Затерянные в тумане

***

Вокруг воцарилась жуткая суматоха. Пищали какие-то штуки, ходили мужчины в форме с собаками. Вита и Яна выпустили из клетки и дали набросить монотонно-горчичного цвета пледы. Тёти Марты видно не было, а парней попросили немного подождать тут. Незабудка в растерянности мялся у открытой створки из стальных прутьев, прижимая выданный ему плед к груди, смяв в руках ткань, и затравленно оглядывался на деловито орудующих вокруг людей, не решаясь покинуть свое давнее, но не самое гостеприимное убежище. Ещё одна женщина-полицейский негромко разговаривала с забившимся в дальний угол Циссом, укутывая его принесённым одеяльцем. Парни растерянно вышли из личной темницы. Вит едва стоял на ногах, он непроизвольно дрожал всем телом, а от сильной слабости ноги подкашивались, будто набитые ватой и совсем лишённые костей, так что Ян придержал его под локти и помог опереться на стальные сваи с внешней стороны клетки. Немного помявшись рядом, оба, не сговариваясь, направились вдоль рядов железных прутьев к клетке Дэя и Цисса. Будто пруты из железа или тёмный деревянный пол чужих клеток могли ответить на не заданные вопросы. Вит, подходя, бросил взгляд на пол. Из-под деревянного дна клетки, нависающего над полом на отстоянии от силы в дюйм, наполовину торчала заскользнувшая туда неприметная крошечная карта памяти для смартфона рядом с потемневшим пятном крови. Вит сам не понимал, каким чудом он её заметил. Внутри у парнишки всё рухнуло не просто в пятки — куда-то под землю, под пол их подвала. Чего ж он так перепугался? Почему — так взволнован? "Что же делать?!" Незаметно присев, делая вид, что рассматривает ближе высохшие багровые пятна, он подобрал электронный носитель, зажав его между костяшками пальцев левой руки, надёжно скрыв. Сердце грохотало, как сумасшедшее. Ощущение преступления не придавало сил: он осознавал, что совершил нечто совсем неприглядное, но было острое навязчивое чувство, пронзительное понимание того, что иначе поступать никак нельзя. Если он этого не сделает, всё пойдёт прахом. Что именно "всё" сказать было невозможно. Может, абсолютно всё? Парень, совсем обессилев, так и не поднялся, опустившись прямо на пол, и запахнулся мягкой фетровой тканью в надежде, что все вокруг решат, будто так и было задумано. Вит изо всех сил сжал левую руку в кулак, прижимая его к себе под пледом, фиксируя и надёжно скрывая пугающий до дрожи, совсем крошечный предмет, плавно теряя контроль и тая в сером и мягком — на ощупь совсем как укутавший его плед — тумане. — Вит! Эй... слышишь? Не отключайся. Тебе ещё рановато скакать. Всего пару дней прошло с того... случая с Доком. Может, стоило подождать в клетке? Зря так шустро встали? — тихо спросил Ян рядом. — Ты… прав. Что-то голова кружится. Вит испуганно вздрогнул, поймав себя на том, что падает. Он безуспешно попытался сфокусировать хоть на чём-то взгляд. Фил присел рядом и, придерживая за плечи, слегка потряс полуобморочного теперь уже бывшего соседа по клетке. Ему пришлось усадить Вита спиной к прутьям и, подоткнув задний край пледа под его голую задницу, заново укутать в тёплую ткань лишившегося адреналиновой подпитки Вита, а то парень чуть не клюнул лицом в чёрное пятно-лужу высохшей крови на бетонном полу подвала. — Слушай. Что... что, если они посадят Рэя? — негромко спросил Вит, даже сам не вполне понимая причины своего вопроса. И с чего ему так настойчиво кажется, что зажатая между пальцами карта памяти настолько важна? Почему парень убеждён, что на ней нечто, способное повлиять на финал всей их истории? Ведь далеко не факт? Да? Она могла принадлежать Доку. Или вообще кому-то из "прошлой жизни" этого особняка, так ведь? Быть сломана, сожрана вирусом, завалена битыми файлами. Но… что, если просто предположить, что она выпала из его карманов или вещей в тот раз, когда мужчина забрал Орхидею? Что, если Вит сейчас скажет людям в форме о своей находке, а окажется, что карта действительно принадлежит Рэю? Даже это не гарантирует информационного веса содержимого. Носитель может быть забит старыми счетами из банковских приложений об оплате дантиста или онлайн-квитанциями за покупку цветочных горшков. Может вообще быть пустым! Тем не менее, Вита колотило от одной мысли об этой маленькой чёрной напичканной микросхемками штучке. — Зависит от того, что с Дэем. — Вит даже вздрогнул от звука голоса, так глубоко забывшись в собственных мыслях и сомнениях, напрочь забыв обо всём вокруг. — Хорошо бы посадить этого смазливого ублюдка. Но... Дэй. Ты же сам всё видел. В общем, если его посадят, с Дэем точно случится какая-то беда. Правда, это имеет смысл только, если Дэй... — Ты чего мнёшься? — надменный прохладный и бесцветный голос выдернул Вита из прострации. Оба парня повернули головы. Рядом с клеткой Незабудки стоял мужчина в форме — тот самый, что недавно надел на Дока наручники. — Если не выйдешь, я не смогу обыскать помещение. У меня приказ, давай-давай. И накинь на себя нормально плед… какой же ты беспомощный! — Мужчина почти силком вырвал