Хочу верить.

— Здравствуйте, товарищ полковник, — голос даже не дрогнул, Артём сохранял полное спокойствие, однако ворох мыслей в голове никак не мог улечься, парень поджал губы, стараясь сохранить на лице полное равнодушие. — Ну здравствуй, боец. Полковник устало выдохнул, убирая стопку бумаг на край стола. В комнате царил полумрак, лампочка на потолке отчего-то не горела. Атмосфера в кабинете почти физически давила на плечи юного солдата. Ну, и что дальше? Просить прощения? Позвать чёрного? Ткнуть Мельникова в то, что он ошибался? Думать пришлось недолго, так как полковник отодвинул стул и неспешно поднялся, встав перед Артёмом, на расстоянии в пол метра от силы. Мысли в голове резко утихли, Артём без колебаний смотрел в голубые глаза напротив, видя в них различные чувства полковника. Повисла мёртвая тишина, пока Мельников не выдохнул тихое "блять", схватив юнца за ворот майки и резко притянул к себе. От такой грубости парень едва не потерял равновесие, наваливаясь на старшего всем телом, но Мельник даже не пошатнулся, схватив его поперёк спины и сжав до хруста позвоночника. Артём только и смог, как пискнуть от резкого выхода воздуха из груди. — Ещё раз так пропадёшь, я тебе лично яйца оторву, дебил блять. Артём застыл, сам не зная, боится он отпугнуть Мельника, или опасаясь, что полковник решит выполнить обещание прямо сейчас. Подумав долю секунды, парень ответил на объятия, утыкаясь лицом в плечо старшего. Напряжение в комнате упало моментально. Отчего-то сталкер перестал вызывать в Артёме тревогу, словно этими объятиями старший выпустил абсолютно весь праведный гнев и накопившиеся напряжение. Парень словно ощущал чужие эмоции. — Я скучал по вам, Святослав Константинович. — Удивительно, ничего не скажешь. Мельник отпустил парня, и тот, наконец, смог вздохнуть полной грудью. Старший отошёл на шаг, поворачиваясь лицом к карте метро на стене. Артём рассматривал спину сталкера, руки, плечи, короткие чёрные волосы с редкой сединой, а его спокойный голос словно убаюкивал. — Про твой путь по метро мне докладывали, но мы были не в силах перехватить тебя. Твое перемещение довольно хаотичное и будто бы лишённое логики, при этом очень стремительное. Нам помог один человек... Так что я знаю, что это существо с тобой. Хан появился у моих дверей внезапно, вывалив на меня какой-то бред про трубы, которые нашептали где тебя искать. Ну, а я, чувствуя себя идиотом, согласился и стал строить план, как перехватить тебя на станции Рейха. Артём внимательно всё прослушал, фантомно всё ещё ощущая руки сталкера на своей спине. Приятное чувство из груди перетекло в мозг, кажется, отключив его окончательно. Мельник вздохнул, видя, как завис его подчинённый. — Я соскучился, — легко улыбнувшись, нелепо повторил Тёма. — Я люблю Вас, товарищ полковник. Слова вышли легко, как-то даже удручающе легко. Разговор с мутантом заставил его задуматься над своими чувствами, переварить и переосмыслить их, наконец. Осознание полностью настигло его только сейчас. Полковник молчал, даже не повернувшись лицом к юноше. Артём осёкся, мозги снова начали работать. Здорово конечно, что чувства осознал, но стоило и подумать, как может отреагировать на это человек старой закалки прошлого мира — мира на земле, а не под ней. Мельник лишь легко пожал плечами, притормаживая водоворот мыслей младшего. — Полагаю, ты устал, Тёма. Я хочу верить, что устал, а не Чёрный свел тебя с ума,— видя, как Артём подавился возмущением, Мельник поднял руку в жесте, просящем тишины. — Давай-ка я тебе койку выделю, ты поспишь, наберешься сил, а потом я объясню наш дальнейшей план действий. Покажешь мне мутанта этого. Наконец, он посмотрел на младшего. Спокойный взгляд матёрого сталкера вызвал в Артёме какую-то мутную горечь. Лучше хоть какая-то реакция на признание в чувствах, чем полное игнорирование. Но оставалось только кивнуть и отвести взгляд, вновь рассматривая такой уже привычный кабинет в тусклом освещении лампы и наблюдать за частичками пыли в воздухе. — Вот и отлично, — полковник хлопнул младшего по плечу и направился к выходу, — следуй