Стечение обстоятельств

      С лица Дмитрия Андреевича не спадала странная расслабленная улыбка, в то время, как я, подстегиваемая его спокойствием, распалялась сильнее:       — Да что вы за человек такой? — ударяю планшетной папкой по тумбе, стоящей рядом с белой кроватью, — немозмутимый, деспотичный эгоист! — поворачиваюсь к улыбающемуся мужчине, — изверг, наглец, подонок! — подхожу ближе и тыкаю пальцем в твёрдую грудь, сбивая весь его настрой так, что улыбка медленно спалзает с его лица, будто жидкий шоколад по стенке, — вы самый ужасный мужчина, которого я только встречала! — тыкаю сильнее, отчего грудь мужчины слегка прогибается и, уже собираюсь оторваться, как меня хватают за запястья.       Всё началось с момента, когда перед нами открыли дверь со странной фразой. Я сразу заметила неладное! На ручке двери висела красная табличка, кровать была устелена такого же цвета покрывалом и засыпана белыми лепестками роз, а бежевые стены этого номера были украшены странными черными наклейками с людьми в эротических позах. Как позже выяснилось, такова была прихоть Дмитрия Андреевича: номер для молодоженов с особыми… предпочтениями. Так что, в левом углу огромной комнаты ещё и стоял стенд с плётками и разными другими штучками, на которые мне даже смотреть стыдно было. Сам он стоял с улыбкой и выслушивал мою гневную тираду. До одного момента.       — Послушайте сюда, Александра, — мужчина прижал меня к себе так, что я упёрлась своей грудью в его, ощущая биение сердца, — с чего вы вообще взяли, что именно эта комната для нас двоих? — мой рот застывает в немом шоке, — я заказал его для себя и другой девушки, — мой мозг начинает успокаивать плачущее сердце. И грустно и ой-ой-ой, как стыдно! — вы будете жить в соседнем, — он кивком указывает на дверь слева от кровати, а затем поясняет, — люксовые номера совмещены, — отпускает мою руки, как грязную тряпку и, развернувшись, снова достаёт телефон. По правой щеке катится одинокая слеза, которую я тут же стираю. Незачем этому… человеку видеть мои слёзы!       Руки горят от того, как сильно он их сжимал. Скорее всего, на завтрашнюю встречу придется надеть рубашку с длинным рукавом.       В тишине комнаты слышится стук моих каблуков, я пячусь назад, душимая терзаниями. Стыдно! До невозможности стыдно! Провалиться мне сквозь землю… разворачиваюсь и, резко открыв дверь, замираю.       Эта комната, а точнее номер, была даже в сто раз лучше. Бежевая застеленная кровать напротив меня, справа — коричневое окно с автоматическими занавесками, у ближайшей стены кожаный (помешались все на них что ли?) диван с настолько мягкими на вид подушками, что я поскорее хочу их потрогать. Справа от кровати есть еще одна дверь, которую я решаю открыть позже.       Разделив себя и Дмитрия Андреевича деревяной дверью, падаю на кровать: перелёт, поезда сюда и такой выплеск эмоций сказываются на моем теле, отчего, когда я прикрываю глаза, почти сразу меня забирает в своё царство сон.

