Кислый сахар

Тамура упорно пытался переварить информацию, не укладывающуюся в голове. Если судить по тому, что Тооно написал в таблице, Яччан был сверху. И этот факт никак не вязался у него с образом парня-ангелочка. Тамуре казалось, что он может на взгляд определить предпочтения человека. Выходит, он ошибся. Впрочем, представить Тооно сверху было не намного легче. Нет, Тамуру устраивают обе позиции, что сверху, что снизу. Ради Яччана он бы верёвкой вился, стараясь ему угодить. А удобнее это делать сверху, контролируя процесс. Всё же он многого не знает о своём ангеле. Но это только распаляет интерес. И на самом деле Тамура должен был раньше догадаться, что что-то не так. Он изредка подглядывал за Яччаном во время тренировок и иногда приходил на его матчи. Он ничего не понимал в футболе, но ему нравилось любоваться Яччаном, сосредоточенном на игре или тренировке. Правда, на вкус Тамуры, спортивная форма ему совсем не шла. На поле милый парень мог действовать весьма жёстко: он ругался и мог поставить подножку своему сопернику — риск получить жёлтую или даже красную карточку его не останавливал. Но кто Тамура такой, чтобы осуждать? Мало ли кто как раздражение выплёскивает. Спорт ещё не самый плохой вариант. У Тамуры быстро вставало от вида бегающего Яччана. Даже в дурацкой футбольной форме цветов школы, запыхавшийся, покрасневший и вспотевший он вызывал желание. Тамура сидел закинув ногу на ногу весь матч, чтобы не выдать свой стояк, а после находил себе парня на вечер, чтобы сбросить напряжение. Хотя в последнее время он всё чаще дрочил в одиночестве под душем. Просто не хотелось трахаться с кем-то, кто не Яччан. Возможно, он воистину проявлял чудеса терпения, раз не уходил облегчить яйца под трибуны, где его никто не должен был заметить. И не пробирался в душевую к команде после матча. И в раздевалку тоже. Даже чтобы просто подглядеть. Яччан если и замечал его среди немногочисленных зрителей, то виду не подавал. Тамура радовался забитому голу скорее по инерции: он видел счастливое лицо Яччана, обнимающегося с однокомандниками, и радовался тому, что Яччан радуется. А сам невольно ревновал его к членам команды. Ещё ни разу Тамура не поздравил его с победой — он уходил раньше, чем матч заканчивался. Возможно, стоило бы: слово за слово, и они бы подружились, сблизились, а там и до свидания недалеко. Но что-то не давало ему это сделать. Наверное, страх опять затупить и всё испортить. И сейчас, когда Яччан уже занят Тооно, Тамура об этом жалел. Но, погоревав немного, Тамуре удалось составить в своей голове гениальный план. — Тооно, раз уж ты теперь не девственник, то оргия тебе не грозит, — завёл разговор Тамура. — Слава богу, — выдохнул парень. — Ты так считаешь? Тебя устраивает секс с Яччаном? В смысле... Тебе не хотелось бы чего-то большего? — Не понял, — напрягся Тооно, подозревая, что семпай хочет сказать. — Я про секс втроём. Пока что. Можно и вчетвером, и впятером... Короче, количество участников не ограничено. — Нет, ты что! Я сплю только с Яччаном. — Я про это и говорю. Только представь: ты, я, а между нами Яччан. Будешь кончать ему в рот, пока я буду трахать его сзади... — Фу, что за мерзость! Не хочу ничего подобного слышать! — Тооно зажмурился и закрыл уши руками, как будто это могло защитить его от тех образов, что описывал Тамура. — Разве это не горячо? Впрочем, как знаешь, — отступил тот. — Тамура-семпай, тебе всё ещё нравится Яччан? — осторожно спросил Тооно. — Эм... — замялся он. Потому что нет, Яччан ему не нравится — он его обожает. Чуть ли не боготворит. И чем запретнее плод, тем он слаще. Но Тооно не обязательно знать, как ему сносит голову и на что он готов ради Яччана. — Да, нравится, — наконец сказал он. — Но он мой парень. Тамура признавал это, признавал своё поражение, что он не смог добиться расположения Яччана, не успел вовремя рассказать о своих чувствах. Только не мог с этим смириться. Это означало бы жалеть себя до конца своих дней и бездействовать. Такой вариант не для него. — Ну, я же не собираюсь его у тебя уводить. Я всего лишь предложил секс втроём, остынь. — Это мерзко. — Я так не считаю. — Ты просто извращенец. — Все люди такие. Ты просто не нашёл ещё свой фетиш. — Возможно, ты прав, но делить с тобой Яччана я не собираюсь. Тамура оскалил зубы. И когда Тооно стал таким дерзким? Неужели Яччан так его изменил? — Да понял я. Закрыли тему, — сказал он. А сам подумал, что придётся перейти к плану «Б» — предложить Яччану. Возможно, ему удастся уговорить его на тройничок. Или даже развлечься без Тооно...

