Such beautiful evil

Гермиона нахмурилась. Читая письмо, пришедшее с министерской совой от Гарри, девушка чувствовала, как в ней все сильнее закипает ярость. «Гермиона, Как ты и просила, я организовал посещение Рудольфуса Лейстрейнджа в больнице Св. Мунго. Официальная цель визита — допрос с очной ставкой. Именно благодаря такой цели Беллатриса сможет посетить больницу, не вызывая лишних вопросов. Послезавтра я перемещусь к тебе домой и мы все вместе переместимся ко входу в больницу, где нас уже будут ждать авроры. С трудом, но мне удалось уговорить руководство больницы ненадолго оцепить один из этажей здания, так что любопытных глаз будет поминимуму. Однако, чтобы полностью избежать лишнего внимания, на Лейстрендж должна быть мантия с капюшоном, а также кандалы. Я понимаю, что скорее всего ты будешь против подобного, но я тебя заверяю, что подобные меры только на время, пока мы не зайдем в палату, а после — не переместимся обратно к тебе домой.

Искренне твой Гарри»

Странно, но мысль о том, что Белла снова окажется в кандалах, снова станет заключенной, пускай и по достаточно веской причине, заставляла Гермиону злиться. Девушка боялась, что подобное лишь напомнит пожирательнице о ее прошлом, лишь еще раз покажет кто она и кем была — а подобного она не хотела. — Что там у тебя? — вдруг раздался голос Беллатрисы прямо над ее ухом. — Это от Поттера? — Белла … — пискнула девушка, отскакивая. — Я же просила не пугать меня. При этом Гермиона попыталась убрать пергамент за спину, что не укрылось от взгляда женщины. — Я тебя звала, ты не отвечала — я и решила проучить, — спокойно ответила пожирательница, внимательно смотря на нее. — Ну так оно от Поттера? — Белла, слушай, я должна кое-что тебе сказать… Девушка не знала как лучше объяснить Беллатрисе идею Гарри. Смысла спорить с парнем не было никакого — это факт. Он вряд ли изменит свое решение. Оставалось только постараться как-то уговорить женщину, но как? Но не успела девушка придумать, что делать, как пожирательница быстрым и ловким движением выхватила листок и быстро прочла его. По мере чтения письма брови Беллы, то поднимались, то наоборот сильно хмурились. — Так он хочет опять заковать меня? — холодно произнесла она, отдавая письмо. — А может, Поттер, для убедительности еще и в Азкабан меня вернет?! Или дементоров вызовет. «Как я и ожидала — идея ей не понравилась, — подумала Гермиона. — Хотя, что-то мне подсказывает, что Гарри рассчитывал именно на такую реакцию. Он вряд-ли так просто поверит Белле, а значит будет пытаться доказать свою точку зрения». — Белла, мне тоже не по душе эта идея. Но это единственная возможность поговорить с Рудольфусом. Тем более как только мы зайдем в палату с тебя их сразу снимут. — сказала девушка, стараясь приободрить пожирательницу. — Верь мне, все будет хорошо. Беллатриса недоверчиво окинула ее взглядом, особо остановившись на глазах девушки. После чего тихо вздохнула, и покачав головой, буркнула свое согласие, сопроводив его парой весьма непристойных слов в адрес Гарри. Кивнув Гермиона нацарапала сообщение Гарри и прикрепив к лапке совы, небольшой клочок пергамента, выпустила птицу. — И что же ты планируешь у него спрашивать, грязнокровка? — спустя некоторое время спросила Беллатриса — Вряд-ли мой бывший муженек сам что-то расскажет, тем более он не в себе как ты помнишь. Рудольфус почти сразу, после поражения Темного Лорда тронулся умом, так что мне кажется будет трудно у него что-то выпытать. Слова женщины заставили ее задуматься. Она уже давно думала над этим, но до сих пор девушка так и не знала, что конкретно и как спрашивать. — Я думала … — начала Гермиона — постараться заставить его отдать свои воспоминания, чтобы более четко представлять то, что с тобой произошло. О том, как это лучше сделать, я если честно не думала. Может быть применить Империо? — Мало вероятно, что у тебя выйдет из этого что-то путное — сказала