Затерянные в тумане

— Вит? Ты... чего так рано встал? Ты куда-то собираешься? Не знал, что у тебя сегодня работа. Кто записывается? Редкие музыканты готовы подниматься в такую рань... — Нет, я не на работу. — Тогда куда? — Фиалка сел на кровати, обеспокоенно глядя на застегивающего уличные джинсы Вита, задерживая взгляд на соблазнительном фактурном торсе привлекательного парня. — Обещал сходить к одному человеку. — Почему ты говоришь загадками? Лил, я тоже за тебя волнуюсь, если что. Я... я пойду с тобой? — Нет, лучше мне сходить одному. — Тогда я должен хотя бы знать, куда ты идёшь! Что, если что-то случится? Я... что это за место? Куда ты идёшь? — Я обещал увидится с одним заключённым. Об этой встрече знает Марта, она сама попросила меня об этом. Так что, если что стрясётся — с неё спросишь — она меня "вытащит". Хотя, объективно, вытаскивать неоткуда: там повсюду охрана, встреча проходит под присмотром. Со мной ничего не случится. Я просто надеюсь, что это быстро закончится — не очень хочу туда тащиться. Поспи — я вернусь и приготовлю завтрак. — Разве... разве эти двое ещё там? Рэй вроде забрал Орхидею в какую-то больницу для дальнейшей реабилитации. Уже давно... — Я иду не к ним. Ян, у тебя нет причин так волноваться. Единственная сложность в этой встрече — это то, что сам я не особенно хочу видеться с этим человеком. Блондин вскочил с кровати и вцепился в руку Вита. — Нет! Я... я не могу отпустить тебя! Я пойду с тобой. — Фил был уже чуть за гранью паники. — Фиалка, прекрати! Я не хочу, чтобы ты шёл туда. Ты только-только начал приходить в себя. — Почём тебе знать — начал ли я приходить в себя, Вит? Я даже сам не знаю, когда я был "собой" за всю свою жизнь, если не считать последнее время — этот год, что живу с тобой. Дома были родители. Про лагерь я вообще молчу. Ну, а из особняка этого озабоченного ты нас спасал. "Приходить в себя"? Было бы куда приходить. Вит, я буду волноваться. Разреши пойти с тобой — я не такой "нежный цветочек", чтобы ты был вынужден беспокоится обо мне. — Я спокойно перенесу эту встречу, но если там будешь ты — я не уверен, что, в случае чего, смогу сдержаться. — Я не помешаю. Я могу постоять в стороне! Понимаю, что я навязываюсь, поступаю ужасно, но я ТАК боюсь! Пожалуйста! Меня уже колотит, а что будет, если ты уйдёшь туда без меня, а я останусь один? Вит тяжело вздохнул. — Заключённый, с которым меня просила встретиться Марта — это Жон Меррет. — Ян шокировано сел-рухнул обратно на кровать. — Э... чего?! И ты согласился?! — Помнишь, то видео с девушкой, на котором этот утырок... — Помню. Но при чём тут то старое видео? — Меррет согласился дать показания по нему и засадить единственного выжившего по тому дела ублюдка. Ну, кроме него самого. И попросил встречу со мной. — Именно с тобой? Может, я могу сходить вместо тебя? Или Алан? — Ни в коем случае! И, да, он сам запросил встречу именно со мной. Я понятия не имею, почему так. Короче, я просто хочу, чтобы виновники той истории тоже сели. Для меня это не сложно. Надеюсь, встречи со мной будет для этого достаточно. — Вит! Ты... очень против того, чтобы?.. я. Ну, в смысле, можно?.. я могу?.. — Пойти со мной? — Вит поджал губы. — Если всё ещё хочешь. Если честно, самому мне было бы спокойнее, но не хочу, чтобы ты переживал... — но блондин его не дослушал: — Спасибо! — Ян вспорхнул с кровати и быстро скрылся в ванной комнате. "Надеюсь, этот утырок не будет меня провоцировать..." — Вит спрятал лицо в руки, сдерживая бессильный вопль. Не может он устоять перед Яном — пожалуй, стоит принять это и... воспользоваться ситуацией хотя бы в том, в чём она сулить ему мгновения счастья? Выдохнув, успокаиваясь, Вит пошёл вслед за блондином, беззастенчиво заглядывая в ванную. Парень в одних домашних шортах торопливо чистил зубы. С его красотой, этот его внешний вид казался почти комичным: будто Мадонна одела растянутую домашнюю майку и пошла накладывать маску для лица из огурцов. Что поменялось в его жизни за последний год? При мысли об этом вопросе, Виту хочется ответить "абсолютно всё". Но объективно... не так и многое. Всё так же загружен — работа, учёба, тренировки, Пёс с походами к кинтлогам. Мало времени. Правда, теперь есть кому иногда его подменить и выгулять Пса. К слову, его четырехлапый друг любил Яна чуть ли не больше, чем своего хозяина. Хотя Виту было сложно винить в этом собаку: он и сам перед Яном не мог устоять. Та же квартира, те же сокурсники. Правда, в квартире всюду есть милые напоминания о новой жизни вдвоём: две зубные щётки, часто немытая посуда в посудомойке на двоих, два набора сменной домашней одежды, парные миленькие чашки почти по литру, их совместное фото на тумбе в антираме, два кресла с пледами... среди которых Пёс предпочитает именно кресло Вита. Раз так любит Яна — ну и шерстил бы его кресло! ...