Затерянные в тумане

***

Мужчина швырнул пять тонких пластиковых тарелок неопрятно обмотанных пищевой плёнкой, прогибающихся от веса почти однородного содержимого, и те, так же нестройной стопкой — как единая пастообразная масса, звонко шлёпнулись на пол клетки, в которой размещались Фиалка и Лилия. Док бросил на Яна полный неприкрытой ненависти взгляд, плюнул себе под ноги и, грузно топая ногами, молча направился к выходу. Ян, неподвижно замерший у дальнего ряда стальных свай, пялился в одну точку в пол, опустив голову и сжавшись в комок, едва дыша, глотая молчаливые слёзы. Незабудка так же тихо плакал, будто окаменев от шока, в немом ужасе глядя на неподвижное тело в соседней со своей клетке. Дэй стоял молча, не шевелясь, что-то обдумывая, и смотрел вслед стремительно ушедшему человеку в медицинских перчатках. Когда дверь на дальнем конце лестницы с громким "бах!" захлопнулась, наконец избавляя парней от присутствия ненавистного мужчины, Ян заплакал чуть громче, уткнувшись лбом в колени, а Дэй торопливо подошёл к одному из дальних углов своей клетки и достал что-то, присев на пол спиной к ограде и просунув руки между ближайшими к стальной дальней стенке прутьями — между клетками своей и Цисса, что-то белесое, спрятанное вне их "темниц" — за рядом стальных щерящихся сваями оков. И, встав, привычным довольно спокойным голосом обратился к до сих пор остолбеневшему Небу: — У меня к тебе поручение. — От... вали... отвали! Все! ВСЕ ОТВАЛИТЕ! — срывающийся ломкий подростковый голос переходил то в визг, то в хрип, а светловолосый парнишка зло порывался вытереть мокрые от слёз щёки, в безрезультатных попытках вжимая голову в плечи, тёрся подбородком о свои же ключицы. — Хватит истерить. — Я не... это не... я ничего не буду делать! Заткни себе своё поручение поглубже в зад! — Незабудка, болезненно согнув связанную руку, показал за спиной средний палец Орхидее, на что тот лишь негромко цокнул языком. — Давай, Неб. Мы все тут шарим, как ты любишь выпендриваться, но с твоей точки зрения, среди нас всех Вит — самый крутой. Если ты сейчас не дашь нам помешать парню сдохнуть, восхищаться будет уже некем. — Заткнись! ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! Он не умрёт! Я... я тоже ненавижу Дока! Тоже! Он... то, что он делает... всё, что он делает — это мерзко! Он — конченый уёбок! — Видимо, не такой уж ты и мазохист. — негромко выдохнул себе под нос Дэй. — Успокойся. Никто не умрёт, если послушаешь меня. Просто передай Фиалке вот этот свёрток. Не так уж и сложно, не правда ли? Там всё, что у меня есть на подобный случай. — Ладно, я передам! Передам, конечно... за кого ты меня вообще держишь?.. — Неб, хватит орать. Вряд ли твои крики помогут Лилию прийти в себя, верно? — А что, если... он и правда... — всхлипнул парень — видимо, поддавшись уверенному голосу Дэя, моментально теряя весь гонор. — Он не умрёт. Просто делай, что я говорю. Парень заткнулся и, сдерживая истерику, подошёл к светлой фигуре брюнета, сияющей бледностью кожи между тёмным лентами стальных прутьев. Передавать друг дружке что либо было жутко неудобно. Сперва повернуться спиной, потом, косясь на свои связанные руки через плечо, заставить мозг договориться с пальцами перепутанных местами рук... Хорошо, что Незабудка тут довольно давно — привык к тому, что в таком положении мозг может путать правую руку с левой. Неб дрожащими руками принял от Орхидеи небольшой свёрток, пересёк клетку и подошёл к клетке брата. Ян был будто слегка не в себе. Он тихонько всхлипывал, покачиваясь, никак не реагируя на недавний диалог. — Фил? Эй, Фил? Ты... ты как? Встать можешь? — в вечно надменном голосе Незабудки дерзость сменило острое беспокойство. — ... — Ян, он же правда может умереть, если ты ничего не сделаешь. — Было видно, как Орхидей вынужденно напряжённо продумывает, подбирает почти каждое слово. — Я не уверен, что сейчас у меня выйдет выбраться из клетки. Но ведь ты уже рядом с ним. Помоги ему. Ты можешь шевелиться? Док так сильно тебя приложил? — Нет, я... в норме. С... сейчас. Я всё сделаю. — глухо пробормотал неразборчивый дрожащий голос. — Ты... ты думаешь, он правда... ну, не умрёт? — голос Яна тоже сорвался. Парень всхлипнул и несколько секунд пытался вернуть себе самообладание. После, Фил попытался встать, но не преуспел. Ноги дрожали, а сам парень задыхался, будто в воздухе не было кислорода. Или у него начинался какой-то припадок? — Фил, слушай сюда. Я знаю, что Док... это очень большая проблема. Для всех нас. Да, даже для меня. — Дей не моргая смотрел за Фиалкой, отслеживая малейшие изменения в мимике и повадках последнего, а речь Орхидеи была ещё более ровной, чем обычно — будто он нарочито делал её более умиротворяющей. — Я не могу почувствовать того, что ощущаешь ты, но я знаю, что ты ещё с самого начала безумно беспокоился об этой самоубийственной затее Лилии. Я тоже не был уверен в том, что его мысль удачна, но... почему-то мне так сильно хотелось, чтобы у него всё получилось. Может, поэтому я не помешал, а, напротив, помог? Возможно, моё чувство вины совсем не похоже на твоё аналогичное. Я скорее... недоволен, что позволил себе поверить в вероятность положительного исхода. Что поставил на то, в чём не был уверен. Что всё вышло не так, как я планировал. Но, тем не менее, пусть и в совсем крошечной мере, я разделяю твои чувства. И так же очень недоволен этим человеком. — Дэй бросил быстрый взгляд на лестницу. — Я к чему. Всё это очень неприятно. И довольно страшно, наверное. С чувством страха у меня вообще не очень сложилось, так что чего не знаю, того не знаю. Но уже бояться нечего. Этот утырок оставил свои помои, которые носит нам, чтобы мы не умерли от голода, и в следующий раз вернётся не скоро. Теперь всё позади. И сейчас у нас с тобой просто есть задача, которую нужно сделать, только и всего. Если ты меня послушаешь, если сможешь взять себя в руки и сделать всё, что нужно, потом врежешь этому самонадеянному идиоту за его выходки лично. Ян качался вперёд-назад, сидя на коленях у ряда металлических свай, глядя на лежащий на тёмном деревянном полу перед ним белёсый свёрточек. Неб, выполнив поручение, сел у края клетки со стороны выхода, чтобы не загораживать обзор Орхидее, и молча сосредоточенно наблюдал, изредка шморгая носом. — Я... готов. Готов, я всё сделаю. — Отлично. Для начала нужно развязать твои руки. ...

