Сирота из Колланда

— Солнце поднимается рано, а глава Рыцарей Утилизации Объедков, Хоук, встаёт и того раньше, — бодро бормотал себе под пятак Хоук, стуча копытцами по ступеням лестницы, — столько дел, столько дел у одного поросёнка! Вымыть зал к приходу посетителей (если кто-нибудь вообще придёт) — готово! Вычистить кладовую — тоже готово! А теперь сэр Хоук отправляется на борьбу с куда более грозным противником, с захламлённой и наполовину разрушенной комнатой бедной Элизабет, чтобы она наконец-то могла избавиться от… что-о? — Йо, Хоук! — совсем в стиле Мелиодаса поприветствовала его Селия. Хоук потрясенно попятился, тяжело дыша. Селия снова была в своём потрёпанном дорожном костюме и сапогах, разве что без плаща. Обломки с пола исчезли, постель стояла у стены, окружённая аккуратными тумбами. Селия сидела на полу с щёткой в руках и скребла пол. — Эт-то ты когда… — пробормотал Хоук. Переведя взгляд на сломанный гардероб, он поразился ещё больше. — И дверь нашла? Селия ухмыльнулась и развела руками. — Ну что я могу сказать, — явно бахвалясь, произнесла она, — я уже давно на ногах и успела побывать в деревне. — Но ведь тебя ищут! — Не беспокойся, Хоук, — фамильярно заявила рыцарша, — меня никто не видел. Свин посмотрел на гардероб, на Селию, которая деловито чистила пол щёткой, что хозяйственный свин видел впервые, и обречённо сказал: — Ты это украла. — Украла, — согласилась Селия, — ведь меня ищут, мне нельзя показываться людям на глаза. Ещё я принесла скребок, немного еды и… да, там, в углу, — она показала на гардероб, — дверь. Не знаю, подойдёт она или нет, а даже если и подойдёт, то вряд ли я смогу её приладить. Хотя я понятия не имею, что я умею. Я не думала, что смогу привесить новую дверцу, но руки двигаются сами собой. Когда Элизабет и Мелиодас спустились на первый этаж, Селия как раз раскладывала по тарелкам незамысловатый завтрак. — Я не очень хорошо готовлю, — сообщила Селия, — но, мне кажется, это лучше стряпни капитана. — Абсолютно верно! — поддержал её Хоук, не вынимавший морды из своей миски. — Спасибо, леди Селия, — мягко сказала Элизабет, усаживаясь за стол, — скажите, пожалуйста, хорошо ли вы себя чувствуете? Ночью вам было… очень дурно. — Всё в порядке, ваше высочество, — отмахнулась Селия, — со мной ничего и не может случиться, не беспокойтесь. — Чем собираешься заняться после того, как приведёшь спальню в порядок? — поинтересовался Мелиодас. — Не хочешь присоединиться к нам и искать остальных членов моего отряда? Селия нахмурилась. — Я была бы рада принять ваше предложение, сэр Мелиодас, но, пока с меня не снято моё проклятье, я буду вынуждена отказаться, — произнесла она, — я не хочу больше ничего разрушать и портить. — Ла-адно, — протянул Мелиодас, — тогда куда ты отправишься? Селия пожала плечами. — Попробую отыскать какого-нибудь волшебника, что мне поможет. Меня ищут, но портретных ориентировок на меня нет, значит, какое-то время я смогу скрываться. — Что ж, — вздохнул Мелиодас, — твоё право. Но не слишком ли опасно путешествовать в одиночку, не помня, кто ты? Кстати, Селия, если ты этого не забыла, может, расскажешь, как ты вообще стала святым рыцарем? Когда нас изгнали из королевства, ты была просто оруженосцем Дейла, и… Селия сосредоточенно нахмурилась и выронила вилку. Элизабет встревоженно вытянулась. — Дей… ла? — повторила Селия. На её лице появилось мрачное выражение. — Угу, — беспечно подтвердил Мелиодас, спокойно продолжая трудиться над яичницей. — Того самого рыцаря, у которого был оруженосец по прозвищу Катастрофа, поэтому к ним и приклеилась кличка «Два несчастья»: от оруженосца были одни проблемы, а ему просто не повезло… Селия вдруг вскочила и яростно треснула кулаком по столу. Хоук пискнул и прикрыл глаза ушами. Селия была раздражена, но рассудок явно сохранила: её взгляд оставался ясным. — Это всё ложь! — убеждённо сказала она. — Его звали… Стальным гигантом! До того, как появилась я, все звали его Стальным гигантом! Сэр Дейл был отличным святым рыцарем и… примером… для меня! Мелиодас опёрся локтем о стол. — Ну и почему ты его бросила? Селия уперлась невидящим взглядом в стол, и между её бровей собрались бесчисленные морщинки. Наконец, она тяжело выдохнула и упала на стул. — Не помню, — сказала она. — Я не могу сказать, господин Мелиодас. Но, если я не с сэром Дейлом сейчас, то, скорее всего, он мёртв. Мелиодас покачал головой. — Ты уверена, что не хочешь остаться с нами? Сейчас мы направляемся в Лес Белого Сна, и, вполне вероятно, там прячется кто-то из Грехов. Если это Мерлин, она могла бы помочь тебе с твоим проклятием. Селия прижала руки ко лбу, и её взгляд снова опустел. — Я… я не знаю, — пробормотала она. — Я чувствую, что мне очень нужно в другую сторону, не могу сказать словами, в какую. Обычно, когда это случается, ноги несут меня сами. — Так ты и забрела в эту деревню? — уточнил Мелиодас. — Нет, — Селия медленно села и подпёрла голову бледными напряжёнными кулаками. — Сюда я попала случайно. У меня нет особенных причин здесь задерживаться, вам, сэр Мелиодас, тоже не советую. Смутно припоминаю, что меня тут искали и уже не впервые. Кажется, все в курсе, что здесь бродит рыцарша, но никто не знает, что это именно я. Только это долго не продлится. — Да, мы снимемся со стоянки уже сегодня, — сказал Мелиодас небрежно, — и ты тоже поедешь с нами. Селия потрясенно вскинула голову. Мелиодас, улыбаясь от уха до уха, стоял рядом с ней и держал за запястье. Хотя он стоял, а Селия сидела, его светлая непричесанная макушка возвышалась над её головой всего на пол-ладони. Селия озадаченно похлопала глазами. — Сэр Мелиодас, но ведь вы же видели… — Именно поэтому я уверен, что отпускать тебя куда-то одну смерти подобно, — пожал плечами тот и хихикнул. — Эй, Хоук, встречай! У нас новый повар! Хоук с восторженным визгом скатился с лестницы. — Это Селия, Селия, да? — прохрюкал поросёнок. — Хотя мне все равно, лишь бы не ты! Мелиодас расхохотался и хлопнул Селию по плечу. — Ну что ж, добро пожаловать в «Шляпу кабана», Селия! Так-так-так, где там у меня лежит наша форма… — Я в жизни это не надену! — воскликнула Селия.