за мной. Артём не мог поверить, что такой человек как Мельник, не даст никакой реакции на признание в любви. Неужели взрослый мужчина старой закалки даже не выскажет своё отвращение к однополым отношениям? Времени уйти в самобичевание, к сожалению, не было. Пришлось вынужденно сменить тему. — Вы не боитесь, что мутант может натворить бед, пока я отдыхаю? — Нет. Хан будет наблюдать, как он сказал. Дальше шли молча. Артём осматривал родные стены, кивал знакомым спартанцам. Было видно, что люди хотели подойти и расспросить обо всём, но ловя на себе взгляд главы ограничивались приветствием. Кто бы мог подумать, что кто-то действительно может быть рад его видеть. Мыслями парень возвращался на ВДНХ. Вот там его видеть никто не хотел и никому не было дела, чем он занимается, жив ли он вообще. А всё из-за мутанта... Если спартанцы узнают, чем он занимался всё это время, будут ли они так же рады его видеть? — Ты выполнил моё задание. Словил кучу рентгенов, получил много травм, похудел и осунулся, но выполнил. Не у всех яиц хватит вытворить подобное. Кто знает, как этот мутант подпортил нам жизнь, если бы ты его не перехватил. Парень пожал плечами. Он шел на многие риски в течении жизни, ставил на кон всё что имел, лишь бы помочь тем, кого любит. История его жизни полна тяжелых мгновений на грани между жизнью и смертью. Юноша опустил взгляд на покрытые синяками, ссадинами, ушибами и порезами руки. Он ощущал на них кровь, и, к сожалению, не свою. — Я сделал это не ради людей, товарищ полковник. Я сделал это, чтобы исправить ошибку, совершенную ещё в детстве при первой встрече с мутантами. Я сделал это, чтобы спасти его, а не людей в метро. — Даже если так, — Мельников повернул голову в его сторону, пройдя по Артёму ледяным блеском голубых глаз, — ты не дал союзу Рейха и комуняг использовать его силы против метро. Ты помог людям, пусть и не осознано. Сейчас даже в Спарте не безопасно, как бы мне не было тяжело это признавать. Мельник открыл дверь, на которой был изображён красный крест, и пропустил парня вперёд. Небольшая комната на четыре койки, где перед каждой кроватью стоит ширма. Больных нет. — Хуевый медпункт для военного братства. Артём упал на скрипящую койку, ощутив, как старые пружинки впились ему в зад, и осмотрел унылую комнату. Полковник опёрся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Не забывай, что тут уже давно не наша основная база. Сейчас мы активно изучаем Д-6, обустраиваем комнаты, переносим туда всё оборудование и переводим людей. Пока мы ищем предателя среди солдат, от тебя требуется чтобы ты отдохнул. Не зазнавайся сильно, я делаю это из соображений, что мутант доверяет тебе, а не нам. К моменту начала военных действий по защите бункера ты должен быть в полном здравии, чтобы направлять мутанта и использовать его силы в нашу пользу, — он вновь остановил Артёма жестом, так и не дав вставить и слова. — Вопросы и возмущения — потом. Как я и говорил, я объясню тебе план дальнейших действий позже. Сейчас тебе нужен отдых. Вечером оставшиеся здесь солдаты пойдут в душ, советую тебе к ним присоединится. Юноша проводил полковника взглядом. Улёгся под одеяло, впервые за столь долгий срок закрывая глаза без тревоги за свою жизнь, однако это общее спокойствие не помогало парню сдерживать накатывающую на него злость. Какой же Святослав иногда баран, невыносимо! Артём не будет использовать Чёрного как опасное оружие, он живое существо, а не игрушка! Парень, стиснув зубы, резко сел, даже в ушах зазвенело. — Ты всё ещё со мной, малыш? Ты очень торопишься, Артём. Ты делаешь выводы не зная, что от тебя требуется. Этот человек пообещал нам ответы, а сейчас я бы хотел поспать. И тебе это тоже не помешало бы. Артём устало вздохнул, падая обратно на подушку. Слишком много ответов Святослав ему задолжал. — Если ты читаешь мысли, то можешь ответить мне: чувствует ли что-то ко мне полковник? Ответа не последовало. Артём повернулся на бок устало вздыхая. Над орденом висит большая угроза, среди спартанцев гуляет предатель. Неизвестно, что будет с Чёрным в дальнейшем, и не