***

Хоть Тооно и выстоял под натиском Тамуры, не показав свою взволнованность, его сердце бешено билось, всё ещё не в состоянии прийти в норму после пережитого. Как он мог забыть, что Яччан нравился Тамуре? Очень нравился, если ему последние мозги вышибало при одном виде парня и он становился грубым, испытывая при этом нежные чувства. Тооно знал об этом чуть ли не с первого дня знакомства с Тамурой, но... благополучно забыл. Впрочем, тот не кажется особо расстроенным, раз предлагает такие грязные штуки. Тооно снова передёрнуло от одного воспоминания об этом. — Что-то стряслось? — спросил Яччан, когда его парень вернулся из клуба сам не свой. — Ну, Тамура-семпай предложил секс втроём — я, ты и он... Я отказался. — Всё в порядке. Это следовало от него ожидать, зная, какой он извращенец. Ты правильно сделал, что отказал ему. — Не в этом дело... Ты не знаешь? — О чём? — Что ты нравишься Тамуре-семпаю? — Нет, не знал. Но это многое объясняет. — Что объясняет? — Да так, ничего. Это уже в прошлом и не имеет значения, — отмахнулся Яччан, привлекая Тооно в поцелуй, чтобы перевести тему. — Мне кажется, я должен поговорить с Кашимой, — пробормотал Тооно, когда они отстранились друг от друга глотнуть воздуха. — О чём?! — разозлился Яччан. Ему, как и любому нормальному человеку, хотелось, чтобы его парень думал о нём, когда они целуются. — Не помню, говорил ли тебе об этом, но я когда-то ему нравился. Мы даже поцеловались, чтобы избежать оргии в ярибу... — Тооно осёкся, увидев, как зло блеснули глаза парня. — В общем, вся эта ситуация с Тамурой и тобой... Я подумал, что мне нужно поговорить с Кашимой. — Ну и вали, — как можно равнодушнее старался сказать Яччан, отвернувшись от него. — Прости. Ты же знаешь, только ты мне по душе, Яччан. Я хочу поговорить с Кашимой, чтобы не было недоразумений, — сказал Тооно, обнимая парня сзади и целуя в скулу. — Ты мне по душе... В какой сёдзё-манге ты это вычитал? — ухмыльнулся Яччан, давя в себе ревность. — Уже не помню, но я бы с удовольствием её перечитал. — Ты серьёзно?! — Нет, конечно. Хотя... Ладно, я к Кашиме. — Иди уже. Может, он вспомнит название той манги. — Вернусь — вместе перечитаем. Яччан рванулся к кровати и схватил подушку, но вместо Тооно она попала в закрывшуюся дверь. — Обязательно, — сказал он, возвращая подушку на место, пусть его уже никто и не слышал.