ткань из рук дрожащего чуть не плачущего парня, развернул её и, набросив на белые плечи, укутав Незабудку, вывел-вытолкнул его в просторное помещение — долой из тесных хищных объятий стальных свай. — Нейна, забери мальчика. Я помог ему выйти из клетки. Кто ещё остался? — Вит. — парень вздрогнул и поднял глаза. — Марта. С… спасибо. Спасибо тебе. Чёрт побери, мы обязаны тебе жизнями. Даже… больше… — Что это за лужа крови? — Наш сосед… он… ммм… — что он должен сказать? Как описать случившееся? — Кретин выдумал себе чёрт-те что и вскрыл вену на запястье. Прям... вот... ногтями. А хозяин этого дома. В общем, этот человек услышал наши крики, спустился сюда и спас его. Я… — Ян глянул на Вита, тот утвердительно кивнул. — вернее, МЫ хотим как можно быстрее поехать к нему. Скорее всего, он в какой-то больнице. Вы не могли бы?.. ну, как-то узнать, где он? — по лицу Яна читалось искреннее удивление — будто сам парнишка никак не ждал от себя такой разговорчивости. — Вам самим в больницу нужно. — Мы почти в норме. Ничего критичного. — спокойно заверил Вит, поддерживая Яна. — Филу и правда хорошо бы, он уже давно тут сидит. Ну, а со мной ничего такого. Пуля — только царапнула. Просто от шока голова кружится немного. Да и громкие выстрелы. Этот, — парень кивнул в сторону выхода, через который не так давно вывели Дока, — "разукрасил" мне лицо и рёбра пару дней тому, но я ж нормально как-то дожил до сейчас, хожу вот, видишь? Так что. Вряд ли что-то крити… — Хватит нести чепуху! — приказным тоном прикрикнула леди-полицейский. — Вы уверены, что этот ваш парнишка в больнице, а не в морге? Вит попытался вскочить, но почти сразу больно упал спиной на стальные прутья — Ян даже подхватить его не успел. — Марта! — Извини, конечно, мне мою прямоту. — хотя в жестком, но довольно красивом женском голосе не было ни крохи раскаяния, — Однако стоит быть объективными. Вы должны быть готовы к любому исходу. То, что вы описали, звучит… ладно, не важно. Вы в любом случае едете в больницу. Я сейчас позвоню паре знакомых. Если выясню, в которой лежит ваш бывший сосед — поедем туда. — С… спасибо Вам! — горячо воскликнул Ян. Марта, тихо цокнув языком, отошла сделать несколько звонков, а к парням почти сразу подошли двое в форме и вручили каждому по комплекту одежды. Лица подошедших мужчины и женщины показались Виту знакомыми: кажется, парень уже видел их когда-то, в очередной раз докучая тёте на её работе в участке. С просторной "универсальной" одёжкой Вит справлялся с большим трудом — особенно ввиду головокружения. — Хе-хе. Я-то думал, это я здесь — главная кисейная дамочка. Но ты определённо меня переплюнул! Давай помогу. — Прости, что так напрягаю всякий раз. Я какой-то проблемный, да? — Нет, отнюдь. — коротко хмыкнул тихий чуть хриплый голос. Выражение на лице Яна не читалось. Вит, помимо опустошения и растерянности, которые после всего пережитого можно было бы ожидать вполне закономерно, чувствовал странное разочарование. Он был почти расстроен тем, что их освободили из их кошмарного заточения. Парень мельком взглянул на светлые — почти белые — локоны вынужденно прижавшегося к нему товарища по несчастью, помогавшего влезть в штаны. Вит изо всех сил старался как можно меньше опираться на открыто и искренне помогавшего ему юношу. А так хотелось коснуться этих белых прядей чуть ломких волос. Казалось, такой важный для него человек вот-вот отдалиться, исчезнет — навсегда. Парню хотелось врезать самому себе — за это чувство потери и сожаления, чувство такой искренней горечи, что впору было рыдать во всё горло, в то время, когда он должен быть счастлив. Обязан быть рад — в первую очередь даже не за себя. Их спасли. Ян с братом в порядке и скоро смогут жить своей жизнью, Цисса ждёт реабилитация, а Марта, кажется, дозвонилась до больницы, в которой сейчас находился Дэй. Кошмар жуткого особняка закончился. Ведь он и сам стремился к этому! Пытался сбежать... "Может, не так уж и пытался? Сам до конца не верил и, что самое отвратительное, в тайне от самого себя не хотел?" "До чего же я мерзкий ублюдок, если и правда на полном серьёзе не верил. Не хотел. Конченый эгоист..." — Вит, ты... чего? — Прости. Что не смог убежать раньше. Убежать и привести помощь. Раньше. Ян странно поджал губы и в ответ промолчал, занятый уже своей одеждой. Только оказавшись в штанах, нащупав карман, Вит бросил туда карту памяти в надежде больше никогда не вспоминать о ней. Было сложно сдержать слёзы облегчения, когда он понял, что снова одет. До этого парень не осознавал, насколько ему некомфортно расхаживать нагишом. Очевидно, более насущные проблемы и всякие защитные механизмы, вшитые внутрь его черепной коробки со стандартными настройками при рождении, прежде не давали об этом даже задуматься. А Ян, напротив, выглядел странно-смущённым и постоянно одёргивал то свободные безразмерные штаны, то — такую же мешковатую кофту-свитер из мягкой пряжи. — Закатывай штанину. — строго велела Марта. — Моя сестра с мужем ждут снаружи. Ты не выйдешь туда в таком виде.