***

— Если ты плохо оботрёшь его, всё, что мы делаем, не будет иметь никакого значения. — Я стараюсь! Сделаю. Сейчас всё сделаю. Просто руки дубеют от холода. Пальцы не шевелятся! — Не нервничай. Хорошо, смотри, ты его вымыл и обтёр. Теперь нужно все повреждённые участки продезинфицировать, если ещё что-то кровит — забинтуй. Ещё забинтуй везде, где достаточно сильно повреждён эпителий... — Эпи?.. — Кожа. Раны все забинтуй короче. Мелкие царапинки — плевать, а вот бок, на который пришлись удары ремня — лучше как-то прикрыть. Что там с его лицом? — Лицо тоже забинтовать? — Нет, не нужно. Странный ты какой-то... оторви небольшой лоскут бинта, смочи содержимым пузырька из тёмного стекла, и протри все его открытые повреждения. Видишь там ампулу? С прозрачной жидкостью. Сними с неё чехол, вколи ему. — Вколоть?! Я тебе что, дипломированный медбрат?! — Успокойся. Это внутримышечное. Такое и ребёнок вколоть сможет. — Что это? Что ты предлагаешь ему вколоть? — Слушай, помнишь, когда в последний раз Рэй... мм... заходил в мою клетку? Ко мне, вместо Вита. — Такое, блин, забудешь. — Он отдал это мне на случай, если что-то будет болеть. Сразу отмечу: это не то, о чём ты подумал. Он часто делал мне такие инъекции, они действительно очень помогают. Всё заживает буквально за пару дней, да и боли практически сразу проходят — любые. Самые страшные травмы у Лилии — не разбитое лицо и не шрамы от ремня, ты же понимаешь? А внутрь — к потенциально отбитым почками или ещё чему — ты пластырь не приклеешь. Да, сейчас, с нашим режимом питания и жизни в целом, любые травмы — серьёзная проблема, так что не вымыть его, не обработать и не забинтовать ты тоже не можешь. Но это не решит ситуации, скорее всего. — Ладно, допустим. А откуда у тебя бинты? Дэй тяжело вздохнул: — Не понимаю, в чём ты меня сейчас пытаешься подозревать, но это, в принципе, и не важно. Ответить мне не трудно. Это было ещё до того как ты попал сюда. Меньше чем за полгода до вас с Небом. Я как-то выбирался пару раз из клетки, когда с Циссом случилась та беда. Найти что-то, что могло бы помочь. У меня всё обошлось, потому что я вовремя возвращался на место. Подлатать Нарцисса вышло, но вот с головой помочь — увы. У меня нет соответствующих знаний и навыков. Не понимаю только, почему Рэй ничего не делает. Он-то уж точно может. — Не вспоминай при мне этого ублюдка. Ладно, говоришь, нужно вколоть ему эту дрянь? Уверен, что это не какая-то гадость в стиле Рэя? — Более чем. В любом случае, у нас особенно и выбора-то нет. Без этой штуки... для Лила всё будет очень плохо.