***

— Ой, пардоньте, я вам помешал? Не обращайте на меня внимания, я здесь не за этим, — сказал Тамура, без спроса и стука ворвавшись в комнату Акеми, где тот был занят кое-чем интересным с Итоме. Хотелось присоединиться к ним, но Тамура занял своё место у замочной скважины. У него была более важная задача — поговорить с Яччаном, когда Тооно уйдёт. Правда, он не знал, когда это произойдёт, но надеялся на удачу. — Таму, какого хуя?! — задал закономерный вопрос Акеми, всё ещё держа руки на бёдрах Итоме, но уже перестав двигаться. Итоме же уткнулся носом в подушку, чтобы не взвыть от разочарования: он вот-вот должен был кончить, если бы их не прервали. — Никакого. Пока что. Мне нужно поговорить с Яччаном. — Возможно, ты не заметил, но ты ошибся дверью. — Да знаю я, — цокнул языком Тамура. — Мне нужно поговорить с ним наедине, без Тооно. Вот, сижу, выжидаю, когда он уйдёт. — Проваливай отсюда! — Ну семпай, ну пожалуйста! Разве ты не желаешь счастья для своих подчинённых? — Не при таких же обстоятельствах! — А если я отдам тебе ту игрушку? Акеми всерьёз задумался — Тамура, подглядывая украдкой из-за плеча, заметил, как ослабла его хватка на бёдрах парня и он почти отпустил Итоме. — Ладно, рассказывай, — сказал Акеми. Итоме с приглушенным стоном упал на кровать. Пока Тамура делился своим гениальным планом завоевания сердца Яччана или хотя бы места в его постели, стараясь не пропустить ни одного звука в коридоре, обломанные парни оделись, поняв, что сейчас им не дадут (за)кончить. — Вот как. А ты можешь думать, когда захочешь, – сказал Акеми, выслушав его. — Но не думаю, что тебе с Яччаном что-то светит. — Не попробую — не узнаю. — Поздно ты спохватился, надо было раньше действовать, — огрызнулся Итоме. — Лучше поздно, чем никогда. Поскольку замочная скважина была всего одна, Акеми приложил ухо к двери сверху от Тамуры, подслушивая. Итоме только фыркнул, наугад открыл одну из тетрадей, лежащих на столе, и взялся за домашнее задание. Глаза Тамуры расширились от предвкушения — Тооно открыл дверь. Если всё получится, он готов будет отдать Акеми всю свою коллекцию сексигрушек. Он еле смог дождаться, когда шаги парня стихнут в конце коридора, и выскользнул из комнаты. — Продолжим? — спросил Итоме сразу же, как только захлопнулась дверь. — Нет. Он ещё вернётся. Итоме снова недовольно фыркнул, возвращаясь к оставленной домашке. — Тебе понравится. Обещаю, — попытался утешить его Акеми, снова припадая ухом к двери.

***

Вся уверенность Тооно пропала, стоило ему выйти на холодный ноябрьский воздух. Что он скажет Кашиме? Он действительно хочет знать ответ на свой вопрос? Несмотря на это, он не дал себе развернуться и уйти в свою комнату, к Яччану, ноги будто сами вели его к Кашиме. И всё же он долго собирался с духом, прежде чем постучать. — Привет, ты не занят? — спросил он, когда Кашима открыл ему. — Нет, проходи, — сказал тот, пропуская парня в комнату. — Можно с тобой поговорить? — Конечно, — бодрым голосом сказал Кашима, но Тооно от этого будто ещё больше съёжился внутри. — Прости, — медленно начал он, — просто сегодня я вспомнил, что Яччан нравится Тамуре, и подумал о тебе. Я всё ещё тебе нравлюсь? — Мы уже говорили, помнишь? Я тогда предложил остаться друзьями, а ты сказал, что это плохая идея, но всё равно согласился, — напомнил Кашима. — Помню, — кивнул Тооно, не понимая, к чему он клонит. — Так вот, ты был прав. Я думал, что справлюсь, но, видимо, мои чувства к тебе сильнее. — Прости. Я не хотел, чтобы так было. — Как — так? Не хотел влюбляться в другого парня и строить с ним отношения? — Ну, я вообще по девочкам. — Ты дурак, Тооно, — горько улыбнулся Кашима. — Почему сразу дурак?! Да что я такого-то сказал?! — Сам с парнем встречаешься, а всё ещё гомофоб. — Ну... — Тооно смущённо поскрёб затылок. — Я честно хочу, чтобы у тебя это прошло. Твоя влюблённость в меня. Но ты хотя бы не предлагаешь тройничок, как Тамура-семпай. — Тооно, Кёске — мой двоюродный брат, конечно я не буду предлагать тебе тройничок. Во всяком случае, не с ним. — Что?! — Расслабься, я пошутил, — объяснил Кашима, и парню показалось, что атмосфера действительно разрядилась. — Ладно... Ещё раз прости за всё. Я пойду, — сказал Тооно на прощание, и Кашима закрыл за ним дверь, привалившись к ней лбом. Так и стоял, переборов желание биться головой, пока мозги не вытекут, и когда через несколько минут его отпустило он смог вернуться в свою кровать.

