Правила зла

      В центре большого каменного стола одиноко лежало тело, иссохшее настолько, будто его закинули на гриль и сняли с огня только через день. Верхняя и нижняя челюсти запомнили последние звуки, произнесенные хозяином: были раскрыты в крике невыносимой боли. Некогда мощные клыки были намеренно спилены. Это был вампир. Вампир, которого приковали титановыми кандалами к огромному кресту и распяли на солнце. В замок его доставили вместе с крестом.       - Как кандалы смогли его удержать? – Прошептала женщина из дальнего угла комнаты. Во мраке каменного зала ее совсем не было видно. Лишь лунный свет играл на сапфире ее перстня, красовавшемся на бледной морщинистой руке.       Я схватился за кусок титана в месте, где он приковывал правую руку молодого вампира, и освободил ее. Оттряхнул руки от металлической пыли. Присутствующие сделали то же самое со второй рукой и ногами своего собрата.       - Могли, если его начали сковывать уже на солнце, - ответил я. – И чтобы удержать его рядом с крестом им понадобилось не мало сил.       - Распять вампира! – Голос мужчины с длинными черными волосами, собранными в низкий хвост. Этот дрожащий как натянутая струна голос принадлежал Франческо, главе вампиров в Тоскане. – Тэхен, Ваша Светлость, это не просто местечковые разборки, это даже не месть за что-то! Мы жили с местными оборотнями в мире настолько возможном, насколько это позволяли нашу сущности! Это вызов!       Я посмотрел на его взволнованное лицо. Свечи в люстре над головой маленькими огоньками отражались в его черных глазах. Слишком черных, ему нужно было поужинать.       - Выкиньте это, - я указал нескольким вампирам на крест.       Четверо аккуратно с двух сторон подняли останки, пятый вытянул огромный крест, высотой превосходящим человека.       - Лючия, я понимаю твою боль, но прошу тебя, займись нашим Себастьяном. Ему нужно определить место в склепе и достойно попрощаться.       - Достойно попрощаться, Ваша Светлость, это отомстить, - голос из мрака.       - И мы отомстим, Лючия, ты же знаешь.       Женщина вышла из мрака. Если бы она могла плакать, лицо ее было бы в слезах. Но не могла. Она была вампиром, потерявшим своего ребенка. Себастьян был ее сыном в том смысле, что был обращен ею, рожден он конечно же был другой женщиной, человеком, около тридцати лет назад. В понимании вампиров он был еще слишком молод. Оттого горечь утраты была еще сильнее.       - Знаю, Тэхен, - прошептала она. Медленно взяв мою руку, она поцеловала ее. Когда же отпустила, глаза уже смотрели по-другому. – Разорви их, прошу тебя. Пусть весь замок будет устелен шкурами этого зверья.       Как легко, забывшись в собственной боли, она готова была причинять боль другим. Это и было местью в ее понимании и понимании еще многих существ: не столько наказать виновного, а наслаждаться чужой болью так долго, пока своя собственная не начнет отступать. Чем большее число жертв будет принесено, тем быстрее наступит исцеление.       С искренним сочувствием ее бестолковой жестокости пожал ей плечо, заканчивая разговор и кивком головы указывая на выход. Она распорядилась, чтобы останки ее сына были собраны на покрывале, и вместе с несколькими слугами покинула зал вечернего совета.Когда двери за ней закрылись и осталось не более десяти человек, я произнес:       - Это не оборотни.       Франческо окинул меня встревоженным взглядом. Юнги упрямо отвернул голову так, что я видел только его застывший в несогласии профиль.       - Ты так говоришь из-за того, что его сожгли на солнце, а не разорвали и не пустили на фарш? – Уточнила Наташа, охотница из Сибири.       - Это не причина отрицать их причастность, - отозвался Джин.       - Оборотни убивают по-другому, - я подошел к высокому узкому окну, прикрытому шторой, и открыл для себя вид в сад. Даже через стекло можно было почувствовать приятную вечернюю прохладу итальянских просторов. – Распятие вампира сродни ритуальному убийству с подтекстом.       - Господин, для них крест не представляет никакой ценности и не имеет значения, - парировал все тот же Джин.       - Но для нас имеет.       - Минуту назад ты приказал выкинуть имевшую такое большое значение для тебя вещь, - каждое слово будто плевок. Юнги неистовствовал в своей ненависти и желании отомстить.       И имел право.       