Затерянные в тумане

Вечернее рыжее солнце тепло касалось его щеки. Джоз почувствовал знакомую ему из детства мягкость — после наркоза и пары инъекций обезболивающего, которое выдают только по рецептам, всегда чувствуется подобный мягкий уют, тепло, обволакивающее тебя, что бы ты ни делал: спал либо бодрствовал — не важно. "Это хорошо, что еще голова не кружится" — парень открыл глаза. Потолок. Размытая от расфокусированного взгляда круглая лампа. "И все "кусочки" картинки мира на своих местах. А то в детстве после наркоза всё вокруг было как спутанные кусочки пазла... которые ещё и плясали друг с другом польку". Он осмотрелся. В правую руку услужливо вложен пульт от подвижной койки. Чуть приподняв голову, он нажал на характерную круглую кнопку со стрелками. "Спинка" под ним поехала вверх, позволяя ему полу-сидеть. На животе тепло и тяжело. Что за?.. Полицейский резко отпустил кнопку. Лежа щекой на его груди спал бледный светловолосый парнишка. Белая кожа и красные заплаканные глаза делали его похожим на фарфоровую куклу — он выглядел предельно болезненно, даже — мужчина был в этом уверен — на его собственном, Джоза, фоне. — Ну и зачем так было убиваться? — едва слышно выдохнул он. — Хех. Нашёл из-за кого. Алан резко сжал руку, хватая-сминая в пальцах плед, которым поверх простыни был укрыт мужчина. После, резко распахнув глаза, он разжал руку и подскочил, сев на, похоже, принесённом специально для него стуле. — Прости. Тебе больно? Я задел? — Успокойся, всё хорошо. Ничего ты не задел. — Прости меня! Это всё из-за меня! Марта рассказала, что я отправил это чёртово видео тебе. Прости! Я хотел отправить ей, тогда бы никто не пострадал. И ты бы не видел... но этот ублюдок так невовремя зашёл. Мне так жаль! — Успокойся, Алан. Всё в порядке. Кстати про "ублюдка". Что с ним? Чем всё закончилось? — Я знаю только, что оперировали долго. Жаль, он сразу не сдох. За то, что подстрелил тебя... лучше бы он... — Нельзя желать смерти человеку независимо от того, что он сделал. Меру наказания определит закон. Я понимаю твои чувства, поверь мне. Но нельзя. Иначе мы будем не лучше их. — Я... так рад, что ты пришёл в себя. Так рад. — всхлипнул мальчишка, снова шморгая в свои кулаки. — Успокойся. Хватит убиваться, всё ведь закончилось. — Но ты... операция была очень долгой. Почти девять часов. И ты сутки не приходил в себя... даже дольше. Я ждал, а ты сначала дрожал и бормотал что-то а потом... пока тебе не поставили капельницу... это всё я виноват... — Виноват только тот, кто стрелял, Алан. А ловить таких ублюдков — это моя работа. Так что считай это... хм... "травмой на производстве". Да и... нашёл из-за кого убиваться. Посмотри на себя. Глаза все красные, опухшие, лицо бледное, как у трупа. По-твоему, я ради этого прибежал ночью в ту гос квартиру? — Мальчишка взял его руку и, распрямив расслабленные пальцы, спрятал в неё своё лицо. У Джоза перехватило дыхание. — Ну, всё, правда, хватит. — на одной короткой фразе голос пару раз отчётливо дрогнул. Горячая кожа вокруг закрытых глаз и холодный кончик носа, робкое теплое дыхание и нежные тонкие пальцы. Мужчина с усилием сглотнул, задохнувшись от бешеного сердцебиения, внешне стараясь оставаться невозмутимым. — Воркуте? — послышалось самодовольно от двери. — Л... Лейтенант! — вздрогнул молодой мужчина, рефлекторно подбираясь в попытке приосаниться, но схватился за бок с тихим шипением сквозь зубы. — Не дёргайся, Джоз. В этот раз всё и правда довольно серьёзно. — Что... что со мной будет? — Врачи говорят, всё прошло весьма неплохо... — начала, было, Марта, но Джоз перебил: — Что будет с моей службой? Я пошёл туда сам, без твоего разрешения, против твоего приказа, воспользовался табельным оружием... — Да, дверь в гос квартире ты разворотил не на шутку. — хмыкнула начальница пострадавшего. — А что... что с тем... с тем утырком? — Жить будет. Врачи даже спасли ему пробитое правое лёгкое. Ну, по большей части. — мужчина прерывисто выдохнул. Его лицо чуть дрогнуло, но он с силой стиснул челюсти, сжав в тонкую полоску губы: — Так что будет со мной? Меня уволят? — Пока что ничего конкретного сказать не могу. Но у нас есть... скажу так: тузы в рукавах. Возможно, у тебя ещё есть шанс остаться в органах. — У... у "нас"? Неужели ты... на моей стороне? — Ха-ха! Джоз, ты — мой подчинённый. Исполнительный, педантичный, с высокими моральными