***

— Привет, я зайду? — спросил Тамура, когда дверь перед ним открылась. — Тооно сейчас нет, — ответил Яччан, собираясь закрыть её перед непрошеным гостем. — Знаю. Я к тебе. — И зачем же? — Хочу через тебя повлиять на Тооно. Яччан скрестил руки на груди и кивнул в сторону комнаты, мол, проходи. — Я ему уже предлагал, но он отказался. Поэтому, думаю, если об этом попросишь ты, он переменит решение, — Тамура сам удивлялся, как ему удавалось сохранять самообладание перед Яччаном. Он всё ходил вокруг да около, не решаясь сказать напрямую, что ему нужно. — В чём дело? — Насколько я знаю, ты ещё не был в пассиве. Со мной твоя задница в безопасности. — Что?! — Я могу трахнуть тебя, пока ты трахаешь Тооно. Или сосёшь ему. Или отсосать мне — я в долгу не останусь, — Тамура облизнул губы. — Пошёл нахуй! — разозлился Яччан. — Только если на твой, сладенький. Яччан замахнулся и попал по скуле Тамуры — так быстро, что тот не успел увернуться или поставить блок. Несмотря на боль, он засмеялся и, перехватив руку, поднёс её к губам для поцелуя. — Так, хорошо, ладно, — сказал Яччан, вырвав руку из захвата Тамуры, глубоко дыша, чтобы успокоиться. — Я знаю, что ты больной на голову извращенец и что я нравлюсь тебе. Ты мне не нравишься, у меня есть парень. Хотелось бы сказать, что мне жаль, но это не так. — Кёске, ты не знаешь, от чего отказываешься. Со мной тебе будет хорошо, как ни с кем другим, как никогда не будет с Тооно. Я и тройничок-то предложил только чтобы подобраться к тебе. Но это Тооно лишний, а не я. Как пятое колесо в телеге. — Найди себе парня, Тамура, и не еби мозги остальным людям, — не впечатлился Яччан. — Я уже нашёл, но ты отказываешься. — Найди кого-нибудь другого! — Я бы с радостью, но ты для меня единственный такой. — Пошёл... к чёрту! — вовремя одёрнул себя Яччан, чтобы не наступить на одни и те же грабли. — Неужели у Тооно такая отличная задница? Не замечал. Или тебе просто нравится отсасывать ему? — Что?! — Не прикидывайся, что не знаешь. Я видел фотку, где ты перед ним стоишь на коленях. — Блядь, откуда?! — Кашима показал. — Убью уёбка! — Подожди, ты чего? — спросил Тамура, перехватывая за плечи направляющегося к двери Яччана. — Руки убрал! — рявкнул тот. — Что здесь происходит? — спросил только что вошедший Тооно. — Я к Кашиме, — бросил Яччан, и его никто не успел остановить. — А ты что здесь делаешь, Тамура-семпай? — Парня твоего клею. Наговорил чутка лишнего. Пойду я, пожалуй, — сказал Тамура, ужом промелькнув перед Тооно. В коридоре его уже поджидал Акеми, который направил парня в свою комнату.

