Welcome to Paradise!

      Утро ничем не отличалось от вчерашнего за исключением темных угрожающих облаков, которые возвышались над Вашингтоном и округом Колумбии, угрожая гражданам холодным ливнем. Как и вчера, Эндрю разбудило радио, в котором оповестили о погоде и высокой вероятности дождя, а также снова наполнили людям о произошедших неделю назад выборах президента США. Дальше пошл самая обычная программа утренних известий: анекдоты для поднятия настроения, парочка строк из новостей, интересные факты и многое прочее. К удивлению, сегодня Америка ограничился лишь душем, и то с большим нежеланием залез в кабинку, поскольку единственное, что ему хотелось, так это еще немного поспать, поскольку вчера он решил позволить себе чуть больше посидеть за телевизором, просматривая фильм «Бронко Билли», хотя на предыдущем канале показывали так нашумевший крутой фильм «Звездные войны: Эпизод 5 ― Империя наносит ответный удар». Чего таить, его привлекали романтические вестерны, потому выбор упал на первый фильм. После он так же с трудом вылез из душевой кабинки и поплелся на кухню, где на стуле уже лежал костюм, а по радио играли самые хиты США. Поставив вчера недоевшую пиццу в микроволновку, он включил ее разогреваться, а сам начал одеваться. Единственное, что его подталкивало ехать в Лэнгли ― а 18 миль от Центра Северо-Востока ― так это, как он назвал, комплекс Бога.       По дороге к штабу он проехал мимо средней школы Лэнгли, а после ― мемориальный бульвар Джорджа Вашингтона, едва побеждая желания остановить машину и прогуляться красочным местечком. Особенно здесь он любил находиться воле мемориала морской пехоты США, также известный как мемориал Иводзимы. Посередине венка золотыми буквами гласило предложение: «Невероятная Доблесть была их общим Достоинством», сказанные адмиралом Честерном Нимицем перед бойцами на Иводзиме. Америке нравилось просто сидеть на скамейке и наблюдать, как ветер танцует с тканью флага США на мемориале. Иногда, особенно в жаркие дни, он мог побаловать себя мороженым или холодным напитком из вагончика неподалеку. Однако это было редко, поскольку у него достаточно много занятых дней. И сегодня тоже. Потому он проехал мимо парка и остановился только перед центром разведки имени Джорджа Буша. У входа его уже ждал Великобритания ― его руки были сложены на груди, а зеленые глаза нетерпеливо блуждали по небу, рассматривая пушистые облака.       Сегодня он был одет более свободно, лишь в одной рубашке кремового цвета и светло-коричневых брюках с подтяжками, на голове находилась шляпа, ну и конечно, как же без его любимых аксессуаров: красный бант, золотые кольца, пуговицы, броши и прочее. Заметив знакомую машину, Британия выпрямился и махнул рукой в знак приветствия ― Эндрю машинально кивнул, хоть и знал, что его не видно за тонированными окнами машины. Он остановил машину, надел солнцезащитные очки и вышел. При виде Вильяма в груди что-то будто кольнуло, не хотелось больше улыбаться, но, вероятно, из-за мысли, что Британия ему покажет что-то отвратительное.       Они поприветствовали друг друга, пожали руки, после чего Великобритания повел его внутрь здания, по дороге кратко рассказывая о кабинетах, которые встречались им на пути. После они зашли в лифт, где Вильям использовал отпечаток своего пальца, дабы спуститься в подземную часть штаба. Солнечный свет сразу сменился на бледный свет лампочек, воцарилась тишина. Великобритания проницательно наблюдал за ним, а Америка решил не напрягать ситуацию и нелепо рассматривал цифры на кнопках лифта. И минуты не прошло, как они оказались на нужном этаже. Здесь царила полутьма, потому ему пришлось держаться возле своего так званого «учителя» и стараться не отставать.       Они вошли в старенький, но довольно большой кинотеатр, который осветляли лишь прожекторы сзади. В воздухе витала пыль и запах сырости. Эндрю осматривается, идет между рядами следом за Вильямом и садится на красное сиденье. Разместив руки на подлокотниках, переводит взгляд на большой экран, который внезапно включается и появляется обратный отсчет от 5.       ― Рекомендую тебе настроить себя и не отводить взгляд от экрана, ― промолвил он, садясь рядом и переводя взгляд на экран. Выражение его лица ничего не говорило, Америка лишь на долю секунды остановился взглядом на его морщинах, а после начал смотреть краткие сюжеты. Множество кадров ничего здравого в себе не несли. Всего лишь записи пыток, жестокости, о которой многие не догадываются. Многие видео его не ошеломили, лишь одно заставило его сердце ойкнуть. Вероятно, в какой-то третьей стране мира, какой-то мужчина повалил на землю девочку, оттолкнул носком сапога куклу. Другие его помощники запихнули с последних сил пытавшейся освободиться маленькое тело в мешок и начали избивать его, наступить каблучками, после чего накрыли мешок несколькими дырками от пуль. Выступила кровь, мешок не шелохнулся. После чего экран потемнел, пропал шум от кинопроектора. Все затихло, и Америка лишь слышал, как что-то внутри его головы щелкает, обрабатывает информацию и ставит печать «Просмотрено». Его передернуло, и он лишь сейчас почувствовал, как на его лбу выступил холодный пот. Едва повернув голову, как ощутил его взгляд: проницательный и изучающий от волосков на коже до разноцветных глаз. Вильям что-то выискивал. Страх? Изумление от увиденного? Америка был в самом деле чуть ошеломлен, но заметил, как Британия разочарованно перевел взгляд на экран, где раннее были не самые прекрасные кадры.       Комната наполнилась тягостными мыслями, и Великобритания встал, положил руки в карманы, теребя пальцами связку ключей.       ― Именно это происходит там, ― промолвил он, переводя свой потемневший взгляд на Эндрю. Чуть сощурившись, его морщины будто размножились в десятикратном размере. ― И ты должен спасти их. Ты меня понимаешь, Эндрю? ― Америка чуть кивнул, перевел дыхание и встал, прежде оперевшись руками об подлокотники. Медленно. Но искренне мощно в нем росло желание спасти хоть один уголок мира. В нем росс Комплекс Бога.        ― Да, я понимаю Вас, Великобритания, ― он смахнул со лба прядь волос, взял солнцезащитные очки и надел их. ―Искренне понимаю и готов выполнить свой долг.       ― Хорошо, тогда у тебя будет несколько месяцев прежде чем ты отправишься в Никарагуа, ― он сам себе кивнул и пошел на выход из кинозала. Дождавшись, когда за ним выйдет Америка, он достал ключи и замкнул дверь. ― Ты разберешься в ситуации на месте. Тебе лишь стоит знать, что ты спасаешь США от красной заразы ― коммунизма.       Харрис внимательно его слушал и порой кивал головой, но все-таки его внимание цеплялось как за крюк, рассматривая картины на стенах. Разве они были, когда он шел в обратную сторону буквально полчаса назад? Вероятно, были, просто сосредоточенность была на ином. По большей части на запыленных холстах были изображены пейзажи. Или… даже пейзаж? Те же две тополи, одна из которых оперлась на свою сестру-близняшку. Менялись лишь цвет неба и стиль рисования. Супрематизм, реализм, кубизм, футуризм, линизм и прочее. Послышался шум, двигался лифт, предположительно, к ним. Америка никогда не любил лифты, его неприязнь ничем логичным не объяснялась, да и он не пытался найти корень страха.       Дверь распахнулась, в лицо ударил несколько прохладнее воздух, очищенный от запаха сырости и земли. Они вошли в небольшое помещение, дверь захлопнулась, а лампы на дол секунды поблекли. Лифт рушил вверх, и Америка затаил дыхание, прислушиваясь к механизму. Сейчас его душа была не в себе от радости, он хотел занять почетное место в истории страны. И возможные опасности никак даже не обсуждались.       Они поднялись на первый этаж, вместе вышли из здания, но вскоре Вильям остановился, и Харрис последовал его примеру. Взгляды встретились, Великобритания протянул ему руку и Эндрю с большой охотой пожал ее, ощущая сухую, несколько грубую кожу. Они обменялись короткими любезностями и вскоре Вильям ушел обратно в здание, а Америка ― поторопился в машину. Не то чтобы он куда-то спешил. Нет. У него был месяц, вероятно, даже больше, просто на радостях ноги легко его несли, как ветер перышко. Открыв дверь машины, он плюхнулся на сиденье, откинулся на спинку. Тело передернуло от радости, губы сами растянулись в улыбке, будто наркотическое вещество в его крови дергало за ниточки, и он самодовольно глянул на себя в зеркало. Ну конечно, он. А кто же иной? Лучшего кандидата не найти.       