Сирота из Колланда

В «Жареной свинине» сегодня было разгульное веселье. Деревенские вовсю поднимали полные кружки эля за здравие своей избавительницы Селии, которой даже выделили почетную бочку пива. Щедрый хозяин таверны Седрик заявил, что Селия может забирать все это пиво себе, если поднимет бочку. Селия сделала это одной рукой, и восхищённый трактирщик добавил ей ещё большой сочный окорок. — Этот олененок бегал только вчера, — доверительным тоном сообщил он. В таверну набились доморощенные барды, официанты, дровосеки, простые крестьяне, женщины не самого разумного поведения и многие-многие другие. Как оказалось, праздновать победу над Четырьмя Яркими Звёздами сюда стеклось население ещё трёх окрестных деревушек, поэтому шум и гул стояли такие, что даже стены дрожали, а стекла в окнах подпрыгивали. Было много даже таких женщин, которых самый отъявленный лжец не осмелится назвать недобропорядочными: они скучились в одном из углов трактира, потягивая крепкий чай и приглядывая за мужьями. Конечно, они ещё и сплетничали, и не нужно было гадать, о ком. Селия относилась к этому с впечатляющим равнодушием и по большей части помалкивала. Добродушный трактирщик настойчиво подливал Селии эля и просил: — Ну же, леди Селия, уважьте старика! Селия послушно отдавала ему дань уважения, пока у неё не зашумело в ушах. Вот тогда она, наконец, раскрыла рот и начала смеяться. Краска бросилась ей в лицо. — Вот так раз, — пробормотали, переглянувшись, деревенские. На мгновение таверна притихла. Если поразмыслить, то никто здесь ещё ни разу не слышал, чтобы их избавительница смеялась. А сейчас Селия хохотала, как помешанная, хотя с ней никто не заговаривал: у деревенских отпала охота это делать после того, как они прочли в мрачных глазах рыцарши нежелание сближаться. — Ла-адно, — протянула Селия не совсем чётко и поднялась на ноги, пошатываясь. Одну руку она закинула на плечо трактирщику, привлекла его к себе в дружеские объятия и продолжила: — Раз уж мы с вами все такие супердрузья, может, кто-то сделает одолжение мне и расскажет, что за странный силач завёлся в округе? — Э-э, — прохрипел трактирщик, попытавшись освободиться из захвата, — мы сами не знаем, добрая леди Селия. Селия рассмеялась ещё громче и так хватила трактирщика по спине, что он ткнулся носом в стойку. — Добрая! — возвестила Селия. — Ха! Как бы не так! Какая я вам добрая? Вы хоть видели, что я сделала с тем рыцарем-мальчишкой? И чего он так высокомерничал, интересно, ведь полное ничтожество… — Это, — аккуратно заговорила одна из официанток и недовольно стряхнула чьи-то руки, — леди Селия, но ведь сэр Бедивер и его подчинённые нас пугали. Они отказывались уходить по-хорошему, что же вам оставалось делать? — Да-а, — протянула Селия, — и вправду, что мне оставалось делать? А всё-таки жаль было отрывать такую красивую руку! — Красивых рук здесь немало, — с намёком заметил один из молодых крестьян и словно невзначай поиграл перед Селией мускулами. Селия пьяно прищурилась и сухо хмыкнула. Румянец на её лице проступал все более отчётливо. Она осмотрела юношу с головы до ног, нетвёрдой походкой подошла и вдруг вцепилась ему в воротник. — Интересно, — сказала Селия. — Очень интересно! Слушай, если ты повалишь меня на лопатки, перед тобой я буду так лежать вечность! Молодой крестьянин зарделся, а толпа кругом оживлённо заулюлюкала. Несколько достойных женщин, поднявшись, с показным неудовольствием зашагали прочь из развесёлого трактира. — Согласен! — выпалил юноша и тут же засучил рукава. — Но всё честь по чести! Селия тут же вскинула руки в воздух и чуть было не упала. — Не спорю. Всё и будет честь по чести, магией пользоваться не стану. Но у меня вот какое условие: если я повалю тебя на лопатки, ты до скончания жизни будешь мне должен место для спанья да всякие разносолы; когда бы я ни приехала, что бы ни случилось в мире, ты должен будешь мне помочь. Ясно? Юноша, не колеблясь, кивнул. — Ясно, леди Селия. — Тогда давай! Кругом борющихся тут же собралась толпа любопытных. Трактирщик выступал судьёй, а все остальные только махали кулаками, кричали, топали, пили вдвое усерднее обычного и только мешали. Трактирщику даже пришлось разгонять их метлой, потому что иначе для поединка не хватало места. Наконец, площадка была расчищена. Трактирщик смерил Селию и юного крестьянина взором, вздохнул и обратился к парню: — Да поможет тебе богиня. Начали! Селия и молодой крестьянин тут же схлестнулись в драке. Хотя юноша и был силён, мускулист и проворен, пьяная рыцарша проскользнула меж его рук с ловкостью змеи, развернулась и схватила за руки. С мгновение они, пыхтя, наседали друг на друга, а затем Селия изящно размахнулась — и юноша очутился под ней. Селия гордо уселась сверху, сама взяла из чьих-то рук эль и улыбнулась. — Ну чего, — спросила она, — ещё кто драться хочет? И в трактире тут же взметнулись к потолку десятки воодушевлённо сжатых кулаков. Селия радостно соскочила с поверженного противника, отшвырнула пустую кружку и скинула плащ. — Ну давайте-давайте! — задорно выкрикнула она. — Кому надо на орехи, подходите по одному!