две расчёски. Два полотенца: тёмно-зелёное — его, и белое с лимонным оттенком — Яна. Набор, прохладный зеленоватый оттенок одинаковый, только его полотенце намного темнее. Два ноутбука, на второй из которых — для Фиалки — они копили в складчину. Стильный, белоснежный с металлической лейбой производителя. У Яна получалось быть таким изящным и стильным в белых вещах. Прям магия, не иначе. Что по сокурсникам: были те, кто прознал об их отношениях и теперь периодически пытался подкараулить за школой или напакостничать. Среди них и та свора малолеток, что "посодействовали" началу их отношений. Похоже, они пытались сорвать злость или ещё чего, однако Виту всё это казалось таким мелочным и детским, что совсем не задевало. Но были и те, кто, прознав о них, отнёсся с пониманием и даже какой-то теплотой — что, в паре случаев, стало приятной неожиданностью. Судя по всему, был даже тайный фан-клуб из сторонников однополых браков в перемешку с яойщицами... брр. Вот тут было чуть страшновато. Из таких рядов фанатики, если они появляются, — обычно довольно опасные личности. Теперь, когда он возвращается с учёбы, работы или тренировок, его ждёт не пустая тёмная квартира с голодным тоскующим псом, а уютно горящая настольная лампа, голодный любимый и голодный пёс, а ещё, скорее всего, страстный секс, из-за чего со сном у него отношения чуть усложнились и выспаться подчас стало получаться только по выходным. Ян пробил себе уши и с тех пор носил зелёные гвоздики — под цвет глаз. Вит очень волновался по этому поводу: слишком уж... неоднозначно общество относится к геям. Лучше, чем раньше, но всё же. Не сказать, что серёжки обязательно указывают на ориентацию, да и не выглядели они... как бы это сказать? "Таким образом". Как бы то ни было, самому Филу данное новшество было невероятно к лицу, и теперь прекрасный блондин копил на тату. Где и какую хочет — сколько бы Вит ни спрашивал, Ян не признавался ни в какую. Правда, успокоил: никаких имён, надписей или портретов — какая-то геометрия. Говорил, что хочет блэкуху. Вит улыбнулся. Он в тайне радовался тому, что у Фиалки такой отличный вкус. Сам бы на подобное он не решился: не смотря на то, что любил всю эту эстетику татушек и пирсинга, подобным талантом к прекрасному похвастать не мог. Что же ещё?.. пожалуй, появилось больше увлечений. А ещё его коллеги по работе безумно тащились по ним обоим, а Яна — так вообще зазывали играть или петь в какую-то группу. Хм... интересно, Фил согласиться? Вит бы точно отдал что угодно, лишь бы услышать, как Фиалка поёт. Но ведь он наверняка будет ревновать блондина к другим членам группы — с его-то характером, такое... — Вит? Вит, наша остановка. Ты что, уснул? "И правда. Что это со мной?" Они торопливо вышли из маршрутки. Как они успели переодеться в уличную одежду, собраться, выйти и сесть в транспорт — Вит вспомнить не мог. Как и саму дорогу. Помнит только, что где-то на выходе из подъезда взял Яна за руку. И, судя по всему, держит её в своей до сих пор. Ух, опять выпадения из реальности. Нужно быть повнимательнее. В общем, да. Жизнь поменялась вроде бы незаметно, но в то же время в самой своей сути. Новый цвет, новый оттенок фона, новая гамма, тональность. И этой глобальной смене направления Вит был безумно рад. — Привет, Вит... ээ, вы решили ехать вместе? — как всегда, заряженная и подтянутая леди полицейская — Марта — быстрым шагом подошла к ним. — Привет. — Здравствуйте. Это я, эм... сам напросился. Извините, пожалуйста. Я волновался. Сильно. Мне... мне страшно отпускать его одного. — Понимаю. Хорошо, тогда давайте-ка ко мне в машину — нам нужно в соседний город, в тамошнюю городскую тюрьму. Меррета туда перевели после инцидента с раскрытием деталей дела среди его сокамерников. — Вау... прям на Вашем служебном транспорте? — Ага! Круто? Кстати, как у вас дела, мальчики? Вит, выглядишь уставшим. Это Ян не даёт выспаться? — А... эээ... ну... — Вит смущённо засмеялся, Марта с секундным опозданием поняла "глубину" своего вопроса и тоже чуть зарумянилась, развеселившись ещё больше: — Ах-хах, даже не думала, что угадаю. Н-да, такие подробности, пожалуй, мне знать не положено, не так ли? Хорошо, тогда как вам живётся вместе? Ну, кроме частого недосыпа, ха-ха. У подавляющего количества моих коллег всегда начинаются проблемы после того, как они съезжаются со своими пассиями. — А ты знаешь? Круто. Прям очень. Как будто... — начал Вит и замялся, не находя слов. — Как будто появился свой угол. Свой дом. Теперь есть куда спешить, есть то, что делает счастливым. Так, наверное? — негромко вставил Ян. Племянник с тётей повернулись к нему одновременно. — Н-да, лучше и не скажешь.