* * *

Однако «Шляпа кабана» не стронулась с места даже после того, как солнце прошло точку зенита. Всё дело было в том, что Селия наотрез отказывалась уходить в странствия, не пополнив запасов продовольствия, в чем её поддерживал Хоук. — Пусть сэр Мелиодас и её высочество отправятся за покупками, — настаивала Селия, — они не такие приметные, как я. Сэр Мелиодас совершенно не похож на свой портрет. Интересно, кто вас таким нарисовал? Мелиодасу на ориентировке было лет тридцать. Его надменный взгляд больше подходил какому-нибудь зарвавшемуся принцу. — Ни-хи-хи, — фыркнул Мелиодас, — а что, мне нравится. Элизабет, — он подкрался к зазевавшейся принцессе и беспардонно уложил голову к ней на грудь, воодушевлённо сверкая глазами, — ну как, похож я на свой портрет? — А-а? — протянула Элизабет, хлопая глазами. Сообразив, что Мелиодас нагло устроился у неё на груди, принцесса взвизгнула и заалелась. На развратника набросился Хоук, преисполненный гнева. — Немедленно прекращай! Когда Мелиодаса удалось успокоить и отцепить от Элизабет, на общем совете было решено, что за покупками всё же сходить надо. Селия пыталась спровадить и Хоука, но свин упёрся так, что ей осталось лишь согласиться с ним и сказать: — С другой стороны, Хоук мог бы прибрать остатки того, что я вчера разнесла… — А ты-то чем займёшься? — прямо спросил Мелиодас. Селия почесала в затылке и вздохнула. — Думаю, что буду ремонтировать, сэр Мелиодас. Прошу извинить меня за моё буйство, но снаружи тоже непорядок: наличник весь в трещинах. — Да, — протянул Мелиодас, — дел у нас навалом. Ну ладно, Элизабет, давай-ка, надевай капюшон на всякий случай, и ходу. Скоро вернёмся! Селия стояла на крыльце и махала парочке, пока та не скрылась под холмом. Затем с лица Селии мгновенно сползла улыбка, и она с мрачным видом вошла в трактир. Хоук старательно вылизывал пол. Поросёнок бросил на Селию быстрый взгляд и прошептал: — Что-то не так? — Нет, — отмахнулась Селия, — я всего лишь сожалею, что доставила вам столько беспокойства. Несколько часов напролёт свин и Селия оживлённо работали по хозяйству. Хоук исполнительно полировал полы у Селии в комнате, а сама рыцарша обреталась за окном и заделывала трещины в наличнике. Хоук не прекращал удивляться: — Где ты этому научилась? — Не знаю, Хоук, — пожимала плечами Селия, — у меня такое чувство, будто моё тело действует без оглядки на разум. Солнце начинало сползать к горизонту, а Мелиодаса и Элизабет всё ещё не было. Хоук уже понемногу беспокоился и часто выглядывал в окно. Селия с невозмутимым видом продолжала работать. — Слушай, Селия, — спросил её поросёнок, когда под далёкими деревьями протянулись глубокие серые тени, — я уже волнуюсь. Вдруг что-то случилось? — Не переживай, — успокоила его Селия, — её высочество пошла с сэром Мелиодасом, а ему я без колебаний доверила бы свою жизнь. — Мелиодас отличный парень, — согласился Хоук, — но почему ты ему так веришь? Ты же ничего не помнишь о своём прошлом… — Хоук, — серьёзно сказала Селия, — я помню некоторые обрывки, и этого достаточно. Сэр Мелиодас и сэр Хендриксен подобрали меня на развалинах древнего города-крепости Колланда. Когда-то это было процветающее и счастливое место, но однажды там произошло несчастье. На город напала фея и убила всех его жителей. Хоук сочувственно хрюкнул. Селия смотрела вдаль, и на её ресницах трепетали слезинки. Одной рукой она крепко сжимала ворот костюма. — Никого не осталось в живых — только руины, над которыми клубился неугомонный дым, — шёпотом продолжила Селия. — Не знаю, почему, но каждый раз, как я слышу об этом городе, меня охватывает такая грусть, что хочется плакать, словно у меня там кто-то погиб. Но это невозможно. Я точно знаю, что это невозможно. Я смутно помню своих родителей… когда мы жили в Колланде, там уже были руины — выморочное, страшное место, которого сторонятся даже разбойники. — И что было дальше? — полюбопытствовал Хоук. — Где теперь твои родители? Селия помолчала, и в её глазах сверкнули слёзы. — Не знаю, — сказала она мягко, — я не помню, что с ними произошло. Следующие мои воспоминания связаны уже с тем, как сэр Мелиодас и сэр Хендриксен подобрали меня на развалинах Колланда. Мне было лет восемь. Лучше всего я помню, что происходило в замке короля. Не знаю, почему, но мне позволили остаться при дворе и начать тренировки, чтобы стать святым рыцарем. Тогда Семь Смертных Грехов были уважаемым отрядом, который подчинялся лично королю, сильнейшим в Лионессе. Потом меня определили в оруженосцы к сэру Дейлу, и я очень привязалась к нему и к его ребёнку, — улыбнулась Селия. — Да, у него есть дочь. Она тоже решила стать святым рыцарем, но наши пути с ней разошлись… Я уже очень давно ничего о ней не слышала. Хоук неуклюже перелез через оконную раму и пристроился рядом с Селией. — Ты, наверное, по ним скучаешь, да? — спросил он. Селия вгляделась в закатное небо. Алые мечи разрезали тяжёлые облака