«Ключевой персонаж второго плана». Эшли Шелби, Лиам Шелби, Рабастан Лестрейндж, Дейдара. Джен, R
4 ноября 2023 г., 13:15
Примечания:
Предупреждение: в истории упоминаются наркотики. Автор не поддерживает их распространение и употребление.
Для атмосферы: архивные кадры того, как Кингс-Кросс выглядел в семидесятых: https://youtu.be/bI0Zln2U0AA?si=0ti_CjScMC4BOMY_
— Апрель 1974 —
Выйдя со станции метро «Кингс-Кросс Сент-Панкрас», Эшли Шелби вскинул голову к часам на вокзальной башенке. Те показывали двадцать шесть одиннадцатого; до отправления «Хогвартс-Экспресса» оставалось чуть более получаса. Эшли поправил очки резче, чем собирался. Бирмингемский поезд задержался на целых пятнадцать минут, а после Шелби никак не могли втиснуться в метро, чтобы добраться от вокзала Марилебон до Кингс-Кросса. Это оставляло куда меньше времени на дела, чем было комфортно. — Мы не успеем, — буркнул шедший следом Лиам. Его комментарий царапнул — и вместо того, чтобы заторопиться к зданию вокзала, Эшли шагнул в сторону от валившего со станции людского потока, бросил саквояж у ног и достал помятую пачку сигарет. — У нас ещё полчаса в запасе, — прикурив, он глубоко затянулся и выдохнул дым в серое небо. Лиам глянул на часовую башню и цыкнул: — До прибытия поезда четыре минуты. — Чего ты дёргаешься? Четыре — до подхода к платформе, если поезд не задержался. Ещё минута — на остановку и открытие дверей. Ещё несколько — на выход торопыг, которые непременно устроят у дверей затор. А наш парень в числе торопливых не будет. — С чего взял? — Для меня это так же очевидно, как для тебя — решение задач по высшей математике. Заворчав, Лиам вновь посмотрел на часы. — Даже если ты так уверен… — Эй, земляк! — к Эшли подошёл парень лет двадцати, остро пахший потом и алкоголем, бледный, заспанный и помятый. — Сигаретой угостишь? — Без проблем, — Эшли вновь извлёк пачку, а Лиам демонстративно отвернулся. — Тяжёлая ночка? — Ага, чувак, — парень поскрёб грязными ногтями кончик покрасневшего носа и присосался к сигарете, как умирающий от жажды — к стакану воды. Его пальцы подрагивали, мутные глаза рассеянно бегали. Эшли с пониманием, располагающе улыбнулся: — Тебе бы не помешало лекарство посильней никотина. — О да! — закивал парень, его взгляд даже чуть-чуть прояснился. — А ты?.. — Возможно, смогу помочь, — заговорщицки подмигнув, Эшли запустил свободную руку в карман вельветовой куртки и продемонстрировал краешек пакетика. Парень жадно уставился на него. — Сколько? — За снег — тридцать фунтов. — У меня только пятнадцать с мелочью. — Тогда могу предложить спид, он идёт по десять. — Мне б снегу… — проводив больным взглядом пакетик, вновь скрывшийся в кармане, парень закусил сигарету. — Могу заплатить как-то по-другому? — Мы опаздываем, — раздражённо бросил Лиам, продолжавший глядеть на выходивших из метро людей. Эшли сказал: — Я беру только фунтами Её Величества. И мой товарищ прав: нам пора, — он подхватил саквояж, намереваясь уйти. — Стой! — взмолился парень. — Давай хоть спиды… Они обменялись и разошлись в разные стороны. Довольный собой, Эшли сунул десятку в карман Лиаму. — Тебе на конфетки. — Пошёл ты, Эшли, — нахохлился Лиам, но деньги не вернул. — Ты рехнулся? Зачем притащил эту дрянь с собой в школу? — На случай таких вот непредвиденных возможностей подзаработать, разумеется, — невозмутимо откликнулся Эшли. — Да и потом, не помню, чтобы ты так протестовал перед прошлым триместром. — Немного травы для себя и своих — одно дело, но это… Самому не мерзко деградировать до обычного толкача? — Ну-ну, что за внезапный снобизм? Никогда не замечал его за тобой в отношении домашних приятелей. Лиам покосился на него исподлобья. — Между ними и нами есть разница. — Только поверхностная, — Эшли затянулся в последний раз и выбросил окурок в урну перед самым входом в вокзал. — Да, мы с тобой никогда не боролись за деньги — мы их только считали. Милый бизнесочек, который мы