***

Городская тюрьма соседнего города казалась сестрой-близняшкой той, в которой Вит уже бывал, навещая Дэя в тюремном госпитале. Да, здание было чуть другой формы, но такое же бесцветно-серое. Такая же колючая проволока по верху высокого забора. Такая же пустынность в виде. Только сегодня место лишения воли было пасмурным — небо затянуло стальными тучами, а в воздухе витала влажность. — Так, хорошо, Вит. Запомни: ты не обязан отвечать на все его вопросы. Ты можешь говорить только то что хочешь, а можешь в принципе ничего ему не говорить. Самое главное: он не имеет права к тебе прикасаться, если он вдруг начинает вести себя агрессивно... — Да-да, Март, всё в порядке. Я помню твой инструктаж. Я справлюсь. — Ты уверен, что... ну, что всё нормально? Тебе правда нормально будет с ним видеться? Ещё не поздно всё отменить. Если что, я утрясу детали, все всё поймут. — Всё в порядке. Я слышал историю с той девушкой. Я тоже хочу засадить ублюдка. — А что Ян? — Как он хочет. — Вит повернулся к побледневшему от волнения блондину. — Ян, ты пойдёшь?.. — Я пойду с тобой. Если нельзя прям туда — подожду под дверью, но, если можно, то пойду прямо на встречу. Прости, понимаешь, я... — Ладно. — согласно кивнул Вит, прерывая парня, который от неуверенности начал сбивчиво бормотать-тараторить. — Тогда я их предупрежу, они выведут Меррета в переговорку. — Марта продемонстрировала значок и какой-то документ в окошко сторожки у входа — рядом с запертым проёмом ворот — и им открыли дверь. — Подождёте немного? И она ушла. — Слушай сюда, Ян. Я, правда, очень не хотел, чтобы ты туда шёл. От того, что там будет больше двух человек, он наверняка взбесится и сложнее будет из него вытянуть то, ради чего он хотел со мной увидеться. Но больше всего на свете меня волнуешь ты, поэтому, если ты этого хочешь, ты пойдешь со мной. Но давай говорить буду я, а ты просто молча побудешь рядом? Не хочу, чтобы тебя эта встреча хоть как-то задела. И боюсь за тебя. Он может начать угрожать или попытается оскорбить нас — тебя или меня. Ты этого ублюдка знаешь намного лучше, чем я. Не обращай внимание и не вклинивайся в разговор, идёт? Тебя не должны волновать слова такого, как... такого, как Меррет. Ян сжал его пальцы в своих: — Я всё понимаю. Правда, прости мне мой эгоизм и страх. Спасибо.

***

— О... не ожидал, что получу две подстилки по цене одной. — Меррет всмотрелся в парня напротив, но Вит молчал, нисколько не переменившись в лице. — Так что, вам так понравилось, когда вас имеют во все щели, что теперь жить без этого не можете? Вместе пришли, гляжу. Небось и друг дружку теперь поебываете, а? Даже этого пидораса не смогли посадить. Или разница в том, что с ним вам нравилось? Может, до сих пор ему задницы подставляете, чтобы он вас тра?.. — Позвал нас спросить о наших вкусах в сексе? — спокойным голосом перебил его Вит, нейтрально улыбнувшись. — А ты забавный. До сих пор так парит, куда мы пристроим всё, что у нас ниже пояса? Или... не может этого быть. Ревнуешь? А как тебе самому позиция снизу, а, Меррет? Раз уж хочешь обсудить личное, поделись своими мыслями — тогда и мы в ответ поделимся предпочтениями. Или, может, тебе больше по душе отсасывать у других зэкев? Насильник вскочил, лязгнув наручниками, и с силой ударил по столу. Весь небольшой зал-переговорную оглушило стальным грохотом. Двери открылись и зашёл человек в форме. Вит поднял руку ладонью вперёд: — Всё нормально. Мужчина при оружии зашёл в комнату, прикрыв дверь уже изнутри, и бдительно замер у входа неподвижно. — Ага, я знаю о твоём новом опыте на прошлом месте дислокации. Так о чём ты хотел поговорить? Или действительно заинтересован в деталях моей личной жизни? — Мразь венерическая... — О, тут ты не прав. Я абсолютно здоров. Время нашей встречи не безгранично. Переходи к делу. Меррет сел. — А я вспомнил. Вы друг дружку так трогательно защищали... ещё и сидели в одной клетке. Как две крысы, гомосеки конченые. Чего молчишь, м, блондинчик? Понравилось, когда этот — он кивнул на Вита. — тебе вставил? Который он в твоём послужном списке? Ты ж вообще пидорас со стажем, плевать что молоко на губах не обсохло. Хотя, в твоём случае скорее конча? Со своим братом тоже перепехнуться в том подвальчике успел? — Заткнись. Брата я бы ни за что не тронул. — прорычал Ян, а Вит поднялся: — Ну, раз ты спросил всё, что хотел, то мы пожалуй пойдём. Надеюсь на ответное сотрудничество и показания против остальных ублюдков, изнасиловавших несовершеннолетнюю. Я явился, говорил с тобой, всё как по уговору. — Стой, мразь! — Меррет схватил Вита за грудки обеими руками, притянув его лицо к своему почти вплотную. Одетый в форму мужчина с автоматом подошёл, но Вит снова сделал жест не вмешиваться. — Что-то ещё? — таким же ровным тоном уточнил Вит. — Какого?! Какого чёрта ты продолжаешь корчить из себя человека? Важничаешь, ты погляди. Какого чёрта шалава, дырка вроде тебя — продолжает делать вид, будто ничего не было?! — А я не делаю вид, будто ничего не было. Я отлично помню каждый день, каждую минуту, которую провёл в том подвале. В той клетке. На твоём блядском медицинском кресле с ремнями-наручниками. А человеком я являюсь от самого рождения. То, что ты — насильник, преступник и озабоченный, что я стал жертвой твоего преступления — делает из меня только жертву преступления в дополнение ко всем моим остальным чертам и особенностям. Да. Если тебе так интересно, мы с Яном живём вместе. Занимаемся сексом, спим в одной кровати, целуемся, вместе ужинаем и гуляем. Мы учимся, работаем, улыбаемся, пишем и слушаем музыку, ходим на тренировки, развлекаемся с друзьями и родственниками. А ублюдка Рэя не посадили на полный срок только ради того брюнета. Потому что между справедливостью и его счастьем мы, как небезразличные, выбрали второе. Правильно? Хрен его знает. Но это был наш выбор, мы приняли его единогласно. А ты, мразь, сгниёшь за решёткой. И если ты и был когда-то человеком, то уже давно им не являешься. Думаю, ты перестал им быть когда умерла твоя мать, а может и того раньше. То, что вы делали с той девушкой — люди такого не делают. И я надеюсь, что тут тоже узнают о том, что ты сделал. Что насиловал несовершеннолетних, пытал их. Обо всём, что ты делал с ней и с нами. Я ответил на твой вопрос, Меррет? — Почему я?! Это всё вы! Вы сами!.. — Мы не хотели быть там. Не хотели подвергаться насилию — физическому, сексуальному. Мы сопротивлялись, пытались прекратить это. Получилось не сразу. Твои действия не просто противозаконны. Ты бесчеловечный выблядок и сейчас платишь по счетам. Если ты думал, что убив твою мать, твой отец был прав — то ты ошибаешься. Твой отец такой же ублюдок, как и ты. Надеюсь, он сгнил в канаве. А твоя мать, возможно, была одним из немногих хороших людей в твоей жизни. Насилие по праву сильного — черта самых конченых подонков. Физическая сила, возраст, опыт или связи — не повод и не аргумент диктовать другим свои условия. У каждого своя жизнь. Забавно, что в твои годы тебе это нужно услышать от кого-то постороннего, чтобы понять. Хотя, скорее всего, кто-то вроде тебя никогда этого не поймёт. Что бы с человеком ни делали, он останется человеком до тех пор, сколько в нём силы воли оставаться человечным. Вот и всё. Сила не в подчинении кого-то другого. Сила в контроле над самим собой. Над своей собственной жизнью. Заключённый выпустил воротник Витовой футболки из пальцев, так что парень отстранился, давая надзирателю увести перекошенного от ярости и непринятия мужчину. Только сейчас, видя, как Меррет отворачивается, сменяя гримасы с ярости на жалобное отчаяние и обратно, Вит заметил, как "Док" постарел. Чуть мятое от старых уже подзаживших травм лицо — явно сломана скула, похоже, порвано ухо, половина волос на голове — седые. Не серебристые, а такие — мутно-серые, как выцветшие глаза в ореоле желтоватых белков. Запястье изрезано горизонтальными чёрточками шрамов. "Если вскрывать вены, то нужно резать вдоль — так не зашьют. Так — наверняка" — всплыло в голове парня и он чуть ужаснулся собственным мыслям. Н-да, в тот год без Яна... каких только мыслей у него в голове не было. Странное чувство угнездилось где-то в голове — на самом донышке восприятия, будто против его собственной воли. Ему хотелось прийти сюда через год. Через два. Через десять... ему хотелось увидеть раскаяние в этом подобии человека. Хотелось — до последнего — верить, что в каждом есть что-то гуманное, настоящее, не очернённое. Даже в таком ублюдке. Зачем? Зачем ему эта вера? Что даёт ему эта странная надежда? Видовая взаимосвязь? Не возможность отгородиться от прогнившего социума? А он — он здоров? Чем он лучше этого Меррета? Он точно никогда не докатиться до подобного? "Никогда!" — хотелось орать во всё горло. Но правда ли никогда? Что, если насильник просто не понимает, что именно он делает? Что именно он сделал? "За что?!" — неужели, он правда не понимает, "за что"? Откуда такая уверенность, что он — Вит — из здоровой, а не из этой, больной части человечества? Вдруг, он тоже раковая клетка в этой опухоли? Мерзкая и уродливая на вид, но пока этого не понял? Было страшно. Страшно, что такое может случиться. Страшно, что он мог не заметить такого в себе, не понять. Будто он на грани — всегда на грани нормального и здорового, и... и вот этого. Этой патологии. На грани того, чтобы стать её частью. Ещё было чувство, будто все те истории в подвале его не касались вообще. Вот рядом с ним — Ян. Прелестная, ранимая Фиалка, белый как мел парнишка едва заметно трясся от только что пережитого. Вот — одна из настоящих жертв. А тот "Лилий", что был там, и он — Вит — это будто две разные личности. Он не чувствовал обиды за себя. Был максимально далёк от любых эмоций ко всему этому. Но ему очень хотелось какого-то... даже не справедливости, а именно равновесия. Чтобы каждая капелька общества "затекла" обратно в свою ячейку, чтобы каждый понял, что по факту — без оглядки на связи и родственников, на социальный статус — он — один. И в ответе за себя. Что у другой капельки есть своя ниша, своё место, своя — жизнь. "Дока" увели и в переговорке остались они вдвоём. Вит, всё ещё погружённый в какой-то почти что экзистенциальный транс, повернулся к Яну, и его будто прошибло током — до кончиков пальцев рук и ног, аж до боли. По щекам Фиалки бежали слёзы, влажные дорожки блестели в свете неоновых белых потолочных ламп, одна из которых натужно гудело, мигая — Вит только сейчас это заметил. — Всё в порядке. Он... не выйдет. Он тут надолго. Если быть точным — навсегда. — Вит обнял Яна, уткнувшись носом в его ухо. Волосы под его пальцами были до боли мягкими, до головокружения. Лопатки под второй рукой мерно вздрагивали. — Успокойся, сейчас придёт Марта, если увидит тебя в таком состоянии — будет очень волноваться. Он так сильно обидел тебя? — Я тебе... ты... тебе со мной? — Мне с тобой очень хорошо. Ты — единственный, кого я хочу видеть в нашей квартире, рядом со мной в кровати, встречать вечером, к кому я хочу возвращаться — всегда. — Тебя... тебя не парит всё, что обо мне говорят? Не поверю, что ты за всё это время ничего не слышал. И сокурсники тоже... — Я знаю тебя лучше, чем какие-то сплетники, Ян. Ты вскружил мне голову настолько, что за целый год без тебя я больше ни о ком думать не мог. Успокойся. Всё это уже в прошлом, а болтают всякую чушь только дураки, которые ничего о нас с тобой на самом деле не знают. — Но, Вит. Мой брат... я бы никогда... — Я не верю в небылицы, я же сказал. Я всё видел сам. Поверь, я видел достаточно, чтобы не слушать всякий бред. Особенно от таких, как Меррет. К тому же по-настоящему важно то, что происходит сейчас, правда? — Я с ним никогда... но ведь он... ему пришлось... с опекуном. Из-за меня. Он для меня... — Не ты один облажался. Мне самому даже в голову не пришло. И мы действительно очень виноваты во всём, что случилось с ним. Но речь ведь не о вине и не о том, как нам исправить или отплатить ему за всё, правда? И пока даже не о том, как справится с тем, что уже случилось? Я повторю вопрос — не важнее ли, что происходит сейчас? Сейчас Неб счастлив, не так ли? А что насчёт тебя? — И я. Кажется. Очень счастлив.

