Сыграем.

— С2 по вертикали В8 по горизонтали. — Мимо… — Тогда С3 по вертикали! — Ми-мо — Ну С4 же там есть! — Нет — Ну, Гаррииии. Я так не могу, где они? — Ты сама хотела поиграть в «Воздушную битву», так что не канючь, принцесса. Нам всего то надо дождаться снегопада, а с ним уже всё заиграет новыми красками. Мы потому сегодняшнего дня и ждали: грядет такая буря, что мама не горюй сколько снежных фей занесет в наши края. А эти малышки хочешь или нет, а почувствуют неладное около пещеры… Так что отдохни, пока можешь, — сказал зеленоглазый мужчина, попивая теплое какао и задумчиво разглядывая кружку: он смотрел на нее так, будто на этом куске керамики были высечены все тайны человечества, стоит лишь присмотреться и они у тебя в руках. — Я хотела играть, а не проигрывать. Ты не даёшь мне и шанса, — надулась маленькая девочка. — Проигрыш — это важная часть. Проигрывая мы набираемся опыта, а в самом проигрыше нет ничего постыдного, если однажды он приведет к блестящей безоговорочной победе. — Это ерунда! Пословица проигравших!!! — Ну вообще то, — начал было Гарри, но Стэф не дала ему и слова сказать. Она, словно маленькая фурия, запрыгнула прямо на стол и закрыла Эвансу рот своей маленькой ладошкой. — Неправда, неправда, неправда! Ты просто не хочешь дать мне шанса, боишься, что я тебя обыграю. Хватит использовать свои приемники и старикашечьи бесполезные цитаты. Том! Том, скажи, что Гарри говорит чушь. Нельзя учиться постоянно проигрывая! Так всё желание играть исчезнет! — начала верещать девчушка. Эванс же, кое-как выпутавшись из ее захвата, с усмешкой посмотрел на Реддла, который сидел в кресле в углу комнаты, разглядывая книгу с каким-то скучающим видом и старательно прикидываясь, что ко всем здесь присудствующим он не имеет ни малейшего отношения и вообще, оказался здесь абсолютно случайно и совершенно не добровольно. — Стэффи, ну ты конечно нашла у кого спросить… Боюсь, что у нашего дорогого Тома буквально аллергия на слово поражение, — сказал Гарри, слегка прыснув от собственной шутки. — Алегрия? — непонимающе переспросила девочка. — Аллергия — это когда ты сталкиваешься с чем-то, что твой организм терпеть не может и тебе становится плохо. Ты покрываешься сыпью, у тебя течет нос, слезятся глаза и куча других неприятных моментов… Стоило Гарри закончить, как он буквально ощутил на себе тяжесть чужого взгляда. — Я прошу прощения, но с чего вы это взяли, сэр? Я совершенно нормально отношусь к поражениям, — подал голос Том. И несмотря на то, что сказал он это абсолютно спокойно, его слова так и сочились ядом. — О, я более чем уверен, что к чужим поражениям ты относишься более чем положительно, но вот сам ты, похоже, проигрывать не умеешь. И однажды это станет прямым путем к твоему краху, — отчеканил Гарри, осклабившись. Том буквально почувствовал как у него заиграли желваки. Захотелось подойти поближе к этому наглецу и задушить того голыми руками. Решив не противиться своим желаниям, Реддл отложил книгу на тумбочку около кресла поднялся и плавно, как змея во время охоты, пошел к Эвансу. Увидев это Гарри лишь нагло усмехнулся и приподнял бровь, как бы с вызовом: «Ну и что ты мне сделаешь, а? Что ты можешь?». О, это была самая огромная ошибка Эванса. Никто не смел бросать вызов Тому Марволо Реддлу. Ведь Том Реддл мог, и мог все и даже больше, когда это нужно было для его цели. Глаза Реддла затянуло лёгкой дымкой, он угрожающе зашипел и кинулся вперёд, как разъяренная кобра. Его руки мгновенно оказались на подлокотниках. Он практически вжал мужчину в кресло, между их кистями были дюймы, а между лицами и того меньше. И Том заговорил, смотря прямо в зелёные глаза, скрытые за прямоугольными стеклами очков, зашипел, как змея, опаляя лицо Эванса своим горячим дыханием. — Я. Никогда. Не. Проигрываю. — Ой, всё