Хочу верить.

Выход в тоннель был желанным для всей троицы. Артём наконец стянул противогаз, после чего сдернул второй с головы Леонида. Мельник устало опёрся об стену и спустил шарф с лица на шею. Он обтёр руки от крови об штаны, поднял глаза на двоих рядом с ним. — Леонид, прошу простить, но я не могу привести вас на территории Ордена, так как по-прежнему не могу быть уверен, что вы на нашей стороне. Мы отправимся в Полис, где мои ребята перевезут вас на другую станцию метро и сделают новые документы. Если вы не будете появляться на станциях Красной Линии, то вас не найдут, я прослежу за этим. Взамен я бы очень хотел получить максимум информации о планах вашего отца. Поверьте, любое ваше слово будет проверено моими ребятами, врать — ухудшать жизнь самому себе. Лёня тяжело дышал, стараясь прийти в себя после трупной ямы. Он кивнул пару раз и перевёл мутные от усталости глаза на Мельника. Артём молча поддерживал парня за плечи, чтобы того не шатало в разные стороны. — Полковник Святослав Мельников, я готов выложить всё, что мне известно, лишь бы остановить этот кошмар как можно скорее. — Замечательно. Тогда выдвигаемся, поговорим по пути. Насколько я могу судить, это тоннель на Китай-город. Один из лучших вариантов в нашей ситуации. Полковник забрал свой противогаз и повесил его на пояс. Напряжение ощутимо летало в воздухе. Артём ощущал себя пьяным, хоть и не пил уже давненько. Лёня наконец отдышался и выпрямился, позволяя Артёму отдалиться от него хотя бы на пару шагов. Юный спартанец двинулся первым в темноту тоннеля. Он прервал тишину севшим, будто не своим, голосом: — Если мы выйдем на Китай-город, то можем встретить сопротивление Рейха, разве не так? — Не думай об этом, Тёма. В случае чего я смогу всё уладить. Но на данный момент мне бы хотелось послушать не тебя. Артём замолчал, ощущая, как его затылок проживают ожидающим взглядом. Он не оборачивался — шагов за его спиной хватало, чтобы удостовериться, что за ним идут. Тоннель был спокойным, лёгкая прохлада успокаивала раны, свежий воздух обжигал лёгкие, а шпалы под ногами сохраняли четкий порядок. Тёма мог идти с закрытыми глазами и знать, что он не упадёт — настолько хорошо сохранился этот перегон. Юноша наконец смог выдохнуть, позволяя последним толикам адреналина испариться из его тела. Усталость, однако, не навалилась, а даже наоборот, он ощутил себя куда лучше. Парень прикрыл глаза на пару секунд, позволяя себе потерять какую-либо бдительность. В голове плыли странные, будто вырезки из снов, образы ночного пейзажа, в ушах стучали колёса поезда по рельсам, а в лицо бил по-летнему прохладный ветер. Мимо проносились леса, пока над головой расстилалось полотно из звёзд, где-то впереди маячил свет холодной Луны. Подождите... Поезд? Стук колес? Артём пришёл в себя и замер на месте, озираясь по сторонам. Леонид впечатался в него сзади, явно не ожидая таких внезапных остановок. Спартанец резко обернулся, но, увидев блеск спокойных голубых глаз позади себя, лишь выдохнул. Они двигались друг за другом: Артём был первым, а Мельников замыкал шествие. Юнец так же резко отвернулся, ощутив прилив стыда от своих действий. — Простите, сбился с шага. — Думаю ты устал, Тёма. Иди сюда, пусть Леонид идёт чуть впереди. Этот тоннель всегда был спокойным, нет причин сохранять форму колонны. Парень не стал возражать, молча выполнив приказ старшего. В голове всё плыло, Артём никак не мог понять: его чуйка пытается что-то сказать или это просто усталость? Эти ведения были такими яркими, что возможно он просто задремал на ходу? Ощутив руку на плече, он встрепенулся. — Странно себя чувствую... — сказал он шёпотом, чтобы выходец Красной Линии не слышал, — будто пьяный... — Вижу. Скоро выйдем на станцию, передохнём немного. Надышался трупами, вот и фигово. Как они дошли до станции, он толком не запомнил. Тёма слышал разговоры словно отдалённо, будто бы разговор доносило ему далёкое эхо. Малец и не пытался вникнуть в суть, но замечал напряжение в голосе полковника. Мысли уплывали всё дальше от метро, куда-то в мир за пределами Москвы, куда-то в прошлое, куда-то, где он никогда не был.