пополам. — Да, — просто согласилась она. — Конечно, я по ним скучаю. Я точно знаю, что у меня была веская причина для ухода, иначе я бы их не оставила. Точнее… — она покачала головой и вздохнула, — я бы вообще ни при каких обстоятельствах их не оставила. Это означает лишь, что сэр Дейл мёртв, как и его дочь. — Почему ты всё время записываешь их в покойники? — возмущенно хрюкнул Хоук. Селия приложила руку к сердцу. — Предчувствие, — слабо улыбнулась она, — оно у меня хорошо развито. Хоук с трудом повернул к рыцарше голову на жирной шее. — Во дворце творится неладное, Хоук, — чистым серьёзным голосом сказала Селия и поднялась. Ветер вздул полы её плаща, который она забрала из комнаты, когда похолодало. — Я не помню, что именно происходит, но даже то, что, кажется, лежит на поверхности, уже нехорошо. — Лежит на поверхности? О чём ты? — Ты знаешь, за что Семь Смертных Грехов изгнали из Лионесса? — спросила Селия. Хоук честно признался: — Понятия не имею. Мелиодас никогда об этом не рассказывал. — Их обвинили в убийстве великого святого рыцаря Заратраса, — пояснила Селия и сжала губы. Её лицо стало крайне мрачным. — Но были святые рыцари, которые в это не поверили. Я уверена, что мой рыцарь тоже не поверил. Но вот сейчас я, не согласная с тем, что было объявлено, здесь, а где он — я не помню, но у меня тревожное предчувствие. Сейчас всем во дворце заправляют рыцари Хендриксен и Дрейфус. То, что происходит, — на их совести. Кажется очевидным, что святые рыцари убили Заратраса из зависти, а Семь Смертных Грехов просто подставили и решили убрать, чтобы их узурпации ничто не угрожало, но… — Селия прижала руку ко лбу и отчаянно свела брови, — но всё далеко не так просто, Хоук. Правда не лежит на поверхности, и мне кажется, что я когда-то её знала, но теперь я не помню ничего. Я даже не знаю, как я ушла из дворца. Плохая из меня помощница в вашем деле, Хоук, если я толком не знаю, кто я, — усмехнулась она. Хоук ласково толкнул Селию пятачком. — Да ладно тебе, — сказал он, — ты вспомнишь, кто ты, и дела наладятся. Главное — помогать Мелиодасу и Элизабет и дальше. Селия вдруг напряглась и сжала рукоять меча. — Хоук, — резко сказала она, — спрячься за меня. — Что такое… — Я сказала: прячься! Стоило свину укрыться у Селии за спиной, как грянул мощный взрыв. В воздух взвились столбы пыли, и в лицо рыцарше полетели мелкие острые камушки. Селия упёрлась ногами в землю и пригнулась, её волосы растрепал ветер. Хоук, прижавшись к Селии сзади, потрясенно визжал. — Кто ты такой? — резко спросила Селия, опустив меч. — Отвечай, молокосос! Пыль ещё не улеглась толком, но среди её клубов уже можно было разобрать невысокую фигуру юноши, закованного в доспехи. Молодой человек стоял, сжимая в кулаке меч, и его глаза сердито сверкали, а короткие пепельные волосы стояли торчком. — Я — святой рыцарь Густав! — громко представился юноша. — По приказу своего командира, Хендриксена, я явился арестовать тебя, Селия, отступница, за поддержку Семи Смертных Грехов и дезертирство из рядов святых рыцарей Лионесса! Глаза Селии сузились. — Да что ты говоришь, — низким голосом пробормотала она и попутно бросила Хоуку: — Живо дуй в дом. Здесь я сама разберусь. Хоук (не то из храбрости, не то — из страха) не стал отходить от Селии. Высунув громадный пятак у неё из-за ноги, он пристально следил за противостоянием. Селия медленно сделала несколько приставных шагов в сторону. Юноша последовал за ней точно такими же шагами. У обоих руки сжимали рукояти мечей. — А теперь ещё раз, — мрачно повторила Селия, — в чём ты меня обвиняешь? — Обвиняю не я, — резко ответил молодой человек, — а великие святые рыцари Лионесса. Ты совершила преступление против существующего порядка и должна быть арестована! Брось меч на землю и подними руки! Если ты будешь послушна, я попрошу своего командира заступиться за тебя! Селия дёрнула нахмуренными бровями и плавно, словно танцуя, высвободила меч из ножен. — Бросить меч? Поднять перед тобой руки? — прогремела она. — Меня скорее повесят кверху ногами, чем я сдамся какому-то мальчишке! Юный святой рыцарь, назвавшийся Густавом, печально покачал головой. — Коли ты выбираешь путь сопротивления, Селия, я не могу быть с тобой мягок, — произнёс он и тоже выхватил клинок. Хоук потрясенно завизжал, когда святые рыцари сшиблись в схватке. Селия и Густав были примерно одного роста, но за счёт доспехов Густав казался куда шире и мощнее. К тому же, Селия не могла даже оцарапать его: металлический панцирь под плащом надёжно защищал тело рыцаря. Зато Селия, облачённая всего лишь в ветхий дорожный костюм и длинный плащ, была бы в опасном положении, если бы она не уклонялась от каждого удара Густава с такой лёгкостью, словно её это всего лишь развлекало. Когда битва началась, Хоук благоразумно откатился в сторону и горящими глазами стал следить за происходящим. Силы, казалось, были равны. Но Селия была в такой ярости, что