Он повертел головой, чуть успокаиваясь. На днях предстояли уроки с Великобританией, вероятно, по пять часов в день. Информация, возможно, тренировки и прочее. Для остального свободного времени он непременно найдет какие-то занятия. Он много чем хотел заняться ― и это будет хорошей возможностью начать. Выдохнув, он завел машину и выехал со двора, направившись домой. Что бы не было, но сейчас он хорошо отдохнет дома: выпьет виски и пример ванную, тем самым отпраздновав такой великолепный день.

***

      Дни шли довольно быстро.       Не успел он и глазом моргнуть, как прошел месяц учений и вот-вот Великобритания был готов передать некоторые документы, которые относились к Эндрю. Они встречались едва не каждый день в небольшом ресторанчике, где заказывали чай и французские блюда. Обычно людей там насчитывалось не больше десяти и почти всегда царила тишина, из колонок под потолком распространялся тихий джаз и было слышно цоканье вилок и чашек. Великобритания рассказывал все, что ему могло понадобиться в Никарагуа. Он кормил его знаниями, как птица птенца. И птенец жадно проглатывал эту пищу, прося еще. Порой все-таки Вильям приносил некоторые напечатанные документы для работы дома, а порой дразнил дисками с видеороликами. Америка все тщательно слушал и пересматривал, начитывался газет и делился своим мнением с Виндзором, которое он крайне сильно ценил. Порой в такие трапезы они чуть отходили от обучений и разговаривали на свободные темы: погода, американский футбол, новые фильмы, еда быстрого приготовления (он же фаст-фуд) и много-много другого. Временами обсуждение предмета выливалось в дискуссию, которая заканчивалась вполне логичным умозаключением ― и они оба чувствовали себя довольными взбучкой эмоций.       Сегодня занятий не было. Так решил Великобритания и буквально за час до встречи позвонил и предупредил. Точнее поставил перед фактом. Конечно, возникли некоторые вопросы, но Харрис смог остановить из внутри своего сознания, где-то на дальней полочке. Следовательно, у него был целый день свободный, к тому же сейчас едва было девять часов утра.       В нынешний момент он сидел в кресле, покусывал ноготь, бессмысленно смотря на стену. Он только принял ванную, нежная кожа поблескивала от влаги, а тело грел махровый кораллового цвета халат. Америка планировал день. По крайней мере так думал, но мысли летали слишком далеко и совсем не в той стороне. Порой они зацеплялись об что-то адекватное, к примеру, съездить на премьеру фильма или что-то подобное, однако они тотчас улетали в безграничную пустоту.       Внезапно зазвенел телефон. Этот звук не сразу его выбросил из раздумий, он лениво потянулся рукой к трубке, едва в состоянии перевести взгляд на что-то иное. Едва успел он промолвить «слушаю», как в трубке послышался тот голос, от которого у него начинали потеть руки, а щеки покрывались румянцем. Когда он его слышал в последний раз? Месяц назад, вероятно. А сколько раз ночью возжелал его услышать вновь? Пальцев не хватит, чтобы сосчитать, чего он крайне стыдится.       ― Доброе утро, Америка, ― едва не пропел знакомый голос в трубку. ― Это я ― Франция. Как поживаешь?       Эндрю затаил дыхание на мгновение, затем выдохнул, обдумывая, что же ответить.       ― Здравствуй, Франц. Я счастлив, что ты позвонил мне, ― не было ли лишним это говорить? Но ему крайне хотелось изложить этот факт, хоть он мог пролететь мимо ушей собеседника. ― У меня все хорошо. А сам как поживаешь?       ― У меня тоже, ― сказал Франция и сделал небольшую паузу. ― Великобритания сегодня уезжает по делам в Колумбус, а я дома совсем один, потому… ― Америке показалось, что он затаил дыхание, а после на выдохе промолвил: ― Почему бы нам не устроить пикник? Как-никак ты скоро уезжаешь и это последний шанс хорошо отдохнуть в моей компании.       