***

Благо, зашивать наживо Марта не стала (хотя Вит уже почти морально подготовился к худшему), ограничившись тем, что стянула рассеченную плоть пластырями и поверх надёжно забинтовала. Всё вокруг будто звенело на одной ноте. Негромкие разговоры, сливающиеся в сплошной рабочий шум, в Вите вызывали только плавно нарастающую панику — уйти. Как можно быстрее уйти отсюда. Куда-то, где можно посидеть в одиночестве. Или с Яном. По какой-то необъяснимой причине с ним всегда было как-то... спокойно? Вит из последних сил думал о разных глупостях, но даже этот читерский приём не давал нужного эффекта. Каждый шаг вверх по ступенькам тряс бедолагу лихорадочной истерикой. Ян тоже долго не мог переступить порог дверного проёма, ведущего из подвала. — А мы обязаны уходить отсюда? Слушай, Марта... а может, вы там оставите кого-то присмотреть за нами — скажем, патруль какой-то, а мы... ну, немного посидим внизу? — Вит, да ты совсем ошалел?! — М... Марта, простите. Простите его. — Ян, с закрытыми глазами, на ощупь, дрожа всем телом пытался через силу занести ногу над ступенькой. Конечно, с кем угодно другим на его месте Марта вела бы себя иначе. Она будто была к Виту более требовательной. Или не вполне принимала сам факт того, что Вит —такой же человек, как и кто-то менее знакомый, и, пережив потрясение, также будет травмирован. Такое ощущение, будто в её голове это выглядело как "ладно ещё эти бедные мальчики. Такое пережили. Но Вит адекватный, я его знаю с пелёнок и раньше он никогда так не делал" — будто страшные пережитые события его не должны были поменять вообще никак. Ведь она его знает — и знает, какой он человек. А подобное поведение, судя по всему, девушке проще было понять как странные детские капризы. Это ощущение даже слегка развеселило парня. "Марта такая прямолинейная. Обожаю эту их с мамой черту". Родители ждали снаружи рядом с несколькими припаркованными полицейскими машинными и машинами скорой помощи. Они стояли среди людей, одетых строго по форме, чуть обнявшись — бледные, оба с красными глазами и чёрными синяками под ними. Их общий силуэт заметно подрагивал от сдерживаемых всхлипов. Вит поджал губы, ощутив, как болезненно скрутило изнутри чувство вины. Он в нерешительности замер у выхода, категорически не готовый привлечь к себе их внимание. Он так не хотел видеть того, что будет дальше. Парню пришлось немного посторониться, встав чуть сбоку от прохода: в дверь заходили и выходили коллеги его тёти. Его присутствие пока чудом осталось незамеченным: рядом с родителями стояли двое — брат с сестрой, те кинологи, к которым Вит дважды в неделю водил Рея. Познакомившись из-за пересечений по работе с Мартой, эта семейка довольно быстро стала близкими друзьями всей семьи Вита, и поддерживали довольно тёплые отношения уже не первый год. Кажется, брат с сестрой пытались как-то утешить семейную пару. Вит постоял, раздумывая, как по-незаметнее выйти, чтобы не слишком волновать своих стариков (впрочем, не взирая на его привычку так их называть, объективно эти двое были довольно молоды), как вдруг... — Р-ргав!!! — из-за его спины, чуть не сбивая с ног, пулей вылетел его Пёс. Рей кинулся к печальной паре, весело телепая по ветру слюнявым языком. — Это ты, Рей? Разве я... не велела тебе искать хозяина? — Можешь его похвалить, даже дать какое-то лакомство: он хороший мальчик, всё так и сделал. На его слабый голос все четверо, стоявшие чуть поодаль от двери в особняк, резко подняли взгляды. — Вит? — Мам, пап. Простите меня. — парень, не готовый к дальнейшим сценам, закрыл глаза, не в силах выносить