Healing of you

Прошло уже несколько недель с того дня, как Брайан переехал в Лондон, а он все еще не освоился даже на собственной улице. Выходить из квартиры было немного страшно, да и незачем. Новый город, новые люди, новые улицы – все это захватывало дух, но пугало до жути. Он был здесь совсем один, без связей и без навыков общения. Но силы и желание полноценно жить присутствовали и часто били по голове с мыслями пойти куда-нибудь в общественное место. Что он и сделал. На углу соседней улицы оказалось небольшое уютное кафе, как раз подходящее для общения с местными. Последний раз, когда он там побывал, на него все как-то странно смотрели. «Может, снова волосы не улеглись? — думал Мэй по дороге домой. — Или на лице что-то?». Дома он не нашел ничего, к чему можно было бы придраться, и, пожав плечами, продолжил заниматься своими делами. Несколько дней подряд он приходил в ту кофейню, и почти каждый раз встречал там одного и того же человека, одиноко сидящего дальше всех у окна. Он привык сидеть с ним за одим столиком – они не мешали друг другу и делали вид, что так и надо. Будто бы они были друзьями, но без разговоров и рукопожатий. Но однажды Брайан решил разрушить эту тонкую стену между ними и хотя бы поздороваться. Все утро он продумывал варианты исхода событий, нервно накручивая волосы на палец, но потом бросил это дело, решив, что пусть уж лучше все пойдет своим путем. На удивление в кофейне никого не было – видимо, еще слишком рано. Дело близилось к полудню, а это время, когда многие только недавно проснулись и чистят зубы, параллельно пытаясь натянуть на себя помятую рубашку. Ну или уже вернулись с работы. Улыбнувшись своим мыслям, Мэй направился к привычному столику, чтобы оставить свои вещи на стуле. Пока он делал заказ, над дверью зазвенел колокольчик. Как и ожидалось, это был тот самый человек с растрепанными волосами и вечно недовольно-сонным видом. Колени чуть подкосились от волнения, но виду было подавать нельзя, и Брайан двинулся к своему месту. Где-то в кармане лежала ручка, и у него появилась идея. Спустя несколько секунд неловкого молчания и хруста пальцами он все же выудил ручку из остального хлама и взял салфетку из небольшой коробки на краю стола. Аккуратно и как можно более разборчиво он начиркал на ней пару слов и ненавязчиво подвинул ее к соседу, на что тот отозвался раздраженным вздохом. Чувство вины и стыда ушло так же быстро, как и накатило, когда незнакомец заговорил. — Ну привет,— усмехнулся он, — а я все думал, когда это ты меня заметишь. — Правда? — Мэй смущенно улыбнулся. — И я тоже. — Тогда будем знакомы. Я Роджер. — Брайан, — он протянул руку в приветственном жесте и чуть было не одернул ее, когда чужая оказалась холодной. Несмотря на сковывающую неловкость и тревожность, они быстро смогли найти общий язык и разговорились, забыв о времени. Впервые за эту неделю Роджеру было действительно комфортно: обида и горечь где-то глубоко внутри приглушились, если не исчезли насовсем, а голова не болела, позволяя ясно мыслить и даже искренне улыбаться. Все это время он, можно сказать, не говорил вообще ни с кем. Даже из дома почти не выходил – а зачем? Для кого? А сегодня решил приободриться немного, сходить куда-нибудь. И тут как по волшебству появился разговорчивый и добродушный молодой человек, который, казалось, мог и мертвого из могилы достать своей харизмой и по-детски наивным позитивом. Он не переставал улыбаться, рассказывая о своей жизни вне Лондона, и много жестикулировал, однажды чуть не опрокинув свою чашку. Все это трогало до недр души, и в груди становилось тепло. Подумать только – лишь короткий разговор с первым встречным смог так повлиять на Тейлора, что до самого конца дня он ни разу не подумал о своем разбитом сердце, и даже не выбросил салфетку с поспешно нацарапанным на ней телефонным номером. Надежда на лучшее появилась так же скоро, как и на всю квартиру раздался звон телефона, а из трубки донесся такой же радостный и воодушевленный голос, желая доброго вечера. — Ты не против увидеться завтра? Как и сегодня утром? — Да не проблема. — Хорошо! Ну, до встречи тогда? — До встречи. В голове вдруг заплодились мысли о том, что у него может появиться хороший друг. Привязываться не особо хотелось, но кто, собственно, спрашивал? Было уже поздно. Даже жалко было смотреть, с какой силой Роджер вцепился в абсолютно незнакомого человека, решив, что они теперь друзья навеки. Но вдруг так и окажется? Кто знает. Он хотел было позвонить Фредди и рассказать о своих успехах в социальной жизни, но только набирая его номер вспомнил, что им нельзя больше общаться. Хорошего настроения как не бывало, и апатичное состояние вернулось, заставив застыть на месте и смотреть в одну точку несколько долгих минут. Он думал, что сможет просто убежать от этого всего, скрыться за новым знакомством и никогда