допускала промах за промахом, а Густав, напротив, оставался невозмутимым. Он подмечал каждую брешь в обороне Селии внимательными глазами; если бы не её ловкость и скорость, она давно уже была бы мертва. — Ты, щенок, ещё смеешь называться святым рыцарем? — гаркнула Селия, обрушив на Густава меч. — Смеешь утверждать, что защищаешь Лионесс, предатель? — Да! — выдохнул Густав в промежутке между ударами, и от клинков полетели искры. — Да, я защищаю его от таких, как ты и Семь Смертных Грехов! — Идиот! — рявкнула Селия. — Ты хоть понимаешь, что это всё ложь?! — Где… твои… доказательства? Селия, уклоняясь от удара, запнулась о камень и обрушилась на землю. Густав решительно опустил меч на её беззащитную спину, Селия дёрнулась и вскочила; клинок рассёк камень пополам. Пыль снова взлетела в воздух и на мгновение скрыла и поле битвы, и двух усталых и обозлённых рыцарей, по искажённым лицам которых катился крупными каплями пот. Селия медленно подняла дрожащую руку и вытерла лоб; на коже остался длинный грязный развод. Густав стоял напротив в боевой стойке, хотя он дышал тяжело и тоже был весь в поту, он не казался обессилевшим. Селия и Густав медленно начали кружить друг напротив друга, сходясь всё ближе, как хищники перед битвой. Селия медленно закатала один рукав, затем — другой. Густав сбросил обгоревший плащ. Хоук испуганно повертел головой и тяжело вздохнул. — Кажется, пора звать Мелиодаса, — пробормотал он рвущимся писклявым голоском, — где же этот свинтус?.. Густав, тем временем, решительно распрямился и прожёг Селию изничтожающим взглядом. — А ты сильна, отступница Селия, — уважительно сказал он, — видимо, ничего не поделаешь. Мне придётся сражаться с тобой в полную силу. Селия выгнула бровь, но ничего не сказала. Хоук испуганно взвизгнул и прикрыл глаза ушами. Густав наставил на Селию меч, и его янтарные глаза вспыхнули. Пыль, что вилась кругом него верёвками, застыла. Сверкающие белые кристаллы в медленном и торжественном танце опустились на землю. Там, где святой рыцарь стоял, земля покрывалась толстым слоем льда. Лёд распространялся во все стороны от его величественной фигуры, заползал на далёкие деревья чуть поодаль, сковывал листья, птиц, которые имели неблагоразумие лететь слишком низко, даже самый воздух. Хоук завизжал и бросился на Густава. — Ах ты, свинтус! Ну, я тебе покажу! Удар кручёными… — Я не люблю бить животных, — спокойно сказал святой рыцарь, резко выставляя в сторону кулак в латной перчатке, — но ты мне мешаешь! Хоук с разбитым пятаком отлетел в сторону и повалился на жирный бок. Длинные плети льда стремились и к нему, и на блестящее белое поле в мёртвое молчании обрушивались птицы. Селия тоже подняла меч, и её глаза вспыхнули. — Животных он бить не любит, живодёр чёртов, — пробормотала Селия, — слушай, мальчишка, Густав ты или кто ещё… я тебя знать не знаю и драться всерьёз я с тобой не хотела… кто угадает, какую чушь лили тебе в уши… со мной можешь делать что пожелаешь, я святой рыцарь, больший святой рыцарь, чем вы все, предатели, и знаю, что святой рыцарь должен терпеть боль. Но трогать Хоука я тебе не позволю! Лёд, сковавший землю, треснул и зашипел. В воздух стремительно повалил мощными клубами пар, настолько горячий, что Хоук взвизгнул и вскочил от боли. Почва будто плавилась кругом Селии. Она стояла, вытянув перед собой меч, остриё которого пылало, словно умирающее солнце, и это остриё горело рубиновым светом. Казалось, что из-под земли вырываются клубы бешеного пламени, которые, схватывая в объятия лёд Густава, уничтожали его. Густав снова взмахнул мечом, и в небе засверкали тысячи мелких прозрачных капелек, которые сияли неистовым светом. Это были градинки: маленькие, но опасные, острые, как кинжалы. Градинки мгновенно окружили Селию и Густава, нацелившись рыцарше в грудь. Селия сжала рукоять меча крепче. Пламя с рёвом вырвалось из-под земли, окутав Селию, как вторым плащом, и взвилось в небо. Градинки таяли, обращаясь в безобидную воду, и с шипением заливали обожжённую почву. Глаза Густава расширились. — Быть такого не может! — воскликнул он. — Ты не уйдёшь! Селия едва успела парировать удар святого рыцаря. Когда клинок Густава налетел на её собственный, исчезли и град, и пламя, и снова зазвучал резкий, плотоядный и недобрый звон жаждущего крови металла. Селия пробила Густаву доспехи на правой руке, меч Густава скользнул по её ноге. Его клинок снова засиял ледяным голубым, а её — безумным, жадным, алым светом. Селия отскочила от противника, прожигая землю подошвами, и стиснула рукоять клинка. Его остриё величественно и яростно указало в небо. Тучи, сизо-красные и опасные, затмили солнце, и над деревней невдалеке повалили хлопья чёрного, как уголь в камине, снега. — Я же сказала… — прошептала Селия, — я никого из вас не боюсь! Когда она опустила меч, стремительно встречая удар Густава, пронеслась такая мощная воздушная волна, что Хоука отшвырнуло