это пожирающее его чувство сожаления. Он напрягся, чуть опустив голову, как в детстве, даже не поднимая на этих двоих взгляд. Он и так всё уже увидел. Почему они продолжают ТАК за него беспокоиться? Он ведь уже не ребёнок — почти взрослый, может и сам как-то выкрутиться, постоять за себя. Да, предположим, случившееся точно не свидетельствует об этом, но тем не менее. Он всё уже видел и теперь эта картина стояла перед его закрытыми глазами, чётко отпечатавшись в памяти. Отец весь в слезах. У матери тоже глаза на мокром месте. Кинологи бледные, расстроенные, обеспокоенные. Не он запер себя в клетке в чужом подвале. Но он всё равно чувствовал, что его неосторожность несла в себе значительную часть вины. Слабость, неспособность выйти из этой ситуации. Наивность. Небрежность. Он ощущал, что сделал недостаточно. Он не смог этого избежать. Позже — не смог сбежать. Что они чувствовали все эти дни? Сколько не спали? Или, вернее будет спросить, спали ли они хоть сколько-то? Вит так и не поднимал головы, будто готовый стоять так вечно, когда на него внезапно обрушилась тяжесть чужих усталых рук, а к голой шее и щекам прижимались чужие мокрые щеки. — Нашелся. — всхлипнула его мама. Отец молча держал его руку, сжимая до побелевших костяшек, и вытирал слёзы о другой рукав рабочей рубашки. Всем потребовалось время, чтобы прийти в себя. Тяжёлая влажная и солёная тишина говорила куда больше, чем любые другие сцены в подобных ситуациях. По крайней мере, для Вита. В объятьях молчаливых родных, кажется, лишенных последних слов и даже голоса, Вит ещё явственнее ощутил это чувство лишения. Он украдкой следил за белыми макушками Яна и Незабудки, с которыми чуть в отдалении беседовали несколько сотрудников Марты, будто не вполне понимая, кто рядом и кто он сам. Ему хотелось пойти туда, к понятному. Знакомому. Ему просто становилось чуть лучше, когда он видел что-то или кого-то привычного. Говорить начали только когда, спустя минут двадцать, из дверей вывели Цисса. Вит впервые увидел парня ближе, чем просто силуэт в дальнем тёмном углу клетки. Вот по кому сильнее всего ударило заточение. Конечно, когда парни вышли на ярко освещенную лужайку перед особняком, по Яну тоже стало видно, что и он долго просидел в подвале: казавшиеся в полумраке золотыми волосы в ярком свете были чуть серыми, а кожа на самом деле была до того болезненно-бледной, что казалась немного синей. Даже зрачки в сощуренных от непривычно яростных лучей глазах казались не черными, а слегка пепельными. Ян выглядел как после долгой тяжёлой болезни, но Цисс буквально казался постаревшим мальчиком. Кожа ещё более бледная — зеленовато-синяя, волосы будто не русые, а седые, что, в сочетании с возрастом, близким к возрасту Орхидеи, выглядело жутко. Водянисто-блеклые глаза, не имевшие собственного цвета, ломкое на вид и позы тело, безумие и попытки вырваться из рук девушки-полицейского, которая вывела его, морозными колючками сбежали вдоль позвоночника Вита. "Кошмар". Доведенный Доком до помешательства парень беспрерывно что-то бормотал себе под нос тихим безумным речитативом и хныкал, умоляя отпустить его, тут же меняя тон и осыпая странными абстрактными угрозами. — Ему ещё можно помочь, как думаешь? — тихо спросил Вит Марту из объятий родителей. — Сложно сказать. Я — мент, а не психиатр. Редко сталкиваюсь с такими сложными случаями по работе. Ты знаешь, что с ним случилось? — Знаю только, что, судя по всему, это случилось из-за того мужчины, которого вы арестовали. Когда я попал сюда, этот парень уже был таким. Он с нами ни разу не говорил.