крутим в школе, — он ведь не ради выживания, а ради развлечения, обучения, ну и, вон, на конфетки. Но. Кто сказал, что деньги и впредь будут доставаться нам так легко? Что отец не получит пулю или Аваду в лоб и наши милые родственники не порвут его состояние на части — и нас с тобой заодно? Наконец, где гарантия, что по окончании школы отец не скажет нам… зарабатывать на конфетки самим? Я лучше уже сейчас буду готов, чтобы потом не расстраиваться. И ты зря этим пренебрегаешь, братишка. — Я не пренебрегаю! — на автомате заспорил Лиам. — Пренебрегаешь, — констатировал Эшли, взглядом находя на большом табло поезд из Ньюкасла: тот уже прибыл на восьмую платформу. Схватив за руку, Эшли увлёк Лиама в нужную сторону. Сердце застучало быстрее: несмотря на показную самоуверенность, Эшли боялся, что просчитался и из-за этого проворонит нужного человека. За такой проёб его… Почти бегом они влетели на островок между седьмым и восьмым путями. Там было людно: на левой стороне народ уже толпился в ожидании подхода поезда на Йорк, а на правой пыхтел ньюкаслский паровоз. Люди покидали состав неорганизованной кучей, возились с поклажей, сбивались в обнимающиеся клубки у дверей вагонов, задерживая остальных. Толкотня, радость, слёзы, ругань — вокзальная классика. — А я говорил, что опоздаем! Эшли не ответил, быстро сканируя взглядом толпу. Сердце стучало уже где-то в горле, уши наверняка покраснели… Но вот, наконец, в дверях третьего вагона он разглядел человека, фотография которого лежала у него в бумажнике: невысокого мужичка средних лет в сером плаще и с усами-щёткой. Эшли украдкой вздохнул с облегчением. Усатый мужчина спустился на платформу, осмотрелся и направился к выходу с вокзала. На пути у него оказалась свора детей, обступивших бабулю с горой дорожных сумок; мужчина протолкался через них, на миг замешкался, оглядываясь через плечо, — и, стоило ему начать поворачиваться, Эшли налетел на него, да так, что оба выронили поклажу. — Ох, простите, мистер! Я такой неловкий! — воскликнул Эшли, потирая плечо и рассеянно улыбаясь. — Луна сегодня не в той фазе, право слово! — Смотреть надо на людей, а не на луну! — рявкнул мужчина, подхватил саквояж и ушёл. Подняв с плит второй саквояж — абсолютно идентичный тому, что унёс усатый мужчина, — Эшли тихо засмеялся и сказал нагнавшему Лиаму: — Видишь, мы прекрасно успели. — Нам всё ещё нужно успеть на школьный поезд, — проворчал Лиам, сверившись с наручными часами. Эшли едва сдержал раздражение. — Хочешь — иди вперёд, займи купе. Повернув к нему голову, Лиам удивлённо моргнул. — Серьёзно? — Конечно. Ведь это я подписался на сверхурочку, ты к ней не имеешь никакого отношения. Иди. Лиам задержался ещё на миг, буравя его неоднозначным взглядом. Затем всё-таки передёрнул плечами и ушёл в направлении девятой-десятой платформ, тогда как Эшли свернул к зданию вокзала, легко лавируя в людских потоках. Навстречу ему попалось несколько знакомых по Хогвартсу маглорождённых с семьями, проследивших за ним с удивлением. — Эй, Шелби! Поезд в другой стороне! — крикнула через толпу гриффиндорская староста Роксана Вуд. — А чипсы и кола в этой! — откликнулся Эшли. — О! Тогда возьми и мне пару бутылок! — попросила Вуд и не побежала за ним только потому, что за руку её держал красивый выпускник Фабиан Пруэтт. Махнув старосте, подтверждая, что услышал просьбу, Эшли продолжил путь и вскоре оказался в камерах хранения. Там он отпёр полку номер сто тридцать пять и оставил внутри саквояж, после чего закрыл на ключ и лёгкой походкой направился к вокзальному ларьку. Закупившись, Эшли вновь посмотрел на большое табло. Десять сорок семь — время есть, поэтому Эшли зашагал без спешки и снова закурил, наслаждаясь маленьким моментом наедине с собой и ещё не оформившимся до конца, но таким тёплым ощущением победы. Ведь всё прошло идеально, несмотря на задержки и скепсис Лиама. И пусть так было почти каждый раз — неизменно к мягкому