назад. Свин с визгом влетел в окно и, кажется, что-то расколотил внутри. Селия и Густав, окружённые вихрем раскалённого воздуха и водоворотом острых градинок, сражались не на жизнь, а на смерть, и каждый их удар был так силён, что под ними трескалась измученная земля. Клинок Селии опять краснел, а меч Густава почти целиком стал опасного голубоватого цвета. Но Селия успела нанести удар первой. — Получай! Одним махом Селия пробила рыцарю доспехи на другой руке, и Густав, поражённый мощной отдачей, выронил меч. Он тут же сжал кулак, активируя новое заклинание, но грубым ударом рукояти своего клинка Селия повалила его наземь, размахнулась и ударила по голове. Глаза святого рыцаря выкатились из орбит, он странно дёрнулся и затих на земле. На его прокушенной губе медленно выступила капелька тягучей крови. Хоук осторожно поднялся на копытца и выбрался из пробитого окна. Казалось, что само поле битвы ещё гудит от недавнего сражения. В воздухе трепетали странные холодные снежинки угольно-чёрного цвета, а небеса была кровавыми. Облака висели так низко, что, казалось, вот-вот улягутся прямо на землю: выжженную, буро-коричневую, испещрённую трещинами. Купа далёких деревьев стояла теперь совершенно голой. Но птицы, замороженные заклинанием Густава, медленно оттаивали, приходили в себя и торопливо взмывали в небо с обеспокоенным чириканьем. Селия стояла над телом юноши и тяжело дышала, опираясь на меч. Её растрепавшиеся короткие волосы липли к лицу. Хоук боязливо приблизился. — Это… он, что, — гнусаво уточнил свин на всякий случай, кивая на Густава, — умер, что ли? Селия опустилась на колени и кончиком пальца ткнула юношу в щёку. Затем она, дрожа, отогнула Густаву воротник и поискала пульс. — Не, — тяжело выдохнула Селия, — живой. Я не хотела его убивать. Хоук поморгал. Лицо оглушённого юноши было бледным и даже немного жалким. — Тогда что мы с ним делать-то будем? — Что будем с ним делать? — переспросила Селия и пожала плечами. Она всё ещё стояла на коленях. — А, даже не знаю. Свяжем и выкинем где-нибудь подальше. Он ведь тоже святой рыцарь, как-никак. Я не уверена, что он творит эти глупости осознанно, поэтому… На вершине холма вдруг послышался приглушённый крик Элизабет: — Хоуки! Леди Селия! Хоук тут же развернулся на звук и, усердно работая копытцами, подлетел к принцессе и своему хозяину. В руках у Мелиодаса были две корзинки с фруктами, а через плечо у него висел громадный мешок, глядя на который, сложно было поверить, что мальчишке его роста удобно такой нести. Тем не менее, Мелиодас помахал свину и рыцарше так, словно совершенно не обращал внимания на поле битвы и бессознательного молодого человека на обожжённой земле. — Так-так-так, — сказал Мелиодас, когда Хоук бросился в объятия слегка потрясённой Элизабет, — вижу, что и в самом деле нам здесь задерживаться не стоит. Откуда он взялся, Селия? — Да я откуда знаю, черти принесли, — пробурчала та, всё ещё стоя на коленях, — сказал, что он Густав из святых рыцарей и прислан за мной Хендриксеном и Дрейфусом. Якобы я отступница и вожусь с Семью Смертными Грехами… — Ну, — глубокомысленно сказал Мелиодас, — в принципе, он прав… — Нет, не прав! — рыкнула Селия и, дрожа, стала подниматься. На её ноге, задетой мечом Густава, проступило кровавое пятно. — Я не отступница! Я святой рыцарь Лионесса, я защищаю его преданнее, чем кто-либо из этих дураков, которые только и повторяют за Дрейфусом и Хендриксеном! Я… хочу… вспомнить, почему меня от него так трясёт! Мелиодас смерил взглядом поверженного рыцаря и покачал головой. — А давай-ка сначала сделаем вот что, — сказал он, обращаясь к Селии, — Элизабет и Хоук перевяжут тебе ногу, а я придумаю, куда деть этого парня, чтобы тебя от него не трясло. Надеюсь, — Мелиодас сделал таинственный вид, — он же живой? — Естественно! — фыркнула Селия и упала наземь. Элизабет оставила попытки перевязать пятак Хоука и кинулась к Селии. Мелиодас опустился рядом на корточки и убрал её руку в сторону. На ноге Селии уже темнело приличных размеров кровавое пятно, которое становилось только больше. — Ясно, — констатировал Мелиодас совершенно спокойно, — будем делать перевязку. Элизабет, — он повернулся к принцессе, — умеешь с таким справляться? Не успела принцесса ответить, как Селия резко отпихнула заботливые руки друзей и, дрожа, упрямо попыталась встать. — Негоже принцессе тратить время на такое существо, как я, — процедила Селия, — я и сама… уверена, что я смогу наложить повязку. Пожалуйста, командир, позаботьтесь об этом мальчишке… уверена, что здесь шныряет не только он. — Да, ты права, — согласился Мелиодас, посерьёзнев, — я его сейчас куда-нибудь определю. Элизабет, Хоук, помогите Селии дойти до дома. Я скоро приду. Когда Мелиодас вернулся, было уже совсем темно, и переполошившиеся жители деревни бегали кругом неё в поисках кого-то, на кого можно было бы свалить вину за недавний чёрный снегопад и дикий грохот у