принципами, что в наше время в органах, судя по всему, редкость. К тому же, вспомни, с чего началась вся эта история. Я понимаю тебя и твои чувства. Если бы я получила видео из дела по "хижине в лесу" до ареста... я не могу гарантировать, что вела бы себя так же хладнокровно, как это было при том задержании. Давай твои перспективы обсудим позже, идёт? Сейчас ты, главное, поправляйся. Дело серьёзное: врачи говорят, если сейчас будешь чрезмерно рисоваться, могут быть... необратимые последствия. Не нужно отказываться от помощи, прикидываться сильным и вот это всё, без чего ты жить не можешь. Побереги себя. С непригодностью по состоянию здоровья я тебя прикрывать не стану. Калека мне не помощник. Усёк? — Я Вас понял, Лейтенант. — Отлично. Тогда пока что я займусь документами и попрошу поискать для Алана нового опекуна... — НЕТ! — Джоз резко дёрнулся вперёд, снова задевая свежие швы. — Джоз, твою мать! Я тебе сказала вести себя спокойно и поберечься! Или снова будешь пренебрегать прямыми приказами начальства?! — Прости, Марта. Но никаких больше опекунов. Оформи его на меня — я буду его куратором. Пожалуйста. — Ты уверен? — Более чем. Я подпишу все документы, только... никаких больше опекунов. — Вы... Вам правда?.. Вы правда не против?.. — Опять перешёл на "Вы"? — усмехнулся подстреленный. — Расслабься. Это моё решение. Так я хотя бы смогу проконтролировать, чтобы никто над тобой не издевался дома. — Баба с возу — кобыле легче. — бросила Марта. — Тогда я ушла. Оформлю его на тебя. Наконец у мальчика будет, где спать — а то уже третьи сутки тут ночевать будет на табуретке больничной. — и вышла из палаты. — Третьи сутки?! — Джоз нахмурился, переводя взгляд на мальчишку. — Подождите... я не согласен! — выпалил Алан. — Ч... чего?.. — Джозу показалось, что из него выбили дух одним резким толчком. Будто он бежал по лестнице и наступил мимо стцпеньки. Он-то был уверен, что Алан будет рад перспективе жить с ним... — Если ты станешь моим опекуном, то... сколько ты меня к себе не подпустишь?! Сколько ты будешь считать меня "ребёнком"? Я не хочу, чтобы ты был моим опекуном! Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был... моим... ммм... ну... — Ну? — Джоз вскинул точёную бровь, устало ухмыльнувшись набок. — Моим парнем. — выдохнул Алан, пряча лицо в руки. — Тебе в любом случае не светят никакие постельные сцены до твоего совершеннолетия. — отрезал младший лейтенант. — За что ты со мной так?! Ты!.. тебе-то легко такое говорить! — Ты на что намекаешь? — Если не пробовал — не так и хочется? Здорово быть девственником, наверное! — Ах ты мелкий засранец! Был бы хоть чуть более благодарным: я вообще-то обезопасил тебя, подставил под удар свою карьеру, забираю тебя к себе домой! — Я... — мальчишка испуганно поджал губы, будто сам от себя не ожидал такого поведения. — Прости. Привычка. Мне... мне жаль. — Да забей. — мужчина устало откинулся на больничной койке, отвернувшись к окну и прикрыл глаза. Он почти физически чувствовал, как кожа на лице обесцвечивалась, а швы и бинты намокали от свежей крови. Марта была права. Ему стоило избегать любых резких движений. "Ну что за кретин?" — Ты... ты обиделся? Прости. — Я же сказал — "забей". Алан с силой ударил себя кулаком по лбу. — У меня... у меня ужасный характер. — выдохнул он и придвинулся поближе к Джозу. Робко взяв его руку своими, он наклонился и поцеловал сбитые в кровь костяшки с тонкой лентой бинта поверх. — Ты... столько всего для меня сделал. Я бы правда хотел сделать тебя счастливым. Глупо, наверное, да? До сих пор у тебя из-за меня были одни проблемы. Ты чуть не погиб по моей вине! А сам ты и без меня... такой серьёзный, успешный, крутой, самодостаточный... — Но ведь это не значит, что я счастливый, не так ли? А характер и у меня... не сахар. — Ты поэтому ешь сладкое? Чтобы компенсировать? — Какой же ты, всё-таки, засранец. — беззлобно фыркнул Джоз, сжимая холодные пальцы в своей руке. "Тц! Поцеловал мою руку. Сердце теперь колотится, как припадочное. Как же мне с ним справляться дальше — ведь он... будет жить со мной. В моей однушке? Бля, совсем об этом забыл! А спать?.. как мы теперь будем спать?.. разве там поместится ещё одна кровать?! " — молодой полицейский покрепче сжал челюсть. Сердце привычно спотыкалось. "Может, провериться у кардиолога? А то пошла уже какая-то совсем нездоровая фигня. Вот же гемор с этим мелким..."