***

— Просыпайся, спящая красавица. Я принёс тебе попить, может полегче станет. Артём дернулся так, что чуть не свалился со стула. Зыркая глазами по сторонам, он огляделся: знакомая станция. Вокруг работяги в запачканной маслом одежде, звуки молотков где-то поодаль. Китай-город собственной персоной. Они находились в единственном баре-столовой, который есть на этой станции. Артём сидел, облокотившись на спинку стула, перед столом, Мельник же стоял впереди него, опершись о стену спиной. Вопросов в голове было много, но вот говорить не хотелось. Тёма молча взял железную кружку со стола и отхлебнул половину. — Лучше? — Да. Спасибо. Где он? — Я передал его Спартанцам, о нём позаботятся. Если повезёт и он глупить не будет - жить будет долго и счастливо. — А... Мы? — А мы отправляемся в Д-6, Артём. Я узнал всё, что было необходимо. Расскажу, но позже. Сознание постепенно приходило в норму. Остатки странных ведений стали забываться. Парень помассировал виски, допил воду из кружки и поднялся на всё ещё ватные ноги. Тусклое освещение над головой мигнуло пару раз и погасло. Артём вздохнул устало, прикрывая глаза. Нужно собраться с силами. Нужно двигаться дальше. Вернётся в бункер спустя столько времени, посмотрит, что спартанцы успели сделать, поспит, если будет возможность. А дальше... А дальше, как полковник скажет. Скажет идти - пойдёт, скажет умереть - умрёт. Такова его доля, как спартанца. Открыв глаза, он увидел перед собой перекошенное в муках лицо Хана, но даже среагировать не успел, как лампочка над головой вновь зажглась и ведение растворилось. Артём перевёл взгляд на Мельника. — Пора выдвигаться, да? Получив кивок, Тёма зачем-то кивнул в ответ, поставил кружку на столик и с равнодушным видом поплёлся в сторону перрона. Что с ним происходит? Руки предательски дрожали, а ноги подкашивались, но парень искренне старался делать вид, что всё в порядке. Мельников вскоре обогнал его и шёл не оборачиваясь. Артём едва поспевал за ним, уставшие мышцы ныли, звон в ушах никак не хотел отступать. Пришлось сдаться и сбавить темп. Чёрт с ним, он знает дорогу и без Мельникова, лучше он будет плестись сзади, чем навернётся и не сможет подняться. Вот смеху будет: спартанец распластался посередине станции и не может подняться на ноги. Хотя... Спартанец ли? Он в форме Красной Линии, падать в такой одежде даже как-то не жалко. Портить репутацию своих врагов всегда довольно весело. Из мыслей никак не хотели выходить эти странные галлюцинации. Слишком часто в последнее время он ловит галюны со всякой жутью. Сейчас даже поведение Мельника не вызывало раздражения, можно понять, почему он торопится. Очевидно, что времени до начала штурма Д-6 осталось всего ничего. Но вот эти ведения... У них нет объяснения. Он уже видел в своих снах важные события. Могут ли эти ведения быть чем-то подобным? Внезапный удар всем телом о что-то твёрдое вынудил вернуться в реальность. Артём отшатнулся, удерживая равновесие, метнул злобный взгляд на виновника столкновения перед собой и всё раздражение сдулось за долю секунды. Полковник вопросительно поднял бровь, но никаких замечаний не высказал. Он молча взял Артёма под руку, позволяя ему практически повиснуть на себе, после чего двинулся дальше, позволяя тому подстроиться под темп своих шагов. — Если ты не успеваешь - будь любезен сообщить об этом. У меня быстрая ходьба, это уже рефлекс. — Звучит как оправдание тому, что вы меня кинули. — Не язви. Услышав улыбку в голосе старшего, от сердца как-то отлегло. Находясь так близко к этому человеку, Артём просто не мог о чём-то волноваться. Ощущая дыхание рядом с собой, ощущая тепло чужого тела, он чувствовал как плавится. — Мне хорошо с Вами, товарищ полковник. Даже если это «с Вами» означает плавание в гниющих трупах. — Кажется я никогда ещё не слышал ничего настолько приторного и мерзкого одновременно. Артём поднял взгляд, наконец рассматривая Мельника после всего этого пути. Полковник даже не вытер кровь с лица, отчего засохшие разводы выглядели весьма пугающе. Интересно, он выглядит так же? Вот удивятся пацаны, когда их увидят... — Потом наглядишься, сосредоточься на дороге, ещё не хватало вдвоём навернуться. Смутившись, Артём отвёл взгляд. Спустившись на перрон, они погрузились в темноту тоннеля. Шли молча, усталость ощущалась в каждом шаге. Артём панически боялся вновь увидеть жуткое ведение, отчего шёл с закрытыми глазами, слепо доверяя свою безопасность старшему. Он чувствовал тяжелое дыхание над ухом, Мельнику было не особо легче. Это путешествие далось обоим крайне нелегко. — Вскоре мы выйдем на Третьяковскую, а оттуда на поверхность, где Ульман подберёт нас. Там уже вам двоим расскажу, что я узнал. Это самый быстрый способ добраться до Д-6 и в нашей ситуации - самый безопасный. — А если на хвост сядут? — Не думай об этом. Если сядут - получат свинца в голову. Но местоположение Д-6 уже далеко не секретная информация, смысла таиться я не вижу.