самодовольству. Навстречу прошествовала пара полицейских, выискивая в толпе карманников и совершенно не обращая внимания на обычного с виду подростка с сигаретой во рту, стеклянными бутылками колы и парой пачек чипсов в пакете. Маглы вокруг тоже курили, заволакивая вокзал неистребимой дымкой; они тоже жрали говёную химическую еду, запивая газировкой, — Эшли был среди них, как свой. А вот в школе даже нормально не покурить: профессора и старосты не одобряют, Лиам и Дэвид вечно ошиваются поблизости, и только Басти не капает другу на мозг. Но до уединения с ним — минимум десять часов, и Эшли хотел насладиться никотином с запасом. Готовый к отправке «Хогвартс-Экспресс» испускал клубы дыма. Волшебники толпились перед его дверьми так же, как маглы — перед дверьми своих поездов. Докуривая, Эшли остановился возле стены, наблюдая за людьми. Вот Роксана Вуд жарко целуется со своим рыжим, как тыква, Пруэттом. Вот первокурсники всех факультетов тонут в материнских объятиях, особенно страдает от них Барти Крауч. Вот Северус Снейп ждёт, когда хорошенькая Лили Эванс простится с семьёй. Вот Фрэнк Долгопупс выслушивает нотации-напутствия от высокой пугающей леди — своей матери. Вот пузатый дедушка с кряхтением присаживается на корточки перед грустной Стефани Гойл и треплет щёчки девчонки. Вот братья Блэки выходят из камина и тут же разбредаются каждый в свою сторону — это замечает Джеймс Поттер, быстро прощается с родителями и вприпрыжку убегает к другу. В отличие от него, Дэвид никуда не спешит, пусть до отправки поезда остаются считаные минуты. Слушая, что говорит ему мистер Поттер, Дэвид серьёзно кивает, при этом нежно, деликатно сжимая ладонь стоящей рядом приёмной матери. Этот вид выбил из Эшли тяжёлый вздох. Мотнув головой, он чарами испепелил окурок и заторопился в поезд. При возможности Лиам всегда занимал одно и то же купе, поэтому Эшли без труда нашёл его. Мимолётно кивнул, подтверждая, что дело сделано, — и подмигнул Рабастану: — Остаток каникул прошёл без эксцессов, я погляжу? — Представляешь? — засмеялся Басти и от души пожал его руку. Его прикосновение, само присутствие было подобно особо крепкой затяжке — Эшли не сдержал широкой улыбки. — Не могу сказать, что Лестрейндж не пытался вляпаться в какую-нибудь херню, — раздался голос из-за спины: Дэвид догнал его так тихо и незаметно, что Эшли едва не дёрнулся, когда он заговорил. — Но я привязал его к яблоне в саду и заставил пидорасить физуху. Рабастан картинно закатил глаза. — Ой, завали, Поттер!.. Желание улыбаться как рукой сняло. Но Эшли сумел удержать улыбку на губах и сел рядом с Лиамом.***
— Дэвид правда на тебя насел? — Ты не представляешь, — Рабастан выпустил кольцо дыма в полог, рассматривая вышитые на нём созвездия. Они лежали на одной кровати в спальне, которую делили вот уже шесть лет, и курили травку, запивая джином из фляги. Сознание расслабленно дрейфовало, а на душе было спокойно, как не было все каникулы. Пускай они виделись всего какую-то неделю назад в Сохо — это было не то. — А где Дей? — подивился Басти, когда они вернулись с выпивкой к столику, за которым оставили Лиама и Дэвида. Эшли скользнул быстрым взглядом по лицу Лиама: тот был злобно доволен, как когда был ранен сам, но успел в ответ до боли уколоть противника. — Пошёл проветриться, — бросил Лиам. — О. Ну тогда… — Басти рассеянно поглядел на принесённое пиво, будто не зная, что делать: ждать Поттера, пить без него или же пойти искать. Видя его метания, Эшли коснулся руки Рабастана и указал в сторону барной стойки: — Видишь ту троицу девчонок? Когда мы заказывали, они смотрели на нас очень заинтересованно. — Хм… Да? — взгляд Басти оценивающе скользнул по стройным ножкам, оголённым мини-юбками. Эшли хитро улыбнулся. — Позовём их составить нам компанию?.. — Эш? — окликнул его Рабастан. — Что с тобой было в Лондоне? — О чём ты? — Эшли забрал у него самокрутку и затянулся. Басти покосился на него. — Ты