Сирота из Колланда

Придерживая искалеченную руку у груди, Бедивер внимательно осмотрел старое морщинистое дерево в центре редкого леса. Здесь Эсканор назначил ему и Селии встречу. Когда они пришли, к стволу были привязаны ровным рядком все пойманные разбойники и обречённо, мрачно смотрели на них. Сам Эсканор стоял рядом, расслабленно опираясь на молот. — Что делать с ними дальше, решай ты, юный рыцарь, — сказал Эсканор, — ты можешь передать их королю, и тогда они понесут наказание за свои грехи — смертную казнь. Или же ты можешь освободить их. Селия задумчиво заложила руку за голову. Беззаботный щебет птиц в кроне диссонировал со зловещим приговором Эсканора и мрачным спокойствием на лицах разбойников. Краем глаза Селия пристально следила за Бедивером: что выберет он? Бедивер повёл кругом себя взглядом, высвободил меч из ножен и подошёл к разбойникам. Главарь-зверолюд вперил в него пристальный недобрый взгляд. Эсканор снял с него, как и со всех остальных, маску, и теперь разбойники совсем не казались страшными или жестокими. У главного зверолюда между ушей пробивалась седина. — А даже если нас и казнят, наплевать, — глухо сказал он, — хорошего всегда должно быть понемножку. Мы уж слишком заигрались. — О чём ты? — насторожилась Селия. Бедивер вопросительно приподнял бровь, и разбойник, стоявший с главарём плечом к плечу, хрипло пояснил: — Сами подумайте, святые рыцари. Кто, как не вы, прикрываясь указами короля, обложили нас непосильными налогами? Далеко не все согласны жить в нищете и исполнять тупые непонятные приказы. Я горд тем, что отказался быть шутом и выбрал вольную жизнь разбойника. Поначалу мы выживали, отбирая добро у тех, кому оно досталось незаслуженно, но потом мы потеряли чувство меры и стали нападать на всех, кого ни встречали. Вот это и была наша единственная ошибка. Что ж… все мы знали, что это может случиться. Одного жаль: что я погулял так мало и успел наделать так много ошибок. Зверолюд шевельнул острыми ушами и приоткрыл жёлтые глаза. — Сэр Эсканор, — хрипло сказал он, — я прошу вас убить меня. Вы для этого королевства — такой же преступник, как и я. Хотелось бы умереть от руки человека вольного ремесла. — Отказываюсь, — тотчас прогудел Эсканор, — я не человек вашего ремесла и не преступник. Зверолюд тихо вздохнул и закрыл глаза снова. — Ну, — прошелестел он, — тогда я принимаю свою судьбу. Бедивер занёс меч. — Лучше и быть не могло, — сказал он и резко опустил лезвие. Селия моргнула. Толстые верёвки, обвивавшие тела разбойников, мгновенно, как по щелчку фокусника, спали на землю. Те всё ещё прижимались к дереву и неловко пучили глаза, не веря своему счастью. Многие широко распахнули рты. Бедивер вложил меч обратно в ножны и вздохнул, как человек, полностью уверенный в том, что поступил правильно. — Вы совершили много ошибок, — размеренно произнёс он, — но я не знаю никого, кто не ошибался бы ни разу. В конце концов, если вы говорите правду, во многом в вашем падении повинны и мы, святые рыцари Лионесса. В мои обязанности входит защищать вас, а не подталкивать к мародёрству и иным безумствам. Если в моей власти решить вашу судьбу… что ж, стало быть, я, Бедивер, святой рыцарь Сапфирового ранга, говорю вам: вы свободны! Ступайте прочь и живите, как жилось. Но если вы возьмётесь за разбой снова, я обещаю, что не пощажу вас. — Не могу пообещать, что не буду разбойничать, — глухо сказал глава шайки и сделал неловкий шаг вперёд, потирая громадные лапы. — Ведь, проявил ты благородство или нет, маленький рыцарь, а налоги не понизились, легче жить не стало. Но, если мы и снова сколотим свою шайку, пожалуй, я постараюсь больше не попасться ни тебе, ни сэру Львиному греху Эсканору. Эсканор, одним глазом наблюдавший за разбойниками, тихо заметил: — Ты можешь пожалеть о своём решении, юный рыцарь. В самом деле, если ты их освободишь, скорее всего, они примутся за старое. — Я это прекрасно понимаю, — ответил Бедивер, — но последние несколько дней в этой деревне меня изменили. Я вижу многие ошибки святого рыцарства и последствия этих ошибок. Я не в силах быть таким же категоричным и глухим к чужим слабостям, как на прошлой неделе, и прошу уважить моё решение, как мужчины и как рыцаря. Эсканор медленно покивал. — Раз ты так говоришь, я не могу тебе отказать, — произнёс