***

Бэн и Эйлин. Влюблённый Нарцисс

— А стоит ли идти? Вдруг если Нар нас увидит, он снова... — обеспокоенно буркнул Вит себе под нос. Очередной приступ подозрительности или навязчивых страхов? Или их визит и правда может быть ошибкой? Последнее время у него большие сложности с оценкой собственной объективности. — Прошло два года. Или ты предлагаешь постоянно его избегать? Я думал, что. Ну, правильнее будет его навестить. Наверное. Да, мы связаны в его голове с очень трудным периодом в его жизни, но именно мы и можем его понять. В случае чего. — Да, я согласен. Просто. Страшно. — Вит вздохнул. Ян взял его за руку в успокаивающем жесте: — Я думаю, нам всем страшно. Но это он пригласил нас. Я написал ему, что мы зайдём. Он дал адрес. Только... наверное, лучше будет, если ты зайдёшь первым. Ты был там не слишком долго. Ему... думаю, ему так должно быть проще. Парни размеренно брели, пялясь в экран смартфона Вита, иногда поднимая голову и сверяясь с номерами соседних домов. — Богатенький райончик. Мы точно туда пришли? Может, он что-то напутал с адресом? Вит внутренне содрогнулся. Что-то тут не так. Он как бы невзначай нащупал под ремнем джинс травмат. Мало ли кто, мало ли зачем позвал их в это место. Не все зажиточные люди ценят чужие жизни, свободы и права так же, как свои собственные, а в таких местечках часто бывают "слепы" к тому, что творится у соседей, пока у них нет собственной выгоды — хоть режь, хоть убивай кого-то у себя. Слепые окна по соседству останутся немы. Вит проглотил комок в горле, тяжело вздохнув. Может, он просто себя накручивает? — Знаешь, отец мне сказал, что обычно жертв насилия переселяют в другой город и максимально разделяют друг с другом. Типа, чтобы помочь им "начать жить заново". — Такая практика применима к кому-то, кого долго... "держали в подвале". Ко мне, к Нару. Но Нар сразу загремел в психиатрию, Дей — в реанимацию. Мне предложили такой расклад, но я... не вижу разницы. Я не хотел уезжать — не мог разлучиться с братом, а ещё боялся больше никогда не увидеть тебя. Понимал, что для тебя так может быть лучше, но духу не хватило. И я рад, что ошибался. И что не решился на это. — Это прозвучит эгоистично, но и я тоже. — чуть виновато улыбнулся Вит. — Погоди... посмотри на номер дома — мы совсем рядом. Я же не путаю? — Ну, на почтовом ящике перед входом цифра "24", оно? — Нам в 27. Это по другую сторону улицы через дом. — Ты уверен, что мы ничего не напутали? Как-то тут... — Да, алло. Это Вит и Ян, ты нас на чай звал. Мы ничего не перепутали с адресом? Ты сейчас живёшь в частном?.. — П... привет. — послышалось откуда-то со стороны двери дома под номером "27". Тихий голос, чуть приоткрытая дверь. Вит с Яном подошли ближе. — Т-там открыто. К... калитка. О-открыта. — парни прошли ближе ко входу в дом, но остановились за пару метров, неуверенно замерев. Темноволосый слабо знакомой Виту внешности парень выглянул из-за двери. — М... моё настоящее... н-настоящее имя — Бэн. — парень шагнул одной ногой на порог, он был в коричневых мягких домашних тапочках. — Привет! Не ожидали, что ты позовёшь нас в какой-то такой элитный райончик. Напугал, хе-хе. — чуть нервно хмыкнул блондин. — Ну, меня, на самом деле, зовут Ян. А это — Вит. Это он попал к нам в последние пару недель, и это благодаря ему нас нашли. — Ты преувеличиваешь. — мягко возразил Вит, но также протянул руку "Нарциссу" — Приятно увидеть тебя здоровым, Бэн. Мы все очень за тебя переживали. — но "Цисс" руки не подал, испуганно отшатнувшись. — Ой, прости. Ты, наверное, не любишь прикосновений, да? — М... мы с женой г-гаптофобы. М-мы... асексуалы, н-не п-переносим п-прикосновений. И-извините. — Это ты прости. Вполне нормальная реакция. И спасибо, что объяснил, мы больше не будем ставить тебя в неловкое положение. — Вит доброжелательно улыбнулся. — Мы тут принесли гостинцы, Ян забыл по телефону уточнить, что вы с женой любите, и мы взяли максимально нейтральное... — В-всё н-нормально. Проходите. Т-там р... разберёмся. Парни прошли в прихожую: — Как у тебя красиво. — восхитился Ян, восторженно оглядывая комнату с высокими потолками, белыми стенами и стильной настенной вешалкой из тёмного дерева и кованного темнёного металла. — Спасибо. П-проходите в гостиную, Эйлин уж-же принесла туда чай. Ах, т-тапочки в-возьмите — у нас м-может быть п-прохладно. Огромные окна-витрины в гостиной, частично напоминавшей крытую веранду, много белого и много света. Место казалось перемещённым из будущего, по периметру — какие-то прям на полу, какие-то — на стильных подставках — стояли большие белые строгого дизайна вазоны с цветами: огромные зелёные листья, вьющиеся, разлапистые, пятнистые, резные... весь дом, вся огромная гостиная-веранда — всё в зелени. Парни прошли к столу, на котором стояло четыре чашки с блюдцами и ложками, заварник, чайник и тарелка печенья. Вокруг круглого столика стояло четыре стула. Бэн сел, жестом приглашая гостей к столу: — Н-наверное, в-вы удивлены? Н-ну, приглашением и в-вообще. — общее напряжение чувствовалось почти на вкус, даже сквозь цветочный аромат чая. — Из-з-за хозяина того дома, м-мне бы в-в пору нен-навидеть геев, да? В-вот только "Д-док" — не гей. А в-ведь именно он... н-ну. В-вы знаете. С-сделал... эт-то всё. И со мной, и с-с моей женой. — парень наклонился в их сторону и ещё тише пробормотал, — ч-четыре. Ч-четыре попытки с-самоубийства. Д-до нашего с ней з-знакомства. О-она до сих пор ин-ногда г-говорит об этом. Н-ну, как о... в-выходе? В-в общем, боюсь з-за неё. П-правда, теперь д-думает п-про это всё реже. — парень чуть откинулся обратно на свой стул, сев с напряженно прямой спиной. — А в-вы... ну, мы п-пережили с в-вами... в том смысле, в-вы тоже прошли через... — Бэн замолчал, подбирая слова. — Мы можем понять тебя и твою супругу, ты об этом? — Вит понимал, что Циссу сложно говорить о произошедшем, не смотря на разделяющие их с событиями два прошедших года. — Д-да. — Но ты ведь правда не любил геев раньше, если я правильно понимаю? До всех этих страшных событий. И всё равно решил позвать нас. Тебе правда нормально?.. — Д-да! Всё хорошо, правда! Я... я р-рад, что в-вы пришли. П-простите. Простите меня за т-то, что я... ну, раньше т-так. Думал. Й-я ошибался. — Как ты живёшь теперь? Чем обычно занимаешься? Как... ну, как вы вообще познакомились с Эйлин? — Ян поспешил сменить тему. На последнем вопросе бледный чуть дёрганный парень напротив неожиданно тепло заулыбался: — К... книги. З... знаете? Э... это было, к-как в фильме. М-мы сидели в-в двух отдельных к-комнатах, разделённых ст-стеклом. К-как жертв... н-ну, насилия, н-нас держали от... отдельно — отдельно м-мужское крыло, от... отдельно — женское. Т-то есть, мы в-видели друг друга, н-но не слышали. М-мы, оказывается, с-сидели так друг н-напротив друга месяцами, п-прежде, чем однажды подняли в-взгляды, впервые "в-встретившись", и у... увидели, что ч-читаем один-наковые книги. Т-тогда я просто показал ей о-обложку. И она — м-мне. При следующей встрече, й... я уже подошёл к стеклу и п-показал ей, на какой странице о-остановился. А г-где-то... на пятой и... или восьмой встрече она п-посоветовала м-мне д... другую книгу. О... общались в-взглядами или п-простыми жестами. М... мы делились прогрессом ч... чтения и советовали друг-другу книги, показывая об-обложки и описывая к-книгу жестом, к-как глухо-немые, н-не очень знающие й-язык жестов. Мы не слышали голоса друг друга н-на протяжении г... где-то полугода после п-первого "знакомства", й-если это можно так н-назвать. — Но если из одного крыла в другое попасть нельзя, как вы увиделись? — Эйлин. О-она сама попросила с-своего куратора. Н-ну, меня спросили, х-хочу ли я увидеться с... с ней. А я... я знал, к-как её зовут. Ч-часть её книг были из её л-личной библиотеки. Её м-мама носила ей. И там было имя. Я к-как-то заметил. В-вообще, там есть об... общие п-помещения. Просто д-для таких сл-лучаев, к-как наши, обустроили так, чтобы м-можно было в... вообще не пересекаться. По её п-просьбе, нам устроили встречу. Н-на которой мы оба м-молчали. И ч-читали, ин-ногда показывая друг дружке ос-особенно интересные моменты. Г-где-то в это же время появился м-мой дядя. Й... его сын на тот момент около года н-назад разбился в авток-катастрофе. С-сейчас лежачий. Дядя сильно п-пересмотрел... ну... взгляды н-на жизнь. Узнав, что... что со мной произошло, о-он взвалил н-на себя все заботы о нас — обо м-мне и Эйлин. Н-нанял д-для нас к-классного специалиста. П-подарил эт-тот дом. К-когда узнал, к-как мы познакомились, подарил онлайн к-курсы. Оплатил с-свадьбу. Сейчас мы с Эй... Эйлин учимся н-на курсах начинающих писателей, х-хотя она уж-же пишет кн... книги для детей и издаётся, н-насколько я знаю, довольно б-большими тиражами, как для детской прозы. — Она не выйдет к нам? Мы... ну, мы, наверное, не очень желанные гости для неё. Наверняка она боится мужчин? — Д-да, она ненавидит мужчин. Н-но... не думаю, что э-это касается и в-вас. В... вы не представляете о-опасности, й-если так можно сказать. С-со мной же она... ну, к-как-то нашла общий язык. О-она в-в принципе боится незнакомых