***

      Переговоры с китайцами идут спокойно, но я вижу, как напряжен мой начальник. Фу, не мой. Совсем! Ещё вчера к нему заглянула какая-то девушка, но вышла через две минутки с такой противной улыбкой — да, я специально столкнулась с ней в коридоре, что такого? — что мне стало плохо. У неё были длинные каштановые волосы, явно сделанный нос и ярко накрашенные голубые глаза. Невольно сравнив её с собой, я не вылазила из номера до самого утра. Перепробовав кучу всякого макияжа, сейчас я блистала. Выровняв тон лица, накрасила стрелки, слегка проконтурировала скулы и, неизменно, пару раз провела по губам уже другой, матовой помадой, оттенка молочного шоколада, которую достала из чемодана, что доставили ещё вчера. В этот раз я решила показать своё превосходно над всеми девушками мира, так что надела коричневый костюм двойку из короткого пиджака и мини-юбки с черной водолазкой. И не прогадала: Дмитрий Андреевич с коричневой рубашкой надел черный смокинг. Последний раз, когда я ходила в магазин, ухватила там шикарные туфли на платформе, которые сейчас удлинили мои ноги. Я была восхитительна!       Дмитрий Андреевич молча вопросил, в каких облаках я витаю и, не получив дельного ответа, продолжил учить китайцев жизни. Переводчика ему не понадобилось: они разговаривали на английском, так что я почти всё понимала, и когда один из них, самый молодой и кажущийся даже привлекательным, спросил, не скучаю ли я, я справедливо заметила, что в их компании я учусь и набираюсь опыта, так что скучать не приходится.       — Вы очаровательны, можно узнать ваше имя? — с небольшим акцентом на хорошем английском спросил меня он. Я получила суровый взгляд Дмитрия Андреевича и с улыбкой решила завести с ним разговор. Мы не мешали остальным гостям за столом, поскольку разговаривали полушепотом.       — Мой босс не любит, когда я отвлекаюсь, но, как я вижу, вы тоже здесь ничем не заняты. Может, встретимся позже? — вспоминая заученные фразы, произношу я, на что брови китайца дергаются. Что, не ожидал?       Дмитрий Андреевич под столом хватается за мою коленку и сжимает, отчего я передвигаю на него свой взгляд и вижу «ходячие» желваки. Обычный человек страшен в гневе, а он — красив.       Я беру салфетку со стола, ручку, которой записывала важные детали разговора и пишу название отеля и номер, в котором сейчас проживаю:       — Я здесь всего на неделю, загляните, — китаец кивает, а остальные его коллеги одобрено ухмыляются. Ой, да, такую красотку ухватил!       Я чувствую, как сжимается рука Дмитрия Андреевича на моем колене сильнее и, мягко улыбнувшись нашим коллегам, на ухо прошу его перестать. Он с мягкой улыбкой кивает в мою сторону и, не убрав руки, продолжает разговор. Оказывается, сегодня мы подписываем какой-то контракт, а ближайшие два дня смотрим за его исполнением. Остальные дни даются на отдых.       Я радуюсь этим новостям и со спадающей улыбкой замечаю, что мужская руки непозволительно высоко. Чертова мини-юбка! Зачем надела, спрашивается? Наглый…       Он большим пальцем гладит моё бедро, а остальными пробирается еще глубже. Я хватаюсь за его ладонь, когда он заходит за черту и, отбросив руку, хмуро гляжу на него.       Такое поведение человека, который вчера намекал, что будет трахать другую, непозволительно. Я может, обиделась на него, а он.?       Дима встаёт, китайцы кланятся и они пожимают друг другу руки.       Договор подписан.