он, — даже слабый умеет просить с достоинством. Несколько разбойников, дрожа, со слезами на глазах сделали пару шагов к Бедиверу, но главарь вдруг вскинул лапу в воздух и сурово сощурил яростные жёлтые глаза. Прочие тут же замерли. — Всякий, кто упадёт этому юноше в ноги, вернуться в наше весёлое братство не сможет, — низким рыком предупредил зверолюд, — мы живем вне закона, но не вне гордости. Благодарить тебя за твоё милосердие я тоже не буду, — продолжал он, неуступчиво глядя на Бедивера, — потому что мало милосердия проявляет охотник, отпустивший искалеченную добычу. Я не могу назвать тебя другом, расставаясь, но не хотел бы считать и врагом. Бедивер смерил гордого разбойника долгим взглядом. — Что же, — сказал он, протягивая ладонь, — неужели даже не пожмёшь мне руку на прощание? Зверолюд молча, осторожно, чтобы не повредить кожу своими страшными когтями, взял руку Бедивера и медленно пожал её. Затем рыцарь и разбойник отступили друг от друга на пару шагов, и вся потрёпанная шайка опять сгрудилась около своего предводителя. Рассеянной толпой она двинулась сквозь лес на север, подальше от уже разорённых селений. Селия и Бедивер повернулись к Эсканору. — Сэр Эсканор, — тихо сказала Селия, — боюсь, теперь вам небезопасно здесь оставаться. Что, если кто-нибудь о вас узнает? Бедивер никому не расскажет, но ведь в Четырёх Ярких Звёздах он не один. А если его товарищи решат вернуться за ним и расспросят местных? По описанию они точно вас узнают! — Исключено, — отрезал Эсканор, — эти люди знают, под чьим покровительством находятся. — Я приказал своим подчинённым возвращаться в Лионесс, — одновременно с ним произнёс Бедивер и почесал в затылке каким-то резким, неловким движением, — они не станут мне противоречить. Но… если я могу задать вам вопрос, сэр Эсканор, — заговорил он, обращаясь к здоровяку, — я бы хотел… — Ты можешь, — благосклонно позволил Эсканор, — всего один и достаточно короткий. — Как вы скрываете от этих людей своё проклятие? — спросил Бедивер. Селия подпрыгнула. — Проклятие? Рыцари взглянули на неё со слабым удивлением в глазах. Эсканор неожиданно обратил на неё более пристальное внимание, чем прежде, и медленно изогнул одну бровь. — Вот как, — сказал он, — я не ошибся, это лицо мне знакомо. Маленькая рыцарша Селия, одержимая злыми духами. — Одержимая… духами? — удивился Бедивер. — Я — духами? — изумилась Селия. Эсканор вдруг повернулся к ней и с намёком на интерес, что было весьма неожиданно для такого человека, как он, наклонился. — Несомненно, это ты. Из всех подопытных госпожи Мерлин, что вызывали у неё наибольший интерес, ты была единственной с плохой памятью. Хо-хо, вероятно, от тебя мне не узнать о том, что меня интересует. Юный рыцарь, — он опять повернулся к Бедиверу, — что слышно о Семи Смертных Грехах в Лионессе? — Крайне мало, — тут же ответил Бедивер. Он по-прежнему косо поглядывал на Селию, — нам рассказывают крохи, так как, вероятно, не доверяют. Я слышал, что несколько Грехов воссоединились. Кардинал Хельбрам отказался сообщать мне больше, когда я спросил его. — Несколько Грехов, — повторил Эсканор, — какие именно? — Я точно слышал о Грехе Лени, сэре Кинге, Грехе Зависти, леди Диане, о Грехе Жадности, сэре Бане, о котором и говорят, что он в плену, и о драконьем Грехе Гнева, сэре Мелиодасе. Но, если честно, сэр Эсканор, все эти сведения крайне запутанны и противоречивы. Если бы вы хотели воссоединиться с ними, я бы с радостью помог вам, но я знаю слишком мало. Селия отошла в сторону и уткнулась носом в дерево. Пока Эсканор и Бедивер разговаривали, она напряжённо размышляла. Все её воспоминания были обрывочны и туманны. Помнила она — очень слабо — только сэра Дейла и некоторые встречи с Мелиодасом. Как она ни старалась, ей не удавалось воскресить в памяти впечатляющий образ Эсканора, самого гордого и сильного человека на земле. Селия неловко дрогнула, когда на плечо к ней опустилась рука. Обернувшись, она с удивлением увидела позади Бедивера. Надменное лицо рыцаря, не искажённое высокомерной усмешкой, казалось вполне приятным. За спиной у него размеренным, тяжёлым неспешным шагом удалялся в сторону гор Эсканор с перекинутым через плечо гигантским золочёным топором. Эсканор посвистывал, а лучи солнца весело дробились на полированном