В роте пересохло, слишком заманчиво. Несомненно, он был только «за». Эндрю хотелось ответить согласием, но он смог выдавить лишь какой-то невнятный звук, отчего схватил рядом стоявший стакан на тумбочке и быстро опустошил его, едва не выкрикнув: «Да, прекрасная идея». Щеки покрылись румянцем от такого порыва, и он щелкнул себя по лбу, приводя сознание в строгий контроль.       ― Славно, ― послышалось по ту сторону телефона. ― Тогда в двенадцать встретимся на том самом месте. Прихвати что-то сладкое и выпить, не с пустыми руками ведь ехать. До скорой встречи, Америка.       Он не успел ничего ответить, как Кристиан отключился и снова зацарствовала тишина. Харрис положил телефон на стол и выпрямился на кресле, прикрыв глаза. Едва начерченные планы вдруг изменились и сменили угол, а он был крайне рад этому, потому вскочил из кресла и поспешил в спальню, чтобы одеться и поехать в маркет купить еду.       Одев кремового цвета брюки с тоненьким коричневым пояском и клетчатую голубую рубашку, Америка прихватил связку ключей, обув коричневые туфли, накинул коричневое пальто, а на голове разместил шляпу с голубой лентой. Вполне приятный и красивый образ, один из его любимых.       Он открыл гараж, уселся в свой любимый розовый «кадиллак» и поехал в маркет в лицо дул едва прохладный воздух, а сзади остался его дома и зеленый газон. Мысли понемногу прояснялись, он более-менее чертил список покупок, тщательно подбирая то, что нравилось ему и Франции. Дорога заняла у него чуть больше пяти минут, и он остановил машину на автостоянке, последовав в маркет. Людей было не очень много, поскольку был рабочий день. Они лениво бродили среди стеллажей, брали товары, осматривали и, удостоверившись в чем-то, клали в корзины. Америка взял себе корзину и последовал их примеру, осматривая продукты. В корзине появилась пара булочек, небольшие пиццы, четыре бутылки сидра с разными вкусами, также взял коробку печенья и пакетик с конфетами. Конечно, на этом не ограничился Эндрю, а еще взял торт, два новенькие бокала и пластмассовые ложечки. Он рассчитывал на то, что и Кристиан что-то прихватит, иначе будет крайне маленькое разнообразие.       Решив, что на этом все, Америка последовал на кассу, где быстро расплатился карточкой за продукты и поспешил с продуктами к машине. Закинув все на заднее сиденье, уселся за рулем и покатил на восток. Ему следовало ехать еще минут сорок, когда он окажется за городом и увидит зеленые поля с редкими домиками. То самое место не было чем-то таинственным. Это было поле, усеянное цветами. Крайне редко, впрочем, эти случаи можно посчитать на пальцах одной руки, они устраивали пикники в тени деревьев возле дороги и трапезничали. Смеялись, рассказывали истории и делились некоторыми планами. Так они могли сидеть часами, пока солнце не пряталось за горизонтом, а в ребра не начинал морозить вечерний воздух. Тогда нехотя они собирали еду в пакеты и ехали домой, некоторое время находясь на одной дороге. Обычно они не прощались, так настоял Франция: просто обменивались взглядами, улыбались и уезжали.       Через несколько минут он был уже на месте, вышел из машины, вдохнул полной грудью запах свежести и прикрыл глаза, расслабившись и опустив плечи. Он мог бы так стоять вечность, но мысли витали абсолютно везде и вскоре зацепились об то, что Франц рано или поздно приедет, потому стоит чуть потрудиться. Америка достал из машины плед, пакеты и прихватил в зубы ключи от машины. Осмотревшись, мужчина побежал с горки, едва успевая перебирать ногами по зеленой траве и чувствуя, как неминуемый шанс упасть дышит ему прямиком в затылок. Но он удержался, едва пошатнулся на равнине и бросил пакеты, уперев руки в боки. Рядом росли кусты с малиной, от деревьев вдоль дороги сюда падала длинная тень. Едва за пятьдесят метров стояли коровы и жевали траву, но, заметив Эндрю, поприветствовали его долгим мычанием. Он