ясно, как Мельник теперь воспринимает Артёма, после его самого тупого в мире признания. В Полисе Артёма считают тварью, брамины пытаются его убить, а на ВДНХ он сумасшедший идиот. События складываются как нельзя лучше, ничего не скажешь. Плавая в тяжелых мыслях он наконец погрузился в сон. Проснулся связанным на стуле. Банально, но, как Артём полагал, действенно. Постарался осмотреться, но мысли были медленные, какие-то мутные. Дежавю... Он ведь уже был здесь. — Проснулся, отлично, — голос какой-то знакомый. На попытку вспомнить ушла пара минут, а когда осенило, голова заболела ещё сильнее. Тот брамин, что дал задание с книгой. «Как же я влип, как же влип!» — промелькнуло в голове. — Я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Будешь нормально себя вести — умрёшь быстро, не смей отвлекаться. Он уже был здесь. Тогда, в перегоне под Полисом... — Итак, первый вопрос, — он наклонился ближе, схватил за волосы и рывком поднял голову Артёма, однако даже так лицо брамина казалось мутным пятном, постепенно оно принимало их черты — черты чёрных. — Помнишь меня, сукин сын? Ты задолжал мне книгу и жизнь моего подопечного. Смерть Данилы на твоей совести. Матвей Иронов. Мельник показывал Артёму его фото в альбоме. Чары развеялись, юноша отчетливо увидел блеск зелёных глаз и грубые морщины вокруг них, рот с желтыми зубами в зверином оскале, длинные седые волосы, падающие на плечи. Спартанец зарычал, резко пиная старика в живот, откидывая его к противоположной стене кабинета, а сам, не удержав равновесия, упал вместе со стулом назад, но удара об землю так и не наступило. Он понял, что падает в бесконечную темноту. Стула, к которому он был привязан, уже нет. Тёма перевернулся в полете, чтобы в итоге не удариться спиной и затылком об землю с такой высоты, но эта самая земля никак не приближалась. Ветер бил в лицо, чернота вокруг была бездонной. Он зажмурился, а открыв глаза увидел себя напротив высокого мужчины. Шрам через всё лицо, левый глаз затянут красноватой пеленой, зрачок не видно, седые волосы зачёсаны назад. Кажется, они уже встречались когда-то. Мужчина смотрел сквозь Артёма. Парень озирался, пытаясь понять, что происходит, где и с кем он находится. — ... Лесницкий отлично справляется со своей работой. В скором времени Октябрьская будет заражена, тогда можно будет переходить к следующей части плана. Артём обернулся. Сзади него стоял лысый старик с мерзкими усиками под носом. — Корбут, я всё понимаю, но можем ли мы заходить так далеко? Вы отдаёте себе отчет об ущербе? — Товарищ Москвин, пожалуйста, не беспокойтесь. Когда мы вскроем бункер и возьмём спартанцев под крыло — всё это окупится вдвое, а то и втрое. Вы ведь понимаете, я не желаю вреда людям. Артём скрипит зубами смотря в глаза тому, кого назвали Корбутом. Что тут, демон их дери, происходит? Корбут продолжил, полностью игнорируя Спартанца между ним и тем, кого назвали Москвиным. — Нашей главной проблемой остаётся глава ордена — полковник Святослав Мельников. Пока он стоит во главе сборища, нам будет очень тяжело сломить неправильные убеждения солдат. Если всё пойдет по моему плану, мы сможем убрать его, и тогда Вы, Москвин, получите власть над самими сильными боевыми единицами всего метро. Юноша не выдерживает, ударяет Корбута в лицо, но тот, расплывается в разные стороны как туман. Вскоре силуэт Корбута исчезает окончательно. Жарко... Сзади слышится треск дерева. Парень вновь оборачивается через плечо: станция горит. Он поднимает взгляд на название: Октябрьская. Вывеска трещит и падает, рассыпаясь перед ногами парня. Огонь наступает со всех сторон, вынуждая парня закрывать голову руками и пытаться затоптать языки пламени. Спартанец кричит в голос, молит о помощи, но ответом ему остаётся только треск огня, жадно поглощающего всё на своём пути. Где-то сверху раздаётся грохот и на Артёма падает деревянная балка. Умирающий из последних сил поднимает глаза: вдалеке маячат фигурки людей с огнемётами. Артём наконец просыпается, вытирает капли пота со лба, осматривается по сторонам, ожидая увидеть языки пламени. Пустая