л-людей, м-может присоединится к... к нам позже. — Мы просто волнуемся, как бы... ну, чтобы наша встреча не была во вред. — В-врач, который нас с ней ведёт, сказал, что нам уже п-полезно будет общаться... ну, с кем-то ещё. Эйлин тогда... ну, подруги п-подставили. Эт-то они сказали п-прийти... в т-тот склад. Ш-шутки ради? В... в общем, они с-сломали ей ж-жизнь. А у м... меня друзей н-нет, к-кроме вас. Т-так что... спасибо, что п-пришли, правда. Н-не переживайте, мы уже... ну, мы уже в норме. Насколько это в-возможно. Т... только. У моей жены есть шрам. В-вы... ну, не могли бы не... сделать вид, что не... — Спасибо, что предупредил. Не волнуйся, Ц... Бен, у нас достаточно такта. Всё будет в порядке. Ты ведь сам сказал, что мы — те немногие, кто может вас понять. — Ой, в-вы совсем не пьёте чай. М-может, в-вы не любите?.. — Просто внимательно тебя слушали. Ты прав, всё это очень волнительно — и для нас тоже. А вообще — ничего себе! Прям женатый. Как вы?.. ну, как у вас проходила церемония? Если вы гаптофобы, то... — Ян старался говорить непринуждённо. Он выглядел очень естественно, и, не знай его Вит достаточно хорошо, ни по чём не заметил бы волнения, скрытого за довольно весёлым, чуть легкомысленным тоном. — Мы т-только обменялись к-кольцами. П-передали друг другу в от-открытых коробках, т-так что касаться друг друга не п-приходилось. Б... был мой дядя и родители Эйлин. О-очень красиво... о-ой, я же могу показать фото! Х-хотите?.. — Вау, у вас даже свадебный фотоальбом есть? — восторженно распахнул глаза Ян. У Вита всякий раз замирало сердце, когда Ян бывал таким. Услышав предложение посмотреть фото, Ян искренне воодушивился. Такое бывало не часто, но порой какие-то вещи начисто вырубали в блондине привычную напряженность и настороженность, и Фил вёл себя супер-ярко. Его улыбка в такие моменты была ослепительна почти буквально, он как будто светился. Виту хотелось поймать каждое такое мгновение, заснять и пересматривать. Каждую такую улыбку — так хотелось оставить её себе. Так хотелось самому вызывать в Яне такие улыбки. Бэн немного нервно улыбнулся и поднялся из-за стола. Из платяного шкафа извлеклась черная обтянутая кожей папка, на поверку оказавшаяся тем самым фотоальбомом. Бледные, худые и строго одетые, жених с невестой казались молодой вампирьей супружеской парой. Изящные и сдержанные, как древняя знать или высшая интеллигенция. Отдельные фото, фото вместе в какой-то изысканной парковой зоне с увитыми розами беседками и выложенными монотонной брусчаткой узкими улочками. Эйлин казалась какой-то неземной. Действительно, её лицо прорезал довольно грубого вида шрам, рассекая правую щёку, бровь и лоб, заканчиваясь где-то справа от подбородка — нижний край увечья скрывался за изящной линией челюсти. При этом сама она была безумно красивой, и даже этот шрам не портил образ: почти белые волосы — чуть другой оттенок, чем у Яна. Водянисто-серые глаза и густые ресницы. Худоба не делала её угловатой, а скорее болезненно хрупкой, придавая изящества. Вит слышал, что на почве сильного стресса бывают сложности с питанием. Может, поэтому они оба такие худые — и Бэн и Эйлин? А может просто еда в их лечебнице не позволяла набрать вес? Вит бросил взгляд на Яна. Блондин сиял как начищенное блюдце. — Какие же вы красивые! Цисс смущённо поджал губы. — Это точно. Где справляли Церемонию? У вас был медовый месяц с поездками, круизами или чем-то вроде?.. — поддержал Вит, окончательно смущая гостеприимного хозяина дома. Цисс говорил очень тихо, заикаясь, и часто отводил взгляд, пару раз даже глубоко тяжко вздыхая, будто переводя дух, но, судя по всему, был рад встрече. Оказалось, они ездили в Венецию и кругосветное путешествие на лайнере. Их дяде пришлось доплачивать за две кровати в свадебных номерах, а ещё они использовали на двоих более трёх литров солнцезащитного крема за обе эти поездки, но всё равно обгорали четыре раза — аж до повышенной температуры и временной госпитализации. Ближе к середине разговора по лестнице, ведущей куда-то в другие комнаты частного дома, спустилась девушка. В домашнем она будто не утратила, а наоборот — казалась ещё более неземной. Она двигалась очень плавно, ходила абсолютно бесшумно. Ян звонко смеялся над очередной шуткой Нарцисса об их с супругой солнцебоязни, а Вит бросил на лестницу случайный взгляд, подавившись вдохом. Он на каких-то неведанных ему самому рефлексах, вскочил со стула: — Здравствуйте. — Вит чуть поклонился одной головой. — Спасибо за приглашение Вам и Вашему супругу. Меня зовут Вит, а это — Ян, мы... — Да, я