* * *

Лучи солнца были слишком яркими для раннего утра. И воздух был слишком чист. Всё это казалось подозрительным. Селия приоткрыла глаз и тут же схватилась за голову. — Ох… — простонала она. — Да что же это такое вчера бы… Слова замерли у неё на губах, стоило ей увидеть, где она находится. Это, определённо, когда-то было трактиром, но от него ныне оставалось лишь жалкое, смутное воспоминание. Селия лежала под барной стойкой, за которой и пила, и это было единственное сохранное место кругом. У трактира сорвало крышу, и щепки заполнили зал. От столов осталась груда невразумительной сучковатой древесины, половина бутылок на винных стеллажах перебита. Тёмные винные лужи, подозрительно похожие на кровь, темнели то там, то тут. На уцелевших обломках осыпающихся стен сохранились розыскная листовка на Семь Смертных Грехов, объявление о продаже свиньи и невнятная картина, на который было изображено шесть унылых яблок в деревянной миске. Селия повертела головой, и с волос у неё посыпалась пыль. Несмотря на разрывающую нудную боль, она была достаточно трезва для того, чтобы счесть происходящее, как минимум, ненормальным. К тому же, в трактире не осталось ни единого живого существа, кроме неё. Селия медленно поднялась на ноги, тут же схватилась за голову и снова застонала. — Чёрт побери… неужели это я всё здесь так разнесла? — Да, леди, мне прискорбно сообщать… но вы. Позади вдруг послышался шорох, и Селия с ловкостью, удивительной для человека в таком состоянии, развернулась и приставила меч к горлу трактирщика. Дрожа, тот поднял руки. Селия моргнула. — Ты что тут делаешь? — хрипло спросила она и с трудом сглотнула. Трактирщик был покрыт пылью, штукатуркой и винными пятнами с головы до ног. Одежда на нём была знатно истрёпана, волосы в беспорядке, а правый глаз подпирал чудовищный синяк. — Вы… леди Селия, не сочтите за наглость, — умильным тоном заговорил трактирщик, — но я старик и одинок, «Жареная Свинина» — это же всё, что у меня было. А вы леди умелая и богатая, и я знаю, что справедливая… Селия убрала меч и вздохнула. Её руки слегка дрожали. — Что именно случилось? — хрипло спросила она. — Это… мы не очень понимаем, — угодливо ответил трактирщик, — всё случилось внезапно, когда вы одолели наших молодцев. Вы неожиданно стали биться и кричать, вы звали какого-то Дейла и очень сопротивлялись, когда наши добрые лекари попытались дать вам успокоительное. Потом вы достали меч, и… Селия содрогнулась. — Я… убила кого-то? — Нет, даже не ранили, — бодро сообщил трактирщик. — Все вовремя разбежались. — А ты-то что здесь забыл? — Я не могу покинуть свой трактир. Да и за вас мне было порядком страшно, вот я и остался здесь, схоронился за стойкой и подумал, что, если мне здесь и умереть, то умру от руки доброго человека. Селия тяжело вздохнула и стала рыться в поясной сумке. — Зачем, — повторяла она, пока копалась внутри, — было это делать? Хочешь сказать, я и крышу снесла? Трактирщик с опаской, но всё-таки кивнул. — И стены развалила? — Вы не представляете, сколько в вас силы, леди Селия. — Ну почему же, — фыркнула Селия, — ещё как представляю. Ладно, чувствую, что у меня не хватит денег покрыть все эти разрушения. Но в поруку за то, что я человек честный и отвечаю за свои ошибки, возьми пока этот мешочек, — Селия торжественно вручила трактирщику тяжёлый матерчатый кулёк, и тот принял его благоговейно дрожащими руками. — И почини пока то, что можно. А я, пожалуй, пойду и поищу себе работы. Чувствую, что искать придётся далеко. Трактирщик оторвался от мешочка, и его глазки вдруг вспыхнули крысиным беспокойством. — Леди Селия, — медленно произнёс он, — всё-таки деньги — оно хорошо, конечно, и я не смею сомневаться, что вы порядочная и честная леди, но уж вы… вы б оставили мне залог повесомее. Триста медяков — что можно купить на триста медяков? Лицо Селии омрачилось