***

Две недели спустя

— Молодой человек! Молодой человек, стойте. Что у вас в пакете? Парнишка затравленно вжал голову в плечи. — Н... ничего такого. — испуганно выпалил Алан, нервно поправляя только что остриженные волосы свободной рукой. — Позвольте взглянуть. — мужчина в белом халате, наброшенном поверх безликой серой футболки и тёмных джинс, направился в его сторону. — Пф... — медбрат неопределённо хмыкнул под нос, смутившись своими неоправдавшимися подозрениями. — Хорошо, проходите. Могли бы просто сказать, что забираете с выписки... — Шшш! Ничего не говорите! Спасибо Вам. Я... я пойду. Мужчина в халате, едва удержавшись от того, чтобы покрутить у виска, удивлённо покачал головой, а парень в новенькой чёрной майке с принтом "Demons Skulls" — любимой металл группы Джоза — в рваных узких джинсах и дерзких чёрных кедах с пододетыми под них разноцветными яркими носками — в отличие от своего прикида очень робко просеменил по больничному коридору. Оглядевшись по сторонам и заглянув через мутное стекло в двери палаты — убедившись, что лишних глаз нет ни в коридоре, ни уже там — внутри, в гостях, — парень достал из пакета милый букетик мелких синих цветов в ярко салатовой обёрточной матовой бумаге, здоровую коробку конфет и громадный одноразовый стаканчик с двойным лате, пакет выбросив в небольшое мусорное ведёрце у двери в палату. И, дважды стукнув, с трудом удерживая всё это добро в одной руке и подмышкой, вошёл в комнату, бывшую ему теперь более привычной чем та, где он жил. Молодой, изрядно похудевший и побледневший, но всё ещё безумно сексуальный и подтянутый полицейский сидел на краю койки в универсальной белой больничной одежде с бумагами в руках. — П... привет, Джоз. — выдавил в конец растерявший остатки уверенности парнишка от двери. — Привет, Алан. Чего ты мнёшься? Заходи. — бросил молодой мужчина, даже не взглянув на вошедшего. — Ты ведь... подожди, это ведь сегодня? Или... или я всё перепутал? — в голосе промелькнули панические нотки, так что Джоз всё-таки повернулся: — Ты о чём? — стопочка каких-то бумаг, документов и выписок удивлённо выскользнула из его пальцев по изящной дуге, и разлетелась отдельными листками по полу, а рот больного чуть приоткрылся от представшей перед ним сцены. — Ты... что это всё такое? — Тебя разве не сегодня выписывают? — почти без голоса выдохнул Алан, зажмурившись, уже чуть заранее ощущая себя последним идиотом. — А... это, да... да, сегодня. — Фух. — парнишка, проглотив волну облегчения, спешно зашёл, закрыв за собой дверь в палату. — Я пришёл тебя забрать. — лучезарная чуть нервная улыбка. — А это... это всё по случаю?.. — Ну, по случаю твоей выписки. Держи — я принёс твой любимый лате. — Ты... шикарно выглядишь. Мальчишка, спрятавший улыбку в поджатых губах, быстро подошёл и сперва, пользуясь недоумением своего минимум дважды спасителя, поцеловал полицейского в щёку, получив заслуженный удивлённый вздох, и уже после — вручив в растерянно подставленную руку тёплую чашку: — Спасибо. Я старался исключительно ради тебя. Мужчина с непередаваемым удовольствием вдохнул запах любимого кофе. Мелкий интриган снял пластиковую крышку-непроливайку, под которой открылась чуть осевшая и чуть примятая, но всё ещё вполне аппетитная на вид груда взбитых сливок с присыпкой сердечками и лентой карамельного сиропа. — Не переборщил ли со сладким? — хмыкнул Джоз, с лёгким укором во взгляде повернувшись к своему гостю. — Ты ведь давно не пил... ну, этот твой любимый сладкий десерт-кофе. — смутился Алан. — Ты ведь любишь. А тут такой повод. Можно себе позволить, я думаю... — Это взятка? — Н... нет. Я хотел... как бы это сказать? Хотел красиво встретить тебя с больничного. — О, ну, вышло более чем эффектно. Алан достал из кармана свёрток из бумажной салфетки, развернув который, протянул вынутую оттуда пластиковую ложку Джозу. — Это... ну, для сливок. — Согласен только на половину порции. Боюсь, что у меня заворот кишок будет от такого количества сладкого. — Заворот кишок бывает только у детей! И вовсе не от сладостей!.. — начал, было, Алан, но мужчина непререкаемым жестом похлопал по койке рядом с собой. Мальчишка вспыхнул ещё ярче и, промямлив что-то вроде "это всё тоже тебе" — положив конфеты и букет на тумбу напротив, присел рядом на край больничной койки, опять не находя в себе сил посмотреть на полицейского. "Я снова?.. снова ошибся? Слишком намудрил? Может, цветы были лишними? Или не стоило добавлять сливки? А он вообще любит карамельный сироп?.." — Можешь только сначала помочь мне с документами? — О... это?.. к-конечно. — Алан быстро собрал бумаги с пола, мельком заметив что-то про "прошу добровольно отстранить от выполнения обязанностей", "лишить государственной премии", "звание младшего лейтенанта", "опекун по делу № 721-А-13"... — Они хотят тебя уволить?! — Что? Нет. Всё в поряд... — Не ври мне! Ты из-за меня лишился работы?! Да? Я... я позвоню Марте, узнаю, что можно сделать... — Успокойся, никто меня не увольняет. Меня отстраняют на полгода, на год лишают премии и после отстранения мне придётся пройти повторный экзамен для аккредитации. Чтобы подтвердить мой ранг и профпригодность. Ну и стандартный медосмотр. — И всё это потому, что... — Потому что я сунулся в ту квартиру без