***

Боевой азарт спал с Тамуры, и ему стало стыдно за то, что он наговорил Яччану. Тот и так был невысокого мнения о нём, а теперь всё стало ещё хуже. Яччан даже не взглянет в его сторону, будет лишь презрительно кривить губы. Даже слюны пожалеет, чтобы плюнуть в него. А Тамура... У него совсем крыша поехала. Яччан его ударил, а он от этого как будто ещё сильнее его полюбил. От этой мысли скула отозвалась болью, но Тамуре это было приятно. Он ухмыльнулся, потянув уголок губ к нетронутой щеке. — Раз уж ты разобрался с амурными делами, будь добр, возмести ущерб, — сказал Акеми, закрывая за ним дверь на замок. — А? — не понял Тамура, выныривая из своих мыслей. — Думаешь, ты можешь так просто лишить меня оргазма и не быть наказанным за это? Я требую компенсации. Ты должен отсосать у Итоме-куна. Его член так давно никто не ласкал ртом, что это просто возмутительно, — давил Акеми. На Тамуре лица не было, и его, конечно, это волнует, но он спросит об этом позже. Сейчас он поможет ему встряхнуться: секс — лучшее лекарство. Тамура с недоумением смотрел на парней, часто моргая, как будто не мог понять, что ему говорят. Наконец до него дошло и он, ухмыльнувшись, устроился на полу между разведённых ног Итоме. Он действительно был не прочь отсосать кому-нибудь. Он всегда шёл трахаться, когда сердце слишком сильно ныло от тоски по Яччану, и сейчас ему это просто необходимо. Это помогало лишь на время, очень короткое время, но это всё же лучше, чем ничего. Он смотрел преданными глазами снизу вверх на Итоме, пока расстёгивал его ширинку. Он рукой поглаживал его член, побуждая его встать, чтобы оказаться в сладком плену его рта. Когда член всё же встал, Тамура остановился, с недоверием глядя на внушительный размер, даже больше, чем он сам любил. Неудивительно, что этот парень предпочитает актив. Тамура переводил дыхание, не решаясь взять такую громадину в рот. Итоме слегка надавил ему на затылок, призывая к действию, и головка легла на язык Тамуры. Акеми внимательно наблюдал за попытками парня взять больше, глубже. Тамура никогда не отличался способностями в минете, да и кандидат на отсос ему попался более чем достойный. Акеми даже не будет зверствовать, заставляя взять второй член, — он дождётся своей очереди. Тамура отплёвывался от спермы, когда Акеми притянул его за голову к своему паху. — Не думай, что мы с тобой закончили. Теперь отсоси у меня, — сказал он. Глаза парня были подёрнуты пеленой похоти, и он не вполне осознавал себя в этот момент. Как бы ни хотелось Акеми польстить себе, но его размер был меньше, чем у Итоме, а значит работа для Тамуры немного упростилась. Но уставшая челюсть давала о себе знать, и Тамура с трудом держал темп, сбивался, иногда выпускал зубы, рискуя повредить член Акеми. — Стоп, — сказал тот, слегка надавив ладонью ему на лоб, чтобы парень отстранился. — Лучше поработай задом. Акеми посмотрел на Итоме, и тот, кивнув, подхватил Тамуру под руками и коленями, раскрывая его. Акеми поспешно смазал его, но недостаточно растянул, прежде чем толкнуться внутрь. Он поддерживал бёдра Тамуры, положив его голени к себе на плечи, тем самым облегчив ношу Итоме, и с влажными шлепками быстро входил и выходил из него. Ему оставалось совсем чуть-чуть, чтобы кончить, и вскоре ноги Тамуры снова стояли на полу. Итоме помог Тамуре дойти до душа, где дал ему прополоскать рот и намылил мочалкой тело, придерживая от падения. Тем временем Акеми сходил за льдом, чтобы приложить его к разбитой скуле Тамуры. Всё же в ярибу заботились друг о друге, пусть и несколько своеобразно. — Зубы хоть целы? — спросил Акеми, вытирая парня полотенцем. — Вроде да, — ответил тот, для верности пощупав их языком. — Всё прошло паршиво. — Это заметно. На что ты вообще надеялся? Что он поклянётся тебе в вечной любви? — спросил Итоме. — Ну, что-то вроде того, — признал Тамура. — Глупенький. Если он трахается с Тооно, значит, он тебя не достоин, — сказал Акеми. — Лучше ложись спать. Так и быть, можешь переночевать с нами, — разрешил он. Тамуре не хотелось возвращаться в свою комнату, и он кивнул, принимая приглашение. Кровать, рассчитанная на одного, была слишком узкой даже для двоих. Тамура лёг посередине, как ребёнок между родителями, и Акеми с Итоме обнимали его сбоку, соприкасаясь руками друг с другом где-то между животом и грудью. Наверное, этот день их слишком вымотал, если они быстро заснули даже в такой тесноте и неудобной позе.

