни разу, но тут… что сподвигло её на такие нежности в мою сторону?       — Обними меня, — слышу сквозь поток мыслей голос Саши и, сам не веря в своё счастье, крепко прижимаю ее к себе. Ладони девушки опускаются на мои плечи, а голова опирается на грудь. Я верю, что она слышит моё сердце, которое сейчас стучит, как колокол, потому что… потому что я рядом с ней. С моей Сашей.       — Знаешь, — вновь выплываю из своего сознания, услышав её голос, — ты единственный, кто у меня есть, — чувствую, как Саша начинает всхлипывать и прижимаю её сильнее, — я надеялась, что в борделе найду друзей, а они, — всхлипы девушки превращаются в рыдание и теперь я начинаю гладить её по волосам, пытаясь отдать то спокойствие, которое сейчас плещется во мне. Рядом с этой девчушкой я — океан, — чертовы лицеме-е-еры! — Саша хватается пальчиками за мою футболку и сжимает со всей силы. Выплачь, девочка, выплачь… — Я так благодарна тебе, Дим, — мокрые глаза поднимают взгляд на меня. Реснички подрагивают, а на щеках застывают мокрые пятна, — ты такой хоро-о-оший, — она снова утыкается мне в грудь и я прижимаю женскую головку к себе.

***

      Никогда бы не подумал, что настолько долго можно плакать. Саша ревела больше 10 минут точно, так что вся моя грудь светло-серой футболки стала тёмной.       Я не жалел ни об одной этой минуте.       Успокоившаяся девушка подняла глаза на меня и благодарно улыбнулась, утирая слезы.       — Спасибо тебе… — Саша слегка отодвинулась от меня, но я… чёрт, да я не думал, что все так получится!       Слишком резко притянув её к себе, я наткнулся на ее губы.       …я хочу вас поцеловать, Александра…       Это был нежный и скромный поцелуй.       Ладошки девушки лежали у меня на плечах, вызывая небывалый трепет. Такая маленькая, манящая… Боясь спугнуть такое чудо, я почти не шевелился, даже задержав дыхание. И как вкусно было её целовать! Вкус съеденной пиццы смешался с моей мятной жвачкой, но нам обоим было все равно: кажется, после случая в кабинете, мы изголодались друг по другу.       По крайней мере, я — точно.       И не было никаких трудностей и отталкиваний. Были легкие прикосновения, еле слышные звуки поцелуя и нежность… Нежность, которая охватывала меня, словно я нырял в морскую гладь.       Оторвалась Саша первой и смущённо посмотрела на меня:       — Я… Пойдем я приготовлю обед? — схватившись за палец, девушка встала и потащила меня на кухню. Голова кружилась от такого робкого поцелуя и первый раз я захотел девушку не так, как хотел раньше. Чтобы она просто была рядом. Просто вот так готовила на моей кухне, а потом, прямо, как сейчас, поставила передо мной тарелку с едой.       После готовки настроение к Саше вернулось и она, будто бы специально, изводила меня откровенными позами. Вроде сидит и ест, а вроде и кончик языка слишком задерживается на конце вилки. Вроде наклоняется к столу, а вроде и грудь выпрыгивает. Вроде… да много этих вроде! Чертова дьяволица.       — Саш, хватит, — не выдержав, пробурчал я. Девушка, будто не понимая, уставилась на меня, — хватит меня соблазнять!       Отчего-то я понял, что обидел её, но не сорвался, когда она убежала.       Чёрт.       Даже не доела, глупышка. Я же не со зла крикнул.       Подорвавшись с места, иду вслед за девушкой. Из комнаты уже слышны рыдания. Кажется, чья-то истерика всё ещё продолжается. Громко, взахлёб девушка плачет, закрывшись в своей комнате, а мне ничего не остается, кроме как сесть под дверью и, заказав её любимые пончики со сгущёнкой и апельсиновый сок, начать извиняться:       — Саш, ты просто очень красивая и… — рыданья с новой силой наращивают обороты, — ну в смысле я же не железный! — девушка резко замолкает, и неожиданно щелкает замок двери.       — Дим, — в щели между дверью и косяком показывается заплаканное лицо Саши, — купи прокладки, а? — я удивлённо поднимаю брови и киваю, доставая телефон.