Одно слово за раз. AU «Трилистник»

— Август 1974 —

      Рассвет застал Рейнальда Мальсибера на берегу моря.       Пролежав полночи без сна, Рей потихоньку ускользнул из дома, оседлал коня и вскоре уже во весь опор мчался через леса и луга. Скачка, как всегда, отлично проветрила голову, и к тому времени, как стал слышен рокот прибоя, Рей сумел отрешиться от кошмаров, не дававших ему спать.       Небо на востоке только начинало сереть, когда Рей выехал на гряду прибрежных утёсов. Уверенной рукой он направил коня на тропинку, спускавшуюся к укромному пляжу. Там Рей спешился и, оставив коня разрывать песок в поисках травы и чахлых кустиков, подошёл к самой кромке воды. В то утро стоял штиль, и море было спокойно — не чета мыслям и чувствам Рея.       В руке всё ещё ощущалась тяжесть меча. Оказалось, омытый кровью врага, тот весил стократ больше — накануне, извлёкши клинок из горла дяди, Рей едва сумел его удержать. Хорошо, что отец этого не заметил: иначе бы вряд ли сказал, впервые прямо и искренне, что гордится сыном. «Подумать только, — хмыкнул сам себе Рей, — чтобы заслужить его гордость, мне всего-то нужно было кого-то убить!» Циничная абсурдность формулировки вызвала смех, однако был он нервным и быстро увял; спрятав лицо в ладонях, Рей с задержкой понял, что руки снова дрожат.       Он не сожалел о содеянном. Дядюшка Бёрк сам сделал шаг, после которого всего два пути: убить или быть убитым, — Рей лишь выступил орудием судьбы, претворившим в жизнь неизбежное. Таков был долг каждого мага; таков был долг каждого мужчины, на чью семью совершено нападение. Отчего же тогда так трясутся руки?..       Тем, что сделал, Рей заслужил не только гордость отца, но и откровенность друзей. Это была тёплая мысль, и Рей сосредоточился на ней, отрешаясь от воспоминаний о пустом лице напротив, о клинке, входящем в плоть, о хлынувшей из раны крови…       Своим поступком он заслужил доверие людей, приученных не доверять. Его лучшие друзья наконец открыли секрет, само по себе существование которого не прятали от Рея уже довольно давно. Столько месяцев его снедало любопытство, столько он напридумывал сам себе, представляя, что друзья могут скрывать от него, — однако правда превзошла его самые смелые фантазии. Никогда бы Рей не догадался, что Хлоя и Майкл… Хината и Итачи, так их по-настоящему зовут, происходят из совсем другого мира!       Хотя, наверное, стоило. Ведь были звоночки, столько говорящих деталей: все их удивительные навыки, уникальная магия глаз, манера держать себя, недетская мудрость… умный человек непременно собрал бы картину воедино. Возможно, не догадался бы про другой мир, но понял, что дело нечисто. Рей же предпочёл раз за разом проглатывать полушутливое-полусерьёзное объяснение всего и вся приютской жизнью до Хогвартса — глядя сквозь пальцы на светлеющее море, он корил себя за эту наивность.       Или не наивность то была, а бессознательный отказ замечать? Опыт «дружбы» с Эваном научил Рея, что порой лучше не пытаться забраться глубже в чужую душу: себе дороже. И что же, с новыми друзьями Рей банально струсил? Испугался даже не правды, но отторжения, которое мог у них вызвать, суя нос не в свои дела?       — Трус, — прошептал он, отнимая от лица руки. — Всё ещё трус…       Трус, не испугавшийся вонзить клинок в человека и смотреть, как из него вытекает жизнь. Трус, не испугавшийся кровавой правды о лучших друзьях.       Он держал меч на коленях, пока слушал рассказ Хлои об их с Майклом (и Дэвида Поттера, Дейдары) происхождении и родном мире, о шиноби и чакре, о заказных миссиях и ужасных войнах. Реальность за пределами той, которую ткал её нежный голос, перестала существовать. Напившийся крови гладиус грел ладони, сердце гулко стучало, а в голове звенела одна мысль: «Они мне доверяют! Наконец-то они мне доверяют!»       Сам Рей полностью доверился им уже когда они помогли ему вычислить и начать карать врагов семьи; когда Хлоя… Хината считаные минуты после того, как он извлёк из до того живой плоти меч, не побрезговала взять его ладони в свои нежные руки.       С утёса сверху донёсся мерный стук подкованных копыт по камню — обернувшись и вскинув голову, Рей увидел Хлою верхом на белой кобыле, которую подруга обычно использовала для верховых прогулок.       — Как ты нашла меня?.. — удивился было Рей, но затем осознал: — Ах, постой. Твои глаза, верно?       — Верно, — Хлоя придержала лошадь, не давая вступить на ведущую вниз тропинку. — Я могу?..       — Разумеется!       Только после этого она спустилась и, оставив кобылу рядом с его норовистым жеребцом, подошла к Рею. Такая знакомая, привычная… и вместе с тем неуловимо другая. Или то линза, через которую Рей на неё смотрел, изменилась?       — Глупый вопрос, наверное… — произнесла Хлоя мягко, с ноткой извинения. — Как ты, Рей?       Он задавил порыв ответить честно.       — Отец приказал мне быть в порядке — и я буду в порядке.       — Вот как, — она перевела взгляд на волны, а Рей неловко потупился.       Ну вот как он может ей вывалить все те глупости, что вертятся в голове?! Она же сочтёт его бестолковым мальчишкой! Но ведь и не ответить он не мог: невежливо это, да и откровенно не хочется отгораживаться от неё молчанием. Поэтому Рей осторожно сказал:       — Отец впервые взял меня на охоту, когда мне было семь. Он даже не скрывал, зачем это делал: чтобы, если однажды мне придётся причинить вред людям, мне было проще, — он пригладил волосы и выдавил подобие улыбки. — Мальсиберов так учат поколениями. Мы слишком часто оказываемся в гуще сражений, чтобы… знаешь, чтобы в ненужный момент дрогнула рука.       Хлоя повернулась к нему, внимательная и спокойная, — Рей окончательно смешался под её серебряным, восхитительным взглядом, зрящим в самую суть.       — Тебе не нужно оправдываться, Рей.       — И точно, — выдохнул он. — Тебя, наверное, учили намного жёстче.       — Иначе я бы не выжила, — констатировала Хлоя… Хината. Рей сглотнул, заворожённый ею, и тихо попросил:       — Ты не могла бы рассказать мне больше о себе, о своей семье? Если я имею право спрашивать.       — Конечно, имеешь, — она улыбнулась с тем же теплом, с которым улыбалась ему обычно. С трудом оторвав от неё взгляд, Рей жестом пригласил устроиться на песке. Тот был прохладным после ночи, но прохладным приятно; рассвет как раз окропил горизонт рыжиной, когда Хината заговорила.       Рассказ занял много времени: к его окончанию солнце высоко вскарабкалось над морем, нагрев песок, а по волнам засновали яхты и рыбацкие корабли. Пляж, благо, был укромным и находился в стороне от дорог, иначе его уже заполонили бы маглы; как-то раз Рей допустил ошибку с выбором места для своих одиноких посиделок — с тех пор был внимательнее. В то утро он был особенно рад собственной предусмотрительности: не хотел, чтобы их с Хинатой тревожили.       Накануне она лишь в общих чертах представилась и быстро перешла на пояснения «важного». И как бы его ни потрясли и ни восхитили истории о мире шиноби, Рей отчаянно хотел знать больше о ней: каким были её детство и юность, что она видела и через что прошла, кем были её родители, её друзья… тот друг, которого она безответно любила. О нём Рей хотел знать особенно.       Его, как оказалось, звали Узумаки Наруто, и именно он был тем, кто вдохновлял Хинату, помогал ей расти над собой. Услышав это, Рей расхохотался.       — Хм? — вскинула брови Хината, и Рей сквозь смех ответил:       — Да ты ведь нынче стала собственным кумиром!       «И моим», — добавил он про себя. Рей как никто понимал, почему Хината влюбилась в этого Наруто; понимал он и то, что она чувствовала, когда Наруто не смог принять её любовь. Хината по крайней мере нашла в себе силы сказать Рею слова, которые, несомненно, когда-то ей было нужно услышать самой:       — Я люблю тебя. Как друга.       Само воспоминание о них вызвало волну обиды и горечи.       «Я не готов с этим смириться», — подумал Рей, рассматривая сидевшую рядом девушку. Она замерла на песке в идеально выверенной позе — великолепный клинок с идеальным балансом.       В тот знаменательный день весеннего маскарада, когда перед его началом студсовет собрался в Большом зале, увидев Хинату в кимоно, Рей впервые с кристальной ясностью осознал, насколько она красива — потрясающе, но ровно настолько же, насколько добра; настолько же, насколько сильна. Такое редко бывает; такую девушку грех упускать. И пусть сейчас она видит в нём лишь друга — Рей не собирался отступать.       Всё же своим рассказом Хината сама подтвердила, что ей нравятся парни, которые не сдаются и следуют за своей мечтой. И ради неё Рей готов был себя перековать.