комната медблока всё так же равнодушна к переживаниям парня. Корбут и Москвин. Об этих людях стоит расспросить. В голове кружится рой мыслей: может быть мутант подкинул эти видения? Или это проделки Хана? А может просто фантазия показала ему банальные образы его потаенных страхов? Юнец скидывает одеяло и садится, опуская ноги на холодный пол. Упираясь локтями в колени он прячет лицо в ладонях. Тело всё ещё мелко дрожит. Ощущение реальности от этого сна остаётся мурашками на коже. Сколько времени? Хочется пить, да и поесть не помешало бы... Он достает блокнот и записывает туда два имени, после чего потягивается, обувается и покидает комнату. Сейчас надо найти полковника. Однако судьба приготовила ему другую встречу. Едва выйдя за порог, он сталкивается с Ульманом. Матерый сталкер хочет возмутиться, но видя, кто перед ним, расплывается в улыбке, добродушно хлопая младшего по плечам. — О-о-о, Артёмыч! Как же я волновался о тебе! Когда пошли разговоры, что ты уже тут, я места себе найти не мог! Сейчас в душ сгоняем и расскажешь мне что и как, а? Мы все тут ждём подробностей! — Мне бы к Мельнику для начала. Сам знаешь, настроение в ордене неоднозначное, а у меня есть некоторая информация для полковника. Ульман наигранно зевает, всем видом выражая свою незаинтересованность, но вскоре опять оживляется. — Да, я всё понимаю, но на данный момент ты его всё равно не найдешь. Мельник отправился в Полис, хочет поговорить в военными о накаляющейся обстановке в стенах метрополитена, — наклонившись поближе к уху Артёма, он продолжает чуть тише, куда серьёзнее. — Он надеется, что нам выделят людей на помощь против красной линии. Мельник уверен, приближается война, — и вновь заулыбавшись, отдаляется, продолжая весело, — завтра вернётся, по утру ему всё и расскажешь. Юнец лишь устало хмыкнул. Почему ему так не везет то? Мельник опять умудрился исчезнуть в самый неподходящий момент. Взяв в прачечной второе полотенце, под рассказы Ульмана обо всем на свете они отправились в душ.

***

— Ты совсем какой-то вялый, Артёмыч. Если нужна помощь — я к твоим услугам. Может на Мельника я и не тяну, но что-то да знаю. Артём вытирает мокрые волосы, превращая знатно отросшие пряди в гнездо на голове, и идёт по коридору сам не зная куда. В голове полная каша. Может действительно высказаться? Ульман точно не может быть крысой, слишком через многое он прошёл вместе с Мельником. Парень осторожно повернул голову, встретившись с зелёными глазами рядом с собой. Ульман шёл молча, однако от него веяло чистым, каким-то даже невинным любопытством. — Хорошо. Только нам нужно найти место без лишних ушей. Уж прости, но сейчас я не доверяю всем, кого близко не знаю. Крыса по-прежнему бродит среди наших. — Без проблем, пойдём в мою комнату. Там никого нет, гарантирую тебе.

***

Рейнджер открыл дверь старым ключом. Ему повезло, он смог выбить себе каморку на одного — маленькая, даже шкаф не влез, только кровать и тумбочка, зато своё. Видимо даже такие как Ульман устают от общения. Старший плюхнулся на кровать, которая болезненно скрипнула под его весом, и похлопал рядом с собой. Артём спорить не стал. Было довольно темно, так как лампочки в этой комнате не было, Ульман ограничился свечой. На удивление комфортно — темнота точно спрячет его от чужого осуждения. Посидев немного в тишине, младший глубоко вздохнул и начал: — В моей голове такая каша, я даже не знаю, с чего начать... Наверное с того, что на самом деле я искал Чёрного не для того, чтобы оградить от людей, а чтобы помочь ему. Тебе будет очень тяжело меня понять, — Ульман набрал воздуха в грудь, но высказаться не успел. — Ничего не говори, просто слушай, ладно? За глубоким вдохом сталкера последовал такой же глубокий выдох. Он кивнул, Артём продолжил: — Всё это время я шастал сначала по поверхности, потом по метро, пытался вытащить мутанта и защитить его. Он ведь ещё ребёнок совсем... Одинокий ребёнок, чью семью я убил. В любом случае, сейчас он со мной. — Покажешь? — Ну я же просил только слушать! — Тёма сам удивился всплеску агрессии. — Извини... Если он захочет, то