ордера, открыл стрельбу, выбил дверь, пошёл сам, не дождавшись прикрытия и приказа от старшего по званию, подверг опасности заложника и по совместительству жертву насилия... — Но... это я... это ведь из-за того, что я... — Это ещё круто, что по всему видно, будто бы я действовал строго по уставу. Постой... это... это ты? Единственный непосредственный свидетель по делу ведь ты. Так ты сказал нашим на внутреннем расследовании, что я зачитывал права и номера статей при задержании? Что начал палить из табельного только после выстрелов вашего экс опекуна?.. — Д... да. Да, я говорил так. — Но... но откуда ты знал, что именно?.. постой. Тебе Марта сказала, что нужно отвечать. Да? — Не знаю о чём ты. — Понятно. — Джоз тяжело вздохнул. — А что за внутреннее расследование? — Внутреннее расследование проводят в случае, когда подозреваемый из наших рядов. Как был, к примеру, тот утырок, насиловавший вас — своих подопечных. Или когда кто-то из наших превышает полномочия или нарушает устав, как это сделал я. Привлекается третья структура, проводится внутреннее расследование. Опрашиваются жертвы, свидетели, коллеги, начальство... — А у начальства ты, судя по всему, на хорошем счету, ха? — раздалось от дверей. — Лейтенант! Ты когда-нибудь перестанешь так подкрадываться? — чертыхнулся младший лейтенант Лен. — Ни за что. Это слишком весело. — хихикнула молодая леди полицейская. — О, смотри-ка, у гениев мысли сходятся, а, Алан? — и продемонстрировала коробку конфет-бизе. — Бизе... — едва слышно выдохнул Джоз, а Алан раздосадовано цокнул языком. — Что, нечасто тебе разрешали есть сладости тут? — Да мне и сейчас можно... ну, понемногу только. — неохотно признал Джоз и не удержался от жалоб, — Из-за повреждений внутренних органов, поначалу только кашки давали. Как младенцу. А первых дней пять вообще только вода и капельница. — А вот меньше нужно ловить пузом пули. Мертвый коп — плохой коп. Слышал такую поговорку? Алан подобрался: — Так ты не шутил про заворот кишок? Марта звонко рассмеялась: — Нет, это, скорее всего, была шутка. Но вообще ты внимательнее слушай, что говорит Джоз по поводу предписаний врача — а лучше расспроси докторов сам: младший лейтенант Лен из тех, кто может... скажем так, случайно "забыть" какие-то неудобные для него послабления. Мне, как начальнику, приятно, что он не ноет попусту и не забывает об обязанностях, но не щадить себя — тоже крайность. И тоже может приносить начальству немало проблем. Кстати об этом, Джоз. — молодой мужчина испуганно съежился, как нашкодивший дошкольник. — Никаких тренировок и физ подготовки ДО полной реабилитации. Пока не пройдёшь весь курс — никаких отжиманий, подтягиваний, тира, пробежек... НИЧЕГО, ты меня понял?! Ничего, что хоть на йоту превышает дозволенные врачами нормы. — Но, Марта, у меня же через полгода экзамен! Ты бессердечная! — И ты его сдашь, если не угробишься. — Я за эти пару недель сильно сдал, если честно. Оказывается, подобное ранение нехило так выматывает организм. Мне, правда, очень нужно как можно раньше начинать... — ПОПРАВЛЯТЬСЯ! Слушай сюда, сопляк. Я своей репутацией торговала, чтобы оставить тебя в своём отделе. До ранения ты мог сдать все нормативы даже с перепоя и после двухдневной голодовки. У тебя отличные навыки, ты крут, чёрт тебя побери. Но вот если у тебя, не ровен час, из-за лишней нагрузки швы поползут — и ладно бы внешние. Разрыв твоих внутренних органов ТЕБЯ из органов вышвырнет надолго. И не факт что получится вернуться потом. Вот тогда — да, и времени на восстановление навыков и формы понадобится много, и поправок повыходит столько, что ты месяцами их доучивать будешь. Ты хочешь построить нормальную карьеру, или как?! Ты же понимаешь, что в крайнем случае пересдать экзамен можно через пару месяцев. Но если сейчас скакать начнёшь и надорвёшься... отсрочка будет куда дольше. А чем дольше сидишь без дела, тем сложнее вернуться в строй. — Всё, всё... я... я понял тебя, Лейтенант. Прости. Мне просто до усрачки страшно, что не получится сдать с первого раза. Я и так у большинства коллег не на лучшем счету. Только дай повод для насмешек или претензий. И так достаточно неприятностей на работе, не хватало ещё на проблемы в коллективе нарваться — со мной в напарники и так никто не... — Джоз, у тебя проблемы с самооценкой. — Ой ли! — Да ты сейчас в отделе звезда номер один. Минимум 60% твоих коллег табельное оружие из кобуры ни разу не доставали. А ты поймал насильника, "предателя" — из наших, пулю словил, спас парнишку. Я сказала всем, что тебя пока посещать нельзя. Соврала, что доктора запретили. Но про выписку и реабилитацию со следующей недели все в курсе. И уж там-то тебе не отвертеться. — Что ты имеешь в виду? — Увидишь. Это уже меня не касается. Короче, я надеюсь, ты действительно услышал меня. Никакой самодеятельности. — Марта, а Вы можете договориться с врачами о консультации? Я хочу узнать, в чём ему нужна будет моя помощь. И что ему можно делать самостоятельно, а что нельзя. Сам он мне наверняка не расскажет... — Алан! Ты вообще страх потерял, малой? Хватит говорить обо мне в третьем лице, будто меня тут вообще нет. — Сейчас обсужу этот вопрос — мне всё равно зайти к врачу после вас нужно будет. Я тебе скину на мобилу время и номер