***

Насколько парень понял со слов тёти, Цисса должны будут увезти сразу в психиатрическую лечебницу. Бедная коллега его тёти боролась с безумным агрессивным поведением пострадавшего, уже довольно серьёзно нахватав от брыкающегося парнишки тумаков. Марту подозвал какой-то незнакомый Виту мужчина, и, обменявшись с ним парой слов, блюстительница закона вернулась к родным: — Мы тут заканчиваем и скоро двинем. Подождите ещё немного. — сказала Марта довольно мягким голосом и, будто избегая дальнейших расспросов, быстрым шагом ретировалась. Вит не мог припомнить таких мягких интонаций и тона от тёти хоть когда-то прежде. Судя по всему, всё это время женщина была собрана, полностью отгородилась от эмоций, не позволяя чувствам и семейным отношениям вмешиваться в её работу, и сейчас будто чуть размякла, поглощённая лёгкой эйфорией только лишь от того, что увидела Вита живым. От того что наконец-то нашла его. Кинологи тоже отошли к своим четвероногим воспитанникам, оставляя Вита с родными. Насколько было известно парню, большинство служебных собак, помогавших тут, проходили подготовку у этих двоих. Сильные женские руки сжали плечи Вита почти до хруста, отстраняя его, а женщина, чуть хмурясь, внушительно начала: — Вит. — Мам. — поспешно прервал её парень. — Было сложно, но сейчас всё хорошо. Я знаю, что ты много о чём хочешь спросить. Я... не очень хочу говорить об этом, но позже постараюсь ответить на все твои вопросы. Не волнуйся, со мной, честно, всё в порядке. Теперь уже в порядке. — Твоё лицо! Ты никогда так не дрался даже в школе! — Я и тут не дрался. Тут особенно не было возможности дать сдачи. — Что же?.. почему тогда только ты? — Прости. Я не приучен молчать, когда меня или кого-то ещё так унижают. А этот человек очень злился, если ему перечить или язвить. — Как ты попал в это место? — Уф... ну, я пошёл выгуливать Р... пса. Эта дурашливая скотина увидел белку и... в общем, я пошёл искать его в лес и заблудился. В особняк стучался в надежде, что мне помогут добраться домой. Ну, а когда рядом завыли волки... в общем, времени на "подумать" не было. Я поспешно укрылся внутри. Осмотрелся тут — сначала мне показалось, что это — заброшенное место, где молодёжь иногда собирается на всякие вечеринки типа в честь Хэллоуина или что-то вроде. Думал переночевать-пересидеть ночь внутри, ведь снаружи — волки, туман и собачий холод. Но когда я спустился в подвал... — Тебя поймали. Да? — Прости. Я был неосторожен. — Да хватит извинятся! — чуть надрывно вскрикнул его отец. — Мы. Мы с твоей мамой просто рады, что ты жив. — Я тоже рад, пап. Спасибо. — А эти мальчики?.. — Они там очень давно. Не представляю, как они выжили. Эти двое где-то полтора года. Старшего зовут Ян, они братья. Тот, которого увезли — точно не менее трёх лет. Был ещё Дэй... я надеюсь увидеть его в той больнице, куда нас отвезут. С ним вчера случилось несчастье, но раз он в больнице, значит ещё живой. Он просидел в этом подвале три с половиной года. — Такие бледные и худые. У них анорексия? Это всё потому что сидели в подвале? Вам там давали хоть какую-то еду? Неужели родители никого из них не искали? — Кушали не особо. Считай, у меня была разгрузочная неделя... или две? Или сколько там? А ребята. Похоже, им повезло куда меньше, чем мне. Но тем большее спасибо вам обоим. И Марте. Только благодаря вам — с ними и со мной всё в порядке. Родители взяли Вита за руки — мама за левую, отец — за правую, — и, молча, будто понимая друг друга без слов, пошли в сторону растерянных светловолосых парней. Вита объяло странное чувство, как в детстве — парню захотелось подпрыгнуть и повиснуть на теплых надёжных руках. "Психика — дикая штука. Всё же нормально, всё как всегда, ну было опасно, сейчас-то всё в порядке. Почему мой мозг так штормит? Столько странных мыслей, настроений в один момент, что я просто от этого бурления, смены состояний уже смертельно устал." — Вы как? Как себя чувствуете? — тихо спросила мама Вита. Неб испуганно шагнул чуть за Яна, непроизвольно прячась за братом, даже сам, похоже, этого не замечая. Ян выглядел не испуганным, а скорее печальным или чуть безразлично-уставшим. — Тут очень ярко. В остальном... вроде бы нормально. Спасибо, что спросили. Внезапно женщина обняла обоих парней, сгребая в свою могучую (чего с виду вовсе не скажешь) охапку. — Теперь всё должно наладиться. Если что-то нужно — говорите. Всё будет хорошо. Слышите? Всё точно наладится. Лицо Незабудки отражало тотальную панику, что не могло не вызвать улыбку. Мелкий, оказавшись в чужих тугих объятьях, не представлял, что делать. Ян удивлённо распахнул глаза, но почти моментально стал ещё более грустным, украдкой кусая щёки изнутри, будто сдерживая слёзы. — Мам, всё. Они многое пережили. — Я потому и лезу обниматься! — отмахнулась женщина. — Слышите, мальчики? Вы должны помнить: вы не одни. Теперь — точно. Что бы ни случилось — к нам — она жестко притянула отца