женщина, скрестив руки на груди — Если Рудольфус еще сохранил хотя бы остатки самообладания, то он может преодолеть заклятие, а если он полностью лишился рассудка, то Империо может не подействовать или подействовать очень слабо. Конечно, попробовать стоит, но лучше найти другой вариант. — Легилименция? — Тоже довольно рискованно и весьма мало информативно — ответила пожирательница — Мысли — это не воспоминания. Это образ с примесью чувств и ощущений запечатленный в его подсознаний. И поэтому, даже если и удаться выудить нужную мысль, то скорее всего она будет, словно старая колдофотография, где-то потертая, где-то засвеченная, а где-то и вовсе разорванная. А еще надо также учитывать, что Рудольфус не в себе — а лезть в мысли сумасшедшего весьма рискованно. Уже в который раз девушка убеждалась в обширнейших познаниях Беллатрисы. Казалось не было ни одной темы, касающейся магии, где женщина ничего бы не знала. И сейчас, познания пожирательницы в этой области оказались куда обширнее, чем у нее. Многие моменты, на которые указывала Белла, были просто напросто упущены девушкой. — Тогда сыворотка правды? — спросила Гермиона, поглядывая на задумчивое лицо Беллы. — Возможно. Сыворотка правды заставит его выложить все, что он знает. Хотя я не вполне представляю как его помешательство может отразиться на этом процессе. Но думаю, что пока это самый удачный из способов. Хотя есть у меня идея как взбодрить моего муженька… При этих словах Беллатриса как-то нехорошо улыбнулась. — Какой еще способ? — Круциатус — произнесла женщина — Когда Темный Лорд был жив он часто использовал пыточное заклинание, чтобы «мотивировать» некоторых не особо расторопных слуг. И хотя Рудольфус всегда изо всех сил старался ему услужить, но даже он не избежал нескольких сеансов Круцио. Возможно слова пожирательницы и имели смысл, но сейчас девушку беспокоило совершенно другое. Применить Круцио в больнице, около десятков авроров и под носом у Гарри — для Беллы это был прямой билет обратно в Азкабан. — Пытать?! — возмущенно воскликнула Гермиона — Ты спятила? Гарри только и ждет, что ты сделаешь что-то подобное. Он только и ждет, как сможет тебя вернуть в Азкабан. А это развяжет ему руки… — А — оживилась вдруг Белла — То есть ты не против его пытать, ты лишь переживаешь, что это увидит Поттер? В глазах пожирательницы ясно читалось веселье и что-то еще. — Если бы это помогло и не было бы настолько рискованным, то я бы сделала это. Конечно, Рудольфус совершил много плохого: маги, полукровки, маглы — все они так или иначе пострадали от его руки. Он причинил много боли тебе и мне кажется, что заслуживает подобного, но… Это очень опрометчиво. Слова Гермионы в очередной раз поразили женщину. Для нее до сих оставалось загадкой, почему Гермиона так отчаянно хочет ей помочь. Эта грязнокровка, как постоянно любила ее называть женщина, вкладывая в эти слова нечто совсем иное нежели желание оскорбить или унизить, стала чем-то большим для женщины. Сначала она не хотела этого признавать, но чем дольше она находилась рядом с ней, тем больше она убеждалась, что между ней и этой девочкой появилась некая связь. Связь, объединившая страшного пожирателя смерти и бывшую школьницу- заучку, ту что должна была ее ненавидеть до конца жизни. Сама женщина много думала над этим. Иногда она долго смотрела на спящую Гермиону пытаясь понять — почему она? Почему именно эта девочка смогла растопить ее сердце и посеять там росток надежды. «Потому, что она единственная кто смог тебе поверить» — сама же отвечала себе Беллатриса — «единственная кто смог увидеть тебя настоящую, кто смог увидеть твою боль и принять ее». — Спасибо, грязнокровка — наконец тихо буркнула женщина — Только вот что если ничего не выйдет? Вдруг он ничего не знает? Или мы не сможем из него ничего вытянуть? Что тогда? Опять Азкабан? — Не волнуйся все будет хорошо — девушка быстро подошла к ней вплотную. — Мы обязательно выясним