покажется. Он обещал быть рядом со мной. Огонь свечи заколыхался, погас и через пару секунд огонёк появился снова. В тусклом свете напротив спартанцев сидел чёрный. Маленький мутант выглядел необычайно жутко в полумраке. Артём посмотрел на Ульмана, но тот оставался абсолютно спокойным, по крайней мере, внешне. Молчание малость затянулось. Ульман достал сигарету, поджёг её от свечи и сделал на удивление долгую, глубокую затяжку. Выдохнув, хотел что-то сказать, но вместо этого затянулся ещё раз. Наконец, протерев лицо, он, кажется, окончательно переосмыслил всю свою жизнь. — Я доверяю тебе, Артём. Если ты считаешь его другом, то это и мой друг тоже, — сказал Ульман, после чего перевёл взгляд на маленького мутанта. — Однако мне интересно, какая тебе выгода от этого, ребёнок? Почему ходишь за Артёмом? Я не могу говорить с ним. Но я хожу за тобой из интереса к людям. Ваши чувства, эмоции, духовная связь... Это всё мне в новинку. Мутант снова исчез, однако Артём знал, что он рядом. — Малышу интересны люди. Как никак мы друг для друга в новинку. Но позволь мне продолжить. Ульман притих, всё ещё не в силах отойти от встречи с мутантом. — Пока я бродил по метро среди врагов я многое слышал. Но только вернувшись сюда смог сложить все пазлы в одно целое. Сейчас все против нас... И даже в наших рядах есть враг, — в голове всплыла третья фамилия и Артём распахнул глаза. — Слушай, Ульман, среди наших есть Лесницкий? Услышав вопрос, старший, наконец, смог отвлечься. — Лесницкий? Да, это рейнджер новичок. Ну относительно — он почти год уже с нами, но ничем особенным не отличался. А что такое? — Подожди-подожди... А ты знаешь кто такие Москвин и Корбут? — Москвин - главный на Красной Линии. Если быть точнее: генсек Красной Линии. Хотя Москвиных было двое... Раньше был Андрей Москвин, сейчас Максим. Такой... Высокий лысый человек с усами. А Корбут, Чеслав Корбут, если точнее, председатель КГБ и глава разведки Красной Линии в звании генерал-майора. Серый кардинал, так сказать. Что ты знаешь о них? — Ульман... Ульман... Нам нужно очень внимательно следить за Лесницким. Я не знаю, поставьте за ним наблюдение, что угодно! Артём завёл руку в волосы. Может этот сон был не просто игрой воображения? Мысли путались, натыкались друг на друга, перемешивались. Парень внимательно смотрел за огоньком свечи, стараясь навести порядок в голове. — Просто... Я уверен, что предатель - это он. После уничтожения жижи на дне бункера Д-6 вы оставили образцы этой штуковины, верно? — У тебя есть причины обвинять его? — Доверься мне, Ульман! Знаешь, я не хочу ждать. Не хочу терять времени. Где находится комната Лесницкого? — Он был переведён в Д-6, как и многие другие солдаты, но, чёрт, объясни мне ход своих мыслей! — Я отправляюсь в бункер и если я окажусь прав, то нельзя терять времени! Артём вскочил и под оклики Ульмана выбежал из комнаты. Старший, бубня ругательства под нос, поднялся с кровати и побежал следом за юным спартанцем. Схватив парня за плечо, Ульман грубо развернул его к себе лицом. — Да постой же! Объясни мне, что ты делаешь, я помогу тебе! — Лесницкий хочет использовать образцы твари из Д-6 чтобы создать яд, который позже будет использован на Октябрьской. — С чего ты это взял? — Если хочешь помочь, то доверься мне. Сообщи об этом солдатам в бункере, пускай они поймают его! Ульман мученически вздохнул убрал руки с плеч Артёма. — Пойдём, свяжемся по рации, не нужно никуда бежать. Дошли до комнаты радиосвязи молча, Артём полностью игнорировал вопросительные взгляды старшего в свою сторону. Ему было нечего сказать, ведь он просто видел странный сон, который каким-то образом пересекается с реальностью.       