***

"Что происходит?" Вит шевельнулся и от собственного стона пришёл в себя. Вокруг была такая звенящая тишина, что парень быстро замолк, неподвижно замерев. — Он, кажется, пришёл в себя. — Отлично, Фиалка. У тебя получилось. Вит почувствовал, как рядом с ним кто-то упал на пол, и, быстро распахнув глаза, без оглядки на почти непереносимую боль во всём теле, приподнялся-перевалился на локоть. Рядом лежал... — Ян! Ян... что с тобой? — С ним всё окей. Вырубился, наверное: он тут с тобой носится уже больше суток. Всё не унимался, хотя Орхидея и говорил ему поспать. С того вечера прошло около двадцати семи часов, наверное. Если верить Дэю. — Он точно в порядке?! — Хватит на меня хрипеть. Не ори. Разбудил среди ночи, шумишь. Нормально или нет — мне-то почём знать? Скорее всего, он просто вымотался. Волноваться тут стоило только за тебя, идиот. Зачем ты провоцировал того ублюдка? — А... точно. Док... — Да, точно. Тебе что, так скучно живётся? — Я подумал, что, раз он такой злющий в этот раз, то... ну, если я смогу привлечь его внимание, вам ничего не будет. — Кретин! Ты ж чуть не... ай, не важно. Спи давай. Ночь на дворе. Не забудь извиниться перед этим самоотверженным придурком в отключке, который тебя мыл, растирал, бинтовал и в свой плед укутывал, ага? Ну и Дея поблагодари. Это он всё для тебя достал. Всё, я спать. — напоследок уничижительно фыркнув, Незабудка завернулся в оставленный Рэем для него плед и демонстративно отвернулся. — Ну, меня-то благодарить особо не за что. — спустя какое-то время негромко вставил Дэй и... насмешливо хмыкнул? — Ты... только что? — Странно, да? Я рад, что ты жив. Даже чуть больше, чем это возможно в моём случае. Знаешь, а мне... понравилось. В том плане, если бы не получилось спасти тебя, это было бы очень неприятное событие в моей жизни. Но теперь. Это всё... не знаю. Может, дело в том, что я действительно переживал? Или просто рад, что добился своего? Хотя это давно не приносило мне удовольствия, но сейчас — я определённо удовлетворён. Жаль только Фила. Бедняжка едва выдержал такой "усиленный курс молодого бойца" по оказанию первой помощи. — Ты... погоди, это была минутка юмора? Ты пытаешься шутить? — Знаешь, Лилий. Кажется, ты действительно в чём-то особенный. Я заметил это ещё в тот раз — у тебя тогда получилось заткнуть Незабудку, когда тот снова зарывался с Филом. А теперь? Благодаря тебе я ощутил так много нового! — Эм... ну, как бы сказать? Всегда пожалуйста? Ну и, конечно, спасибо тебе. Что помог меня... ну, вот это вот всё. Привести в порядок, что ли. Думаю, оно выглядело жёстче, чем было на самом деле. С другой стороны, хотя у меня и было пару драк в школе, я ни разу не отрубался от боли или удушья. Чёрт, в этот раз реально думал — помру. — И ты прости. Что не предупредил. Я понимал, что шанс очень незначителен, знал о рисках, о потенциальных дырах в твоём плане, но ничего не сказал. — За что извиняешься? Будто у тебя одного тут есть голова на плечах. Ты чертовски умён, Дэй, тут не поспоришь. Но ведь я уже знаком и с Доком, и с Рэем, и тоже мог представить себе неудачный исход. Не думай, что я не понимал, чем мне это грозит. Дело ведь не в рисках. Просто это... нужно сделать. Хех, забавный факт: страшно только пока не случится самое плохое. А потом... даже не знаю. Спокойно? Рационально? Просто думаешь, как лучше поступить, и всё. Будто все карты уже открыты и ты просто решаешь, стоит ли блефовать дальше. Может, мне это было нужно? Как раз для того, чтобы принять это всё? Перестать бояться? Жаль только, вас заставил поволноваться. — Ну хоть обо мне тебе не стоит печалиться. Я и правда не одобряю действий Рэя последние полтора-два года. И... думаю, что для всех лучше будет прекратить это. Мне кажется, он запутался. Надеюсь только, что ему достало ума побеспокоиться о разных последствиях в случае чьего-то побега... не важно. Я готов спасать тебя, благородный самоотверженный рыцарь, сколько понадобится. Если снова угодишь в такую передрягу — может, даже из клетки выберусь, чтобы лично в этом поучаствовать. — Ты... меня подкалываешь?! Дэй, это уже совершенно новый уровень! — Хм... а это куда проще, чем мне всегда казалось. Может, у меня даже получится понять алгоритм юмора? Мне почему-то захотелось улыбаться после собственных слов... это нормально? — Просто ты ехидная задница, Дэй. — беззлобно хмыкнул Вит. — Хоть и скрывал это так долго. Я тут, вообще-то, чуть не скопытился. — Ха... ха-ха! Ты... — Это была не шутка. — "Чуть не скопытился". Х-ха-ха... — Ла-адно, хватит уже. Просто забудь, идёт? Смех у Дэя был чистый, довольно высокий как для его голоса, но негромкий и очень заразительный. Пожалуй, такой смех можно назвать "универсальным" и "приятным". Может, уже по привычке этот смех казался Виту слишком правильным, слишком "таким, как он должен быть" — как и всё, что делал безэмоциональный брюнет? А, может, у Дэя вся эта искренность копилась слишком долго? Смех "вытачивался" внутри, полировались грани, чтобы потом — когда придёт момент — вот так согреть чьё-то сердце? Вит повернулся к неподвижному светловолосому парню, лежавшему на полу рядом с ним. За высокими окнами была глубокая ночь. "Чудом спасённый от смерти" огляделся. Фиалка лежал слева от самого Вита почти впритык, а справа чуть поодаль над деревянным полом возвышалась какая-то невыразительная куча. Парень, ведомый бессознательным любопытством, потянулся к ней — осторожно, чтобы не задеть себе что-нибудь, травмированное накануне. Прикосновение прошибло, будто током. "ХОЛОДНО!" — единственная мысль, вспыхнувшая в его голове. Вит глубоко дышал, испугавшись неожиданного ощущения, и смог проанализировать результаты своего "эксперимента" только немного погодя. "Это было не просто холодно. Это было мокро. Похоже на мокрую ткань... стоп. Тут же нет никаких ткане.... это плед? Плед Фила? Но почему плед мокрый?" "... Не забудь извиниться перед этим самоотверженным придурком в отключке, который тебя мыл, растирал, бинтовал и в свой плед укутывал..." "То есть... из-за того, что он вытирал меня моим пледом, у нас в клетке остался только второй — сухой и теплый? И меня, как самого "пострадавшего", он решил укутать в свой? Поваляться на холодном дереве всю ночь осенью голышом в неотапливаемом большом помещении? Отличная мысль, Ян". Вит, сдерживая стон, с трудом понукая своё ноющее, набрякшее болью как один огромный синяк, тело двигаться, подобрался к своему соседу поближе, затягивая его в плен из тёплой ткани и своих объятий. "Как в той глупой манге, что я читал на прошлых каникулах — когда они голышом жались друг к другу в пещере с заваленным выходом. Не ясно, правда, зачем они разделись в манге — у нас-то одежды попросту нет. Но, в остальном, всё точно как там... правда, в той истории парня грела приятной наружности дамочка, а мы... ну, что ж, Ян, звиняй. Тебе выбирать не приходится. Бери, что дают".