***

Холодный ветер пробирал до мурашек даже через химзащиту. Они стояли перед входом на станцию уже минут пятнадцать, но Ульман, как и всегда, не торопился. Артём вновь оглядел тусклую поверхность: развалины былой цивилизации, где ранее роскошные многоэтажки теперь лишь надгробия братской могилы. Он не соскучился по этому виду. Слишком уж долго он бродил по этой выжженной земле, пока искал мутанта. Интересно, с количеством рентгенов, которые он словил, на сколько он сократил свою жизнь? Насколько сильно это ударило по здоровью? Интересно, а член ещё может стоять? Столько времени прошло, а возможности проверить так и не представилось. Осознав, что мысли идут не в то русло, он тряхнул головой. Мельник встрепенулся, тоже выходя из кокона мыслей. Артём по-прежнему опирался на полковника, но рука уже начинала неметь. Вот был бы Свят малость пониже, тогда такой проблемы не было. Тёма сделал пару шагов в сторону, намекая Главе его отпустить, и потряс запястьем, ощущая неприятные покалывания. Мельников положил руки на его плечи и притянул к себе, вынуждая уткнуться себе в плечо. Он перенёс руки под подмышки Тёмы и обнял его поперёк спины. Младшему было одновременно и радостно и печально, что уткнуться носом в плечо полковника не выйдет из-за слоёв защитного костюма. Подумав пару секунд, Тёма обнял Святослава за талию. — Полагаю, так и теплее, и тебя ветром не сдует. — В случае чего, я буду Вашим живым щитом от мутантов, Святослав Константинович. — Как грелка ты мне нравишься больше. Артём усмехнулся хрипло, опираясь на полковника всем весом. Ноги гудели до невозможного, в глазах стояла пелена, но... В этом моменте хотелось остаться подольше, не выпускать Главу из своих объятий настолько долго, насколько это возможно. Кто знает, будет ли у них возможность повторить что-то подобное? Вряд ли. Сейчас просто обстановка соответствует, оба чувствуют себя слишком устало, дополнительная точка опоры не помешает. Никаких других смыслов тут нет и не было, ведь так? Рёв мотора, шуршание шин по асфальту, и они как по команде отпустили друг друга, встав ровно. Машина остановилась перед вдохом на станцию. Ульман открыл дверь на переднем сидении, подхватил Мельника за руку и рывком затянул в салон. Артёму эта процедура далась куда сложнее. Полковник едва ли мог сделать достаточно сильный рывок, чтобы мальчишка не свалился обратно, а Тёма едва ли был способен помочь ему в этом деле, зацепившись ногами за корпус машины. Ульман, наблюдавший за вознёй пару минут, сдался, спрыгнул на асфальт, обошёл машину и за подошвы подтолкнул Артёма в салон автомобиля. Оказавшись рядом с Главой и захлопнув дверь, юный спартанец окончательно обмяк, позволив себе полностью опереться на плечо Мельника, и, наконец, смог вырубиться. Ульман запрыгнул в салон без посторонней помощи, бросил взгляд на уже спящего Артёма, на мутные от усталости глаза Мельника под стеклом противогаза и... Даже не стал отшучиваться. — Скоро будем дома, товарищ полковник. Поспите пока, я разбужу, как приедем. Матёрый сталкер кивнул, бросил взгляд на спящего на своем плече, упёрся щекой в темечко Артёма и погрузился в хлипкую, беспокойную дремоту. *** Возвращение в бункер было смазанным. Артём был слишком сонным, чтобы осматриваться. Да, стало куда чище. Да, трупы и куски непонятного существа не разбросаны по коридорам, это прекрасно. А теперь самое время пойти в душ и лечь спать. Мельник полностью разделял его мысли, хоть они и не говорили ни о чем. Ловя на себе взволнованные непонимающие взгляды товарищей, двое прошли сначала за полотенцами и чистой одеждой, а потом и в душевую. Мельник не задержался напротив зеркала в предбаннике огромной душевой, Артём же остановился, наконец осматривая себя. Весь в крови и грязи. На животе красуется огромное кровавое пятно от порезов после вентиляционных ходов, теперь эта форма солдата Красной Линии вряд-ли подойдёт даже для тряпок. Оставалось надеяться, что гнилье от трупов не попало в порезы и ссадины, ещё не хватало словить заражение крови. — Долго ещё собой любоваться планируешь? Артём повернул голову в