Ульман наклонился над рацией: — Ау, есть кто на связи? — Ульман, ты? Я радоваться слышать тебя. — Сэмушка, друг ты мой американский, скажи, Лесницкий с вами? Его никуда в наряд не отправляли? — Я посмотреть. Дай минута. Ульман положил рацию и, сев на край стола, посмотрел на Артёма. Скрестил руки на груди и слабо улыбнулся одним уголком рта. — Ну так, герой, я получу подробности сегодня? Клевета на товарища тебе аукнется, если ты окажешься не прав. — Дай мне немного времени. Если я прав, то мы спасём много жизней, а если нет, то я найду способ выбраться из этой передряги. Ульман усмехнулся: — Не сомневаюсь. Прошло минут тридцать. Ульман уже успел задремать сидя, опустив голову себе на грудь, пока Артём сидел за столом перед рацией, барабаня пальцами по столу. Наконец, через треск помех вновь раздался голос Сэма, заставивший Артёма подпрыгнуть на месте. — Он исчезнуть. На данный moment приказ идти никуда не было. Но его нет в бункер. — Проверьте образцы яда от гниды, которая была на дне Д-6, это важно! — Будет сделан. Я сообщить. И снова ожидание. Артём устало опёрся лбом о столешницу. Грядёт что-то ужасное, а он даже не сможет дать чёткого ответа откуда он всё узнал. Кто поверит, что ему это приснилось? Не пойдёт ли он под трибунал как сообщник? Защитит ли полковник его зад в этот раз? Стоило только разобраться с одной проблемой, сразу пришла следующая. Самое обидное, что найдя Чёрного, он так и не ощутил должного облегчения. А ведь юнец считал это дело целью своей жизни! Да и это признание Мельнику было глупым, безумно глупым и безумно не к месту. — Ульман, мне нужен твой совет. — А? Чего? Старший пошатнулся, чуть не упав со стола, потёр лицо руками в чёрных перчатках, оставив на коже покраснения от растирания. Сонно перевёл глаза на младшего. — Ты же опытный в любовных делах, да? Мне нужен совет. — Ну... Можно так сказать, конечно, — мужчина громко зевнул и потянулся, прохрустев позвоночником. — Но все люди разные. Если я знаю этого человека, то смогу как-то помочь. — Не могу сказать, кто это. Личное, понимаешь? — Понимаешь, понимаешь. Давай к делу. Помогу, чем смогу. Ульман прищурился. Речь пойдёт о Мельнике? Если да, то он поймёт, а если нет, страж Артёму судья, действительно даст совет, как сможет. Парень заметно нервничал, вызывая у Ульмана множество подозрений. — Я считал, что она любит меня, что это взаимно. Она смотрела на меня не как на других, говорила со мной как-то по-другому. Я сказал, что люблю её, но меня полностью проигнорировали. Неужели я сам всё себе придумал? Или тут дело не во мне? Взгляд Ульмана блеснул. Кажется сегодня он сорвал джекпот. — Эх Тёма...Просто... Эта девушка сама не понимает, чего хочет. Она любит, но боится. На её плечах определённый статус. С такой ответственностью, флирт с тобой — вещь очень рискованная, вам придется скрываться и всё такое. Она думает наперед, понимая что ты вряд-ли сможешь скрываться. Иначе говоря, ты, уж прости, всё разболтаешь. Тогда для неё и её репутации всё станет очень плохо. Артём молчал, Ульман сверлил его задорным взглядом. — Ты знаешь, да? Понял уже? Ульман искренне хихикнул, будто окончательно забыв их основную причину нахождения в этой комнате. — Конечно я всё понял, Артём. Я скажу тебе так: наберись терпения. Это тот случай, когда спящая красавица не желает просыпаться и ей хорошо там, где она находится. Вам стоит поговорить по душам, без всех этих полувзглядов и намёков. Вы ходите вокруг да около уже довольно долго, так и не решаясь переступить через своеобразную черту. Рация тихо трещала, но на том конце явно никого не было. Артём прикрыл глаза, так и не подняв голову со стола. — И как мне это сделать? Он старше меня на хер знает сколько лет, а ещё он, блять, мужчина. Не могу же я прижать его к стене со словами: "Эй, красавица, почему одна? Щас будет два!" Ульман прыснул в кулак, но представив в голове эту картину, заржал в голос. — Да, после такого ты получишь с кулака по морде, не сомневайся. Но я не об этом. Тебе нужно вынудить его отвечать. Задать прямой вопрос и просить прямой ответ. Это не так сложно, как ты думаешь. Артём вновь увидел образы статного, сильного мужчины. Вспомнил ощущения от его объятий, его крепкое тело, нежные улыбки, смеющиеся глаза. Артём чувствовал, как плавится от этих образов и мыслей. — А если это не взаимно? — Ну, вот спросишь и узнаешь. Взрослей, Артём. Ты людей убиваешь, по поверхности шаришься неделями, а порой ведёшь себя как младенец. — Понял... Рация