и дёрнулось, и трактирщик обеспокоенно пискнул. Однако она, не говоря ни слова, махнула рукой в сторону выхода и сама отправилась туда же с видом человека, которого лучше не стоит задерживать. — Можешь взять мою лошадь, — разрешила Селия на ходу, — но изволь заботиться о ней как подобает, потому что она у тебя на время. Больше мне тебе предложить нечего. — Леди Селия… — А, кстати, — заметила она, взявшись за ручку, — почему настолько тихо кругом? Все так меня перепугались? — Ну, и это в том числе, леди Селия, — быстро забормотал трактирщик, — ну а ещё в деревню прибыл наш благодетель. — Это тот, который со святыми рыцарями не дерётся? — Да, да, он самый! — воодушевлённо воскликнул трактирщик, и на его глазах выступили слёзы. — Святейший… добрейший человек! — Угу, — буркнула Селия, — ну а почему все к нему побежали? От меня избавляться? Трактирщик только пожал плечами. — Ну… — сказал он неуверенно. — Вряд ли староста на такое добра даст, ну, а если даст, леди… — Что ж поделать, будем драться, потому что и мне охота здесь остаться, если только за все мои безумства меня простят, — небрежно обронила Селия. — Вы бы лучше такого не говорили. Он крайне, невероятно, удивительно силён! Столь могучего человека ещё не носила земля Британии, и, несомненно, пройдёт ещё немало столетий, прежде чем на свет появится тот, кто мог бы быть ему равен, — предупредил её трактирщик. — Лучше бы вам покаяться перед старостой, леди, он человек добрый, да и не станет он требовать крови или ещё чего от этого монстра, ведь ему тоже надо платить. Селия покивала. Эта причина прозвучала наиболее убедительно. — А уж пьёт он похлеще вас, похлеще всего святого рыцарства Лионесса! — живописал трактирщик, размахивая руками. — Ведь одиночке-пьянице не под силу выхлестать полную подводу бочек отменного бернийского эля, а он хлещет! Одни убытки с этими силачами, одни… — он благоразумно захлопнул рот и осторожно покосился на Селию. Та только добродушно фыркнула. Её решение не изменилось. — Если уж совершаешь ошибки, расплачиваться за них надо, — рассудительно заметила Селия и распахнула настежь дверь. — Пока, старикан. Даст богиня — свидимся ещё. Трактирщик неуверенно потянул к Селии руку, но, так и не дотронувшись до неё, замер. Когда Селия вышла, хлопнув дверью, и с уцелевшего косяка ручьями посыпалась пыль, он сжал кулак и тихонько выругался. На самом деле, Селия вовсе не была спокойна, пока шагала к знаменитой площадке в центре деревни, и это можно было заметить по тому, насколько воодушевлённо она размахивала ножнами, сшибая редкую траву по пути. Как оказалось, пострадала не только «Жареная Свинина», но и дом по соседству, в котором вылетели стёкла. Селия шагала, страдая от головной боли и угрызений совести, и постоянно прикладывалась к фляге с водой, которую тащила в сумке. В этой части селения людей почти не было, чему в связи с недавними событиями удивляться не стоило. Селия встретила старуху, кривую на один глаз и с огромным горбом на спине, и старуха тут же отвернулась, словно и не заметила её. Селия сочла за благо пройти мимо. Как оказалось, всё население деревни столпилось около столба с листовкой, и, судя по оживлённым шепоткам, оно было немало заинтриговано. Люди лезли друг к другу на головы, толкались, качали головами и вздыхали — с восхищением и искренним неверием. Собравшихся было слишком много, чтобы Селия могла рассмотреть, что происходит у столба. Однако она уловила мощный поток чужой энергии, такой, что с лихвой хватило бы на отряд святых рыцарей, и замерла. К ней повернулась чья-то голова, и Селия, упрямо закусив губу, двинулась дальше. — Пустите, — хрипло требовала она, отталкивая селян. — Пустите, тоже послушать хочу. Перед ней послушно пятились, однако Селия ясно слышала, что о ней шепчутся за спиной, причём вовсе не пытаясь польстить. Кто-то даже настолько