Вита за локоть, на что тот уже привычно тихо ойкнул, покорно подходя к жене и устало, но искренне, улыбнулся — вы всегда можете обратиться к нам. Всегда! — Вы... слишком добрые. — пробормотал Ян, стараясь не смотреть вообще ни на кого, упорнее всего избегая пересечься взглядами с Витом. — Почему Вы так легко говорите такое совсем незнакомому человеку? — Не слишком, малыш. Ровно настолько, насколько нужно. Ты запомнил, что я сказала?! Отвечай. — Д-да... — Чётче. Я не слышу. — Да, простите. Я расслышал. Мы всегда можем к Вам обратиться, и Вы добры ровно настолько, насколько нужно. — тихо пробубнил чуть сбитый с толку напористой бойкостью Ян. — Мам! Не наседай на Яна! — Так это ты — Ян? Приятно познакомиться! — Да, можете отъезжать! — послышалось со стороны машин скорой помощи. Девушка в форме с порванной рубашкой, царапинами на лице и слегка испуганным выражением на нем, сидела внутри одной из машин рядом с Нарциссом, рефлекторно поглаживая беднягу по голове и бормоча что-то негромкое. Похоже, спокойный женский шёпот-голос наконец помог успокоить бедного парнишку и тот так же тихо сидел рядом с девушкой-полицейским. Только когда одна из машин скорой отъехала вместе с Нарциссом, а Марта с коллегами заполнили "протоколы" и что-то там ещё, их — Яна с братом и Вита — посадили во вторую машину скорой. Родителей обещала подрбросить до больницы Марта на служебном транспорте. Парни забрались внутрь железных белых с полосой дверей. Медицинский запах, смешанный с запахами антисептика и спирта; койки-носилки в плотной плёнке, на которые их посадили просто сверху, не снимая чехлы из полиэтилена; спокойные безучастные проверки, замеры давления, пульса и быстрый анализ крови — всё это одновременно успокаивало и пугало. Всё тут наполняло чувством тяжелой болезни и смирения. Было жутковато от странной привычности химического привкуса во рту от запаха медикаментов, написанной на лицах медиков и от спокойствия Вита и парней, которым было на всё это будто плевать. Лёгкий мандраж с лёгкостью гасился белизной внутренних стальных стен салона скорой и официальными отчуждёнными спокойными обращениями выездных медиков. Быстро проверив всех и дав всем выпить по какой-то таблетке — похоже, успокоительное, а Незабудке вручив кусочек шоколада, сказав что-то про "низкий сахар", троих пассажиров закрыли, пообещав недолгую и лёгкую дорогу. — Прости, Ян. У неё бывает на стрессе. — Просто она не знает что я... в общем. Тебе повезло. Они у тебя классные. Если бы наши относились к нам хотя бы на одну десятую долю так же. — Как... как думаешь, что будет дальше? — Не знаю. Честно? Мне даже жаль, что всё так вышло. — на этих словах Яна Вит удивлённо подавился вдохом. — Никак не проходит неприятное ощущение, будто всё закончилось не на наших условиях. Будто мы победили, но играли как-то грязно. И теперь ничего хорошего нам не светит. — Да ладно тебе. Помнишь, ты говорил о том, что жалеешь об отсутствии третьего варианта? "Док", "Рэй" — одно из двух. Теперь, наконец, у вас будет третий вариант. Всё... должно наладиться, правда? — А ты? Что будешь делать ты? — Мне... как-то не хочется об этом думать. — Вот и мне тоже. — Зато я точно знаю чем займусь! — звонко вставил Неб. — Эти полицейские... они такие крутые! Вам не кажется? — Обычные менты. — пожал плечами Ян. — Ну, тётя крута, это да. Но я как-то привык к этому. Так ты решил идти учиться на полицейского? — Не... не совсем. Хотя идея классная... но я не о том. Не знаю как сказать. ...

***

Десятиминутная поездка казалась Виту растянувшейся вечностью. С того самого момента, как впервые глухо и утробно заурчал мотор машины, никто не проронил ни слова. Неб порывался пару раз нарушить тишину, но, не находя слов, ни разу на это так и не решился. Ян не смотрел на Вита и тот со временем тоже не нашел в себе сил в очередной раз взглянуть на, не взирая на истощение, всё равно столь притягательного блондина. Хотелось кричать и безостановочно плакать. Ведь вот он — сидит прямо перед ним. Вит должен что-то сказать. А должен ли? Наверняка ведь Ян захочет как можно скорее забыть последние кошмарные полтора года. Теперь — в его новой жизни для Вита может и не быть места. Только когда они затормозили и парни как-то покорно поднялись со своих мест, направляясь к выходу, Вит схватил парнишку перед собой за запястье. Кажется, он и сам не ждал от себя такой решимости. — Ян. Я... не буду лезть. Но я хочу чтобы ты знал: я всегда рад тебе. И всегда буду рад помочь, если тебе это будет нужно. Прошу, дай мне знать, если будет что-то нужно — возможно мне самому это даже важнее, чем тебе. И плевать насколько это эготстисно. Я правда буду рад сделать хоть что-то для тебя, так что... просто дай мне знать, если что. Ладно? Пожалуйста. — Ты прям как твоя мать. Почему вы оба... Такие? Такие добрые? А ведь ты даже знаешь о моих... особенностях. И всё равно. — Пожалуйста, Ян, пообещай мне, что, если вдруг чего, первым номером, который ты наберёшь, будет мой. Клянусь, я... — На выход, приехали! Как только Вит переступил высокий порог, попав на парковку у больницы, начался очередной кошмар-кавардак. ... — Прошу вас, молодой человек, смотрите сюда. Не жмурьтесь от света, мне нужно проверить вашу реакцию... ... — ...