затрещала, привлекая внимание двух сталкеров. Голос Сэма разрезал долгую тишину на линии. — Образцы пропасть! Это полный over! Ульман схватил рацию и спрыгнул со стола. — Это полный пиздец, Сэм, а не овер. Сообщите полковнику о пропаже. Кажется мы нашли предателя! Нужно вычислить, куда отправился Лесницкий — там и найдём образцы. Я сообщу информаторам о нём, а вы тщательно готовьте бункер к обороне! — Понял! Конец связи. Рация затихла. Ульман кинул её на стол и, резко повернувшись к Артёму, схватил того за плечи и грубовато встряхнул. — Ты был прав, Тёма! Ты говорил про Корбута и Москвина, а значит наш предатель с Красной линии, так? В таком случае я в первую очередь сообщу нашим, находящимся там, а ты... Делай, что считаешь нужным. Можешь взять кого-то из ребят. Скажешь, я разрешил. Пока Мельник в Полисе, я тут за главного. Хлопнув Артёма по плечам Ульман выбежал из комнаты. Кажется ему план действий был очевиден. А вот Артём не особо понимал, что ему делать. Октябрьская... Там они опробуют химическое оружие. Но это только проверка действия, а не основная их цель. Основная цель это... Бункер. Артём упал обратно на стул, опёрся локтями на стол и тихо застонал от злости. Проба химического оружия на безобидной станции, чтобы проверить, сколько людей подохнет! Гениально! Если Ульман взял на себя все основные задачи по нахождению предателя, а Д-6 уже готовится к обороне полным ходом, то его помощь не нужна в этих аспектах. Значит, он спасёт станцию. Или хотя бы попытается её спасти. Парень глубоко вздохнул, поднялся на ноги и стал наворачивать круги по комнате. Идти одному очень рискованно. Если его опять возьмут в плен, то он либо умрёт, либо будет сильно травмирован, а значит выйдет из строя на какое-то время. — Малыш! Ты здесь? Чёрный вновь появился рядом. Артём присел перед ним на одно колено. — Прости, я всё время дёргаю тебя по пустякам. Я не буду использовать твои силы во вред людям. Ты не оружие, малыш. Ты — мой товарищ, и я не хочу вести тебя на неоправданный риск. Я прошу тебя остаться здесь и спрятаться. Если Ульман вернётся раньше меня, то иди к нему, хорошо? Мы так и не обсудили план. Позволь мне объяснить тебе, чего хочу я. — Да... Конечно. Я сделаю всё, что в моих силах. Артём ощутил, как падает и как резко комната теряет очертания, плавится и исчезает. Как земля под ногами становится зыбкой. Он чуть не вскрикнул, не ожидая падения в странную галлюцинацию. Секунда и он приземлился на ноги. Вокруг полная темнота, запах плесени и пыли. Артём прищурился. Перед гостем появились двери бункера с надписью "Блок Б" и с мерзким скрипом начали открываться. Из-за постепенно открывающихся геромозатворов юнец смог рассмотреть силуэты чёрных. Десятки мутантов стояли неподвижно, словно находясь в трансе. Плечом к плечу, тёмные силуэты стояли как солдаты, не подавая никаких признаков жизни. Мои братья, мои братья там! Я хочу вытащить их оттуда! Артём ощущал, как холодный ветер развивает его волосы. Он шагнул вперёд, навстречу мутантам и потянулся рукой. — Бункер. Открыли не все помещения. В одном из закрытых ангаров находятся они. Спокойно спят, ожидая, когда же им дадут свободу... Ведение резко оборвалось, Артём пошатнулся, упал на задницу и протёр глаза. Мои братья там. Я помогу тебе, как ты помогаешь всем вокруг. Я помогу вам выиграть эту войну, если взамен вы отпустите их и дадите нам уйти. Артём кивнул. Он помог бы, даже если мутант не предлагал свою помощь в чужой крысиной борьбе. — Хорошо. Оставайся тут и спрячься. Я вернусь и мы отправимся в Д-6. Мы освободим их. Чёрный исчез. Артём протёр глаза, стараясь избавиться от дискомфорта после ведения. Как же всё сложно, как же много всего навалилось в один день! Парень уже знал, кого возьмёт с собой на спасение станции. Проблема только в том, что этот человек имеет полное право отказаться. Этот человек куда выше по званию и ему всё равно на то, что Ульман дал Артёму свободу действий. Чтобы узнать его мнение его нужно сначала найти. Артём вновь представил карту метрополитена перед собой. До Арбатской один перегон. Наверняка Мельник