расхрабрился, что ткнул в неё пальцем и ненароком попал в плечо. Селия схватила наглеца за запястье; это оказался мальчишка лет на восемь младше неё. — П… простите, леди рыцарша! — выдавил мальчишка, бледнея. — Я вовсе… я совсем не… простите! Простите, пожалуйста! Селия выпустила его руку и покачала головой. — Не слишком это было приятно. — У… уж простите! Простите! Вскоре Селия оказалась в передних рядах. Староста и ещё несколько древних, солидных на вид стариков сидели на пустых бочках из-под эля с такой же важностью, с какой король сидит на своём троне, и вели переговоры с мужчиной. Именно от него исходила сокрушительно мощная аура, которую Селия почувствовала. Это был высокий, метров двух, здоровяк, крепкий торс которого облепила простая белая майка, ясно позволявшая видеть кубики пресса под тканью. Через плечо здоровяк держал гигантский топор, длиной с человека среднего роста, так, словно это была детская погремушка. На золотой ручке топора танцевал искрами солнечный свет, который раздирал глаза болью. Селия поморщилась и, растопырив пальцы, смогла украдкой заглянуть в лицо мужчины. На вид ему было чуть больше тридцати пяти, у него были спокойные, уверенные голубые глаза и пышные пшеничные усы. Хотя он и улыбался, эта улыбка не казалась весёлой. На лице у мужчины было такое выражение, словно он считал всех вокруг себя незначительными букашками, которые если и стоили какого-то внимания с его стороны, то исключительно жалостливого. — Но ведь они движутся! — возопил старик. Селия его узнала: он был старостой соседней деревни, которую тоже терроризировали Четыре Ярких Звезды. — Ещё неделю назад мы надеялись, что не заинтересуем их, что эти разбойники проедут мимо и не тронут нас, но их пленили наши поля. — Зачем им поля, — сухо перебил его другой старик, — эти зверолюды не пашут и не сеют! Им нужно то, что мы уже вырастили, им нужны наши дети! Наши женщины! А всех прочих они пожгут да перебьют… с одной деревней, далеко к северу, — сказал он, обращаясь к могучему здоровяку, — они уже так обошлись. Им отказались платить дань — и они всех уничтожили и взяли своё. С тех пор больше никто не смеет им противиться. Они шныряют по королевским трактам и отбирают у всех, кто им встречается, самое дорогое, могут и жизни лишить! Вот какие это беспринципные разбойники. — Помогите, — произнёс староста деревни, в которой остановилась Селия. — Кроме вас, нам не на кого больше положиться. — Эх, — густым басом отвечал здоровяк, — если бы только вы знали, где мне их искать, я расправился бы с ними при свете дня! Нападать на самых беззащитных, считая, что за это никогда не придётся отвечать, очень высокомерно. Я бы проучил этих зарвавшихся мальчишек. — Но мы не знаем, где их искать! — воскликнула одна из женщин в передних рядах. — Они появляются и исчезают, слишком быстро, слишком незаметно! Селия оттолкнула плечом мешавшего крестьянина, что стоял разинув рот, и сделала широкий шаг вперед. — Я могу! — сказала она. — Я могу найти этих разбойников-зверолюдов и расправиться с ними! Мускулистый здоровяк покачал головой, и его усмешка стала шире. — Нет, — сказал он, покачав головой. — Разобраться с ними предложено мне, а заниматься перевоспитанием — это мой конёк. Жители деревни зашептались. — Леди Селия… — Она ведь трактир разнесла! — Разбойников тоже разнесёт… — А Четыре Ярких Звезды? Вы видели, что она сделала с Бедивером? — Господин, — вмешался староста, — мы знаем о вашей потрясающей силе и о ваших умениях, но вы сами говорили, что не можете помочь при свете луны. А именно ночью они и нападают. — Ночью? — переспросил здоровяк и поскрёб подбородок. — Хм! Очень интересно! — Чтобы избавиться от них раз и навсегда, нужно вычислить, где их логово, — продолжал староста, — и леди Селия как раз может вам с этим помочь. Он метнул на Селию, которая беспечно ковыряла землю сапогом, устрашающий