Родители, пожалуйста, подождите снаружи. Юноша, раздевайтесь. Когда давлю сюда Вам больно? ... "Да, имел во все щели. Избивал. Почти не кормил" — вяло повторял Вит всякий раз, не дожидаясь вопросов врача, когда его родителей просили выйти. Странно, но парня это почти не волновало. Будто всё вообще произошло с кем-то другим. И всё же он немного опасался приёма у психиатра, но тот и вовсе ничего не спрашивал. Кажется, он вообще перепутал Вита не то с призывником, не то со школьником на медкомиссии. Покинув кабинет после одной странной картинки, требования пройтись по прямой с закрытыми глазами и простукивания коленок, Вит, украдкой заглянув во временную выданную им по необходимости состоящую из пары листочков медицинскую карту, увидел там почти нечитабельное "Годен" и быстро прикрыл заключения специалиста, взяв бумаги в другую руку. — Солнышко, я волнуюсь. Что он сказал? — Всё абсолютно в порядке, мам. Как я и говорил. ... — Так, вы трое — на анализы. Кабинет 173, второй этаж, западное крыло. ... — Доктор, с ним всё в порядке? — Вит в ужасе вздрогнул от этого слова, что, к его счастью, прошло для обеспокоенных родителей незамеченным. — Швы снимем через пару дней, ничего критического. Ко мне после футбола с куда более серьёзными травмами приходят, а тут огнестрел! Да он у вас везунчик. ... Круговорот людей, прикосновений неприятно-липких медицинских перчаток, досадной боли, которая прошивала сознание даже сквозь местную анестезию, и до обидного мало братьев-блондинов и умиротворяющей тишины. — Мам, а когда нас уже отпустят? Когда мы сможем увидеться с Дэем? — С кем? А... тот мальчик, что попал в больницу, да? Думаю, скоро. Рентгены, анализы, капельница и несколько уколов, осмотры, расспросы... В какой-то момент Вит и Ян с Незабудкой встретились взглядами в пустом коридоре, осознав, что, похоже, это безумие наконец-то почти закончилось. Все трое должны были дождаться заключения врача, а для этого нужно было получить результаты анализов, до которых было ещё пара часов ожидания. Вит сориентировался быстрее других и, подбежав к медсестре, идущей из одного кабинета в другой, быстро спросил о палате, где лежит привезенный вчера пациент, описав Орхидею и причину его госпитализации. — Приём до семи вечера, крыло стационара, четвертый этаж. Кажется, восьмая палата. Его ещё привез такой очаровательный мужчина... — Вира, ну что такое? Долго тебя ждать? — на негромкий оклик из-за приоткрытой двери рядом девушка спешно скрылась за этой самой дверью, не договорив. — Очаровательный. Это уж точно. — глухо выдохнул Вит, махнув парням. — Идёмте, я узнал где лежит Дэй.

***

— Руолан, к Вам посетители. Вит, Ян и Неб, проникнув в палату, смущённо толклись у входа. — Ух-ты. Не ждал вас, парни. Как вы тут?.. — Нас нашли. Особняк. Сейчас там толпа кинологов и людей в форме. Перевернули всё вверх дном, небось. — Чёрт. — тихо выдохнул парень с кожей, похожей на тонкую белоснежную бумагу. — Хотя, наверное, давно пора... может, оно и к лучшему? Постойте... не может быть. Так вот почему они его забрали? — Кого забрали? — Люди в форме забрали Рэя. Когда они зашли и попросили его пройти с ними, он ничего не сказал. Как всегда улыбнулся мне, велел скорее поправляться, после чего, как ни в чём не бывало, неспешно вышел вместе с ними. Я подумал, что закончились часы приёма. Или что у него тут были ещё какие-то свои дела... — Мы ничего не говорили! — с запалом заверил Незабудка. У Дэя дрогнули губы и парень отвёл взгляд. — Это правда. Я тоже. — подтвердил Вит. — И я. Если для тебя это настолько важно, мы и не станем. — Ян испуганно всматривался в выражение лица Орхидеи. — Главное чтобы он больше не заводил себе "оранжерею". Но я тоже обещаю, что буду молчать. Мне нет никакого резона палить его — особенно теперь. — кивнул Вит. — Спасибо. — Как ты? Вы с ним хоть смогли поговорить? — Совсем немного. Но он обещал, что ещё будет возможность всё обсудить. — Дэй, пожалуйста, больше не нужно делать таких ужасных вещей, ладно? — тихим твердым голосом пробормотал Ян. В удивительно совпавшей с этим моментом тишине его слова прозвучали необычно весомо. Даже Дэй, избегавший смотреть на гостей, чуть удивлённо вскинул голову. — Простите. За то что вы это всё видели. За то, что заставил так беспокоиться. Просто я уже так давно... в общем, это всё накопилось, и я, судя по всему, не выдержал. Я редко могу испытывать эмоции, и, похоже, вообще не приспособлен к подобному. Неб подошёл к Дэю и взял его за руку. — Что говорил Рэй? Почему он уехал? Почему оставил нас на этого конечного психопата? — Похоже, и здесь виноват я. Мы не успели