что с тобой произошло. Я всеми силами постараюсь тебе помочь. Я же сказала, что не оставлю тебя. И в Азкабан ты не вернешься, я тебя не отдам. " Так нечестно… " — мысленно простонала Беллатриса — " Почему же ты так отчаянно рвешься спасти меня? Почему же я так хочу, чтобы ты меня спасла? Что же ты со мной делаешь, грязнокровка?» Еще секунда и женщина наклонилась ближе к лицу Гермионы. Всего пару сантиметров разделяло их губы. Она чувствовала запах девушки, тепло ее тела, то как участилось ее дыхание. Казалось она даже слышит бешеный стук ее сердца или это ее собственное так бешено бьется? — Хмм — прошептала пожирательница, с какой-то странной улыбкой — Я думаю, за такое усердие, грязнокровка должна получить награду. Резко сократив расстояние, что разделяло их Белла поцеловала ее. Осторожно, мягко, почти невесомо — так непохоже на прежнюю ее. В этот поцелуй женщина постаралась вложить все — свою благодарность за помощь, веру в Гермиону, а главное свои чувства к ней. Мягко пальчики женщины прошлись от лица, по шее и плечам, после по спине и цепко вцепились в задницу девушки, пускай и явно меньшую, чему нее, но не менее манящую и упругую. Последнее действие Беллатрисы снесло Гермионе все моральные тормоза. С тихим полу-вздохом, полу-рыком девушка плотно прижала Беллу к краю стола. Теперь уже поцелуй перестал быть невинным и целомудренным — Гермиона стала агрессивно атаковать такие манящие губы женщины. При этом руки девушки не бездействовали — они уже блуждали по телу пожирательницы забираясь под одежду и заставляя последнюю извиваться от наслаждения. Наконец разорвав поцелуй Гермиона начала чуть-ли не срывать с Беллатрисы одежду, параллельно пытаясь освободиться и от своей. Глаза у обеих застилала пелена похоти и удовольствия, дыхание было рваным и учащенным. — Ты так хочешь меня трахнуть? — рвано сказала Белла, стараясь придать своему голосу насмешливый тон. — Очень — только и сумела выговорить девушка. Наконец разобравшись с одеждой, которая словно не хотела покидать тело, Гермиона уложила женщину на стол, и приступила к основному блюду. Также забравшись на стол, девушка закинула правую ногу пожирательницы себе на плечо, а левую сжала бедрами. Она крепко прижалось промежностью к истекающему лону Беллы и качнула тазом вперед. — Дааа… — застонала женщина, выгибаясь всем телом. Каждый толчок и каждый стон пожирательницы лишь сильнее распаляли Гермиону. С самого начала девушка сразу же взяла быстрый темп, частыми толчками доводя женщину до экстаза, заставляя громко стонать от удовольствия, моля не останавливаться. Она крепко придерживала партнершу за ногу осыпая бархатную кожу поцелуями и легкими укусами. Еще секунда… Еще одна секунда… Беллатриса чествовала что еще немного и … Как вдруг Гермиона остановилась, заставив женщину разочаровано вздохнуть. Белла уже начала привыкать к подобным действиям со стороны грязнокровки — в последнее время это стало ее любимой уловкой: практически довести пожирательницу до грани и остановиться. — Перейдем на диван — сказала она переводя дыхание — А то того и гляди оба рухнем — от нашей бешенной скачки у стола уже ножки трясутся. Недовольно проворчав женщина слезла со столешницы и быстро переместилась на диван. С одной стороны ей жутко не нравилось, что Гермиона не дает ей кончить, но с другой стороны: девушка постоянно держала ее на краю, доводила до исступления, брала жестко и резко — все это нравилось пожирательнице. За время их «игр» она давно поняла, что ей нравиться быть подчиненной, ей нравиться послушно принимать в себя член или пальцы либо же самой работать языком между ног у Гермионы. Все это словно одуряло ее, делая оргазмы еще ярче и сильнее. — На спину и разведи ноги — скомандовала девушка подходя ближе. В руках она держала тот самый страпон, который пожирательница уже хорошо успела заполнить. Он был среднего размера и если бы не ярко синий цвет и ремешки, то можно было