взгляд и с явным намёком добавил: — Разумеется, совершенно безвозмездно. Селия сразу же вскинулась. — Но ведь я, я же… Тут она наткнулась на осуждающий взгляд старосты и несчастного трактирщика, который тоже пробился в первые ряды толпы, выдохнула и подняла руки. — Ладно, — сказала она, — никаких вопросов, я согласна, если согласен сэр… как к вам обращаться? Сельчане единовременно ахнули, словно Селия у них на глазах совершила святотатство. Здоровяк небрежно повернулся к ней, наклонился, чтобы их глаза находились на одном уровне, и мягко произнёс: — Мой обет запрещает мне разглашать кому-либо своё имя. Селия только молча покивала. Действительно, святые рыцари давали всевозможные обеты, и среди них подчас попадались откровенно несуразные или бессмысленные. Она протянула здоровяку руку и сказала: — Пока эта рука способна двигаться, пока моё сердце бьётся, я буду вашим помощником и товарищем, коль скоро вы согласитесь принять мою помощь. — Я согласен, — размеренно пророкотал великан, — но при одном условии: я займусь основной работой. Ясно? Селия тяжело выдохнула. — Ясно… Очевидно, до избавления от разбойников ей и мечтать не стоило о поиске работы.

* * *

Весёлая попойка в трактире нанесла Селии существенный ущерб. Во-первых, староста, оправдываясь страхом за семью, стремлением обеспечить самой же Селии всевозможные удобства и прочими казуистическими отговорками, выставил её за дверь. Во-вторых, в этот же день начался дождь, да такой сильный, что дороги размыло до хлюпающей кашицы. В-третьих, Селия даже в трактир не могла пойти, потому что «Жареную Свинину» она разнесла собственноручно. Уныло шлёпая по лужам, она всё-таки добралась до изрядно запуганного хозяина. Тот сидел под своей барной стойкой, прикрываясь розыскной листовкой, и грустно смотрел на зажатую меж колен бутылку вина, точно раздумывал, пить или нет. Селия, навьюченная мешками с осточертевшей солониной и сухарями, перелезла через стойку и уселась рядом. Трактирщик тут же испуганно отодвинулся и спрятал от неё бутылку. — Дядя, — устало сказала Селия, — я и сама понимаю, что натворила глупостей и виновата. Трактирщик покачал головой. Унылый шум дождя разъедал тишину. — Не нравится мне, когда сижу промеж двух великих людей и слова не могу молвить, — испуганно произнёс он, глядя в никуда остекленевшими глазами. — Ведь я, честное слово, берёг все эти бочки и бутылки как своих детей, если бы они у меня только были. Лишь сейчас Селия заметила, что в противоположном углу сидит, подставив лицо слабому солнцу, тот самый здоровяк, который отказался называть своё имя. Он держал на коленях громадный топор и полировал золоченую ручку тряпкой с таким усердием, словно и впрямь не замечал больше никого на свете. Селия постучала по барной стойке, хотя трактирщик и пытался её остановить, и позвала: — Дядя! Эй, дядя! Рыцарь медленно повернул голову, и в его голубых глазах зажёгся высокомерный интерес. Что-то в нём упорно казалось Селии странным. Вероятно, дело было в игре света и тени, но здоровяк сейчас выглядел не таким внушительным, как прежде. Он словно бы сдулся, как воздушный шарик, хотя его чётко обозначенные крепкие мускулы до сих пор внушали трепет. — Вы что-то подозрительно быстро смотались, — сказала Селия негромко. — А я хотела у вас кое-что выяснить. Да и у вас, — она положила руку на плечо трактирщика и привлекла того к себе, — тоже. Ведь мы собираемся освобождать тракт от разбойников. Я понимаю, что выследить их — это моя задача, но я не могу пускаться в путь, не зная ничего. Староста мне так ни словечка больше и не сказал. Я предпочитаю иметь хотя бы приблизительное представление о задании, которое мне поручают. Великан с топором, очевидно, сочтя, что вопрос относится не к нему, продолжил полировать ручку тряпкой. Ответил трактирщик, хоть при этом он и трясся от страху, точно старая