будет возвращаться именно через этот тоннель. Возможно он встретит его там, или же придётся искать в Полисе. Значит нужно взять что-то, чем он будет закрывать лицо, чтобы в очередной раз не угодить к браминам. Есть вероятность, что Мельнику уже сообщили о случившемся, следовательно он в любом случае должен собираться сюда. Пора собираться. Артём рванул с места, наспех собрал рюкзак, запихнув туда кучу рожков патронов, материалы для создания пуль, немного еды и очень много фильтров. Закинул рюкзак на плечо и, убедившись, что Чёрный остаётся на территории базы Спарты, спрыгнул в туннель. Достав любимый Тихарь он двинулся в путь. Тот самый тоннель, с которого начался его путь в Спарту. Тот самый тоннель, где Мельников защитил его от фантомного поезда. Встретится ли что-нибудь необычное в этот раз? Возможно стоило сказать Ульману, что он уходит, но возвращаться юнец уже не станет. Спертый запах тоннеля, ровный путь рельс и эхо шагов неожиданно откинули его в воспоминания. Когда-то давно он был обычным глупым мальчишкой, что не умел держать в руках автомат, а единственной проблемой была необходимость убирать свиное говно и собирать грибы. Когда-то давно он общался с Женькой, флиртовал с девушками в столовой, просто потому что было уже пора впервые влюбиться. Когда-то давно он смотрел на Хантера снизу вверх, видя в нём божество. Когда-то давно... Сейчас он герой, на которого смотрят снизу вверх. Сейчас он солдат, защитник метро, спартанец. Сейчас Женька мёртв, а его первая влюбленность вовсе не в девушку. Как же иногда становится тошно от мысли, что всё, что он имел ранее, давно утеряно. Сейчас бы сидеть в столовой, пить грибной чай, смеяться с глупых шуток друга детства и флиртовать со всеми девушками подряд, а не бежать по перегону, в надежде спасти людские жизни. Возможно отец всегда был прав и бытие спартанцем никогда не было его стезей? Глупости. Артём встряхнул головой. Какой же это странный перегон. С чего бы в его голове были такие мысли? Парень запнулся о шпалу, сам не ожидая, что туннельный шаг его подведёт. Парень пошатнулся, едва не упав лицом на бетонную крошку. Остановился и прислушался. Эхо доносило до него спокойные, медленные шаги. Где-то далеко впереди, кто-то неспешно шагал ему навстречу. Мельник! Но отчего-то он не торопится... А вдруг ранен? Артём перехватил Тихарь поудобнее и перешёл на неспешный бег. Стук собственных подошв об пол, отражаемый эхом, вызывал тревогу, что нарастала с каждой минутой. Тускловатый свет фонаря выхватил из темноты силуэт мужчины, двигающегося... спиной вперёд? Темнота густела, Артём щурился, пытаясь рассмотреть больше, но фонарь пропадал в черноте, не находя стен и теряя линию рельс впереди. Спартанец замедлился, стараясь рассмотреть спину впереди себя. — Хан?... — голос охрип, получилось как-то слишком тихо. — Это ты? Откуда такое чувство дежавю? Фонарик погас на долю секунды. Артём был готов поклясться, что человек перед ним приблизился на несколько метров за это мгновение. Парень отшатнулся назад, едва удерживая равновесие. Свет вновь мигнул и, наконец, погас окончательно. Юнец судорожно отступал назад и, ощущая, как капли пота стекают по лицу, с мелкой дрожью в пальцах вытащил зарядное устройство, подключил фонарик. Тихо. Блять, почему так тихо? Вновь перехватив Тихарь, он выдохнул и, не давая себе подумать, зажёг фонарь. В сантиметре перед ним зависло искажённое лицо Хана. Разорванный рот, глазницы с висящими на нервах глазами, зияющая дыра вместо носа. Артём успел лишь судорожно вздохнуть, как рефлексы взяли над ним верх. Он ударил существо перед собой прикладом, откидывая его на пару метров назад обратно в темноту. Вскинув оружие он прицелился, уже готовясь нажать на курок, но замер, услышав голос. — Сука, Артём, какого дьявола ты творишь, подонок?! Низким рычанием выдал человек, поднимающийся с пола. — Святослав?.. — Нет блять, Виктор Цой, сука. Сердце всё ещё стучало в висках, но напряжение постепенно уходило. Артём стоял как вкопанный, наблюдая, как полковник приводит себя в норму после болезненного удара спиной об рельсы.