Стечение обстоятельств

      Какие только чувства во мне не проснулись, когда я не ощутил желанной девушки рядом. Она ускользнула из моих объятий, убежала!       Я спокойно уснул в обнимку с любимой девушкой, но сейчас был очень зол, когда встал и не обнаружил её рядом. Ни в ду́ше, ни в своём номере, как и сестры, её не было. И на звонки чертовка не отвечала!       Собравшись с мыслями, понял, что есть два варианта событий. Первый — девушки сильно поссорились и разбежались по разным углам отеля, второй — наоборот, они спелись и сидели сейчас где-нибудь вместе.       Приняв душ, пошёл на поиски возлюбленной и сестры, молясь о втором варианте.       Алёна ещё в детстве переехала во Францию, но сейчас была на модном фестивале в Китае, так что нами было решено встретиться. И какое хорошее время она выбрала! В самолёте пришлось судорожно думать, давясь воздухом от возбуждения и возмущения, когда я смотрел на Сашу, но план всё равно построил. Вызвать на ревность у меня её получилось — я видел по коварным женским глазам, что ей не понравились мои слова о разных номерах, но игру продолжил. Вчерашняя ситуация заставила ещё ночью переосмыслить свое поведение, так что я решил, что с Сашей пора начинать заводить серьёзные отношения. Живём мы вместе, любим друг друга, на работу тоже вместе ходим, правда, бесим тоже друг друга, но с этим, я думаю, справимся.       Достав из чемодана белую футболку и серые спортивные штаны, оделся, а затем отправился на поиски двух девушек. После сна я всегда был очень голодный, так что сначала было принято решение поискать их в кафетерии, заодно и самому поесть. Война войной, а обед по расписанию, как говорится. И ведь не ошибся! Моя двадцатитрёхлетняя сестра сидела в компании восемнадцатилетней Саши и спокойно пила кофе. Моя возлюбленная же принялась за, скорее всего красный чай, который она так обожала, и рядом стоящий кусочек пирожного. Обе они мило друг другу улыбались.       — Доброе утро, — я подошёл сзади так, что никто меня не заметил, обнял обеими руками девушек за плечи, — я смотрю, вы подружились? — с вызовом заглянул в глаза повернувшейся Саши, щеки которой порозовели. Стыдно, значит? Интересно, она хоть помнит, что вчера творилось?       Алёна чмокает меня в щечку и, специально выделяя слово «братик» удаляется в сторону выхода. Она всегда была понимающей.       — Привет, — произносит Саша и заправляет выбившуюся прядь за ухо.       — Вчера ты была посмелей, — глаза девушки округляются.       — Что… — она скребёт ногтём по жёлтой скатерти, — что вчера было? — видимо, всё-таки не помнит.       — Ты ворвалась в мою комнату и сделала потрясающий минет, — смотрю за реакцией девушки, на глаза которой уже наворачиваются слезы и прыскаю, делая вид, что пошутил. Она тут же успокаивается и нервно выдыхает. Грудь от такого резкого движения, обёрнутая в белую майку, подпрыгивает. Я невольно сжимаю кулаки.       — Ты просто ворвалась ко мне в комнату и уснула рядом, — усмехаюсь, — всё нормально, но я бы на твоём месте хотя бы извинился.       Со взглядом затравленного зверька она смотрит на меня:       — Прости, пожалуйста, — опускает глаза, но тут же подрывается, — ты тоже хорош! Почему не сказал, что Алена — твоя сестра? — я хватаю кружку, из которой она пила и двумя большими глотками вливаю в себя слишком сладкий красный чай.       — И как ты это пьёшь? — морщусь от приторности, а потом вспоминаю, как вчера кайфовал от сладких губ девушки, которые отдавали какими-то сливками. Да, лучше ей не знать о том, что вчера было, — я хотел тебя позлить, — пожимаю плечами и подзываю официанта. Ну, а чего она еще ожидала?       — То есть, ты хочешь сказать, что моя пьяная башка решила отомстить за сестру, а потом признаться тебе в любви просто так? — взрывается девушка, а потом хватает за больную голову. Я прошу подошедшего официанта принести её любимый апельсиновый сок и таблетку от головы, обещав хорошие чаевые.       — Да, всё так и было, — и откуда она помнит про признание?       Саша еще минуту сидит, обнявшись с головой, массируя виски, а потом, кажется, ей не нравится мой слишком спокойный тон, так что она подлетает со стула, хватает с подноса официанта таблетку, запивает её водой, называет меня козлом, и выбегает из кафетерия.       Удостоверившись, что у нас всё в порядке, официант оставляет меня наедине с меню и коварной улыбкой.       …я трахну тебя, маленькая львица…