ворот. Вполне естественно, что селяне побежали разбираться со странным мальчишкой-трактирщиком и его компанией, и они были правы, да только ни мальчишки, ни трактира, ни хоть кого-либо ещё из этой странной шайки они на месте не застали — только выжженную чёрно-красную землю и далёкие купы лысых деревьев, что лишь укрепило селян в их подозрениях. — И куда они делись? — удивлённо переговаривались местные, опуская вилы и факелы, с которыми они собирались травить Мелиодаса. — По воздуху, что ли, улетели? — Магия, не иначе магия! — Заткнись, дурак! У тебя везде магия! Селяне, конечно, не поверили бы, что трактир сам снялся с места и ушёл на собственных ногах. Тем не менее, так оно и было: громадная зелёная свиноматка, приходившаяся мамой боевому свину Хоуку, тащила на себе несуразный трактирчик «Шляпа кабана», не испытывая никаких неудобств. А внутри самой «Шляпы» тем временем шла оживлённая дискуссия. Селия кое-как сварила друзьям картошки, которой они и ужинали после победы над Густавом, тогда как Хоук, довольно причмокивая, копался в очистках. Картошка была несколько пересолена, но, как все четверо считали, это было лучше никудышной стряпни Мелиодаса. — Что ж, — сказал тот, — от одного святого рыцаря мы отделались, но ты, Селия, права, за нами пошлют ещё. Скорее бы нам добраться до Леса Белых Снов… — Мне нужно будет вас покинуть, — настаивала на своём Селия, — они не знают, что я странствую с Семью Смертными Грехами. Они искали только меня. — Где ты, там и я, — отмахнулся Мелиодас, — и там же — Элизабет. — Но они об этом не знают, — твердила своё Селия. — Сэр Мелиодас, у нас действительно разные цели… вы хотите собрать свой отряд, а я просто должна для начала узнать, кто я, чёрт побери! Я хочу узнать, что случилось с моим рыцарем! Я не могу пока вам помочь, буду только навлекать на вас неприятности. — Я так не думаю, леди Селия, — мягко сказала Элизабет, — когда на вас напал святой рыцарь Густав, вы смогли дать ему отпор в одиночку. — Да, но если бы не я, то он вообще не пришёл бы, — резко сказала Селия. — И разве же это отпор? Хоук постра… стоп, — она пригляделась к свину, увлечённо копавшемуся в очистках. — Ведь он же разбил тебе пятак? Что с твоими ранами, Хоук? — С ранами? — гордо вопросил тот, воздев пятак в воздух. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, Селия. И действительно: морда поросёнка была чистой и гладкой, как и всегда, если не считать прилипших картофельных очистков. Селия покачала головой и пробормотала: — Ладно, спишем это на то, что он умеет разговаривать… — Кстати, сэр Мелиодас, — Элизабет перевела на того взгляд и улыбнулась, — а куда вы дели святого рыцаря Густава? — Куда я его дел? — переспросил Мелиодас, и на его лице появилось хорошо знакомое друзьям пакостное выражение. Мелиодас оторвался от миски и злодейски потёр руки. — Ни-хи-хи… ну, как бы вам это объяснить…

* * *

— Как ты собираешься всё это объяснить господину Хендриксену? — сурово поинтересовалась юная девушка с длинными чёрными волосами, щурясь на связанного Густава так, что её глаз почти не было видно. — Гила, хватит, просто развяжи меня… — Кстати, это она с тобой такое сделала? — поинтересовалась девушка, усаживаясь рядом с поверженным рыцарем. — Вероятно, да… почему у тебя такое лицо? — Какое? — невозмутимо спросила девушка. Её глаза всё ещё оставались закрыты. — Нет… — обречённо выдохнул Густав, — не хочу об этом знать. Святой рыцарь Лионесса, Густав, имевший рубиновый ранг, висел подвязанным к низкой ветке кедра, словно пойманная охотником дичь. Из одежды на рыцаре было разве что исподнее, все прочие вещи, завязанные красивым узлом, подвешивали Густава к ветке, как подарок. Его оружие, убранное в мешок из плаща рыцаря, находилось на самом верху кедра, и, чтобы Густав обязательно заметил этот мешок, к нему была привязана ярко-красная тряпка. На тряпке было наскоро намалёвано крупными, косыми печатными буквами: «СЧАСТЛИВОЙ ДОРОГИ!» — Так издеваться надо мной, святым рыцарем Лионесса… — бормотал ярко-красный Густав, — непростительно! — Раз ты провалился, тебя снимают с этого задания, — известила его Гила холодным голосом, когда униженный рыцарь добыл и оружие, и одежду и привёл себя в подобающий вид. — Теперь на поиски Семи Смертных Грехов и рыцарши Селии выдвинется Новое поколение. — Новое поколение? — прищурился Густав. — Вы лишь вчера были оруженосцами, вы не сможете… — По крайней мере, мы с успехом выполнили миссии, равные по сложности той, что провалил сэр Густав, — отчеканила Гила и слегка поклонилась. — А ты отправишься обратно в замок. — Поручать такое Новому поколению бессмысленно, — горячо настаивал Густав, — у вас даже не хватает опыта! — Заодно с нами будет действовать сэр Гилсандер, — безэмоционально повторила Гила и улыбнулась ледяной улыбкой. — Ещё вопросы остались? — Да. Кто отдал этот приказ? — Тебя это так интересует? Что ж, я могу сказать. Это был сэр Хельбрам.