кабинета, идёт? В Let'sTalk. А ты пока что... отведи это несчастье к нему домой, ладно? Только сначала, Джоз, ты подписал документы? — Мужчина молча протянул стопку бумаг начальнице, явно смирившись с таким отношением. — Вот и умница. Ещё раз — никакой самодеятельности. Что ж, голубки, adios. Мужчина устало выдохнул, бездумно закидывая в рот ложку ещё больше подтаявших взбитых сливок. И тут в голове щёлкнуло: — Постой, Алан. Откуда у тебя деньги? — Ээ... ну, мне же выплачивается пособие на меня. Его Марта на тебя оформит, но пока что отдавала мне наличкой через кассу. По временному удостоверению личности. Паспорта ж ещё нет. — И тебе его хватило на жизнь? Конфеты, кофе, цветы... откуда всё это? Почему ты не сказал мне, что тебе нужны деньги? Я же твой куратор, кому, как не мне, об этом заботиться? Что ты ел, как купил одежду?.. погоди, а ведь... ведь дома кот! — Всё нормально, я узнал у ветеринара, чем лучше его кормить. Ещё через два с половиной месяца, кстати, нужно будет Цитруса на первую прививку свозить... — Ци?.. — Ой... просто ты не сказал, как его зовут. Это я про себя его так называю, так что не волнуйся — он не переучивался на это прозвище. Намучался я с ним поначалу, конечно, с этими пипетками-шприцами. Но сейчас сам жрёт — специальные смеси и паштеты — так что попроще стало. — Слушай. Я в курсе, сколько это твоё "пособие" в реальных цифрах. Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Ничего такого, Джоз! Ты... всё неправильно понял. — временно отстранённый полицейский бросил взгляд на парня. Костяшки сбиты, на руках много мелких повреждений, несколько порезов. Все предплечья в успевших чуть зажить царапинах, хотя последнее, видимо, следствие молочного "кормления". "Вот так и получилось — подобрал я, а кормить пришлось мелкому". Но вот остальные травмы были не так легко объяснимы. Мальчишка поймал на себе его взгляд и спрятал руки за спиной. — Алан. Я не буду злиться. Объяснись. — малой всё так же не поворачивался к нему, избегая пересечься взглядом. Джоз положил руку на открытое плечо, пытаясь заглянуть в глаза. — Я... это неофициально. Я не скажу тебе, где, понял? И не проси. Я подрабатывал в одном месте... — Что за место? — Я же сказал — ничего не буду говорить об этом. Я просто помогал носить... товар. Вернее, продукты. Заказы... не важно. Я просто помогал разгружать автомобиль. — Шабашка в соседней с домом кафешке, я прав? — Ч... что?! — Я знаю тамошнего управляющего. У него часто подрабатывают школьники по-мелочи. Я сам когда-то делал так же. А ты боялся, что я начну разбираться кто это несовершеннолетнего взял на работу? Открою тебе секрет: можно работать с шестнадцати, а в некоторых случаях даже с четырнадцати. Просто на особых щадящих условиях. Единственное его правонарушение — это то, что ты налоги за свои получки не платишь. Но, к вашему общему счастью, я не из налогового отдела. Мальчишка неловко заёрзал, ещё усиленнее пряча взгляд. — Но ты не ответил на вопрос — почему ты не напомнил мне, что тебе нужны деньги? — Я же справился. Я и так... ты и так для меня... столько всего... — Незабудка покраснел, поджав губы, и сжался в комок. — Знаешь, а ты сильно поменялся с того вечера в лесу — в подвале частного дома. Тебя почти не узнать. Мальчишка напрягся, испуганно повернувшись к парню рядом, но Джоз не продолжал, рассматривая его, будто пронзая взглядом насквозь. — Это... плохо? — Да нет. Ну, ладно. Что ещё расскажешь? Что ты, хозяйничал в моём... вернее, теперь уже нашем доме? Не тесновато там? Ты нашёл, куда сложить вещи? — Д... да, всё нормально. У тебя дома очень скромно... то есть опрятно. Ты... — малой закусил губу. — ты очень педантичен. "Нужно прекратить представлять Джоза в чёрном фартуке за уборкой по дому. Или полуголым развешивающим стирку... ох, чёрт!" Что-то замерло прямо перед лицом Алана. — Половина порции. Помнишь? Испуг от неожиданности быстро прошёл, а взгляд сфокусировался на пластиковой ложечке в руках Джоза. Алан послушно приоткрыл рот и, чуть наклонившись, съел сладкое подтаявшее облачко с парой разбухших в сливках сердечек. И тут его как током прошибло "непрямой поцелуй" — вспомнилась сцена из одного восточного сериала, который он смотрел... чертовски давно, по сути почти в детстве — в "прошлой жизни". Почему его — со всем пережитым — это так сильно смущает? Мальчишка спрятал губы, прикрыв руками. — Так и думал. Слишком сладко, да? — Джоз всегда был чуть "не на волне". С одной стороны, Алану от этого было немного обидно, но с другой... от этого сексуальный полицейский всякий раз кошмарно смущался и выглядел при этом настолько мило! Так что Алан использовал почти любую возможность его таким образом смутить. Но сейчас... если Джоз почувствует неловкость, то совместное поедание-употребление двойного лате может оказаться под угрозой. Алан улыбнулся, убрав руки от лица: — Нет. Очень вкусно, правда. Если честно... не помню, пробовал ли когда-то взбитые сливки. Кажется, это впервые. Мне нравятся! Хотя, и правда, сладкие. Внутри всё ускоренно пульсировало в такт сердцебиению и хотелось пищать в подушку. Непрямой поцелуй. Джоз кормит его с ложечки. Будто во сне. Алан никогда бы не подумал, что для него нечто подобное — такое обычное, бытовое — может так много значить.