помахал им. Крайне по-детски. Взяв плед, Америка аккуратно расстелил его, поправил ладонями любые возвышенность из-за травы и камушек, а после начал раскладывать все свое богатство еды, не забыл также о тайном пакетике, который всегда возил в машине. Разгладив пакет, он осторожно достал из него новые, недавно приобретенные книги, которые еще находились в пленке. Взяв одну из них, Харрис начал тщательно рассматривать надпись из золотых букв, которая едва поблескивала от тусклого света заходящего солнца. Его руки дрогнули, а волосы на затылке стали дыбом от внезапного голоса из-за спины, который он не ожидал услышать столь скоро.       ― Йой, а ты, как всегда, заранее здесь! ― звонкий, но столь невероятно приятный голос такого же чудесного человека. Америка повернул голову в его сторону, наблюдая, как изящное тело бежит со склона, к ушам доносится звон цепочки на его джинсах, а розовая ткань шифоновой рубашки разлетается на ветру, открывая вид на белую футболку с надписью: «California».       ― Кристиан? Почему ты здесь так рано? ― Америка встал, видя, что ноги Франции подводят и он вот-вот покотится по склоне, протянул руки, мягко ловя его в объятия. Щеки д’Альбера вспыхнули едва заметным румянцем, хотя, вероятно, так Эндрю показалось из-за мягкого розового света солнца, по крайней мере тот сразу же выпрямился, одарил его своей улыбкой и поблагодарил за то, что его нос не клюнул землю.       ― Почему я не могу приехать сюда раньше? ― он махнул рукой и его взгляд сразу же приковался к сладостям на пледе. Внезапно появилось сомнения в голове Америки о том, что, наверное, его собеседник что-то недоговаривает, но они оба ― взрослые люди, потому лезть в чужую тарелку своей вилкой не очень прилично. Он промолчал. Это был разумный выбор. ― Я жутко голоден, а ты меня так балуешь. Я скоро тебе на шею сяду.       ― Это было бы хорошо, ― невместительно ответил он, и тут же себя отругал: «Черт, что ты несешь, Америка?».       ― Кстати говоря, я ведь тоже принес еду, там стоит хорошо отдохнуть и наесться до «не могу», ― он плюхнулся на плед, схватил бокалы и начал хозяйничать над выпивкой ― Америка не возражал.       Так шли часы. Они разговаривали, шутили, иногда жалились на всякие мелочи жизни, но не смели позволить себе перегнуть балку и испортить этим нытьем друг другу настроение. Так сказать, нытье без важной причины и со смешком в тоне. Они пили, ели и кормили друг друга. Вместе читали и обсуждали книгу. Смогли даже приступить ко второй, но уже было поздно, глаза едва различали буквы, надоедливая мушка лезла в лицо, уши и нос. К тому же их край небитые животы уже отказывались от такого пикника и требовали, чтобы хозяева прекратили есть и наконец-то хотя бы выпрямились. Так прошло буквально полчаса, пока со стороны Франции не послышался зевок ― он поспешил прикрыть рот рукой, заметив на себе взгляд. Так и было решено разъезжаться по домам. Остатки еды они собрали и стоило как-то ими распорядиться, но Кристиан настоял на том, чтобы Америка забрал еду к себе домой. И вот так всегда. И с мусором так же, конечно. Возможно, в этой отрасли Франция и в самом деле садился ему на шею, но и перечить он не мог. Собрав все, они едва поднялись на склон, помогая друг другу поочередно. В некоторый миг Франция даже поскользнулся и уже казалось, что вот-вот он снова окажется на дне, но рука Америки успела его словить и чуть толкнуть его вперед, заставляя схватиться за траву. Посмеявшись с этого некоторое время, они обменялись взглядами. Появилась тишина. Щеки Эндрю покрылись румянцем, внезапно по телу пошел жар без понятной на то причины и это оставило его в смятении. Кристиан поспешил отвести взгляд, пошатнулся от алкогольного опьянения и звонко чмокнул его в щеку, опаляя ее невыносимым жаром.       ― До скорой встречи, Америка, ― он махнул ему рукой и поспешил скрыться в машине, захлопнув дверь и сразу же заведя ее. Харрис некоторое время стоял и наблюдал, пока машина не скрылась за новостройками города. Ему тоже стоило ехать домой. Этот день закончен.