знаю. — кивнула девушка, разрывая зрительный контакт. — Здравствуйте. — чуть подавленно вставил Ян, так же поднявшись. — Вы... Вы не составите нам компанию? Не хочу настаивать, всё-таки Ваше здоровье важнее всех этих условностей. Но мы были бы... были бы очень рады. — Вы правда детская писательница? — неуверенно улыбнувшись, бросил Ян. Бледная светловолосая девушка обернулась, взглянув на Яна. — Вы... вы правда вместе? — То есть? — Ну, вы оба. Вы правда... не интересуетесь девушками? — Я интересуюсь девушками и Вами в частности исключительно так же, как и вообще любым человеком. Как собеседником, возможно, другом, если Вы сами позволите — мягко сказал Вит. — И, да, мы вместе живём, и упомянутый Вами интерес испытываем только по отношению друг к другу. — Не волнуйтесь. — подхватил, улыбнувшись, Ян. — Я гей. Никаких интересов к девушкам, но немало интереса к писательнице. Девушка, поджав губы, отвернулась, скрывая лёгкий румянец. — Я... принесу ещё чаю. На кухне, второй заварник. Я... специально ставила. — и снова скрылась на лестнице. — В-вы чего вскочили? — чуть смущенно уточнил Цисс. — Не знаю, как объяснить. Эйлин кажется... ну, такой девушкой, в присутствии которой сидеть как-то... нехорошо с нашей стороны. — У тебя безумно красивая жена. — чуть наклонившись к Бэну, негромко выдохнул Ян. — Н-но как ты?.. — Тот факт, что я гей, не делает из меня невежду. Я вполне способен оценить красоту. Тем более такую исключительную. Оказывается, Эйлин написала тринадцать детских книг — все они были частью одной долгой серии историй про выдуманных ею в детстве персонажей. Они оба — Бэн и Эйлин — оказались безумно интересными собеседниками. Было немного страшно слишком громко смеяться или говорить, страшно не заметить и зацепить болезненную тему, но поймав себя на том, что их безудержно несёт в этом общем потоке разговора, и они уже просто идут все в одном направлении через каких-то полчаса-час после возвращения Эйлин, Вит немного расслабился: всё-таки, не зря пришли. Хотя всё равно внутри всё периодически сжимало до боли. Абстрактный страх что это всё не просто так. Что входная дверь, когда они решать уйти отсюда, не откроется, что они не смогут уйти и всё опять будет как в том подвале. Этот страх не отпускал Вита, всякий раз вынуждая невзначай проверять локтем наличие травмата в скрытом за свободной футболкой чехле на пояснице за спиной. Сможет ли он теперь спокойно ходить куда-то сам? Или небольшой группкой? Сможет ли когда-то доверять тем, кто рядом — если он иногда сомневается даже в Яне? Вит посмотрел на людей за столом. Хозяева дома мило улыбались, пряча свои улыбки в смущенно поджатых губах, Ян сиял, непринуждённо болтая, а вокруг витал невероятный аромат цветочного чая. Он обязан с этим справится. Эти искренние и счастливые лица рядом — он обязан прекратить бояться. Обязан найти в себе смелость жить хоть чуточку так же беспечно, как раньше. Ради этих улыбок, ради этого тепла рядом.

***

— Не думал, что Цисс — такой эстет. Какие же клёвые фотки. А у Эйлин было невероятно красивое платье. Она и сама красавица, конечно. Да и Нарцисса в том костюме не узнать — выглядел, как принц. — Хочешь так же? — Ч... чего? — Ты прям светился, когда рассматривал их свадебный альбом. Тоже хочешь такой? — Ха-ха... у меня такого никогда не будет. — Почему? — Вит. Не заставляй меня повторять. Ты сам прекрасно знаешь мои предпочтения в партнёрах... — Сейчас однополые браки возможны. Это нормально. — Не смеши меня. Можешь себе представить это? — Д... да, пожалуй. Почему нет? "Невероятно красивого платья" не будет, но остаётся ещё образ "принца". Ты был бы чертовски красив в подобном костюме. С чего мне испытывать сложности, представляя это? Я ведь тоже живу с тобой, сплю с тобой. — Ты би. У тебя ещё есть шанс на нормальную жизнь. Вит нахмурился и остановился, тормознув блондина, сжав в пальцах локоть Фила, вынуждая того повернуться к нему хотя бы вполоборота: — Ян. Я же говорил, твоя "нормальная жизнь" — надуманная чушь. Прости уж за мою грубость. Я хочу быть с тобой, понимаешь? С тобой — и больше мне никто не нужен. — блондин упрямо смотрел куда-то чуть в сторону, поджав губы. Вит тяжело вздохнул. — Что я должен сделать, чтобы ты поверил мне? Чтобы ты понял, что это не шутка, не временное помешательство, не глупость — это действительно то, что я чувствую и чего хочу. Что мне сделать, Ян? Зелёные глаза прятались от него, подозрительно поблёскивая. Тонкие соблазнительные губы чуть дрогнули, неловко улыбаясь: — Не знаю, Лил. Просто будь рядом. Ладно? — Обязательно.