как будто был чем-то недоволен. Я не понял. Пусто улыбнувшись, Эшли шутливо дыхнул дымом ему в лицо. Басти зажмурился и чихнул. — Мы отойдём… припудрить носики, — сказала рыжая девчонка по имени Карен, многозначительно глядя на Басти и Дэвида, и увела шлюховатую подружку в туалет. Парни обменялись ухмылками и притворились заинтересованными разговором Лиама с третьей девчонкой. Та, как позже выяснилось, продавала дрянной дешёвый кокс и не прочь была разжиться кексами с «уникальным афродизиаком». Дэвид пихнул Басти в бок. — Пошли покурим? — Опять? — шутливо пожурил Эшли, скрывая досаду. — Я вижу, моя дама сердца заскучала! — засмеялся Дэвид и утянул Рабастана за собой… — Если ты думаешь, что съехал с темы… — Ненавижу Лондон, — сказал Эшли. — Он похож на шлюху, притворяющуюся, что она — принцесса. Претенциозная помойка, — он снова затянулся — и с заминкой поймал себя на том, что под влиянием веществ и расслабленности, сам того не заметив, соскользнул в родной акцент. Цыкнул досадливо и замолчал, стараясь взять себя в руки. А Басти неожиданно прыснул. — Что? — Честно? Обожаю, когда ты бросаешь RP. — Посто-ой, ты из Западного Мидленда?! — воскликнул Басти, когда весной первого курса впервые услышал от Эшли брумми. Эшли потупился, смутившись. В школе он предпочитал прятать свой характерный выговор, зачастую отталкивающий людей, — а тут, забывшись из-за предэкзаменационного недосыпа, принялся эмоционально ругать вопросы по истории магии. — Из Бирмингема, — опустив глаза на пергамент, признался он и тут же принялся оправдываться: — Но не из Эрдингтона или Ходж-Хилла, из нормального района!.. — Так мы, выходит, почти соседи! — не слушая его, восхитился Басти. — У моей семьи земля в Шропшире. — Серьёзно?! — удивился Эшли, причём не знал сам, чему больше: вскрывшемуся факту или же реакции новоиспечённого друга. — По тебе вообще не слышно! — Ну, — настал черёд Басти опускать глаза, — моя мама не любит этот «акцент бедняков и проходимцев»… — увидев выражение лица Эшли, он спешно замахал руками: — Но это не значит, что я сам так думаю!.. При всей его внешней безбашенности, Басти был забитым мальчишкой, жившим в строгих рамках, установленных семьёй. Эшли заметил это в первые же месяцы знакомства — и глубоко проникся к Басти, с тех пор прикладывал все усилия, чтобы показать другу жизнь за пределами рамок. Наверное, потому что сам непрестанно боролся: только не против рамок, но ярлыков, которыми его обвешивали. Брумми. Грязнокровка. Выскочка. Слабак. И тот, самый мерзкий… Эшли прикусил губу, запрещая мыслям течь в это русло. К сожалению, от Басти это не укрылось. Повозившись, он перевернулся на бок и попытался поймать взгляд Эшли. — Как дела дома? — Своим чередом. Ничего интересного. — Ты каждый раз так отвечаешь, а сам пытаешь меня. — Но мне и правда нечего рассказать, — Эшли приложил усилие, чтобы голос звенел кристальной честностью. — Я читал неинтересные тебе книги и много переписывался с Джейком, Римусом и Алисой по поводу бала-маскарада. Лиам как хороший мальчик готовился к СОВ, отвлекаясь только на высшую математику, с которой к нему прибегали кузены. Ах да, ещё пару раз катались за город: тётушка Би учит меня водить автомобиль. Так каникулы и пролетели. И он даже не врал — просто недоговаривал. Про пакетики с порошками, надёжно спрятанные в потайном кармашке куртки. Про поручения, которые давала тётушка Би. Про поджог подпольной дистиллярни в Ходж-Хилле, где мигранты с Ямайки гнали спирт, не откатывая, кому следует. Про ссору с кузенами Денни и Арчи, переросшую в драку, после которой Эшли пришлось магией сращивать кости и долго пить целебные зелья. — Знаешь, Эш, — после продолжительного молчания сказал Басти, — с одной стороны, я за все каникулы не чувствовал себя так хорошо и спокойно, как сейчас. — Это всё травка, — попробовал перевести в шутку Эшли, но Басти медленно, упрямо помотал головой: — Травка не имеет к этому никакого