***

      Я с улыбкой выдыхаю, смотря на танцующих людей где-то внизу. Потягиваю свой коктейль, не замечаю ничего вокруг, кроме одного явно русского на вид красавчика, которым планирую позлить сидящего рядом начальника и, кивая сама себе, поднимаюсь со стула.       Мы пришли сюда сразу после подписания договора с какими-то людьми. Они прекрасно разговаривали на русском и знали начальника, так что я была спокойна. На их тянущийся вот-уже-достаточное-количество-времени разговор я не обращала внимания, так что, сняв пиджак, преспокойненько отправилась охмурять пойманного мужчину.       В детстве, да и сейчас, я не особо любила танцевать. Ритм музыки не слушался меня, а ноги распластывались, разъезжались и, чего похуже, путались друг в друге. Сейчас же, насмотревшись со второго этажа на огромную толпу девушек и парней, пластика которых явно оставляла желать лучше, поняла, что всем на это всё равно. Танцуй так, как получается!       Приблизившись к парню, сумела нормально его разглядеть: русые волосы чуть касающиеся концов ушей, голубые, до небесности яркие глаза, слишком пухлые на мой взгляд губы и какой-то жутко маленький нос. Черт. А сверху красивым казался.       Ладно. Раз начала, надо заканчивать.       Прижимаюсь к нему сильнее, двигаясь бедрами у его ширинки, поднимаю руки вверх и пытаюсь зацепиться за его шею. С верхнего балкона на меня никто не смотрит, а к парню подходит китаянка, которая, строго смотря на нас, уводит его от меня.       План проваливается, почти не начавшись, так что я, гонимая горем, иду к барной стойке.       Меню у них тут было на китайском, но бармен понимал английский, так что, заказав три «самых алкогольных, но вкусных» коктейля, я развернулась к нему спиной, отдав карточку. Она не моя, пусть, хоть за пять оплатит.       Конечно я понимала, что веду себя как ребенок: пытаюсь вызвать у папы ревность, чтобы он поиграл со мной, а не со старшей сестрой. Но и всё-таки! У меня гордость есть, почему я не могу обидеться?       Бармен тыкает меня в спину, отрывая от мыслей, и ставит на стол поочереди разные коктейли.       Первый был красный со сливками наверху, второй голубой с мутной жижей на дне и долькой лимона на трубочке, а третий переливался всеми цветами радуги.       Решив начать с самого, на мой взгляд, некрасивого, голубого, делаю пару глотков. Горло не обжигает, как в фильмах, но чувствуется, что алкоголь преобладает над каким-то сладко-кислым лимонадом. На вкус как шипучка со смородиной, которой однажды со мной поделилась одноклассница.       Я смотрю на танцпол, затем на диджея, на диско-шар, на длинный коридор, на второй этаж и… Рядом с Димой, только что обнявшись, садиться та вчерашняя девица, так мило улыбаясь его знакомым, что я чувствую, что была лишней в его компании. Они все друг друга знают, а я — гадкий утёнок из сказки, внезапно ворвавшийся в жизнь такого мужчины, как Дмитрий Андреевич.       Замечаю, что со злости уже допила голубой коктейль, так что приступаю к радужному. Он оказывается разлит слоями, так что я не смею его перемешивать и, удивлённым вздохом, когда девушка снова обнимает моего босса, выкидываю нафиг тонкую бесячую трубочку а, стоит скатиться первой слезе, залпом допиваю странный, на дне слишком сладкий, коктейль. Я чувствую, что мозг уже туманится, но все равно тянусь к третьему, самому красивому красному.       Вот сейчас в номер придём, я такое этой сладкой парочке устрою! Что бы такого-эдакого придумать?       План вырисовывается сам собой и я, кивая своим мыслям, снова смотрю на верх. Когда додумываюсь слизать сливки со стакана, мои «сексуальные» движения замечает какой-то китаец. Он ухмыляется и, на ломаном английском, спрашивает, смогу ли я выпить 12 шотов текилы подряд.       Ой, да пошло оно всё!

ДМИТРИЙ.

      На долгое отсутствие Саши я обращаю внимание тогда, когда снизу слышится что-то типа русского «пей» на китайском. Люди громогласно скандируют это слово, заглушая музыку.       Девушка, сидящая за барной стойкой наперегонки с китайцем и собственными путающимися руками, смутно напоминает мне Сашу: волосы она собрала в хвост, как раньше никогда не делала, водолазку сняла, обычно стесняясь даже меня, — хотя я не понимал, почему бы уже не заняться сексом и успокоиться, — а сама из большого графина пила текилу. Она закусила лимоном и, поморщившись, ухмыльнулась. Взгляд, которым она смотрела на своего оппонента плыл, аки кисельные реки, так что я решил, что девушку пора уносить:       — Это и есть твоя Сашенька? — Алёна с улыбкой смотрит вниз, куда я направляюсь, и улыбается.       Я вспоминаю, как она напилась в клубе во Франции и заблевала мне весь туалет, так что с ухмылкой произношу:       — Можно подумать, ты лучше.