* * *

Небольшой дворик в северном крыле дворца украшали мраморные скульптуры. Скульптуры изображали величественных женщин в длинных тогах, которые крупными складками ниспадали до пола — представительниц знаменитого народа богинь, которому поклонялись друиды и которые, как говорили легенды, ещё несколько тысяч лет назад свободно ходили по людским землям, были людям друзьями, советчиками и союзниками. В маленьком дворике, вымощенном белыми мраморными плитами, шло яростное сражение на затупленных мечах. Между статуями мрачных и отстранённых богинь рядком сидели, подобрав колени к груди, мальчишки-подростки, все как один, внимательно следившие за битвой. Они, судя по их взъерошенности и растрепанности, сами недавно завершили тренировку. У выхода из дворика стояли два высоких мужчины в длинных плащах и тоже наблюдали. Солнце заглядывало во дворик, и из-за этого казалось, будто мужчины сами излучают сияние. Они добродушно улыбались: высокий здоровяк с длинными каштановыми волосами и его спутник с чуть вьющимися пепельными локонами и льдисто-голубыми глазами, оба — одни из лучших и знаменитейших святых рыцарей Лионесса. Рыцари бдительно наблюдали за спаррингом. Сражавшиеся ребята были примерно одного возраста и роста: девчонка лет тринадцати и мальчик годом-двумя младше. По лбам обоих катился пот, они щурились и пыхтели, нанося тяжёлые, неуклюжие, усталые удары. Мальчик то и дело поглядывал в противоположный угол дворика: там, у небольшого фонтана, сидела похожая на него девочка лет восьми и восторженно хлопала глазами. Мальчик рванулся вперёд и, издав отчаянный крик, всё-таки выбил меч из руки соперницы. Девочка выхватила кинжал из сапога, но её соперник оказался быстрее. Руку девочки сковал лёд — этот лёд тянулся из фонтана, где вдруг взбурлила вода. Маленькая наблюдательница у бортика потрясенно хлопала в ладоши. — Вот, сэр Дрейфус, сэр Хендриксен, — тяжело дыша, сказал мальчик и распрямился, — я доказал, что я способен стать оруженосцем! У Селии камень показал силу больше, чем у меня, а я одолел её! Селия яростно дёргалась, но её рука всё ещё оставалась в ледяных оковах. Могучий святой рыцарь с каштановыми волосами выступил вперёд и одобрительно покивал. — Да, Густав, теперь я вижу, что ты действительно очень талантлив. Мальчик радостно бросил меч и подбежал к величественному рыцарю. — Видите! Видите? Теперь ведь вы возьмёте меня в оруженосцы? Правда? Точно? Сэр Дрейфус, обещаю, что я вас не подведу! Рядом с плечистым Дрейфусом незаметно остановился Хендриксен. Он с сожалением поглядел на скованную Селию, которая всё ещё старалась освободиться, ворча и рыча от усердия, и мягко сказал: — Селия, тебе стоило быть внимательнее. Если бы ты концентрировала свою силу, ты не проиграла бы Густаву так легко. — Я… я не проиграла! — воскликнула Селия, покраснев. — Я просто… не использовала магию… ведь он такой же послушник, как и я! — она отчаянно наставила на радостного мальчика палец и затряслась от негодования. — Ведь на таких тренировках… с послушниками… есть правило: никакой магии! Он его нарушил, это нечестно, сэр Хендриксен! Сэр Дрейфус! За что вы его вообще хвалите?! — Селия, — с расстановкой произнёс Дрейфус, — ты забыла? Это правило действует на всех тренировках оруженосцев и послушников, кроме отборочных боёв. Селия даже прекратила прыгать на одной ноге, вырывая руку из ледяной перчатки Густава. — Но… сэр Дрейфус… сэр Хендриксен… я просто… просто… У дальней стены, где собрались мальчишки, раздалось отчётливое наглое пофыркивание. Развязный Хаузер, поднявшись во весь немалый рост, расправил широкие для своего возраста плечи и крикнул: — Да, чёрт возьми, Катастрофа, ну как ты могла продуть пацану? Это просто позор, там камень не ошибся, случа… — Хаузер, лучше замолчи, — одёрнул его Гилсандер. — Что «замолчи»? Сколько можно продувать всем, кому ни попадя? — возмутился Хаузер. — Как тебя вообще взяли в послушники? Тут уже среагировал Дрейфус. Он внушительно нахмурился и раскатисто приказал: — Хаузер! — Дрейфус, ты только не кипятись, — принялся обуздывать его Хендриксен, — Хаузер сказал, не подумав. Он всего лишь… Селия содрогалась, красная от унижения и ярости, в своих ледяных путах, и по её распухшим щекам катились слёзы. Выпавший из руки меч её лежал поодаль, весело поблескивая в солнечных лучах. Ноги Селии дрожали и подкашивались, но она из упрямства не падала. — Брат! — закричала девочка у замёрзшего фонтана и бросилась к победившему мальчишке, который в гордой позе стоял напротив Селии. — Брат Густав, ты такой потрясающий! Как у тебя это получилось? Я тоже хочу быть как ты! — Ты слишком уж большая воображала, Иерихон, — спокойно сказал тот и сложил руки на груди, — у тебя даже нет такой силы, что у меня. Тебе лучше уйти из послушников и заняться женскими делами, как всегда хотела мама… — Но я хочу быть как ты, брат! — Победа над Селией ничего не стоит, — обронил тот и приосанился, — кто у неё только ни выигрывал, в конце концов… Могли бы и дать мне соперника посерьёзнее… Селия сжалась в комок, и