бывает в первый раз, малыш Томми. Но не волнуйся, сладкий, обещаю, я буду нежен, — едва слышно, одними губами, прошептал Гарри, нагло улыбаясь и тем самым ещё больше выводя Реддла из себя. Он утробно зарычал и собирался уже было что-то ответить, как дверь в комнату распахнулась. На пороге стояла хозяйка дома, по-видимому зашедшая за дочерью и мягко говоря впавшая в ступор от сцены, свидетелем которой она стала. Женщина слегка кашлянула, То ли избавляясь от наваждения, то ли привлекая к себе внимание и заговорила строгим голосом: — Уважаемые, я безмерно рада, что ваши отношения наконец-то вышли на новый уровень, но давайте вы будете развлекается наедине. Это всё не для детских глаз! Сначала Том не понял, в чем собственно заключается претензия этой мадам, но постепенно его разум холодел и картина стала проясняться. Он сейчас чуть ли не лежал на Эванса, их лица были на расстоянии меньше дюйма и они что-то шептали друг другу. Со стороны и впрямь картина маслом. Собрав свою волю в кулак Том, как не в чем не бывало отстранился от мужчины, поправил растрепавшиеся волосы и изобразив святую невинность заговорил: — Прошу прощения… Нас с мистером Эвансом ничего такого не связывает. Мы просто решили обсудить несколько животрепещущих тем и немного не сошлись во мнениях. Это был лишь небольшой спор, ничего более, все в рамках приличия. Но мне всё равно очень жаль, что малышке Стэфи пришлось стать свидетелем этой сцены. — Что ж, я надеюсь что, — начала было женщина, но потом вдруг внезапно замолчала, с подозрением прищурившись и выхватив палочку. Пару невербальных заклинаний и она мгновенно переключила все своё внимание на дочь, становясь похожей на стервятника. — Стэфания Эмилия Штольц. Что по-твоему ты творишь? У вас есть минута, чтобы объясниться юная леди, минута… Время пошло. — Мамулечка, я ничего такого не сделала! Я просто хотела выиграть, немного ослабив концентрацию Гарри, в конце концов он тоже всякими приемниками пользовался! — залепетала девчушка, прячась за Томом. — И ты решила, что использовать пыльцу фей красной луны? Ты с ума сошла? — Я… Ты сама мне говорила, что разум притупляется чувствами. А мне нужна была всего одна ошибочка со стороны Гарри, чтобы получить свой шанс на победу. Там и пыльцы то было чуть-чуть. Только для минимального эффекта, вы же сами меня учили на глаз отмерять разные дозировки всяких ингредиентов для зелий! Ты же знаешь, что здесь я не ошибусь! — И тем не менее, ты очень сильно провинилась. Мы с отцом никогда не учили тебя жульничать, а тем более травить людей? Что если бы у Тома или Гарри была бы аллергия на пыльцу? Что если бы им стало плохо? Ты в очередной раз доказала, что недостаточно взрослая, чтобы иметь дело с семейными рецептами. За мной. Мы с отцом ещё поговорим о твоём наказании, — изрекла женщина тоном, от которого на окнах, кажется, образовался иней. — Ну мам. Ну не надо. Все было бы хорошо. Я Гарри тысячу лет знаю, с ним все было бы хорошо. А у Тома алегрия только на поражения! Хотя он и пытался доказать Гарри, что не больной! — Отлично, но это тебя не оправдывает. Живо в свою комнату, юная леди! — Вскомандрвала женщина, а потом, проследив что дочка удалилась в указанном ей направлении, повернулась к Гарри и Тому. — Я уже очистила воздух заклинаниями, но лучше все же перестраховаться и поставить на проветривание. Можете пока перейти в столовую или, пока погода слегка улеглась, отправитесь на повторный осмотр пещеры? И прошу вас, Мерлина ради, простите эту чертовку… Уж я ей покажу, как такие штучки проворачивать! — устало вздохнула она. — О будет тебе, Марта. С нами все в порядке. Наверное даже пойдем в пещеру прямо сейчас, чтобы вернуться до темноты. Передавай привет мужу, — сказал Гарри, поднимаясь с кресла, а