***

      В номер я захожу вальяжно и спокойно: теперь я удостоверился, что девушка не соврала насчёт любви и могу завоёвывать её сердце окончательно, но как только хочу зайти к ней в комнату, наталкиваюсь на закрытую дверь. И не подслушать ведь! Приходится идти через основной вход в номер. Стучу пару раз, но никто не открывает. Дернув ручку, понимаю, что номер не заперт, а из комнаты слышится разговор на английском:       — Куда бы вы хотели? — явно мужской, знакомый голос. Тот китаяц из ресторана!       — Я передумала, поймите же вы! — восклицает недовольная Саша, отчего я зажимаю кулаки. Пристаёт, подонок.       — Нет, ты пойдёшь, — слышится возня, шаги, а потом я, уже не видя, залетаю в комнату и отпихиваю мужчину от Саши. Пару раз ударив того по лицу, выталкиваю его за дверь, поворачиваюсь к девушке, и меня настигают нежные объятья:       — Спасибо, — делает короткую паузу, будто не решаясь что-то сказать, — Дим, — и я срываюсь! Черт возьми, как же она сладко произносит мое имя.       Поцелуй выходит сбивчивым, потому что я не отошёл от ударов, дыхание срывает, но я не останавливаюсь и не отрываюсь от девушки, хватая ту за затылок, притягивая ближе.              Маленькая, нежная, любимая.! Девочка моя.       Она пятиться назад от моего напора, но не убирает рук с плеч, с рвением отвечая на мой настойчивый поцелуй. И как же мне, чёрт возьми, хорошо. От её касаний, поцелуев, да даже дыхания! Она дышит, а значит, могу дышать и я. Моя самая потрясающая девушка… Саша. Я сбивчиво в паузах между поцелуями произношу её имя, сам того не замечая. Пелена восхищения девушкой застилает глаза, отчего мне становится настолько плохо, насколько это возможно. Даже не плохо, а дурно. Какого чёрта я так сильно влюбился?!       — Ты помнишь, что вчера призналась мне в любви? — девушка смущённо краснеет, когда я хватаю её за волосы и поднимаю голову. Да, я злой. А как же мне таким не быть?! Саша аккуратно кивает и, вставая на носочки, чмокает в губы, словно мне пять лет. И такое тепло в груди расплывается, словно чернильная клякса по бумаге. Но тут — клякса белая, такая светлая, что я задыхаюсь от её чистоты!       — Я всё прекрасно помню, — делает паузу, словно о чём-то задумалась, а потом слова выходят словно из пулемёта, — и очень хочу повторить, Дим, — срываюсь на её губы, толкая к кровати. Я устал ждать.

АЛЕКСАНДРА.