***

      Саша, которая активно вырывалась из моих рук, сейчас уснула у меня на плече, так что я, занёсший её в номер, спокойно выдохнул.       Алёна скрестила руки на груди и хмуро свела брови к носу:       — Дим…       — Даже не начинай.       Закрыв девушку в её номере, мы отправились к себе. Алена, решившая, что после такой ночи необходим душ, оставила меня одного в звенящей тишине. Здесь была отличная звукоизоляция, так что я даже не слышал льющейся воды.       Прикрыв глаза, понял, что задремал настолько, что не заметил, когда ко мне начал кто-то… приставать.       Почувствовав запах апельсинов и алкоголя в полнейшем мраке, я удивился: Саша проснулась и пытается меня соблазнить.       На моих глазах была повязка, которая туго стягивала голову, но я, даже не обратив внимания, застонал: слишком долго я желал эту девушку чтобы сдерживаться.       Губы с горячим алкогольным дыханием проходятся по моему подбородку, холодные ладошки поднимают край футболки, а острые коленки сжимают мои бедра. Я кладу свои руки на девичью талию и замираю в ожидании.       Саша, что-то неразборчиво прошептав, касается моих губ и затягивает в поцелуй, где я оказываюсь ведомым. Она умело раскрывает мои губы, захватывает нижнюю, оттягивает на себя и отпускает.       Я чувствую, как возбуждение накрывает меня волнами, но не поддаюсь на провокации: я уверен, она не знает, что я догадался, что это именно она сейчас целует меня в шею. Саша проводит зубами по вене, заставляя меня судорожно сглотнуть, — эта безбашенная девчонка может и глотку перегрызть, — проводит по ней языком и… ставит засос, чертовка.       Я поглаживаю её бедра руками и оставляю их на ягодицах. Как же давно мне хотелось этого. Конечно, не с пьяной девушкой, но хотелось. Я уверен, что сейчас мы не дойдем до серьёзного секса, я не собираюсь заниматься им с… такой Сашей, но поиграть… почему нет?       Моей наглости хватает на то, чтобы оттянуть юбку девушки вверх и отодвинуть край трусиков, на что она протяжно стонет, а сама опускается ниже и, расстёгивая ремёнь, проводит дорожку поцелуев по груди и животу. Я хрипло выдыхаю и хватаю девушку за волосы, когда ее пальчики оглаживают контуры моего вставшего члена, да так умело, что я уверен: не зря она жила в борделе. Да чёрт с ним, главное, что она делает сейчас.       Когда через ткань трусов девушка сжимает мой член в руках, я стону в голос, потому что сил терпеть уже не хватает. Ласка, с которой она проворачивает всё это со мной, возбуждает в разы сильнее похоти, с которой я раньше трахал других женщин.       …я хочу тебя любить, Сашенька…       Девушка отодвигает край боксеров и хватается за член, сразу засовывая головку в рот, вырывая из меня в который раз громкий стон. Я, не сдержавшись, хватаю её за волосы, притягивая ближе, но девушка упрямо отрывает мою руку и кладёт снова на тоже место.       — Гладь, — шепчет пьяный женский голос, обдавая горячим дыханием мой член, отчего он дёргается, а затем запускает его в рот во всю длину.       Как я долго этого ждал…       Она активно начинает двигать головой, в то время как я подаюсь бедрами ей навстречу. Господи! Это не девушка, это — тайфун.       Она помогает себе рукой, когда не хватает воздуха, заставляя меня задыхаться и жмуриться от удовольствия.       Облизывает всю длину, дует на головку, сжимает в руках, стягивает кожу и… когда я кончаю, проглатывает всё, до единой капли.       Я со стоном откидываясь на подушки, подтягиваю девушку сильнее к себе.       — Я тебя люблю, — шепчу я.       — Я тебя люблю, — слышу от Саши.       Возможно, завтра она проснётся и начнёт истерить, возможно, завтра всё перевернётся с ног на голову. Возможно. Но сейчас эта девушка — вся моч жизнь, мой мир, который тихо сопит под боком и, положив ладошку мне на грудь, слышит, как громко бьётся мое сердце рядом с ней.       И только сейчас заметив стук в дверь, вспоминаю…       Черт, Алёна!