её глаза выкатились из орбит. В следующее мгновение она словно подпрыгнула, её маленькие кулаки сжались, и она заорала, раздирая воплем радостный дворик. — Я… тебя… убью! От рук Селии повалил плотными клубами пар. В мгновение ока ледяные оковы, сжимавшие её запястье, растаяли, и Селия рванулась к своему мечу. Потрясённый Густав успел только загородить собой Иерихон. Селия упёрлась рукой ему в плечо, легко подскочила и перемахнула через его голову, словно через пустяковый барьер, а затем схватила меч и прорезала им густой воздух. Огонь мгновенно охватил меч и сконцентрировался на его затупленном острие маленьким и плотным алым шариком. Глаза Хендриксена расширились, и он стремительно повернулся к детям. — Селия, остановись! Наперерез бросился Дрейфус. — Послушник Селия, приди в себя! Глаза Селии были пусты и темны, как бездна. Она подняла меч над головой, и небо над ней вспыхнуло, словно откликаясь на её безумные слова, полные злобы: — Всех фей нужно сжигать! Неуправляемая алая вспышка сорвалась с кончика меча и рванулась к Густаву и Иерихон. Мальчик успел лишь зажмуриться и прижать голову сестры к своей груди. — Селия! — кричал кто-то из взрослых: то ли Хендриксен, то ли Дрейфус. Гул далёкого взрыва замирал под сводами уютного милого дворика. Жадный жар утихал, сменяясь спокойной прохладой. Первыми пришли в себя Хендриксен и Дрейфус. Святые рыцари, хлопая глазами, удивлённо и испуганно смотрели прямо перед собой. Дрейфус всё ещё протягивал к Селии руку. Яркий серебристый свет, как снег, наполнял дворик. Густав, едва дыша, стоял в той же позе, в какой его застигла атака Селии. Иерихон слабо копошилась у его груди, неловко хлопая глазами. Наконец, Густав медленно повернул голову и открыл рот. — Это… Селия безжизненно висела на чужой согнутой руке. Пламя кругом её рук пропало, меч вывалился из ладони. По спине её заботливо похлопывала чужая широкая ладонь. — Вот и всё, — раздался мягкий мужской голос, — приходи-ка уже в себя, Селия. — Великий… святой… сэр… — прошептала Селия. Ей едва хватало дыхания. — Святой… рыцарь… — Сэр Заратрас! — потрясенно закончил за неё Густав.

* * *

Селия медленно поправила на плече ремень от походной котомки и сделала шаг вперёд. Туманная и холодная ночь заключила её в объятия. Ей было немного жалко и грустно отдаляться от приветливого, тёплого бока матушки Хоука и странного трактира «Шляпа кабана», где её встретили так приветливо, но иного выбора не было. Странное это было ощущение: стоять, повернувшись лицом к неизвестному мраку ночи и опасности, оставляя позади друзей, и убеждать себя, что именно сейчас она поступает правильно. Селия тяжело вздохнула и сделала ещё шаг вперёд. Ей казалось, невидимые кандалы застёгиваются у неё на ногах, увлекая обратно в гостеприимный трактир. Хотя Селия по-прежнему почти ничего не помнила, ей казалось, что с ней уже давно не обращались настолько тепло и доброжелательно — как будто она в самом деле… этого стоила. — Всё-таки уходишь? — послышался сзади тихий понимающий голос. Селия подпрыгнула на раненой ноге, разворачиваясь. Она была достаточно крепкой, а удар Густава — скользящим, поэтому Селия уже считала себя здоровой и способной двигаться, хотя это и было сопряжено с некоторыми трудностями. Под боком у матушки-кабанихи стоял Мелиодас. Его зелёные глаза посверкивали в темноте, руки были сложены на груди. — Да, командир, — как можно спокойнее произнесла Селия, — спасибо за всё, что вы для меня сделали, но я не хочу подвергать принцессу риску. — Это же просто отмаза, — в тон ей сказал Мелиодас. Селия вздохнула. Она ничего не помнила, но ей казалось, будто Мелиодас всегда видел её насквозь. — Да, — согласилась Селия, — я обязательно должна разузнать о сэре Дейле. И я должна снять своё проклятие. И… — Ты сегодня вспомнила что-то ещё? Селия опустила голову. Искажённое от боли лицо Густава, промелькнувшее перед её внутренним взором, пугало. — Да, — тихо согласилась она, — и мне это не понравилось. — Слушай, Селия, — негромко произнёс Мелиодас из тени, — ты сама это, наверное, отлично знаешь. В Семи Смертных Грехах можно встретить кого угодно, но только не того, кто не сожалел бы о своём прошлом и не был бы с какой-нибудь… причудой. Так что если кто-то тебя и может понять, то это мы. В углах глаз Селии показались слезы. — Сэр Мелиодас, я знаю, но… — Поэтому, — непреклонно продолжал тот, — как только ты вернёшь свои воспоминания, ты присоединишься к нам, верно, Селия? И будем странствовать все вместе… или ещё чем займёмся, смотря по обстоятельствам. — Хорошо, — кивнула Селия и прижала руку к груди. Глубоко внутри неё разгоралось приятным ровным огоньком чувство нежнейшей привязанности. Как и к сэру Дейлу. — Я найду вас, командир, — тихо пообещала Селия, — а вы до тех пор, прошу, берегите госпожу Элизабет. Мелиодас серьёзно кивнул, и Селия, шагнув к нему, на мгновение с признательностью стиснула его руку. — В этом можешь на меня положиться, — сказал Мелиодас, и Селия неохотно отпустила его руку.

Ей предстояла долгая и утомительная дорога.