это обсудить, так что это скорее мои домыслы. Но в тот раз, когда он пытался поддразнить Вита, я вёл себя странно. Похоже, сказал что-то или сделал. Не важно. А, может быть, дело в твоём появлении. — Дэй кивнул Виту. — похоже, кто-то из нас заставил его задуматься об эмоциональной выгоде, которую он получает от нас. И, запутавшись в противоречивых ощущениях, он решил взять перерыв: вопреки своему обыкновению принять участие в пятидневной конференции, на которую его уже давно приглашали в роли лектора. Судя по всему, Рэй хотел что-то поменять во всём этом. Вряд ли он и даже я понимаем неправильность всего этого в полной мере, но, похоже, даже он ощутил, что зашёл в своей игре далековато. — Вот сволочь. Отличный повод бросить нас на эту гниду. — Видимо, он взял себе время "подумать". В своей манере. — тяжело вздохнул Дэй. — Сука... — похоже, Ян, к общему молчаливому удивлению, был самым непреклонным. — Ну, теперь-то всё закончилось. — спокойно парировал Дэй. Ян резко развернулся и вышел из палаты. Неб коротко бросил "Пожалуйста, поправляйся" и выбежал вслед за братом. — Они очень устали. — чуть виноватым тоном вставил Вит, оставшись с Орхидеей вдвоём. — Понимаю. — Слушай. Я нашёл на полу у твоей клетки карту памяти. Для мобилы. Я пока не знаю, кому она могла принадлежать, но я... короче, я спрятал её и никому не показывал. Если, проверив содержимое, я выясню, что она принадлежала Рэю... — Если это так, я готов отдать тебе что угодно за одну возможность увидеть хотя бы кусочек того, что на ней. — Я могу принести ее тебе, если хочешь. Потому я, собственно, и спросил. Но... ты так остро реагируешь на всё, что связано с Рэем. Ты уверен? — Абсолютно, Лилий. — Как давно ты знаешь Рэя? — Дольше чем ты думаешь. — Слушай. Ты же знаешь о Стокгольмском синдроме? Ты не думаешь?.. — Вит, ты, похоже, обо мне не слишком высокого мнения. Конечно я знаю. Не волнуйся. Это точно не про меня, если ты к этому клонишь. — Вит! Тут твоя мама и врач. — в дверь заглянул Ян, без особого выражения окликнув растерянного парня. — Уже иду. — отозвался последний и, дождавшись, когда дверь снова закроется, добавил. — Держись, Дэй. Ладно? Хотя бы ради нашей с тобой следующей встречи. Я постараюсь проверить ее и прийти к тебе через пару дней. Главное держись. Он, с силой сжав челюсти, быстрым шагом вышел из чужой палаты, пахнущей болью. Виту было невыносимо трудно там, хотя объяснить это ощущение парень не мог. Оказывается, у его отца от волнения прихватило сердце, поэтому с врачом пришла только его мама. Яна с братом забрала жёсткая медсестра с чуть командирскими замашками куда-то в регистратуру — оформлять в стационар, и Вит с матерью и врачом остались одни. После вердикта об условно стабильном состоянии и возможном лечении дома, к ним подошла его тётя с ещё одним мужчиной в форме. — Вит. Это Верн, ведущий следователь. Он хочет задать тебе пару вопросов. ... Туман. Вокруг и в его голове — повсюду. Почему они мучают его? Почему — не дают покоя? Во время допроса Вит слушал через слово, с трудом улавливая суть вопросов. — Да. ... — Держал в подвале. ... — Док. ... — Тот мужчина, которого арестовали сегодня в особняке в подвале. ... — Да. ... — Нет, ничего такого. ... — Нет, больше никто не заходил кроме того раза, когда хозяин постройки спас того брюнета из восьмой палаты. А так никто. ... — Да, спустился потому, что мы орали. ... — Потому что Дэй вскрыл себе вены на руке и вырубился... ... — ... простите, а можно мне домой? Я хочу помочь следствию, но я никого не насиловал, не лишал воли, ни в кого пистолетом не тыкал. Я пострадавший и очень устал. Я могу дать показания в другой раз? Мужчина в костюме выглядел разочарованным и чуть удивлённым, будто он и сам забыл, что Вит не простой свидетель, а именно пострадавший. Следователь принес извинения и ушёл, наконец оставив парня одного. Последний, доведенный до края, молча тихо заплакал. Вит в тайне надеялся, что у него будет немного времени посидеть тут и успокоиться. Мать юноши на время допроса пошла проверить отца, и была высокая вероятность, что она не станет его искать ещё какое-то время. Он так ничего и не сказал Яну. До боли сжатые пальцы впились в ладонь, почти разрывая кожу. Почему он ничего не сказал? Нет. Сейчас точно не подходящий момент. Он должен дать время. Всё-таки Ян просидел в подвале полтора года. Он не видел никого кроме Рэя и своего родного брата, пока не появился Вит. И его доброта, забота по отношению к нему тоже вполне объяснима. Конечно, Виту безумно хотелось думать, что Фил ждал от него каких-то слов. Хрупкий светловолосый парень выглядел растерянным, грустным, как будто было что-то, что он хотел услышать. Вит тяжело вздохнул. Почему-то день казался ему даже хуже тех пары его активных взаимодействий с Доком. Осталось только тихонько узнать, какие палаты дали двум братьям и дождаться отца. Быстрее бы все вокруг оставили его одного. Просто в тишине.