***

Соединенные штаты Америки Вашингтон

      Пишу тебе сегодня я, Франция, втайне от всех, под покровом ночи и едва отходя ото минувшего сладкого сна. Лишь вчера узнал из уст Великобритании, что ты в понедельник вечером собрал вещи и рушил в Никарагуа. Даже словом не обмолвился. И я не обижаюсь, знай это! За столько лет привык к конфиденциальности, даже обучился некоторым приемчикам у Великобритании, молчаливо за ним наблюдая.       Но хватит речи о Британии, верно? Не ради него ведь пишу это письмо, столь старательно выводя буквы. А знаешь ли, я очень стараюсь и много приложил усилий, чтобы выработать этот стиль. P.S. крайне нетерпеливо жду твоего письма, чтобы оценить твои буковки, ха-ха!       Но давай больше слов об этом письме: пишу тебе потому, чтобы сказать, что со мной все в порядке и что хочу с тобой обмениваться листами, но этом должно быть тайно. Как бы сказать… Это конфиденциальность, ха-ха. P.S. прекрасное слово, разве нет? Согласись со мной.       После недавнего пикника я благополучно приехал домой, но благополучие растерял, пока поднимался по ступеням в дом, ведь в нем меня ждал нагоняй от Великобритании. Мы спорили почти час, я даже засек время, но вскоре ему это надоело, и он мне сказал не приходить к нему сегодня. Потому мне пришлось разместиться в комнате для гостей. Вот так уже проходит несколько ночей.       Он дуется.       Я тоже.       Я проснулся около двух часов ночи и некоторое время валялся на кровати, не в состоянии уснуть, хоть сон был сладок. Потому я решил обследовать комнату, пока не нашел бумагу и ручку. Внезапно я решил, что, вероятно, тебе тоже будет скучно на чужбине и решил написать тебе письмо, чтобы не скучал. К тому же это ведь так мило, разве нет?       Посмотри любой романтический фильм и убедишься в этом.       У тебя ведь нет друзей? У меня тоже. Я редко выхожу за стену дома. Британию другом считать не могу, у меня есть лишь ты. Потому это еще плюс одна причина, по которой я тебе пишу.       Обязательно расскажи, где ты устроился, никто ли тебя не обижает и насколько там красиво. А красиво ли вообще, если это «третий мир»? я также слышал, что там у тебя будет крайне много работы. Может, я ошибся, посчитав, что тебе там будет скучно?       Великобритания гордится тобой, пусть и частично бурчит.       Также будь осторожен. Если там красная зараза, значит, и всякое оружие и прочее. Наверное, это глупо звучит, но что еще ты ожидал услышать от МЕНЯ?       Обязательно напиши, как твое состояние после поездки, ведь дорога была долгой, насколько я знаю. За красивую открытку будет плюсик возле твоего имени.

С уважением Франция Жду и целую в щечку