лезвии. — Ну что? — спросил Бедивер, отпустив Селию. — У тебя остались ещё вопросы? — Стало даже больше, чем было, — пробормотала Селия. — О каком проклятии сэра Эсканора ты говорил? Бедивер серьёзно ответил: — Сэр Эсканор — сильнейший человек на земле, и это верно… только при свете дня. Пока светит солнце, он — царь гордыни, способный одним ударом повергнуть мощнейшего воина, что только может выставить против него Лионесс. Но, когда солнце заходит, он обращается в слабого, трусливого и боязливого человечка, не способного отшлёпать даже ребёнка. Вот каково его проклятие. Мы, все трое, — усмехнулся он, — как оказалось, люди необычные. — Чем он займётся дальше? — прошептала Селия, не сводя взгляда с далёкой внушительной фигуры рыцаря. — Не знаю, — ответил Бедивер, пожав плечами, — видимо, вернётся к той жизни, которую вёл до сих пор, пока не решит, что пришло время показать себя и помочь друзьям. Он хотел отправиться на выручку к Лисьему греху Бану, но мне удалось убедить его, что едва ли эти слухи достоверны. — Странный ты человек, — неожиданно сказала Селия, — сегодня ты совершил столько проступков и преступлений, что их хватит, чтобы изгнать тебя из святых рыцарей. Бедивер только приподнял бровь. — Это каких же? — Ты отпустил разбойников, — заговорила Селия, загибая пальцы, — не попытался задержать сэра Эсканора и, скорее всего, не донесёшь на него тем, кто мог бы попытаться это сделать. И ты явно не собираешься сражаться со мной снова. — Я не вижу в этом смысла, — ответил Бедивер, — это противоречит моей рыцарской чести. Я лишь сделал то, что был должен сделать любой, для кого наши клятвы и обеты — не пустой звук. К тому же, — он вздохнул и протянул перед собой культю руки, — твой незабываемый подарок навсегда излечил меня от гордыни. Я теперь лучше, чем когда-либо, понимаю, что один человек не в силах вершить судьбы многих. — Это не имеет смысла говорить, — произнесла Селия, — но я хочу принести свои извинения. — За то, что отрубила мне руку? — Да. Бедивер тяжело вздохнул. Всех святых рыцарей обучали владеть мечом обеими руками, но Селия видела, как неловко и неуклюже ладонь Бедивера сжимает рукоять сейчас, какими предсказуемыми стали его движения. — Только не говори, что ты прощаешь меня или не держишь зла, — сказала Селия и, зажмурившись, вдруг вытянула перед собой руку. — По старинным законам, оком платят за око. Если уж так, то руби и ты, будем в расчёте, как полагается рыцарям. Она опустила голову, набрала воздуха в лёгкие так, что даже стало больно, и уставилась в землю. Она была напряжена настолько, что чувствовала самое слабое движение воздуха вдоль спины так, словно там скользила уродливая каракатица; настолько, что шёпот иссохшего листа походил на вой полковой трубы и единодушный боевой клич; а быстрый взмах хвоста белки — на бушующую спираль урагана. — Нападать на того, кто даже не защищается? — тихо спросил Бедивер у неё над головой. — Нет, это путь разбойника, но не святого рыцаря. Наш поединок окончен. Больше я не желаю с тобой враждовать. Селия напряжённо поморгала и подняла голову. Бедивер смотрел на неё пристально, так, словно сам хотел у неё узнать, правильно ли поступает, и этот взгляд сложно было выдержать. — Я не стану говорить, что не держу на тебя зла, — сказал Бедивер, — конечно, рука была мне очень полезна и даже сейчас не помешала бы. И, когда я вижу, что ты прекрасно орудуешь обеими, иногда меня берёт зависть, да, и мне хочется отомстить и сделать так, чтобы у тебя не было ни одной. Но я останавливаю себя. То был поединок чести, и я в нём уступил тебе. На этом всё. Селия покачала головой. — Неужели же… — Да. Плох тот рыцарь, что не умеет с честью признать поражение. В том бою мы были врагами, но после пережитого вместе я хотел бы стать твоим союзником. Не так давно мы оба были святыми рыцарями и вполне могли бы друг друга понять, несмотря на все сложности, которые сейчас происходят вокруг нас. Они снова отвернулись друг от друга. Сверху упала пригоршня солнечных искр и отгородила Селию, стоявшую в тени, от Бедивера, что оставался на свету. — И что дальше? — спросили они одновременно и опять встали лицом к лицу. Бедивер неловко рассмеялся и махнул искалеченной рукой. — Говори, говори! — Нет, — улыбнулась Селия, — ты явно к чему-то