подумать, что орган принадлежит самой девушке. Пока Беллатриса в очередной раз разглядывала игрушку, Гермиона аккуратно ввела в себя внутренний отросток игрушки и, пристроившись между разведенными ножками, стала поглаживать по промежности Беллы, не торопясь войти. — Знаешь, в прошлый раз ты так его спокойно принимала — мне кажется он становиться для тебя маловат — сказала она, доставая палочку — Энгоргио. Беллатриса с нескрываемым желанием и похотью смотрела, как средних размеров искусственный орган удлинился, прибавив в длине, по крайней мере, пару дюймов. В следующий момент девушка опустила головку члена и резко вошла, вызывая резкий полный наслаждения стон пожирательницы. Теперь он подходил идеально — доходя до самого конца член растягивал лоно Беллатрисы, даря тем самым удовольствие на грани боли. — Ну же скажи, как тебе? — промурлыкала Гермиона с тихим стоном на ухо — Может все вернуть назад…? — Нет. Не надо… — заплетающимся языком ответила женщина. Толчки были медленными, жестоко тягучими — словно пытка. При каждом движении девушки Беллатриса чувствовала, как крупная головка растягивает чувствительные стеночки, заполняя ее до кроев. Это было невыносимо и приятно. — Что такое? — вдруг спросила Гермиона вглядываясь в лицо Беллатрисы — Может мне нужно остановиться? — Прошу… сильнее — простонала Белла, когда искусственная плоть в очередной раз заполнила ее — Я не … смогу кончить… Только не так… — Хмм — сказала девушка, словно бы задумавшись над словами партнерши — Тогда наслаждайся... Наклонившись ближе она сжала грудь женщины, параллельно вовлекая ее в глубокий поцелуй, и стала сильно, резко и быстро вбиваться в нее. Мощный темп буквально вбивал пожирательницу в спинку дивана. Особых претензий девушка не услышала — глаза Беллатрисы лишь сильнее закатились, а острые ноготки вцепились в спину девушки. Легкая боль, словно опьянила ее заставив еще яростнее отдаться соитию. Долго поддерживать такой темп она не смогла — силы стали покидать ее, да и собственный оргазм был близок. — Кончай — рыкнула девушка, на мгновение оторвавшись от сладких губ, лишь для того чтобы в следующий момент завладеть ими с новой силой, заглушив тем самым протяжные стоны женщины. Еще несколько особо сильных толчков и две женщины изогнулись, отдаваясь удовольствию. Оргазм Беллы был куда сильнее, чем у Гермионы — судя по тому как она прижала девушку к своей груди, чуть ли не перекрывая у нее кислород. Наконец сладкая судорога отпустила пожирательницу и она ослабила объятия. Освободившись из хвата девушка упала рядом с любовницей — силы покинули ее, а после оргазма тело наполняла лишь смесь слабости и удовольствия. — Ты просто зверь — наконец отдышавшись сказала женщина — Мне интересно, а та рыжая предательница крови или ее братец видели такую тебя? Вопрос был скорее риторический, но почему-то Гермиона почувствовала жгучее желание на него ответить. — Нет, только с тобой я такая. Наверное только с тобой я могу по настоящему отдаться своим настоящим желаниям. *** — Гарри, это было невероятно — падая на кровать, наконец сказала Джинни. — Хотя я бы не прочь была повторить… «Рыжая бестия» — подумал про себя парень, добавив вслух — А у тебя точно в роду не было вейл? С твоей любовью к сексу я бы не удивился. Хихикнув, девушка прижалась обнаженной грудью к груди парня, смотря ему прямо в лицо. — Неужели боишься, что я тебя осушу до дна? — весело сказала рыжая. Одновременно с этими словами ее маленькая ручка, пройдясь от груди и по плоскому животу, погладила член парня. — Ну уж нет, мне еще работать надо — шепнул Гарри на ухо, вставая. Джинни его словам не обиделась, она сама прекрасно понимала, что работа главного аврора требует очень много времени, и что даже вот такие вечера, когда им удавалось побыть вместе когда-нибудь заканчиваются. — Что же делать, мистер Поттер? — ехидно сказала она. — Придется все же мне найти себе любовника, который будет заменять