***

Две недели. Две недели Джоз не был в своей берложке. Когда он подумал об этом, у него от нетерпения и волнения даже задрожали руки. Передвигался он пока с костылём, Алан прилип ко второй руке, почти волоча мужчину на себе от такси и до самого подъезда. "Только бы работал..." — мелькнуло в голове Джоза, когда они поворачивали за угол к дверям лифта. К счастью, печальной таблички на скотче не висело, а стальной транспортёр откликнулся на малейшее касание к кнопке вызова. Алан молчал всё время, вёл себя взволнованно, беспокойно и подозрительно тихо. От самой больницы он не сказал ни слова. Теперь уже это не на шутку беспокоило Джоза. — Эй, у тебя ничего не случилось? — Нет. Нет, всё нормально. — Ты чего такой?.. — Просто волнуюсь. — О чём? — Я впервые у тебя в гостях, когда ты дома. С негромким но тонким и въедливым "звеньк" дверцы лифта разъехались в стороны, пропуская двух парней в кабинку. Семнадцатый этаж — за пару мгновений. Объективно, ехал лифт как обычно, но ощущалось всё куда более стремительно. Алан смущенно протянул молодому мужчине ключи. — Хоть сделал себе дубликат? — походя спросил Джоз, привычным жестом открывая пару замков. — Нет. — Зря. Завтра же сделаем. Если я забуду — напомнишь? И они друг за другом переступили порог. Мужчина удивлённо замер в маленькой прихожей. Всё вокруг было точно так, как он оставил в тот злополучный пятничный вечер. Ему даже не требовалось включать свет, чтобы это заметить. Вещи на крючках и плечиках висели в том же порядке, в том же порядке — стояла обувь. В том же положении все рабочие и нерабочие выключатели на стенах, даже запах был такой же. — Ты сюда вообще заходил? — растерянно переспросил Джоз. — Конечно. Я же кормил кота, ходил в душ, ел и убрал перед тем, как забрать тебя сегодня. Джоз отстранился от придерживавшего его под локоть парнишки и уверенно зашёл в квартиру, клацнув включателем в комнате — единственной, используемой и как кабинет-гостиная, и как спальня, с рабочим местом за компьютерным столом, кроватью, креслом и небольшим шкафом. Из новшеств тут наблюдался только набитый какими-то вещами почти что до боли затёртый рюкзак. Даже кровать была заправлена как всегда. — Где ты спал? Что ты ел? — Ээ... — Отвечай, Алан! — Спал в кресле, а ел — то что на работе давали. Грел в твоей микроволновке. — Для кого придумали печку, конфорки? Для кого придумали кровать? Подушку?.. А в душ ты как ходил? Мечтательно смотрел на душевой шланг, а потом ходил в лес на речку или озеро — мыться там?! — Н... нет, всё нормально — я мылся в душе. Джоз тяжело вздохнул и пошёл в ванную. Из шкафчика он достал три новые бутылочки-баночки в плёнке из своих запасок: — Это гель для душа, шампунь и крем. За остальным сходим завтра в ближайший супермаркет. Иди в спальню — возьми в шкафу себе полотенце. — Какое? — Мятного цвета. Они все одинаковые — бери любое. Стой, заодно там же возьми себе сменную одежду, если нужно. У тебя зубная щётка есть? — Мои щётка и одежда — в моём рюкзаке. — Кстати, я так и не спросил. Откуда у тебя телефон? — Марта с Витом подогнали. Чтобы, если что, мог связаться. С тобой или с братом. Или с Витом... — Еды, я так понимаю, в доме нет? — Почему? Я купил яйца, макароны, сыр и помидоры черри. Я не умею готовить, но... я подумал, что ты можешь быть голодным. После выписки. Стоило купить готовой еды?.. — Потрясно. Нет, я вполне терпимо готовлю. Тогда иди в душ, я пока поставлю на огонь всё, что нужно для ужина, и схожу после тебя. — Я помогу. — Там не сложно. Лучше потом мне поможешь. Зубная паста на раковине. — Спасибо большое. А разве тебе можно в душ? — Я не мочу перевязки. — Ладно. И мальчишка ушёл. Слишком покорное поведение, слишком кроткое, грустное, безвольное и напуганное. Что не так? Почему он так себя ведёт? Боится? Может, в квартире что-то сломалось или случилось? Или, может, что-то произошло у самого Алана? Джоз с усталым раздражением взъерошил отросшие волосы. Кажется, у него было замороженное филе и вино. С перцем, солью и приправой карри получится отличное мясо к гарниру. Так уж и быть, по случаю первого совместного дня проживания можно и расстараться. Ещё не успела вскипеть вода для макарон, а филе только-только разморозилось в микроволновке, когда душ перестал шуметь, и сразу за этим через полминуты из ванной комнаты робко выскользнул худощавый парнишка в огромной безразмерной кофте-свитере и свободных домашних затасканных штанах. Мокрые волосы, запах шампуня и какой-то невыразимо затравленный взгляд, робко брошенный на "куратора". "Кому я вру? Да какой из меня опекун?! Кто бы меня "опекал"... чёрт. Что? Ну что мне с ним делать?" — от этого взгляда парнишки у Джоза кольнуло в груди. Он просто отложил нож, заготовленный для нарезки мяса, подошёл и вжал в себя испуганно оцепеневшего парнишку. — Алан. Пожалуйста, хватит. Всё в порядке, расслабься. Я не могу так. Если что-то случилось, просто скажи, ладно? Мы действительно можем решить любую проблему. Что не так? — Н... нет, всё в порядке. — Тогда почему ты такой напряжённый? Почему такой расстроенный и нервный? — Ты же не откажешься от меня? Не бросишь меня одного? — Алан, я твой куратор. Всё. По документам, я подпись свою поставил под обязательством опекать тебя. Это уже не просто слова, это моя административная ответственность, моя прямая обязанность. Я сам это предложил. — Но ведь ты... ты был прав. Тогда — на вечеринке. Ты меня не знаешь, и... ну, и вдруг ты не будешь меня выносить? — Мы с тобой дважды вместе гуляли, ты больше двух недель почти жил со мной в одной больничной палате. Сколько, по-твоему, нужно проверять взаимное принятие, прежде чем начать жить под одной крышей? Семьи же как-то живут все вместе, хотя кроме четы супругов никто никого не выбирает: ни дети — родителей, ни они — детей, братья — сестёр, племянников, дядь или тёть. Но как-то же уживаются. Если ты и дальше будешь вот так "прятаться", то скорее сам не выдержишь и сбежишь. Естественно, отпускать тебя так просто я не планирую, но вопрос ведь не в этом. Конечно, у нас с тобой разные привычки в быту. Наверняка так и есть. Но это не проблема. Через пару недель мы настолько привыкнет друг к другу, что вообще перестанем это замечать. Я клянусь, что не буду причинять тебе вред — ни при каких условиях. Если что, у тебя есть номер Марты — ты можешь набрать её и она моментально прискачет выписать мне по шее. Это она любит — хлебом не корми... — Я хочу тебе нравится. — пискнул мальчишка, обхватив Джоза руками и с силой вжавшись в него в ответ на объятья. — Прекрати заигрывать со мной. Давай иди суши голову. Вижу ты достаточно расслабился... — Я же ещё ничего не сделал... — начал Алан, но Джоз, жёстко отстранив мальчишку, вернулся на кухню. Безобразие какое-то. Он всё быстрее реагирует на все бесстыдные жесты очаровательного парня, теперь официально живущего с ним. От мысли, что они живут вместе, у Джоза даже чуть закружилась голова. Эти тонкие хрупкие на вид пальцы обхвативших его рук... Джой ойкнул, порезавшись. — Ты в порядке? — моментально отозвался негромкий голос. — Просто слегка порезал палец. Ничего такого. — отмахнулся молодой полицейский, но цепочка торопливых шагов оборвалась прямо перед ним: — Сколько крови... у тебя есть аптечка? Пластырь, бинт, перекись?.. — Да брось, Алан. Не смеши. — Я серьёзно!

***

Милый пластырь с утятами, найденный где-то в недрах портфеля Алана (который тот обещал разобрать в специально для него освобождённую полку и комод) смотрелся на пальце Джоза довольно забавно. Молодой мужчина не мог сдержать улыбки в моменты, когда натыкался на этих милых утят взглядом — таких похожих на блондина, наклеившего этот пластырь поверх его пореза. Филе в красном вине и макароны с яйцом, сыром и помидорами черри. Можно ли считать это блюдо праздничным? Особенно если к нему есть только несладкий чай? Но зато нашелся набор свеч-таблеток на случай выключения электричества. А к чаю было аж две коробки конфет. "Погоди-ка. Это же должен быть праздничный ужин, а не романтический..." — мужчина вспыхнул, в тайне надеясь, что в дрожащем свете свечей этого было не видно. Джоз сидел в кошачьем кресле, временно выселив Цитруса на кровать. Котёнка было не узнать: казалось, что он стал вдвое больше за эти какие-то две недели, и теперь недовольно пофыркивая мял одеяло, потихоньку переходя к мурчанию. Мальчишка сидел напротив — в компьютерном кресле, неподвижно, обеими руками прикрывая самому себе рот. В широко открытых глазах бликовали рыжие огоньки от свеч. — Эй, малой, есть будешь? Чего за лицо держишься — так неаппетитно выглядит? — Ты что? Это прям... прям как в ресторане. Так ты ещё и готовишь круто? — Что за глупости, Алан? Обычная еда. Просто... просто сегодня вроде как официально всё у нас начинается. Ну, кураторство, совместное проживание. У тебя наконец закончился этот ужасный период жизни, который по-хорошему должен был закончится ещё год назад. — Джоз поджал губы, но всё же пробубнил тихо себе под нос, — По-хорошему, он не должен был начинаться никогда. — Самое главное, что теперь я живу