отношения. От его слов стало так тепло на сердце, что искренняя улыбка сама собой растянула губы. Эшли тоже перевернулся на бок, подложив ладонь под щёку, и заглянул в глаза друга, снедаемый эгоистичным желанием хотя бы в них найти то, что мечтал услышать. — Но есть и другая сторона, — продолжил Басти, удерживая его взгляд, и говорил он неожиданно серьёзно. — Меня задолбало, что для вас обоих я сам, моя жизнь и мои проблемы — открытая книга, но о себе что ты, что Дей молчите. Он хотя бы объяснил мне причины. Но ты, Эш… ты-то что от меня можешь прятать?! — А что прячет Дэвид? Басти не повёлся на попытку соскочить с темы; его взгляд потяжелел, загорелся требованием. На безумный миг захотелось ответить без лукавства. Но Эшли быстро задавил порыв и, поправив перекосившиеся очки, сказал: — Если я что-то и скрываю от тебя, то это либо мелочи, либо семейные дела. Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Рабастан моргнул первым. Грустно вздохнул. Не купился. — Басти, серьёзно… Рабастан резко сел. На миг показалось, что он собрался уйти, и Эшли даже потянулся, чтобы удержать друга. Басти, впрочем, только передвинулся, привалился спиной к изголовью и принялся массировать виски. — Меня так бесят недомолвки между нами, ты бы только знал, — сказал он, и в его голосе не было злости — только бессилие, какое лишь раз прежде Эшли видел в упрямом, пробивающем любые стены головой Лестрейндже. — Прямо как с этим дурацким акцентом. Я с первого курса знаю, что он у тебя есть. Почему ты продолжаешь от меня его прятать? Не собираясь отвечать, Эшли глотнул джин из фляги, но поперхнулся и закашлялся. Рабастан немедленно наклонился и отобрал флягу, с тревогой наблюдая за его попытками прочистить горло. — Порядок? — Этот допрос меня убивает, — прохрипел Эшли с претензией на юмор. Он знал: пошути так Дэвид, Рабастан бы как минимум попытался его пнуть за такие шутки — с ним же только заворчал: — Это вы меня убиваете, придурки! — А я так и знал, что застукаю вас за каким-нибудь непотребством. И Эшли, и Рабастан встрепенулись, как по команде уставились на дверь. Её за собой закрыл и прислонился спиной к полотну Дэвид, с отчётливым недовольством рассматривая открывшуюся перед ним сцену. — Какого драккла тебе здесь нужно? — возмутился Басти, но без обычного запала. А Эшли нахмурился; его в который раз за последние месяцы кольнуло это противное чувство… — Что мне нужно? Чтоб вы перестали страдать хернёй! — решительно приблизившись, Дэвид отобрал косяк и испепелил. Рабастан попытался сберечь хотя бы флягу, но Дэвид его без видимого труда пересилил (и как только ему удаётся?!) и убрал конфискат в карман. В его выразительных глазах в тот миг было больше стали, чем лазури. — Отдайте заначки сами. Вам же лучше будет. — Не понимаю, о чём… — начал Эшли, но Дэвид его не дослушал: резко выдвинул верхний ящик из прикроватной тумбочки Эшли и вытряхнул содержимое на пол. — Дэвид… — следом полетели вещи из других ящиков. — Дэвид, прекрати! Ты не имеешь никакого права… Дэвид перехватил его руку, потянувшуюся к палочке, и сжал так крепко, что даже привычный к дракам Эшли зашипел от боли. Сила Поттера ошеломляла и никак не вязалась с обликом невысокого третьекурсника. — Дей, оставь его в покое! — рявкнул Басти. — Тогда сам его держи, — Дэвид оттолкнул Эшли на друга, а сам вернулся к перетряхиванию содержимого ящиков, полок и сумок. Стоило ему отвернуться, Эшли вновь попытался добраться до палочки — Басти неожиданно вцепился в него и прижал к себе. — Пускай, — шепнул Рабастан ему на ухо. Эшли не ответил, напряжённо следя за Дэвидом, уничтожавшим обнаруженные пачки сигарет. Алкоголь и курево его не беспокоили: их запасы легко пополнить во время прогулки в Хогсмид. Но вот то, что лежит в потайном кармашке куртки… Когда Дэвид взялся за неё, сердце Эшли пропустило удар. Он рванулся из полухватки-полуобъятий Басти, но тот не отпустил, а от Дэвида не укрылась реакция. Поэтому