Италия не была ни нашим домом, ни местом постоянного пребывания. Я с Юнги, Джином и Чонгуком перемещались по всему миру, примыкая к некоторым кланам порой на месяц, а порой на десятилетия. Италия же и Тоскана в частности была нашим излюбленным местом нахождения, а также же точкой самого большого скопления вампиров в мире. И следуя из законов природы и господних причуд – местом самого большого скопления оборотней тоже.       Двадцать лет назад в один из наших визитов в клан Франческо и Лючии Юнги спас человеческую семью из пожара. Так он встретил свою будущую возлюбленную, Марию, которая тогда была еще дитем. С того времени он на расстоянии следил за ее семьей и наведывался в эти края чаще нас. Поначалу это было просто беспокойство о благополучии спасенной им семьи, а со взрослением Марии это беспокойство превратилось в любовь к красивой девушке, выросшей у него на глазах. Готов спорить на что угодно, так, как он знал Марию, не знали даже ее собственные родители.       Год назад Юнги подстроил встречу с Марией так, будто они встретились впервые. Не раскрывая своей тайны, он находился рядом с ней, и она его приняла. Любить человека способен только сильный вампир. Потому что любовь не уменьшает жажды крови. Разве что увеличивает ее силу. В страсти есть желание причинить любимому боль, а в нежности – стремление оградить даже от порыва ветра. Никто не мог предположить, что Юнги мог хранить внутри столько нежности. Жесткость и дисциплина, он был олицетворением этих слов, однако с появлением Марии в его жизни этот вечно угрюмый вампир начал улыбаться. И конечно же господь решил дать ему пощечину судьбой и окунуть в ушат горечи, заставляя захлебываться в слезах, которые Юнги никогда не смог бы пролить.       Он взял у меня разрешение на раскрытие нашей тайны. В нем не было ни капли желания отбирать у Марии прелести человеческой жизни, но провести остаток вечности без нее было мрачной перспективой. Юнги открылся ей, рассказал о возможности стать вампиром, она попросила время подумать и через неделю дала свое согласие на перевоплощение. А на следующий день умерла.       В тот день Юнги отправился на встречу с Марией, к небольшому винограднику ее отца, и нашел возлюбленную зверски растерзанную, буквально разорванную на кусочки, но что хуже всего – частично съеденную. Глубокие следы мощных когтей, оставшиеся на шее, указывали на оборотней.       - Мы все еще не будем предпринимать активных действий, войны не будет, - заключил я. И обратился к присутствующим. – Все свободны, кроме Юнги. Останься, мой друг.       - Кажется, ты перестаешь понимать значение слова дружба, Тэхен, - изрек Юнги. Взял с маленького столика серебряный нож и начал протыкать им свою ладонь. Как только она заживала, он протыкал ее вновь. Снова и снова.       - Ты не хуже меня знаешь, что Себастьяна убили не оборотни.       - А Марию? Марию, по-твоему, загрызли полевые мыши?! Они разорвали ее! Они съели ее!       Юнги выбросил нож и в ход пошли стулья, он крошил их на щепки, создавая фейерверки из дерева.       - Выбросили ее, как мусор! Что должны были увидеть ее родители?! Я нашел ее голову в ведре с прогнившим виноградом!       Срывая плотные шторы с окон, он кричал, захлебываясь воспоминаниями. Вокруг меня росла стена из дерева и ткани, всего, что могло отразить отчаяние через разрушение. Я знал эту боль. И время не лечит боль вампира.       - Ты знаешь, как я ее любил! Я ждал ее двадцать лет! Не притрагивался, давая ей вырасти, отучиться, пожить! Я дал ей возможность влюбиться и разлюбить кого-то другого! Видел все это своими глазами, наблюдая со стороны! И только тогда я посмел войти в ее жизнь! И что?! Что я получил?! Ты даже отомстить мне не позволяешь!       - Это были одичавшие оборотни, Юнги. Это зверье, не способное вернуться к человеческому облику, друг. Ты убил достаточно таких здесь.       Я подошел к одному из самых близких мне существ в этом мире. Он рухнул на колени. Не потому что обессилел телом, а потому что-то пустота в груди была уже неподъемной.       - Это зверье только лишь выполняло приказ своих более разумных собратьев, и ты это знаешь. Кто-то рассказал им о моем намерении превратить Марию, - прошептал он. Голос его ломался и становился все тише и тише. – Ты это знаешь, Тэхен, но не даешь мне ничего сделать. Ничего. Ты даже умереть мне не даешь, приставив Джина и Чонгука. Распятие Себастьяна – это издевательство. Лучше бы они поиздевались так надо мной… Я так ее любил… А они разорвали ее... Ее рука с моим кольцом... Ее лицо... Я месяц как в огне, а ты хочешь заставить меня гореть еще сотни лет…       Я до хруста сжал челюсти, обнимая Юнги. Учуял знакомый запах волчонка. В следующую минуту в зал ворвался Чонгук.       - Он вернулся, хён! – Картина, которую увидел этот нетерпеливый мальчишка, удивила его, но новость была гораздо важнее. –Вожак стаи, Лукас! Вернулся!       Юнги зашевелился под моими объятиями. Поднял голову и вопросительно уставился на нас двоих.       - Ты же не думал, друг, что я бездействовал, - начал объяснять я товарищу. – Я не пускал тебя в деревню оборотней, потому что ты перерезал бы их всех, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Я, как вампир, отвечающий за порядок среди других вампиров, и как твой друг, питающий надежду на спасение твой души, - Юнги на этих словах закатил глаза, - хотел начать с разговора с вожаком стаи. Сделать справедливый суд и по его итогу требовать выдачи заговорщиков. Просто Лукаса все это время не было в Италии, а Чонгук усердно его искал.       Юнги смотрел на меня теми же глазами, как тогда, когда еще будучи человеком, узнал, что я вампир. От этого воспоминания мне сделалось больно.       - Чего же мы ждем?! Идем к этому Лукасу! – Воскликнул Юнги, уже направляясь к выходу.       - Стой, хён! – Притормозил его Чонгук. – Встреча назначена на завтра.       - Встре-е-еча? – Протянул Юнги. – Тэхен, мне приготовить смокинг? Или я все-таки иду за волчьей головой?!       - Ты получишь свою голову, но прежде нам надо обсудить с их старейшинами все, что происходит в последнее время. Я настаиваю, что убийство Себастьяна не дело рук оборотней. Офелия и Пьер также убиты при странных обстоятельствах. Здесь что-то иное. И в этом надо разобраться до конца. Завтра узнаем о жертвах с их стороны.       - Жертвах с их стороны? – Глаза Юнги округлились. – Мы убивали только одичалых. Думаешь, они считают их за своих?       - Считают, но я о разумных. И, у тебя слишком короткая память. Кажется, сегодня пару часами ранее ты убил одного разумного, нет?       Я с упрёком посмотрел на Юнги, но тот почему-то стыдливо опустил глаза. В этот момент вошел Джин, ногами расчищая себе дорогу к нам через обломки.       - Юнги, твои рыдания слышны в другом конце замка, - словив рассерженный взгляд Мина он шепотом добавил: - Но наш сегодняшний позор я бы обсудил так, чтобы его не слышал никто.       - Какой позор? – Мы с Чонгуком произнесли одновременно. Последнего не было сегодня в лесу, так как последние три дня он скакал по Европе в поисках вожака оборотней.       - Оборотень… Он… В общем жив… Так что проблем с этим завтра не будет! – Юнги уже принял оборонительную позицию.       - С ним бы и так не было проблем, - нетерпеливо отмахнулся я. Мне быстрее хотелось узнать, что именно произошло, когда я отправился на совет. Юнги и Джин опоздали на заседание почти на час, но я списал это на счет нежелания Мина возвращаться в замок после расправы с волчонком, а продолжить бойню, и на уговоры Джина.       - Он оказался сильнее, чем мы думали. Это был не просто потерявшийся волчонок. А очень даже натренированный воин стаи. Возможно, сын вожака. Он был уверен в себе, поэтому спокойно спал на границе, пока ты не решил поиграть с ним. Трое из нас сражались с ним по очереди, но он стойко держался. А потом внезапно прыгнул на свою сторону и умчался. Я думал, он сбежал, осознав, что мы одолеем его количеством, но теперь понимаю, что вероятно в этот момент прибыл вожак, и волчонок услышал клич, - пояснил Юнги. – Не понятно только, откуда столько силы в юном возрасте, и почему альфа стаи таких малых размеров.       - Размеры как раз понятны, вы просто оба кое-чего не заметили, - улыбнулся Джин. – Это волчица.       Смех Чонгука взорвался как салют. Унижение растекалось по Юнги как патока, а я, признаться, был приятно удивлен. Не зря этот оборотень показался мне особенным.              

***

      - Надеюсь ты не забыл, Тэхен, - остановил меня Юнги в дверях, пропуская вперед Джина и Чонгука. Те на мгновение застыли, но я кивнул им, чтобы двигались вперед. Не хотел, чтобы они слышали Мина. – Не забыл, что обещал мне? Как только я отомщу, ты не будешь препятствовать мне в том, что я хотел сделать. И не позволишь другим нарушить это обещание.