***

Вита разбудил золотистый солнечный зайчик, нахально усевшийся прямо на его левый глаз. К груди прижималась горячая щека очаровательно-хрупкого блондина. Мягкие волосы щекотали грудь, шею и подбородок, а рёбра сжимали неожиданно сильные руки на манер тугого жгута. "Так вот, как это — задыхаться от счастья?" — негромко хмыкнул парнишка в ответ на свои мысли, стараясь поменьше шевелить рёбрами под бледными руками Фиалки. — Подъём, любовнички. — вякнуло из соседней клетки. — Не ори. — шикнул Вит. — он ещё спит. Ты сам сказал, что Ян не спал больше суток — со мной носился. С вашим недо-питанием и режимом тут, это может иметь очень неприятные последствия. Дай ему поспать. — Лилий? Что с Лилием? — спросонья дёрнулся парень, ещё туже сжимая чужие рёбра, на что Вит только сипло охнул, упираясь свободной правой рукой в пол и запрокинув голову. — Ой... прости. Ты. Ты как себя чувствуешь? — Нормально. Болит всё, но ничего такого. Спасибо. Думаю, это всё благодаря тебе. И... Ян оттолкнул Вита, вываливаясь из-под пледа. — Кретин. Бесишь меня. Так бы и врезал тебе, но, боюсь помрёшь. — Прости меня. Прости, что... что попался ему. Я правда сделал всё, что мог. — Врёшь! Значит, не всё. Значит, этого было мало! И что это были за провокации?! Нахера ты вывел конченого ублюдка из себя? — Ян... Ян, пожалуйста. Я понимаю, мне правда жаль. — Нихуя ты не понимаешь. В пизду твоё "жаль". И парнишка, стуча зубами, забился в свой — самый дальний — угол, сжался в комок, обхватив себя руками, для меньшей потери тепла. Вит закусил нижнюю губу, вынуждая себя молчать. "Наверное, нужно дать Яну немного времени? Даже не думал, что моя выходка так сильно его подкосит. Чёрт, я ведь ни за что не хотел этого! Меньше всего я хотел видеть это злое, разочарованное лицо. Я бесполезен. Не на что мне надеяться. Повторяю раз за разом, а обжимашкам под одним пледом вчера радовался, как детсадовец — новой машинке. Если когда-то выберусь отсюда — нужно будет пролечить голову".

***

Тишина продержалась несколько часов. За это время никто даже не вставал попить или по другим делам. Солнце за окнами поднялось выше — это было видно по более прямым лучам, проникавшим сквозь слегка мутноватое стекло окон. Подвал заполнился рассеянным светом, хотя тепла это почти не добавило. Почему-то Вит решил, то уже вправе сделать первую попытку нарушить эту гнетущую тишину. Как минимум, он был уверен, что ещё немного, и эта тишина его удушит. Как вообще остальные парни терпят эту давящую атмосферу? — Эм... слушай, Ян... — Ну чего тебе? Обращаешься со мной, как с кисейной дамой после обморока. Если чего-то хочешь — спрашивай. — Извини. Просто... тебе... снова пришлось вступиться за меня. Хотя я обещал тебя не впутывать. Наивное обещание, наверное? В сложившейся ситуации. Больше не делай так, ладно? Тебе ведь всякий раз достаётся. — Я сейчас, конечно, процитирую Незабудку — да простят меня мама с папой — но "тебя не спросил". Прости, Лил... эмм, Вит. Но я просто делаю, как привык. Как мне хочется. Просидев тут с моё, ты бы понял. У нас здесь есть лишь одна свобода — выбирать самим, когда есть выбор. Если мне приспичило получить пизды, ты вряд ли сможешь меня остановить, ты не думаешь? — Но это ведь работает в обе стороны! Не только ты волнуешься. Я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то... — Тогда зачем рыпаешься? Знаешь же, чем закончится. Это не меня недавно чуть не забили до смерти! — Ты... преувеличиваешь. — Ой ли? — Хотя, наверное, нет. Да это и не важно. Ты не так понял. Я... правда благодарен тебе, что ты заступился за меня. Очень. Просто... если не я, то кто? Я... признаться, думаю, что если посижу тут ещё немного, то уже не смогу ни на что решиться. Да и сил не хватит — на местном-то питании-содержании. Я просто должен. Должен пытаться, пока не получится, иначе опущу руки. И я благодарен тебе за то, что... вытащил меня. Просто... ты. Док ведь тебя... — Ну, съездил он мне по лицу пару раз. Не сахарный, чай, ничего мне не сделается. — Но твоё лицо.. — Ты на своё посмотри! Это красавчикам вроде тебя нужно париться о подобном, мне же... Вит удивлённо хмыкнул. "Кто тут ещё красавчик.." — горько подумал парень, с внутренним содроганием глядя на разбитое, даже сейчас всё такое же безумно красивое бледное лицо. Губы и скула. Всё слева. Док — правша, оба раза бил правой рукой. Рассёк ему скулу. Гематома вон какая... болит, наверное. "А всё по моей вине". Ян сам подошёл к Виту, и очень-очень тихо, чуть поджав губы, буркнул что-то вроде "Там одному — холодно. Это только пока твой плед не