с тобой. — Хватит болтать! С тобой я будто за всю предыдущую жизнь наговорился. Даже чуть больше — впрок. Кошмар. Ешь давай. Кроме как на той вечеринке по случаю Дня Рождения брата, Алан не мог вспомнить, когда последний раз ел нормальную еду. Рэй... то есть, Джаред готовил очень изысканно. Но когда ешь всего раз в день, запиваешь металлической водопроводной водой, а во рту стоит искусственный химический привкус от афродизиака... общий эффект от блюда как-то теряется. Эта еда была не такой "изысканной". Скорее — чертовски тёплой и домашней. То, что приносил Джаред, обычно было уже чуть прохладным, и напоминало уж больше какую-то картину в галерее, чем еду. А это блюдо было горячим, сытным и оставляло чувство приятного тепла внутри. "А неплохо вышло" — чуть самодовольно отметил про себя Джоз и, оторвав взгляд от тарелки с бликами ярких огоньков, перевёл его на своего нового соседа по жилплощади. Который... — Ты... ты чего? — Вкусно. Это очень вкусно! — мальчишка поспешил стереть слёзы руками. — Еда настолько вкусная, что ты плачешь? — Спасибо. Спасибо тебе. — мальчишка всхлипнул, откладывая вилку, и сжался в комочек на его — Джоза — компьютерном кресле, беспрестанно вытирая слёзы о рукава своей домашней кофты. — Спасибо, что пришёл тогда за мной. Что никого не ждал, наплевал на все эти ваши правила. Что не оставил меня там одного. Спасибо, Джоз! Что спас. И за то, что разрешил жить с тобой. За то что пришёл год назад в тот особняк и вытащил меня из всего этого. Спасибо. — А-ну прекращай. — внутри защемило так, что невозможно было вздохнуть. Младший лейтенант Лен торопливо сглотнул, через силу делая очередной вдох. — Уже всё в порядке же. Я рад, что ты тут. В безопасности. Никакая благодарность не нужна, достаточно просто знать, что у тебя всё хорошо. Ну всё, хватит. Мужчины не ревут. — Джоз с трудом проглотил ком в горле, пряча влажные глаза от мальчишки за отросшей за время больничного мокрой после душа челкой. "Почему он такой эмоциональный? Такой трогательный? Надеюсь, это подростковое и скоро пройдёт... даже для меня это было чуть слишком". — мелькало в голове под спутанные мысли, тугое гудение и тяжелые удары сердца, от которых было трудно дышать. — Ты очень вкусно готовишь. Спасибо. — мальчишка очаровательно улыбнулся, зажмурившись. Брови чуть болезненно изогнуты, щёки блестят от слёз, но сама улыбка такая тёплая, такая необходимая в этой квартире, в этой комнате, в этой жизни одного человека. "Да он, походу, смерти моей хочет..." Джоз смущённо кашлянул: — Рад, что тебе нравится. Если хочешь — потом научу готовить пару блюд. Всё-таки с работы я возвращаюсь поздно, да и всякие дежурства бывают... ну, это если всё выгорит с аттестацией, экзаменом и восстановлением, хе-хе. — Обязательно. У тебя обязательно всё получится, Джоз. Я не сомневаюсь. Ты очень крут. — Ну, всё. Давай есть. Хватит сантиментов. Разошелся. Ели молча и довольно быстро: оба, как оказалось, были очень голодны. На конфеты у парней не хватило места в желудках и сил, а чай оказался приятно-ароматным, цветочным, и был по мнению Джоза "ничего так" даже без сахара. Усталость за день навалилась как-то внезапно и всем своим весом, лишая остатков сил. Новоиспечённый "опекун" порадовался, что они благоразумно сходили в душ перед ужином. Попытка почитать перед сном первую попавшуюся книжку провалилась: строки и буквы расплывались перед сонно слипающимися глазами, швы поднывали и раздражающе ритмично дёргали, окончательно распорошив остатки внимания. — К чёрту. — уверенно заявил хозяин квартиры и спихнув с коленей обнаглевшую рыжую кошачью морду перебрался под одеяло. — Тебе ещё нужно выпить обезболивающее. Врач говорил, что тебе ещё может мешать спать... Алан стоял у кровати со стаканом воды и пластинкой таблеток. — Ладно. Спим на одной кровати пока я что-то не придумаю. — Не нужно ничего придумывать! — Не буду, если будешь вести себя прилично. — отрезал временно отстранённый младший лейтенант. Мягкая, такая удобная кровать с упругим матрасом. Любимая подушка, привычное мягкое одеяло. Как он скучал по отдыху тут, по уюту крохотной квартирки, по своей домашней одежде. По тёплым рукам, невзначай обнимающим его... погодите, что? Джоз напрягся, прерывисто втянув воздух сквозь зубы. — Эй... Но его только крепче прижали к себе, уткнувшись лицом в лопатки, жарко дыша в спину. "Ладно. Пока не распускает руки... пусть обнимает. Правда, теперь уснуть будет уже сложнее" — Люблю. — выдохнуло в лопатки. "Действительно! Хрен ты с этим мелким уснёшь!"