Давай будем любить друг друга!

Олег отвык бегать. За два месяца в лазарете. Его бы держали дольше, если бы он мог продолжить воевать, если бы его могли вылечить. Но если диагноз не жилец - это билет к Серому, то Олег согласен. Он рвался в Питер с тех самых пор, как Серый перестал писать. Короткие сообщения, нередко оставались без ответа, потому что Олег не знал что ему ответить. Как реагировать. Как тогда с кровью и маленьким цветком сирени в волосах в их последний вечер. Олег выбрал промолчать. И сейчас минуя всех врачей в этой странной больнице, наверняка нарушая закон он рвался к Сергею. Всегда такому возвышенному, невозможно прекрасному. К его Сергею. Ожидая врача у стойки регистрации, Олег услышал обрывки чужих слов. -Палата триста восемь… Разумовский… кровь… сирень… И Олег сорвался, не обращая внимание на давно мешающую боль в легких он на бегу вглядывался в номер полат. Триста восемнадцатая. … Как Олег хочет его обнять… Триста шестнадцатая … Зарыться в его мягкие волосы… Триста двенадцатая … лишь бы он их не обрезал… Триста десятая … даже если обрезал, плевать… Триста восьмая … лишь бы жив был… У палаты номер триста восемь Олег пытается затормозить, но лишь скользит вперед, врезаясь во врача. Врач весь взмокший и взъерошенный с каким-то странным не то потухшим, не то напуганным взглядом, даже не пытается остановить Олега, когда тот распахивает дверь палаты. -Серый… Олег давиться воздухом и хочет зажмурить глаза. Он был на войне, убивал, видел из тела разорванные на части. Людей без рук и ног. Но. Но перед ним его Сережа. Его светлый, генитальный, нервный и недостижимый Разумовский. И он. Он застывший в поломанной, не естественной позе не дышит. Олег явно понимает это даже со своего расстояния. Понимает но не может принять. Ему что-то кричат вслед, когда он сделав два широких шага падает на колени перед своим Сережей. Смотрит в его голубые глаза и целует. Щеки, нос, лоб, плечи. Все до чего дотягивается. Он смотрит и не верит что это разорванное изнутри сиренью тело - Сережа. Его Серёжа. И эти цветы. Олег помнить их. Их сирень. Белую. В уголках глаз собираются слезы. Олега хватают подруги и рывком поднимают. Тянут в сторону от еще теплого Сергея, с пустым взглядом. "-В глаза смотри, Серый. В глаза а не в душу!". А у Олега кажется и души больше нет. Он безвольно виснет в руках санитаров не отводя взгляда от Сергея. Вместе со слезами, с губ срывается кашель. Олег не может его удержать и подавшись вперед содрогается всем телом. На белый кафельный пол, усыпанный сиренью, падает кровь. И бутон. Белый бутон Каллы.