больше не вспоминать, но рана оказалась намного глубже, чем он предполагал. И заживать она будет очень и очень долго. Можно было просто забыть про нее, но скоро она станет жечь еще сильнее и в конце концов загноится, и тогда будет уже слишком поздно что-либо предпринимать. А можно было зашить ее быстро и безболезненно –постараться отпустить, связать свою жизнь с новым человеком и снова стать счастливым, независимым ни от кого. Но это будет предельно сложно. Хотя, кто он такой, чтобы сдаваться при виде одной только пометки «сложно»? Так делают только слабаки. Наутро чувство опустошенности не исчезло, но не падать духом кое-как получалось, и Тейлор даже попытался привести себя в порядок. Вышло не очень, но теперь он хотя бы не выглядел как восставший из мертвых. Он точно поставил перед собой цель выбраться из всего этого и только что начал ползти к ней, покинув квартиру. Улыбка расползлась по лицу, когда Роджер заметил сидящего за уже родным столиком Брайана. Тот улыбнулся в ответ и протянул руку, чтобы поздороваться, но блондин прошел мимо нее и сжал Мэя в объятиях, возможно даже слишком сильно. — И тебе здравствуй, — посмеялся он, пытаясь отстраниться. — Я скучал, — признался Тейлор, наконец ослабив хватку. — Всего-то один день прошел. — Ну, для меня это много. Они перекинулись неловкими взглядами. Никто не знал, о чем сейчас говорить, да и о чем говорить вообще. Секунды тикали, а тем для разговора все никак не находилось, и Роджер решил взять инициативу в свои руки. Он посмотрел в глаза знакомого – те часто бегали и прикрывались, не решаясь подняться и установить зрительный контакт. — Ты почему такой напуганный? — прямо спросил он, усмехнувшись в ответ на растерянный взгляд. — Случилось что-то? —Да так, — Брайан склонил голову, — нервничаю немного. Не каждый день с людьми общаюсь. — Да и я тоже. Слушай… Может, домой? Посидим в тишине. Одни. А то скоро тут целая толпа соберется. Он обернулся: в помещении и правда собиралось все больше людей, а шум от столовых приборов и негромких разговоров становился все плотнее. Сонную голову заполнили мысли о том, будет ли разумным приглашать к себе в гости человека, которого ты едва знаешь. Опасным Роджер не казался, да и выглядел абсолютно дружелюбно. Внешность часто бывает обманчива, но Мэй был уверен, что все будет в порядке: Тейлор внушал доверие даже через простой взгляд. — Где живешь? — спрашивал он, пытаясь завязать шарф. — Недалеко отсюда? — Пару минут. Пойдем, я покажу. Чем ближе они подходили к дому Брайана, тем больше блондин уверялся в том, что живут они, кажется, в одном и том же здании. Он окончательно убедился в этом, когда в чужих руках зазвенела связка ключей, что моментально и точно смогли открыть дверь. «Ловко», — заметил он, проходя внутрь. Оказалось, что Мэй жил на первом этаже, в то время, когда Роджер селился на последнем. Но зато они почти что соседи –это не могло не радовать. Тихое «воу» вылетело изо рта, когда в глаза бросился интерьер небольшой квартирки: в углу стояла аккуратно застеленная двуместная кровать, рядом расположился письменный стол, а на нем целая гора различных книг, альбомов и тетрадей, беспорядочно разбросанных. На стене рядом с кроватью висела парочка каких-то темных плакатов, несколько фотографий, а на окне еще одна, обрамленная. Шкаф был почти одного роста со своим хозяином – сантиметров на десять выше, а на нем несколько коробок. «Недавно же переехал», — вспомнилТейлор, заметив на полу еще одну. За углом, спрятавшись от лишних глаз, стояла черная лакированная акустическая гитара – главная часть обстановки. Несмотря на размер комнаты, все было расставленно крайне удачно и, казалось, совсем не занимало места. — Будь как дома, — донеслось над ухом. Роджер что-то промычал в ответ, стягивая ботинки. Было действительно прохладно, и он поспешил на кухню, где уже почти вскипел чайник. На кухне оказалось намного уютнее: то ли из-за света винтажной лампы, то ли из-за Брайана в растянутом свитере и с взлохмаченной головой, с коробкой сахара в руках. — Тебе сколько сахара класть? — спросил он, обернувшись на секунду. — А он сладкий? — невозмутимо поинтересовался Роджер. — В смысле? Сахар на то и сахар, чтобы быть сладким. — Ну а вдруг этот какой-нибудь бракованный? — Не бывает бракованного сахара. — Почему это? — Потому что. Мэй спрятал одну руку за спину и угрожающе приблизился, нависнув над столом. — Открой рот, — попросил он почти приказным тоном. — Заче... Тейлор не успел договорить, когда быстрые пальцы заткнули его кусочком рафинада. Он протянул недовольное и обиженное «эй», пытаясь заглушить смех приятеля. — Ну что? — тот наконец успокоился и поставил две чашки на стол. — Бракованный? — Сам ты бракованный. Роджер выплюнул сахарный кубик и кинул его в чай. Как оказалось, с ним все действительно было в порядке – самый обычный сахар. Сладкий.