потом добавил, подмигнув: — ты только не сильно ругай девочку, она далеко пойдет. — Пойдет, если вы ее не разбалуете, — укоризненно произнесла Марта, а потом развернувшись изрекла свое напутствие: — удачной экспедиции, джентльмены. Мистер Эванс, Гарри, прошу будьте серьезнее. В конце концов вы теперь ответственны в ответе не только за свою жизнь, но и за жизнь мистера Реддла. Женщина ушла, открыв палочкой окна в комнате. Оставшись наедине Гарри и Том просто молчали. Том молчал пребывая в лёгком шоке от происходящего. В его голове родилось столько вопросов: когда прошел снегопад, почему Эванс такая сволочь, что такое пыльца феи красной луны, что будет на экспедиции, с чего он так взъелся на этого Эванса и, погодите, его что только что чем-то отравила шестилетка. Так Реддл и стоял посреди комнаты с видом совёнка, которого впервые в жизни неожиданно вытянули на яркий дневной свет. А Гарри? А что Гарри, он просто любовался этим зрелищем, хотя. Никто никогда не узнает, что происходило в голове этого волшебника. По-лисьи улыбнувшись он нарушил идеальную тишину, практически беззвучно сказав: — Я был рад видеть твое настоящее лицо, пускай хоть даже и на миг… Эта фраза и была спусковым крючком, вернувшим Тома на землю. Да что крючком, на него как будто вылили ушат ледяной воды. Взгляд стал более сосредоточенным и тут же обратился в сторону Эванса. — Что ты сказал? — Я сказал, пойдём, малыш Томми, подышим свежим воздухом, к пещерке прогуляешься. А ты наконец задашь мне свой тысяча и один вопрос, тебя же распирает от любопытства. — Не знаю о чем вы, — отрезал Том, всем своим видом показывая, что на сегодня ребячества достаточно и он больше никогда не спуститься на это уровень. — Можешь не знать и дальше. Но если ты, под влиянием своего синдрома отличника, в отсутствии ответов взбесишься и пойдешь бросаться авадами, то это будет в том числе и моя ответственность. Так что я предпочту удовлетворить тебя… Я имею в виду твоё неземное любопытство. — У меня нет никаких синдромов, сэр. — Уж прости, но я словам не верю, вот была бы у тебя справочка. — Сэр! Немедленно прекратите так себя вести! — О, а ты, я смотрю любишь покомандовать… Закончить подкол Гарри не дало жалящее, авторства Тома Реддла, немедленно прилетевшие в руку Эвансу. Он сдавленно пискнул, потирая пострадавшую руку и посмотрел на молодого человека, глаза которого метали молнии. — Ну всё, всё… Успокоились, Том. Я это так. Похоже пыльца действительно не до конца выветрились, пойдем отсюда. Но про вопросы Я кстати не шутил, спрашивай на здоровье. — Вот так бы сразу, — подумал Том, покидая комнату вслед за Эвансом и закрывая за ними дверь. А ведь вопросов и правда было много. Начиная от тех, что уже проносились у него в голове, заканчивая теми, что пришли на ум только сейчас, когда Том окончательно успокоился. И главным вопросом стояла его собственная реакция на Эванса: что-то в этом мужчине неистово раздражало парня. Он будто был рожден на этом свете исключительно чтобы бесить Тома. Такого человека наследник Слизерина встречал впервые. Подобные вспышки эмоций настораживали его, ведь они были непозволительной роскошью. Том вел игру, важную игру. Он был не до конца уверен, какая роль в этой игре у Эванса, но он знал наверняка, что ослабление бдительности, в том числе и в присутствии этого волшебника, может дорого ему обойтись. Малявка Штольц безумно много ныла весь вечер, но одну вещь она подметила очень хорошо: разум притупляется чувствами. А без разума любая партия полетит книзлу под хвост. Том Марволо Реддл не проигрывает, а значит проблему нужно рубить на корню, пока она не вылилась ему в роковую ошибку. И он обязан во всем разобраться и истребить свои слабости в кратчайшие сроки, ведь противник бдит, а игре ещё далеко до завершения.