высохнет", на что парень, чуть не задыхаясь от внезапного везения, с максимально спокойным выражением лица на которое он только был способен, распахнул тёплые фетровые "стены" своей цитадели тепла, с облегчением впуская холодного строптивого соседа обратно. — Хватит, проехали. А то ещё немного и ты, того и глядишь, расплачешься. Ты ведь, вроде, что-то спросить хотел? — А, это. Д-да. Хотел. Мм... Ты ведь... ну, ты говорил что пытался убежать раньше. Ты бывал на чердаке? Не знаешь, что это за висельник? Менее терпеливый пленник из клеток — кто-то вроде нашего предшественника? Мальчик повесился, и Рэй нашёл себе новые игрушки? Или это и вовсе муляж, чтобы нам было страшнее убегать? — Нет, я уверен, что это не муляж. — вместо Яна ответил в привычной нейтрально-спокойной манере Дэй. — Этот парнишка ломал себе ногу, а на кости предплечья так вообще ставили спицы. Правда, к моменту повешения уже сняли. Такое обычно не отображают на муляжных — даже хороших, медицинских. Ты не присматривался к структуре кости, к повреждениям, характеру потери цвета от постоянного яркого освещения?.. — Ох-х... я... пожалуй, я доверюсь твоему экспертному мнению. Всё хотел спросить, откуда ты вообще столько всего знаешь? — Ну, понимаешь... когда ты не способен почувствовать то, что чувствуют абсолютно все вокруг тебя. Со временем тебе, изолированному от "тебе подобных", это кажется своего рода патологией, что ли. Как слепой мечтает прозреть, так и многие из нас — людей с условно редкой спецификой психики — хотят ощутить то, что так просто доступно обычным, нормальным людям. Но с эмоциональной сферой всё... иначе. Можно, я назову это поисками? Я надеялся, что знания, ощущения, изучение окружающей действительности помогут мне больше попробовать и ощутить всякого в жизни. Позже — надеялся произвести впечат... ээ, не важно. Если глобально и объективно, думаю, просто из-за моего природного любопытства. Ну и хорошей памяти. Однако, речь не обо мне, не так ли? Вообще, лучше бы тебе туда не ходить. Рэй этого очень не любит. Полагаю, это болезненная для него тема. Когда я туда "забрёл", он даже врезал мне пару раз. Хотя он никогда так не делает. — медитативно-успокаивающий голос Дэя немного привёл Вита в чувство. Парень поймал себя на том, что рефлекторно подстраивает дыхание под плавную речь и успокаивается. Судя по короткому взгляду зелёных глаз, Фил это тоже заметил, и тихий вздох Яна больно и до обидного непонятно кольнул Вита чувством вины. "С чего это я чувствую себя виноватым?.. просто от того, что внимательно слушал Дэя?" — Пф! Никогда не делает. Ага, как же. — Вит, не ожидавший такого внезапного появления Фиалки в диалоге, чуть не подпрыгнул на месте. Фил, выкрутившись в его руках, обернулся и испепеляюще смотрел над плечом Вита в прутья, между которыми едва виднелись Неб и, ещё чуть дальше, — Дэй. — Это совсем другое. В тот раз ты заставил его о себе поволноваться. — Нормально так поволновался. До сих пор его волнение без холодного пота вспомнить не могу. — Тебя могли порвать волки. Он беспокоился о тебе. — Этот ублюдок не имеет права о нас беспокоится. Он держит нас голышом, в ебучих клетках, кормит раз в день — и то, если повезёт. — Не кипятись. Я не оправдываю его поведение. Лишь объясняю причины его поступка. — Постой... постой, Ян. Ты зря заводишься. Вряд ли хоть кто-то в этом подвале серьёзно будет защищать Рэя. Мы все тут жертвы, не хватало нам ещё и между собой разругаться. Дэй, слушай, ты тут дольше всех, да? Или Цисс был ещё до тебя? — Нет. Он появился позже. Ему было трудно, но он был почти в норме, пока не... не познакомился с Доком. Его... "привёл" Рэй спустя полгода моей жизни тут. — А почему... ну, почему тебя никто не ищет? У тебя есть родственники, родители? Извини, если это слишком личный вопрос. — Ничуть. Родители были, но насколько мне известно — погибли в автокатастрофе. Оставили мне довольно приличное наследство, однако я и сам неплохо зарабатывал. Всё вполне законно, не смотри так на меня так. — Как же ты сюда попал? — Э... это долгая история. — А другие родственники?? — Насколько я знаю, больше никого. — А вы? Неб, Ян? — Херовая история-то, на самом деле. — тихо выдохнул Ян. — Ага. Мамка с отцом не очень-то нас любили. — Не говори так! Просто... мы немного странные. — Геи. Ага. Особенно Фи... — Заткнись. Просто закрой пасть. — Ян, да ладно тебе. Тут вроде... никто никого не осуждает. Не злись так на него. Прости, это я спросил. Зря, да? — Ничуть. Ты прав, я зря вспылил. Короче, из-за того, что я гулял с парнями — не так, как все, не как с друзьями, — родители... в