Сирота из Колланда

Каменистая пустошь. Кругом завывает ветер. Ни единой живой души, ни единого движения — словно эти места вымерли. Кажется, только дураку могло бы взбрести в голове воздвигнуть между двух старинных, потёртых временем и буранами скал захудалый барчишко, на котором даже вывески не было. Вместо вывески бар украшала криво намалёванная на деревянной двери надпись большими буквами: «Обжорство». Короче говоря, зайти сюда решился бы только последний нищий или же тот, кому больше негде пересидеть ночку. Именно к числу последних и относился маленький потрёпанный рыцарь с тёмными волосами, обстриженными под кривое каре, навьюченный мешком с сухарями, собственным мечом, луком, фляжкой воды и красивым щитом, девиз и герб с которого были тщательно стёрты. Рыцарь вёл в поводу такого же замученного, как и он сам, коня с усталыми глазами. Конь еле перебирал копытами и грустно жевал губами. Рыцарь то и дело оглядывался на него и трепал по холке, подбадривая: — Ну же, Ночная ты моя кобылка! Чуть-чуть осталось! Давай, поднажми! Сейчас я только достучусь до хозяина… и всё у нас будет ладно! Подняв кулак в шипастой перчатке, рыцарь решительно постучал в хлипкую дверцу и, не дожидаясь ответа, нагло распахнул её настежь. Внутри бар «Обжорство» был устроен куда удобнее и приятнее. Зал был достаточно просторен, хотя и скудно освещен и обставлен, а длинная барная стойка блестела от чистоты. За стойкой метался от стеллажей с винными бутылками до своего стула хозяин: тщедушный малорослый мужчина глубоко за сорок. Мужчина выглядел настолько же безобидно, насколько и жалко: круглые невинные голубые глаза, скрытые за стёклами таких же круглых маленьких очков, крупный нос картошкой и виновато сжатые губы, которых почти не было видно за густыми пшеничными усами. Человек был одет в зелёный фрак и штаны такого же цвета и белую рубашку, которую украшала аккуратно завязанная алая бабочка. — Сэ… сэр рыцарь! — в ужасе пискнул мужчина и, прикрыв голову руками, затрясся. — Вы… вы… мы уже… мы уже… за… закрыты, если я имею дерзость так… — Слушай, дядя, — простонал маленький рыцарь, упрямо тащась вперёд, — там на улице дикий ветрюга, и пусть я подохну на месте, если тебе удастся меня сейчас выставить. Моя лошадь хочет отдохнуть, а я так давно не ела ничего, кроме вяленого мяса и хлеба, что готова порвать в клочки любого, кто откажет мне в гостеприимстве! Действительно, если присмотреться, можно было понять, что маленький рыцарь — это девушка. Льдисто-голубые глаза на бледном лице сверкнули так решительно, что хозяин бара икнул и мгновенно оказался у своих стеллажей с винными бутылками. Девушка по-мужски уселась за стойкой, скинула плащ и испытующе уставилась на хозяина бара. Тот медленно покрылся потом и с трудом сглотнул. — Э-э… леди святой рыцарь… Девушка поморщилась и встряхнула головой. — Какой, к дьяволу, святой рыцарь, — пробурчала она, — была бы я святым рыцарем сейчас, не шаталась бы по таким захолустьям… — Леди… — Селия, — отрывисто сказала девица. — А вас-то как зовут, старикан? — Э…это… — Неважно. Слушайте, я чертовски устала, не могли бы вы, пожалуйста, дать мне переночевать у вас? За постой заплачу и буянить не буду. Сейчас и правда такая ветрина, что из вашего бара мне не выйти. Если не жалеете меня, так хоть к коняге снизойдите. Животное-то не виновато ни в чём, а устало до жути. Хозяин бара тут же замахал руками и завертел головой. — Э-э… всё совсем не так, вас мне жалко, конечно, и лошадь, но… — Заплачу же, — стояла на своём девушка. Она