addicted

- Я выйду первым, - нарушил тишину Чайльд, закрепляя аксельбант на плече перед зеркалом. От первого за утро звука голоса, казалось, вздрогнула даже мебель. Чжун Ли, вырванный из своих мыслей, раздраженно выдохнул. Подняв взгляд, он увидел, что предвестник был почти готов к выходу, тогда как сам он еще меланхолично застегивал пуговицы бежевой рубашки. Реплика очевидно была излишней, и сказана была только ради того, чтобы первым нарушить тишину. - Ты же не думал, что я позволю тебе остаться здесь одному? Тарталья посмотрел на него через отражение в зеркале, высокомерно хмыкнув. Его крючок снова был проглочен. Он вальяжным движением перекинул алый шарф через плечо и обернулся. - Почему нет? У вновь обделенного законным сном Чжун Ли не было сил спорить или подыгрывать. Он отвернулся и с мрачным выражением лица открыл тяжелый ящик резного гардероба в поисках галстука. - Боишься? - Чайльд не отставал, чувствуя, что зацепился за нужную ниточку. Он приблизился и стал наблюдать за Чжун Ли, облокотившись на комод. - Я тебе не доверяю. - Почему? Чайльд уже потерял интерес к тому, чтобы покинуть чужой дом и направиться в банк. Теперь он снова увлекся своей любимой забавой - дразнить злого старого зверя. Чжун Ли поднял на него тяжелый взгляд, вытягивая из ящика белоснежный галстук. Распрямившись, он обернул его вокруг шеи, не разрывая зрительный контакт. Теперь, когда его глаза были чуть выше чужих, взгляд его становился все суровее. У Тартальи, может, и проскочила мысль о том, что игра не стоит свеч, но к таким мыслям он никогда не прислушивался. - Ты собирался уходить. Чайльд улыбнулся, чувствуя нарастающий азарт. - Ты не ответишь? - Хорошего дня, Чайльд. Они оба были недвижимы на протяжение нескольких тяжелых секунд. Это был один из тех моментов, когда все можно было раз и навсегда закончить, и они оба были не прочь. - Хорошего дня, господин Чжун Ли. Еще увидимся. Чайльд ожил, салютуя и разворачиваясь. Как и всегда, момент был упущен, а будущее осталось туманным. Чжун Ли ждал, пока Чайльд откроет дверь, оценит обстановку и покинет его жилище, и пока из коридора не донесся звук закрывающейся двери, он не мог дышать. Услышав хлопок, он упал в кресло и уронил голову на ладони, восстанавливая дыхание и собирая остатки самообладания. Дни наполнились рутиной. Прошел день, другой. Прошла неделя. Тарталья не появлялся. Никто не ломился в дом Чжун Ли ранним утром, никто не вылавливал его из толпы посреди дня и не докучал выходками. Его это, в принципе, устраивало. С одной стороны, это определенно хорошо. Спокойствие шло ему на пользу. Работа налаживалась, регулярный полноценный сон благоприятно сказывался на состоянии. Он даже справлялся с дополнительными задачами, которые госпожа Ху Тао, конечно, продолжала ему делегировать. Однако, человеческий разум успокоить невозможно. То и дело мысли о Чайльде пробирались через завесу будничных размышлений. Любая случайная вещь могла вызвать воспоминания, а любой знакомый звук заставить подниматься тревогу. Чжун Ли учился с ней справляться. Почему он не появляется? Какой урок он вынес, и вынес ли вообще? В каком он состоянии? Не нужна ли ему помощь? Когда он навсегда исчезнет из мыслей и памяти? Утренний чай, обеденный чай, вечерний чай. Неспешный завтрак, неспешный обед, неспешный ужин. Все шло своим чередом, так, как и хотел Чжун Ли. По-человечески спокойно. Но прошла лишь неделя. Семь дней. Семь завтраков, семь обедов, семь ужинов.