общем, у нас была очень религиозная семья. Это было очень неправильно. И они отправили нас в лагерь. Специальный. Типа на перевоспитание. — Короче, Рэй в каком-то смысле даже спас нас. — Не неси хуйни, Ал... Неб. Никто никого не спасал. Мы просто кого-то ему напомнили и он нас... забрал сюда. — Но почему вас не ищут? — Насколько я знаю, искали. Да только искали-то нас там — рядом с лагерем. Там ещё до нас ходили слухи о пропавших детях. С учётом всего, что мы видели, думаю, их пришили сами работнички лагеря. В чём-то Неб прав, отчасти Рэй нас даже спас. Насколько я знаю — из того, что нам Рэй рассказывал из новостей — поначалу он частенько делился с нами подобным — наши родители, не сумев найти нас, куда-то уехали. Куда-то очень далеко. Вряд ли мы сможем их найти, даже если когда-нибудь отсюда выберемся. — Ох... я... прости. Прости меня. — А ты чего? Давай. Теперь твоя очередь, Лилий. — надменно хмыкнул Незабудка. — О... ну, у меня всё. Просто? Да, пожалуй. Никакой трагической предыстории. Мама и папа. Правда, когда я сюда загремел, они были в отъезде. Семейная поездка, от которой я с большим трудом отбился — всеми правдами и неправдами. — Теперь жалеешь? — спросил тихий голос прямо рядом с его ухом. Вит моментально покрылся мурашками. Проглотив комок в горле, парень максимально непринуждённо хмыкнул: — Да как сказать. Если бы не я, вы тут ещё долго сидели бы и скучали. А со мной — глядите-ка, какое веселье. — парня больно толкнули в бок. Вит приглушенно взвыл, — В общем-то я это заслужил, Ян. Так вот. Отец, мать, тётя. — А где работают? — забывшись, как-то по-детски искренне полюбопытствовал Неб. — Мать — юрист в отделе Нац. безопасности. Отец — директор хим лаборатории, а по совместительству — искусствовед и историк. Проводит различные оценки древностей по историческому периоду, иногда даже ездит на раскопки. Пишет статьи. Это его первое высшее, решил оставить как хобби. Тётя Марта — работает в органах. Всех там строит. Они с сестрой — с моей матерью — с детства боевые дамочки были. Мать — международница, серебряная медаль в смешанной борьбе. Это она ради меня с отцом пошла в юриспруденцию. Что-то менее рискованное и по здоровью чтобы не так било. — Фига... — Ага. Смотрю на свою родню и думаю, чё ж со мной так природа промахнулась? — Да ладно тебе прибедняться. — отмахнулся Ян. — Та я что? Я только в колледже сейчас учусь. Да пса своего вожу к паре крутых кинологов. Вон сколько потел над его дрессурой, а разницы? Этот придурок всё равно в лес за белкой ускакал, потому я сюда и загремел. Его пошёл искать без мобилки, вот и... туточки. С вами сижу. — А ты, когда пытался убежать, весь особняк облазил? Что там сейчас — наверху? — Незабудку ничто не брало. — Ну... всё пыльное, чуть заброшенное. Дверь в кухню закрыта наглухо. Замок на эту сторону даже не выходит — не вскрыть. Все окна, как тут — открываются тоже только снаружи. Я много фильмов смотрел, так что на "побегах" собаку съел, если так можно выразиться. Потому, естественно, проверил и вентиляцию — но тоже тупик. Все вентиляционные решетки не только привинчены, но и приварены. Были надежды на чердак, но и там — огромные наглухо закрытые окна, такая же дверь в дальнем конце, и много пыли. Воздух от неё аж светится. А ещё... ещё там были цветы. Много красивых чуть траурных на вид и окрас колокольчиков. Удивительно выглядят, я такие уже видел, хоть и не представляю, как называются. Но ты же наверняка знаешь название, а, Дэй? — Неужели ты решил, что я местный гугл или википедия на минималках? — Ого! Самоирония? Всё лучше и лучше! Дэй, ты молодчина. — Вообще-то ты и есть гугл и вики в одном флаконе. Только не "на минималках", а вполне так себе, на твёрдую четвёрку. — негромко вставил Ян. — Я знаю далеко не всё. И с этими цветами — пока не увидел их тут — у Рэя, не знал. Если я верно помню, это — Аквилегия обыкновенная William Guiness (Уильям Гиннес) — многолетнее растение с оригинальной формой цветков. Цветы со шпорами, похожи на колокольчик. Окрас темно-пурпурный с белым, диаметром до 6 см. Аквилегия (водосбор) — популярный цветок для выращивания на приусадебных участках. — Слушай, ты же тоже убегал, а, Дэй? Почему ты не сбежал? Тебя тоже поймали? — А мне что-то не верится. Если бы Дэй убегал — его бы тут уже не было. — Не совсем. Прости, я... если честно, я не хочу больше ничего говорить на эту тему. — Конечно. Извини, если я перегнул палку — я не хотел лезть не в своё дело. Слушай, можно последний вопрос? На другую тему. — На другую — можно и не последний. Мне скучно, я рад