курица на ветру. — Это целая шайка, леди Селия. Иногда их бывает пять, иногда — двадцать пять, раз на раз не приходится. И разбойничают в округе они тоже когда придёт охота или припасы выйдут. Это существа отчаянного склада, настоящие разбойники, о которых раньше писали в легендах, да вот легенды взяли и ожили. Это не люди — в большинстве своём. У них кого только нет, но больше всего — лисов, и не простых, а оборотней. Это зверолюды. Никогда не подумал бы, что повстречаю зверолюда в здешних краях. Как бабки сказывают, бабкам их бабок в далёкие-далёкие времена говаривали на ночь, что ещё лет пятьсот после Священной войны в наших местах водилось немало ихнего брата, но то было давно, и никто не может сказать, что оно правда. Я и сам бы не поверил, что это зверолюды и есть, если бы не дошли слухи от людей знакомых, что они бесчинствуют на дороге. — На дороге? — тут же заинтересовалась Селия. — Какой? — Та, что королевской зовется, вестимо, да только это тебе не поможет, сестра, — вдруг перешел на фамильярности трактирщик, — ведь они сегодня здесь, а завтра — там, никто не предугадает, где их встретишь снова. Здоровенный рыцарь вдруг отложил свой топор и поднялся, разминая плечи. — И почему же вы ни у кого до сих пор не просили помощи? — А у кого попросить? Вы по ночам нам не защитник, а святые рыцари — вы сами знаете, что тут не угадаешь, кто хуже: они или разбойники. До тех пор, пока они не разорили деревню, они никого не убивали, мы и злиться на них толком не могли. Никто из нас не знает, откуда они взялись, но догадаться тут несложно. Наверняка остались без работы да без денег, это толкает на преступления многих. Мы живём небогато, но не бедствуем, как же тогда я могу их осуждать? Селия пожевала губы. — Видимо, — пробормотала она, — в последние пару лет дела в королевстве пошли совсем плохо. Трактирщик повернул к ней голову. — Да, — согласился он, — не стану спорить. Ещё десять лет назад мы жили, не зная хлопот и бед. Налоги были ниже, а кругом было безопаснее, чем ныне. Что же сейчас происходит, я судить не берусь — не государственного я ума человек, — но и мне понятно, что это дела нехорошие. И что только случилось с королем? Селия стиснула зубы и поднялась. Дождь постепенно затихал. — Дело не в короле, — уверенно сказала, — а в тех, кто стал подписывать все приказы от его имени. Трактирщик побледнел и чуть было не выронил бутылку из-под вина. — По… помилуй вас богиня, что вы говорите? — воскликнул он. — Леди Селия, о таких вещах болтать… опасно! Один мой знакомый как-то позволил себе похожие вещи, и вот, месяца не прошло, а приехали рыцари и арестовали его. Да и ерунда это все! — Если ерунда, — процедила Селия, — тогда почему его арестовали? — Сами же понимаете, — забормотал трактирщик, — оскорбление величества, дело подсудное… как можно сомневаться, что король правит не сам? Это же чушь какая-то! Селия тяжело выдохнула, отчаянно сжимая кулаки. Постепенно её сердцебиение успокоилось, и она послушно сказала, развернувшись к трактирщику и громадному рыцарю спиной: — Да, пожалуй, что вы и правы. Ерунда. Не знаю, но мне раньше казалось… да нет, разумеется, бред! К лицу трактирщика робко прилила краска. Он встал на колени и, обмахиваясь плотно закупоренной бутылкой, подтвердил: — Да, леди Селия, полный бред, вестимо, бред, леди Селия! Она схватила плащ, который бросила на барной стойке, и бросилась к двери. Если бы они не начали ремонт немедленно, дверь, вне всяких сомнений, вывалилась бы из проёма. — Леди Селия! Куда вы? Подождите! — Пойду искать этих разбойников, — процедила Селия. — Вы уж простите, дяденька, но пока я возьму обратно свою лошадку. На ней сподручнее. Вскоре Селия, невзирая на отчаянные протесты трактирщика, вывела из конюшен, которые почти не были затронуты разрушениями, Ночную кобылку и поскакала прочь, по расползшейся дорожной каше.