***

Темнота и холод на улице отрезвили Яччана. Обычно он использовал это как предлог, чтобы уговорить Тооно переночевать у него. Это было почти правилом, придуманным лично им, — не выходить из общежития в вечернее время. Но сейчас ему было плевать, хотелось выяснить всё с Кашимой раз и навсегда. Он стучал кулаком в дверь только для предупреждения, собираясь войти, но Кашима успел открыть. — Кёске? Вы с Тооно разминулись, — удивился тот. — Знаю. Дело есть, — сказал Яччан. — Ты какого хуя шпионишь за мной и Тооно? — Что? О чём ты? — Не прикидывайся. Тамура сказал, что у тебя есть фотки, как мы трахаемся, — Яччан, несмотря на разницу в физической силе не в свою пользу, схватил его за грудки. — А, это... Прости, я случайно вас застал, и вы так красиво смотрелись, что я не выдержал и сделал фото на память... — пытался объяснить Кашима, запинаясь. Он давно не видел брата, обычно со всеми дружелюбного, таким агрессивным. — А потом ещё показывал всем подряд?! — Нет, только Тамуре. Потому что он понимает меня. Наверное. Яччан не выдержал и ударил Кашиму в челюсть, почти как совсем недавно Тамуру. — Пожалуй, я это заслужил, — только и сказал тот. Теперь Яччан успокоился. Казалось, что вопрос исчерпан, и было уже как-то всё равно, что их с Тооно сфотографировали и что с этой фотографией делали. Но раз они уже начали выяснять отношения, хотелось обсудить и всё остальное. — Ты же знаешь, что я увёл у тебя Тооно? — спросил Яччан. — Не говори глупостей. Тооно мог выбрать кого угодно, и он выбрал тебя. — Но я его к этому подтолкнул. Я хотел, чтобы он выбрал меня, чтобы тебе было больно. Чтобы ты понял, что я чувствовал тогда в детстве! — парень снова стал раздражаться. — О чём ты говоришь? — В детстве ты увёл девочку, которая мне нравилась! — Я не понимаю, мы же просто играли вместе... — Да не прикидывайся! Но Кашима действительно не понимал, о чём тот говорит. Яччан тяжело дышал и запрокинул голову вверх, словно пытался заставить слёзы течь обратно. Он злился на двоюродного брата и на себя. Тот даже не представлял, как дорога была ему та девочка, а он сам, похоже, переоценил значимость того момента. — Я даже её имени не помню, но чувство обиды живо во мне до сих пор, — слёзы всё же просочились сквозь плотно сомкнутые веки Яччана. Кашима большим пальцем стал вытирать слёзы с лица двоюродного брата. — Кёске, — позвал он, и парень поднял на него покрасневшие глаза. — Иди проспись. Яччан вздрогнул и, кивнув, развернулся и вышел из комнаты. Он на автомате дошёл до спальни Тооно и плюхнулся рядом с ним на кровать. Он ужасный человек, он столько лет жил с обидой, что представить страшно. А ведь Тооно единственный, кто хоть чуть-чуть заглянул за завесу лжи и увидел след его настоящей личности. И не оттолкнул. Полюбил его, не зная, какой монстр скрывается за внешностью милого парнишки. Яччан так виноват перед ним за всю эту ложь, что по-хорошему должен уйти и не портить ему жизнь. Но вместо этого он сидит рядом, обнимая его спину, а майка уже пропиталась слезами. — Яччан, что случилось? — спросил Тооно. Вместо ответа парень зарыдал ещё громче, ближе притягивая Тооно к себе, так, что тот не мог развернуться. Ком в горле не давал ему говорить, даже если бы он хотел. — Ты мне так рёбра сломаешь, — осторожно сказал Тооно. Яччан понял намёк и отпустил парня, закрыв лицо руками, а тот развернулся и теперь смотрел прямо на него. — Яччан, что-то случилось? — Я монстр и не заслуживаю быть с тобой. — Почему? Яччан продолжил рыдать, и теперь Тооно сам сжал его в объятиях, надеясь, что это поможет ему успокоиться. — Если не хочешь, можешь не говорить. Но не плачь, пожалуйста. Всё хорошо. Давай сходим умыться? — предложил Тооно. Яччан кивнул, и Тооно как мог отвёл его в ванную. Намочив полотенце, он аккуратными касаниями старался смыть слёзы парня. — Так лучше, — сказал он, когда Яччан, немного успокоившись, перестал плакать. — Ты не монстр. Я люблю тебя. Пойдём спать. Яччан позволил увести и уложить себя на кровать, безропотно, как марионетка. Тооно обнимал его, и вскоре он действительно забылся сном.