поболтать. — непринуждённые слова никак не вязались с прохладной спокойной выверенной интонацией — у Вита даже мороз пробежал по коже от ощущения такого пугающего диссонанса. Впрочем, в общении с Дэем это чувство часто преследовало Вита. — Почему ты помог мне? Фил ведь давно хотел сбежать отсюда. Ему ты тоже помогал? — И с чего вдруг вас так интересует моя мотивация? Фиалка тебе тоже помогает, но его ты о мотивации не спрашиваешь. — И тем не менее. — не сдавался Вит. Стрелочник и интриган, не на того напал! — Мы тут давно. Но, не смотря на это, я не так-то быстро привязываюсь к людям обычно, чтобы помогать всем подряд. У меня... свои мотивы. Для всего. И сидеть тут — тоже. К Филу и Небу я привязался совсем недавно. Кажется даже, где-то с твоим появлением. Сложно объяснить, почему — я и сам не понимаю, как это во мне работает. Ну, а ты... я не знаю. Ты как порыв свежего воздуха в этом застоявшемся подвале. К тому же, мне ты кажешься чем-то на него похожим. — На него? На кого — на него? — На Рэя. — Чёрт, надеюсь, ты не серьёзно. — Я не говорю, что ты социопат с маниакальными наклонностями. Просто ты... знаешь? Это сложнее объяснить, чем я думал. Ты целеустремлённый. Чертовски целеустремлённый. — И бесстрашный. Не уверен, что это хорошо. — вставил Фил бесцветно. Вит виновато поджал губы. "Ну да. Пока на чердак поднялся — чуть не обмочился. Афигеть "бесстрашный"," — сердито фыркнул про себя Вит. — А ещё у тебя очень здравая оценка ситуации. — Да ладно? Здравая оценка ситуации? В каком месте? — Это правда, Вит. — сдержано кивнул Ян. — Ты почти не сомневаешься. Хотя в таких ситуациях, как наша, несложно начать сомневаться во всём. В том числе и в самом себе. Может, Рэй прав? Он ведь делает нам приятно, а не напротив. По сути, врагом кажется Док. В этом плане Рэй удобно устроился — нашёл козла отпущения, чтобы играть в "добряка" на фоне в конец отбитого ублюдка. А ведь это именно Рэй — тот, кто запер нас тут и держит против нашей воли. Но я какое-то время действительно... сомневался? Ведь, если я сам прошу его отыметь меня, имею ли я право "спасать себя" отсюда? Действительно ли я этого хочу? Действительно ли мне это нужно? Если я сомневаюсь, то так ли неправильны его действия, чтобы я открывал это всё широкой общественности? Может, он действительно делает то, чего мы хотим? И в этом нет ничего противозаконного? Его нет чуть меньше недели, а мне уже так фигово. Мне почти физически плохо. И дело ведь даже не в еде. В такие моменты начинаешь думать, что ты на своём месте. Поэтому я так хочу, чтобы именно ты смог сбежать. Ты чётко понимаешь, что всё это неправильно. Тебя не сбивают его больные ублюдочные методы запудривания мозгов. Ты не ведёшься на попытки навязать тебе подобные мысли. Мы тут... я думаю, все мы. Не всегда и не все думаем так же, как ты. Мы... я уже точно не способен поступать, как ты. — Эм... ну... э, думаю, это нормальная реакция на стресс? Вряд ли можно пережить такие трудные события и никак не поменяться. Слушай, я тут вот что подумал. А как часто Рэй вот так исчезает? — На моей памяти было всего трижды. Не самые приятные новости, конечно. Хотя кому как — спать под седативными и трахаться под палёной отравой, срывающей крышу, либо вечно слушать про шлюх и их расчленёнку, снося побои, унижения и посторонние предметы в заднице. Это если повезёт. Я пока не уверен, что лучше. Жаль, третьего не дано. — А куда он девается в это время? Как надолго он обычно пропадает? — Вероятнее всего, ездит куда-то в отпуск. Это довольно цикличная, закономерная поездка. Прошлые разы ездил, вроде, в июле и в январе. Где-то на полторы недели. — Ян будто прикидывал в голове. — Хорошо, что Дэй ведёт более чёткий учёт. — Но сейчас ведь конец сентября, разве нет? — Верно. В этот раз всё иначе. Хотя отсутствует он примерно столько же... — негромко, чуть растягивая слова, вставил Неб. — Странно. — негромко выдохнул Ян. — обычно Рэй всё делает чётко по расписанию... — Фиалка, ты... прав. Он действительно никогда не ездил в отпуск в сентябре. — едва слышно выдохнул Дэй — парни даже не сразу узнали его голос. Все напряжённо замерли, пережидая странно хлынувшее в уши жаром молчание. Суставы заныли, дыхание перехватило — у всех троих. В вечно безэмоциональном голосе сквозило такое отчаяние, что у Вита поперек горла встал ком. А Дэй чуть безумно шарил перед собой невидящим взглядом, неожиданно вздрогнув: — Иначе. В этот раз всё иначе? — тихо пробормотал парень. Никто не помнил, когда Дэй развязал руки, но сейчас они были уже свободны и сжимали в кулаках блестящие чёрные волосы на