вынула из кармана мешочек и развязала веревочки. Внутри блеснули медные монеты. — Уважаемая леди, вовсе не жадность заставляет меня… Рыцарша тут же бросила мешочек на пол, свалилась со стула и упала на колени, сцепив перед собой руки. Из её глаз мгновенно хлынули слёзы. — О-о, господин! — завыла рыцарша, раскачиваясь туда-сюда, как дерево в бурю. — Прошу! Я не могу путешествовать открыто, я бегу от святых рыцарей Лионесса, чинящих разбой и самоуправство! Я не ела уже очень давно! Моя бедная лошадь валится с копыт! О-о, господин, будьте милосердны, проявите ко мне сострадание, ведь я знаю, что ваше сердце мягко! Хозяин бара удивлённо ахнул. — Так вы тоже скрываетесь от святых рыцарей? Девушка, завывавшая на полу, кивнула и тут же застыла. В баре повисла странная тишина. — В смысле… — изменившимся голосом повторила она. — В смысле «тоже»? Вы-то что успели натворить? Хозяин бара дрогнул и тут же суетливо замахал руками. — А-ха-ха, прошу, не обращайте… я вовсе не то… и не об этом… ну, в целом… Девушка грозно сощурилась и наставила на затрепетавшего старика палец. — Так мы же с тобой товарищи по несчастью, дядя! Мне абсолютно наплевать, что ты сделал, мне лишь бы где-нибудь переждать эту чёртову ночку! Ну не выгонишь же ты меня за порог, особенно если мы-то, не зная дороги, поедем по королевской и ненароком попадёмся святым рыцарям в лапы, ну… Хозяин бара пискнул. — Неужели вы мне угрожаете? — Угрозы? Какие угрозы? Я так рада вашей компании! — заголосила девушка и резво переметнулась за стойку. Она закинула руку на плечо трепещущему старику и отчётливо произнесла ему на ухо: — Я не преступница, а просто замученный и запутавшийся человек, не знающий, куда ему податься. У меня с собой куча всякой солонины, так что заплатить могу и ею. — Не… не надо, право слово… Девушка убрала руку с его плеча и выпрямилась. — Ну вот и спасибо вам огромное, — сказала она. — Ладно, старикан, не возражаешь ли ты, если и моя лошадь поспит в твоём баре? Ветер очень сильный, ни тебе, ни мне ни к чему выходить отсюда. Тщедушный старикан не стал спорить, и девушка, распахнув дверь, под вой и свист ветра завела свою измученную лошадь. Странница расстелила Ночной кобылке два собственных плаща и, когда та улеглась, девушка пристроилась у неё под боком. Лошадь свернулась, закрыла глаза и мерно задышала. Владелец бара стоял, потерянно раскинув руки и моргая. — Э… это… вы уверены, что ляжете здесь, леди Селия? Селия приоткрыла один глаз и уверенно ответила: — Конечно. Спасибо тебе за доброту, старикан. Может, назовёшься? Хотела бы я знать имя нашего с Ночной кобылкой спасителя. Старик помотал головой и замахал руками. — А-а, леди Селия, это все не так уж важно! Приоткрытый глаз Селии серьёзно прищурился. — Да ладно, старикан. Если не возражаешь, я буду обращаться к тебе так. Я понимаю, у тебя наверняка есть причины скрывать своё имя, так что не буду навязываться. Владелец бара с видимым облегчением выдохнул. Весь остаток ночи он деловито сновал между своей стойкой и загадочным помещением, защищенным тяжелой металлической дверью с ручкой, размер которой превышал окружность груди хозяина. Он двигался тихо, поэтому почти не тревожил Селию, которая мирно проспала до самого рассвета. Когда начало подниматься солнце, хозяин бара насторожился, и его сутулая, хилая спина вдруг напряглась. Заслоняясь рукой от входной двери, за которой наконец-то стих ветер, он осторожно, полубоком пробрался к помещению за тяжелой металлической дверью, с трудом отпер его и закрылся внутри.