подбирался. Говори, я выслушаю. Бедивер задумчиво устремил взгляд ввысь. — Над тобой тоже довлеет проклятие, — произнес он. — Сэр Эсканор рассказал мне о нём. Тебе не жить счастливой жизнью, пока ты от него не избавишься, но именно в нём ты, как и сам сэр Эсканор, черпаешь свою силу. — Значит, буду нести его, пока это в моих силах, — сказала Селия задумчиво, — не беспокойся, я достаточно крепкая. — А твоя память? Неужели ты не хочешь вернуть все воспоминания? Рука Селии замерла, так и не коснувшись груди. Тяжелые сомнения одолели её. — Да, — наконец, произнесла она, — хочу. Я слишком мало помню о сэре Дейле, я уверена, что всё-таки у меня в Лионессе были и другие друзья. Я хочу знать о них. Я хочу знать, какой жизнью жила прежде. Но я уже обращалась к колдунье Мелюзине, и помочь она не смогла. Глаза Бедивера расширились. — Мелюзина? Она жива? — Да, — тихо подтвердила Селия и взяла его за безжизненную культю. — И она страстно желает встретиться со своими потомками. Ты — один из них, Бедивер. На Мелюзине тоже лежит проклятие, и оно спадет с тебя и с неё, когда все её далёкие внуки и внучки соберутся в старом замке. Может… ты поедешь туда? Бедивер посмотрел на неё проникновенным взглядом, и его прекрасное лицо стало настолько одухотворенным, что у Селии перехватило дыхание. Но он отрицательно покачал головой. — Нет, — мягко сказал он, — не сейчас. Теперь я знаю, что не все в Лионессе идёт гладко, и не могу оставаться в стороне. Я вернусь, как мне приказывает мой рыцарский долг, и буду исполнять его, покуда я жив, даже если мне придётся серьёзно пострадать или вовсе погибнуть. Мы, скорее всего, уже не увидимся, поэтому, Селия, — он взял Селию за руку в ответ и улыбнулся, — я хочу помочь и тебе. Если даже такая великая колдунья, как Мелюзина, не сумела снять с тебя проклятие, остаётся лишь два пути: обратиться к леди Мерлин или отправиться на земли друидов. Леди Мерлин давно никто не видел, и я не могу помочь тебе её отыскать. Но у меня есть это, — он вынул из поясной сумки плотно запечатанный свиток и вложил его Селии в ладонь, — это — подробная карта королевства, составленная год назад. Следуя ей, ты сможешь попасть к границам Истара, владений друидов, но пустят они тебя или нет, я сказать не могу. Селия удивлённо выдохнула. Бедивер выпустил её руку и снова встал на приличествующем расстоянии, склонив голову так, чтобы видеть её. — Почему… зачем такой дар? — Я хочу помочь, — мягко сказал Бедивер, — как ты попыталась помочь мне. Храни эту карту у себя, и да сопутствует тебе удача. Селия не могла произнести ни слова, пока он не взобрался на коня, которого привёл с собой. Бедивер устремил вдаль такой спокойный и уверенный взор, словно это не он сейчас уезжал обратно, в столицу Лионесса, не будучи даже уверен, что сумеет выжить. Селия подошла к коню и мягко тронула подпругу. — Бедивер, — серьёзно сказала она, — ты уверен? — Я ещё никогда не был ни в чём так уверен, как в этом, — успокоил он её. — Кто знает, Селия, может, ещё и увидимся. — Но что ты будешь там делать? Как ты собираешься оставаться святым рыцарем, если ты… — Есть рука, нет руки, какая разница? — усмехнулся Бедивер и бледно улыбнулся. — Я по-прежнему владею своим мечом, а заклинаний буду знать даже больше, пока меня выдержат в лазарете и приладят фальшивую кисть, ведь я не стану тратить время даром. Я не боюсь того будущего, которое меня ожидает, и я готов с ним встретиться. Эти слова прозвучали весомо и торжественно. Селия выпустила подпругу и вернулась к толстому морщинистому дереву. Бедивер натянул поводья, и каурая лошадь энергично фыркнула мощным носом. Тёмные глаза её заблестели от нетерпения, а копыта взрыхлили почву. — Удачи тебе, Бедивер, — сказала, наконец, Селия, — и надеюсь, что мы с тобой всё-таки ещё встретимся. Рыцарь помахал ей культёй правой руки на прощание, Селия потрясла над головой зачехлённым мечом, и они расстались. Бедивер погнал коня на юг, петляя между деревьев, а Селия вернулась к скалам и терпеливо поползла между них, сжимаясь, вытягиваясь, задерживая дыхание, оскальзываясь на остром каменном крошеве. Когда Селия добралась до унылого бара «Обжорство», она, бросив на хилую дверь взгляд, лишь поправила тощую котомку за плечом и зашагала дальше. В этом путешествии ей не были нужны спутники.