его голове. — Он... он не вернётся, да?! — внезапно срывающимся голосом крикнул Дэй. — Не вернётся... — парень всхлипнул и сорвался в рыдания. Он с силой потряс прутья собственной клетки и... дверь медленно с тихим скрипом открылась. Все в немом шоке замерли, забыв дышать. — Он... даже не думал, что я могу убежать? Видел... видел меня насквозь?! Он всегда знал... всегда знал, что я... не такой. Не такой, как Уилл. Я... я психопат, без эмоций и чувств. Он всегда искал такого, как Уилл! Такого, как кто угодно из вас троих! И... никогда не хотел меня. Даже не смотрел на меня... — парень медленно обмяк рядом с железным частоколом стальных прутьев. — Вот почему он так редко... со мной... так редко заходил в эту клетку. Я... должно быть, для него я слишком уродлив. Пустышка. Кукла без сердца. Мне... — голос Дэя дрожал, он негромко всхлипнул, поднимаясь и с силой с каждым словом ударяя кулаком в железные пруты. После первых пары ударов кулаки парня не сжимались. Похоже, он что-то себе сломал. Лицо красивого юноши быстро бледнело, становясь серым. Подкатывающий болевой шок подкосил колени и парень снова осел на пол, вцепившись ногтями в запястье прям на глазах припухающей от травмы левой руки. — Мне незачем больше... он был прав. На мой счёт. Я действительно не смогу выйти из этой клетки. Никогда. — СТОЙ! Дэй! Какого... какого чёрта?! НЕ СМЕЙ!!! — Ян бросился к ближайшей к той стороне решетке, со всей скорости врезавшись в стальные прутья, задребезжавшие в глухой тишине. Уши заложило. Вит тоже вскочил, забыв о боли, сражаясь с нахлынувшим головокружением и в ужасе глядя, как парень со снежно, даже немного пепельно-белым лицом остервенело, игнорируя боль, вскрывает себе руку ногтями. — Н... нет... стой, пожалуйста! Не... глупи! Дэй, всё же было нормально! Что ты творишь?! — Прости. Я. Мне жаль, что вы это увидели. Просто я не смогу без него жить. Похоже, ты был не прав, дорогой Лил. Это не Фил единственный, кому тут плохо. Это я — единственный, кому тут было хорошо. Вит на пробу дёрнул дверь в их клетку. Может, Док в эмоциях забыл запереть их и теперь он смог бы помочь парню, если бы выбрался? Но клетка оказалась надёжно запертой. Кровь с руки брюнета уже обильно капала на пол. У Вита побелело в глазах. Как же так? Всё ведь было нормально буквально... мгновение назад? Ведь это он задал тот идиотский вопрос! Где та чёртова спица, которой он открыл их клетку в прошлый раз?! Если он не выберется... в тот раз ему понадобился аж целый час! Не успеть... — НЕТ! Чёрт тебя дери, кретин! Так же реально умереть можно! Зажми руку — сильно, чтобы остановить кровь хоть немного... пожалуйста! Мы всё решим. Никуда этот ублюдок смазливый от тебя не денется! Только прекрати делать глупости. — Ян захлёбывался рыданиями и кричал, срывая голос. — Ты... — Дэй едва шептал, прислонившись к стальному пруту щекой. — дружище, ты не понимаешь. Он... никогда бы мной не заинтересовался. Ты знаешь меня лучше других. Я хоть что-то делал сгоряча?.. никогда, верно? Просто... эта дверь... я. Знаешь, я потерял последнюю надежду, увидев, как она сама собой открылась. Надеюсь, он никогда не вернётся. Тогда вы сможете сбежать. И все... будут счастливы... Парень обмяк. Как ему это удалось — было не ясно, но он действительно вспорол что-то достаточно крупное в руке, чтобы с него за последние полминуты натекла огромная лужа крови. — НЕТ! Нет... нет... нет!.. — Ян тряс клетку, Вит пытался лихорадочно соображать, дёргал стальной механизм в надежде заклинить замок и открыть его. Шпильки нигде не было видно. Он метался между тем, чтобы искать импровизированную отмычку и сбивать руки о железные сваи, пытаясь расколотить о них механизм замка. Цисс плакал, громко бормоча и все сильнее раскачиваясь взад-вперёд, испуганный криками и шумом, а Неб потрясённо пялился на Дэя, замерев в странно-напряжённой позе, будто вообще не понимая, что происходит. По лицу парня бежали слёзы. Что если его сосед — Дэй, — такой спокойный, безумно красивый, рассудительный парень, единственный тут вызывавший у него такое восхищение — действительно... умрёт? Почему они так часто оказываются на краю? Что, если в следующий раз что-то такое случится уже с ним? Почему Дэй совершил такой малодушный, глупый, абсолютно бессмысленный поступок? Почему его кумир сейчас на его глазах медленно превращается... в кусок мертвечины? На лестнице, не слышимые за всеобщей истерикой, криками и звоном металла, негромко зашуршали чьи-то шаги. Вит, сохранивший хоть какие-то остатки разумности, заметив их, в ужасе сжался. Док. Если это он, всё кончено.