      С утра было стыдно перед всеми: собой, Димой, его сестрой и… соседями. Быть может, они слышали всё, что мы тут с начальником творили? Красная, как рак, я сбивчиво объяснила спавшей на моем диване, — вчера культурно-пьяную меня она завела в комнату, а сама закрылась у меня, — сестре Димы, что за меня говорил алкоголь, но ни капли не обидившаяся Алёна потащила меня в кафетерий, где поведала, что совсем не против наших отношений и даже рада, что я не какая-нибудь «белобрысая крыса». У неё был легкий французский акцент, — я успела посмотреть пару фильмов за то время, что жила у Димы, — который, как оказалось, она приобрела, пока жила во Франции. Девушка мне не то, чтобы понравилась, но и былая неприязнь исчезла. Теперь я не воспринимала её, как конкурентку, скорее — сестру мужа. Хотя какой там муж… после вчерашнего Дима наверняка уволит меня и наорёт. Пьяная да ещё и приставала. Но я же завязала ему глаза… А, да, он же снял повязку ночью. Господи, стыд то какой!       В номер ко мне ворвался китаяц, которого успешно спровадил мой босс. И чёрт бы побрал, но когда он злой — это нечто.       А потом… а потом он удивлялся.       Целовались мы долго, валялись на кровати тоже долго. Дошло даже до того, что я села на Диму сверху, пытаясь скрыть свой второй подбородок, — я всё-таки хотела показать себя с лучшей стороны, — и почувствовала дикий стояк под собой. Может… пора?       Аккуратно наклоняюсь и целую своего начальника, прижимаясь грудью к его. Чувствую, что твёрдый член подо мной дёргается и, чертыхаясь в голове, стягиваю свою майку. Немного путаюсь в волосах, но она успешно отлетает, в то время как руки Димы тут же касаются моей оголённой груди, скручивая соски, тут же припадая к ним губами. Стону ему в волосы, целуя в макушку, закрыв глаза. Да, я стесняюсь, но стесняюсь настолько же сильно, насколько хочу попробовать… заняться с этим мужчиной любовью. Пускай он станет моим первым. И даже жалеть не буду!       Дима оглаживает мои ягодицы, языком играясь с грудью, а я уже нетерпеливо ерзаю, трясь о его член в этих чёртовы за серых штанах, которые красиво обтягивают его задницу. У меня шикарный босс. Он приподнимается, стягивает свою футболку и, выскользнув из-под меня, наклоняет так, что теперь он сверху, а я лежу животом на кровати. Чувствую ласковые поцелуи в шею, когда он отодвигает мои волосы в сторону, а потом проводит дорожку, прикусывая и всасываясь в мою кожу. Засос? Пусть! Мой мир настолько плывет от его прикосновений, что я буквально плавлюсь, как масло. Он отодвигается от моей шеи, вырывая недовольный вздох, но потом медленно стягивает мои шорты и трусики. Я знаю, что он наслаждется процессом, но всё равно некомфортно стараюсь перевернуться, хотя понимаю, что в этом нет смысла. С другой стороны моя голая грудь и… чёрт. Не знала, что массаж ягодиц может быть настолько приятным. Он мнёт мою кожу, периодически кусая и целуя, а потом резко переворачивается и, находя средним пальцем клитор, начинает неистово его теребить. Я хватаю ртом воздух, как рыбка на суше, забываюсь в ощущениях, дёргаюсь и то прижимаю, то отдираю его руку, но Дима восхищённо смотрит на меня и даже не собирается останавливать. Я замечаю, что на мужчине уже нет ни штанов, ни трусов и свободной рукой он… гладит себя. Его член довольно красивый по сравнению с теми, что видела я: пару раз накуренные клиенты в борделе выплывали из комнат голыми. Но тут… большой, с глянцевой бордовой головкой со стекающей смазкой и паутиной темных, толстых вен. Мне неистово хочется до него дотронуться, потому что вчерашний вечер я помню только… картинками, а не ощущениями, так что хватаюсь за мужское достоинство и начинаю повторять движения самого Димы. Он удовлетворенно гортанно стонет и вводит в меня сразу два пальца, отчего я вздрагиваю, а грудь снова накрывает ртом, кружа возле соска языком.       Я задыхаюсь в ощущениях и даже не замечаю, когда Дима приставляет в моему лону возбуждённый орган, хватая за две руки и вжимая в кровать. Испуганно смотрю на мужчину, отчего он поднимает бровь:       — Не бойся, я ведь не первый, — толкается вперёд, не давая мне довговорить. В порыве лёгкой боли вижу, как глаза Димы округляются и он резко соскакивает с меня. Господи… это… чёрт! Мужчина садится на кровати в шоковом состоянии, и я подумываю вызвать врача.       — Первый, — неуверенно шепчу, сжимая в руках от досады бежевую простынь. Он… он не знал, что я девственница, блин, и теперь… мужчина резко срывается ко мне и, быстро извинясь, отходит от ошарашенного состояния. Он резко и порывисто целует меня, снова устраиваясь между моих ног, ловя стон уже удовольствия, когда входит в меня второй раз. Теперь я не чувствуя той боли и даже благодарна сама себе, что не сказала ему раньше о таком… пунктике.       Дима начинает медленно двигаться, поэтому я всхлипываю от удовольствия. Это… потрясающе. Он удовлетворенно стонет мне в губы, наращивая темп.       Я сгораю в экстазе, когда взрываюсь, потому что Дима начинает тереть указательным пальцем клитор, и протяжно стону имя мужчины. Кажется, моя голова крутится вокруг своей оси…       — Саша… — стонет мужчина и, выйдя из меня, кончает на живот.       Неудобная пауза затягивается, когда мужчина вытирает мой живот салфетками и, ложась рядом, прижимает к себе. Я тянусь к его руке, хватаюсь за неё, как за спасательный круг. Вопреки мнению, спать не хочется.       — Поговорим? — я киваю в знак согласия и мысленно благодарю босса за проницательность. — Ты не девственница. Почему?       — Когда ты меня взял, я была в борделе всего лишь неделю и Рахим не успел меня никому дать. Твой… отец должен был быть первым, — принимаю правила игры Димы и теперь задаю свой вопрос: — что теперь между нами? — не люблю ходить вокруг да около.       — Мы встречаемся. Возможно, скоро женимся, — я округляю глаза, но замолкаю. Очередь вопроса Димы, — тебе нигде не больно?       — Нет, всё хорошо, — киваю сама себе и целую мужскую щёку. Так спокойно и… хорошо. Даже от слов о женитьбе. Согласна, ли ж бы вот так каждый день. — Ты уверен насчёт отношений? Наверное, это будет неудобно.       — Мы живём и работаем вместе. Какое неудобно?       Ответ на его вопрос заглушает сирена и стук в дверь. На разных языках женский голос оповещает о том, чтобы мы срочно выходили из здания. Человек, который стучит в дверь, о чём-то тихо переговаривается с уже собравшимся Димой, пока я судорожно натягиваю бельё, узкие джинсы и его футболку. В такой ситуации лучше думать об удобстве.       — Солнце, — босс оборачивается и подзывает меня к себе, — он, — указывает на парня, — проводит тебя на выход, авария учебная, не бойся, — читает тревогу в моих глазах и хватает за руку, — я не имею права уйти от номера без важного документа. Да и не нужен там никому, а вот ты — на людей стоит счётчик, — кивает, но я отчего-то ему не верю, — я скоро приду. Понимаю, что он мне не врёт, но вижу по глазам Димы, что в отеле творится какая-то дрянь. Порываюсь вернуться обратно, но мы с моим провожатым уже выходим из здания.       А когда отходим на некоторое расстояние, я чувствую волну. И нет, не моральную, а физическую. Она откидывает нас на метров пять вперёд, а воздух пропитывается гарью и… кровью.       Это был чёртов взрыв.

***

      В самолёте, который увозит меня из Китая, чувствую, что всё не так. Нет Димы. Я судорожно втягиваю воздух. Как же так.?       Нет, конечно, я не плачу! Чёрт… да я реву как сука! День, который я провела без любимого мужчины показался адом. Сжираемая горечью непонятных чувств, вместе с нашедшей меня Алёной, которая оформила нам два билета в Россию сразу же после взрыва, — она отошла намного раньше, — отправиласьв аэропорт. Ну хотя бы тут никто бомб не закладывал, надеюсь? Я старалась не думать о том, что случилось, но получалось из ряда вон плохо. Да что там, даже когда я спала, мне снился Дима и его последние слова. Он не сказал, что любит меня. А я — его. Это так отвратительно!       Дома набираю русского водителя Димы, — из-за чего тут же наворачиваются слезы, душа меня, словно я тону в воде, — и отправляюсь в офис. Я не буду там работать без него, поэтому иду оформлять увольнение. На кой чёрт мне вообще жить без любимого человека?