он тщательнейшим образом обследовал куртку. Когда в его руке оказались пакетики с порошком, его глаза расширились — но не столько от удивления, сколько от болезненного узнавания. — Так, — проговорил Дэвид, и его голос звучал надтреснуто и хрипло. Басти изумлённо и с интересом выгнулся, стараясь посмотреть, но Эшли поспешил заслонить от него находку Поттера. — Так. Вы, идиоты. Я пообещал Брайану, что мы будем вести себя прилично. Поэтому никакого больше… всего вот этого, — он напряжённо хмыкнул. — Басти, завтра в шесть утра на квиддичном стадионе, возражения не принимаются. Эш… Они встретились взглядами, и ни один не боялся конфронтации. Правда, во взгляде Дэвида Эшли видел нотку чего-то… он никак не мог определиться… наверное, мягко-покровительственного. Это взбесило. — За новые направления бизнеса у нас, вообще-то, принято голосовать. Двое против, — с этими словами Дэвид сунул пакетики в собственный карман и продолжил перетрясать комнату.***
Первое утро последнего триместра шестого курса было недобрым. Голова раскалывалась, и Эшли перед завтраком наведался в убежище компании: там хранился запас зелий на продажу и для личного пользования. Однако необходимых склянок на месте не оказалось; мрачнея, Эшли отправился перехватывать Лиама. — Куда ты перепрятал антипохмел? Лиам смерил его таким взглядом, что захотелось немедленно ему врезать. — Лиам, не зли меня. Я серьёзно. — Я тоже. Сегодня ты страдаешь от собственной мерзости, братишка, — потеснив его плечом, Лиам ушёл в сторону Большого зала, предельно гордый собой. Провожая его слегка расфокусированным взглядом, Эшли с запозданием осознал, что именно Лиам натравил Дэвида на него, сдав существование особой заначки. Эшли помассировал виски и протяжно вздохнул. После завтрака его ждала зубодробительная нумерология, которую пережить будет настоящим подвигом. Когда же голова прояснится, стоило обдумать кое-какие дела. Во-первых, нужно напомнить Лиаму, что быковать на старшего братишку — несмотря ни на что — не стоит. Во-вторых, Дэвид должен заплатить за то, что заставляет Эшли чувствовать. Ему не нравилось, как Дэвид вторгался в их с Басти отношения. Дэвид, знакомый с ним чуть больше года, почему-то решил, что смеет занимать в жизни Рабастана куда более важное место, чем Эшли, прошедший с ним огонь и воду за шесть лет. Справедливости ради, это раздражение было с ним не всегда. Прошлыми летом и осенью, в моменты отчаянной слабости Эшли думал, что ему стоит отойти в сторону и не мешать; что Дэвид — куда лучший друг для Басти, единственный способный вытащить его из дерьма и безумия; что Дэвид — герой в их истории. — Мы не всегда можем быть главными героями происходящих вокруг историй, — сказала ему Хлоя Бенсон, эта маленькая проныра, когда Эшли постыдно плакал в пустом забытом классе, не способный помочь сходящему с ума лучшему другу. — Но это не значит, что мы должны изымать себя из них. Мы всегда можем стать опорой, поддержкой героев. — Ключевым персонажем второго плана? — уточнил он тогда с надеждой — и в тот момент отчаяния искренне считал, что сможет этим довольствоваться. Только бы Басти перестал его ненавидеть, называть швалью и грязнокровкой, вновь болтал с ним ни о чём и делился тем, что беспокоит. Эта слабость ушла, стоило Басти прийти в норму. За собой она оставила бурлящее под кожей раздражение — и наконец осознанную правду. Правда заключалась в том, что Эшли не желал в важном оставаться на вторых ролях. Ему мало быть где-то на задворках истории: за спинами более сильных, более харизматичных, более удачливых и породистых. Поэтому он не отрывал себя от дел семьи, в отличие от Лиама не брезгуя ими: ярко представлял конечную цель и уверенно шёл к ней. Поэтому он не собирался позволять Дэвиду Поттеру командовать собой — и забирать у него самого близкого, дорогого человека. — Что ж, — пробормотал Эшли пустоте коридора, — стоит преподать обоим уроки, которые запомнятся.