вас, а еще может позволить в отличии от вас, трахнуть себя в попку. — Джинни! — Шучу, шучу — хихикая сказала девушка, поднимая руки. При этом движении ее большая грудь так маняще подпрыгнула, что Гарри поспешил отвернуться. Парень чувствовал, что еще немного и он точно забьет на свою работу и вернется к своей горячей супруге. «Как бы я хотел, чтобы все было именно так» — думал парень, заходя в свой кабинет. Опустившись в кресло, Гарри устало провел взглядом по столу, загроможденному бумагами: отчетами, письмами авроров и прочими, конечно же очень важными, документами. Еще раз вздохнув парень взял небольшую стопку пергаментов и принялся в который уже раз просматривать их содержимое. Первый пергамент был письмом Сетта Гемлока — главного целителя св. Мунго. В письме уже почтенный целитель выражал свое крайнее возмущение тем фактом, что по требованию Гарри и с поддержкой министра магии ему придется изолировать один этаж. И это в середине дня! Далее шло нудное описание всех последствий, что эта «выходка авроров» может принести больнице. " Как же с ним сложно было договориться " — устало подумал Гарри, вспоминая дни, когда по несколько часов спорил с Гемлоком. Упрямый старик все никак не хотел подчиняться и лишь только помощь Кингсли смогла разрешить эту ситуацию. Хотя Сетт и не стал более дружелюбным, но теперь хотя бы он открыто не мешал аврорам. Второй пергамент был письмом Бастера Баджера — одно из старших авроров а также ответственного за оцепление и безопасность операции. В письме Бастер, повидавший всякое, вечно угрюмый маг высылал список авроров, которых он выбрал, а также сообщал прочие детали по поводу оцепления и безопасности. В частности, что помимо авроров в боевых мантиях на каждом этаже будут выставлены авроры- целители и авроры — пациенты, которые должны будут среагировать в случае непредвиденных обстоятельств. Третье же и самое интересное письмо было характеристикой состояния Рудольфуса Лестрейнджа. Мужчина уже долгое время находится в лечебнице, и как сообщалось состояние его так и не стало лучше. После падения Темного Лорда, Рудольфус, не участвовавший в битве за Хогвартс, по неизвестной причине лишился рассудка. Он убил практически всех своих слуг и даже собственного брата. Когда его нашли в поместье он не сопротивлялся, лишь повторял что-то про него и что он придет за ним. Целители же в Мунго не смогли ему помочь, но отмечали, что бывали моменты когда он приходил в себя. При этом он не пытался вырваться, а лишь говорил, что темный Лорд его обязательно заберет отсюда. Гарри еще раз просмотрел последний лист и потер переносицу, снимая очки. Рудольфус сейчас находился в таком состоянии, что вряд-ли стоило ожидать, что он поможет Беллатрисе. Как выяснили в Мунго, после помешательства Лестрейндж утратил контроль над магией. Он был словно дитя — при определенных условиях мог воспользоваться стихийной магией, но осознанное заклинание он уже не смог бы сотворить. — Что же ты задумала Лейстрейндж? И зачем тебе твой муж? — спросил парень вслух — А главное как ты задурила голову Гермионе и что собираешься дальше делать? Откидываясь на спинку кресла, Гарри не услышал, как около двери тихо что-то шелохнулось. В это время Джинни тихо вернувшись в спальню, прокручивала в голове слова парня. «Гермиона, Беллатриса, Рудольфус?» — думала девушка — " При чем тут все это? И что значит задурила голову Гермионе?». Мысли вихрем проносились в голове у рыжей, то вселяя надежду, то наоборот вселяя страх и тревогу за подругу. Сначала было она хотела спросить все у Гарри, но затем передумала. Вряд-ли он посветит ее в детали, по крайней мере сейчас. Парень очень не любил говорить о работе дома. А если он еще ей не рассказал, то значит как минимум ситуация под контролем. — Я сама все узнаю — тихо сказала Джинни, намереваясь помочь подруге. — Вряд-ли Гермиону удалось бы обмануть, но все равно стоит с ней встретиться и все узнать…