сторону полковника, наткнувшись взглядом в первую очередь на голый пресс, глаза ниже не повёл, хоть полковник ещё и не был голым. Юноша замялся с ответом. Повернувшись к Главе спиной, Тёма постарался выкинуть из головы лишние мысли, стал раздеваться. Мельник, не получив ответа, продолжил: — У меня не вышло рассказать информацию в машине. Дублировать несколько раз не вижу смысла. Сегодня на вечернем собрании расскажу близкому кругу, будем принимать решение, как именно обороняться станем. — ... Чёрный должен быть где-то тут, я велел ему оставаться с Ульманом. Не забывайте об условиях мутанта про помощь нам. — Помню. Сам на собрании расскажешь об этой штуке и её требованиях. Посмотрим, какая реакция будет. — Мне тоже можно пойти? — Конечно. А как иначе? Мутант тебе доверяет, с тобой он явно будет поувереннее. Принимать душ с человеком который тебе нравится дело волнительное. Встав подальше от Главы, он старался отмыться как можно быстрее, смотря исключительно в стену перед собой, но пытаться промыть от засохшей крови порезы на животе было сложно и больно. Намыливая и смывая кровавые корки слой за слоем, малец наблюдал, как мутная коричнево-красная вода утекает куда-то в слив. Вдох-выдох, вновь намылил больное место, смыл, стискивая зубы, чтобы не издавать лишнего шума. Как же больно, чёрт возьми! — Хватит над ранами издеваться, сполосни водой и оставь в покое. После душа в лазарет зайдешь, культурно всё обработают. После этого спать топай, к вечеру чтоб как огурчик был. Услышав, как хлопнула дверь, Артём наконец смог расслабиться. Он теперь один и может спокойно двигаться и смотреть по сторонам. Последовав совету старшего, он оставил кровавые пятна в покое, закончил с мытьем, оделся, наконец, в Спартанскую форму и покинул уже пустой предбанник. Мельник, кажется, тоже не горел желанием лицезреть голый зад Артёма, раз сбежал так быстро. Что ж, это к лучшему. Поход в душ придал бодрости, желание спать отступило, очистилось не только тело, но и сознание. Итак. Где тут бинты взять можно? А где Ульман с мутантом? Где ему спать?.. Ладно, всё по порядку. Сначала забинтоваться. — Простите, не подскажите, где тут медблок? А, подождите, кажется мы знакомы? Мужчина поднял глаза, опуская книгу себе на колени. Карие глаза добродушно блеснули, он отложил чтиво в сторону на лавку, а сам поднялся на ноги. Короткие черные волосы, шрам поперёк носа, небольшие морщинки в уголках глаз. Артём точно уже встречался с этим мужиком. — Моё имя Идиот, друг мой. Да, мы уже виделись когда-то. Рад, что вы с полковником вернулись относительно целыми, наши уже думали отправить за вами отряд. Такой шум на Красной линии подняли... Прости, я отвлекся. Медблок находится на третьем ярусе. Надо подняться на лифте. Увидев непонимание в глазах младшего, Идиот, главный философ всего Ордена, вздохнул безнадежно и махнул рукой, зазывая Артёма идти за собой. — Пойдем, спаситель Метро, заодно побеседуем немного. — А... Можно узнать Ваше настоящее имя? Мне кажется неправильным называть Вас Идиотом. — Понимаю причины такой реакции, но не беспокойся, Идиотом я назвался сам. Я большой любитель Фёдора Достоевского... Есть у него такой роман с одноименным названием... Они двигались по коридору в сторону лифта, в голове невольно поднимались воспоминания об этом ранее крайне жутком месте. Именно отсюда на Ботанический Сад полетели ракеты, именно он виновник этого. Он ведь указал этим ракетам верный путь. В голове вновь всплыли воспоминания о ярких пятнах в небе, летящих на тогда ещё целое здание Ботанического, где внизу смотрели на него десятки глаз, не понимающих, что сделали не так. Идиот хлопнул его по плечу, вырывая из воспоминаний. — Я наслышан о тебе, Артём. И поверь мне, я как никто другой может понять твою тоску, — встретившись с непониманием в чужих глазах, он в примирительном жесте поднял руки. — Нет, я не убивал другую расу разумных существ, если в твоей голове всплыло что-то подобное. Но в отличии от многих я, — он замялся, выбирая формулировку, — люблю анализировать. Ещё тогда, в самом начале распространения слухов о тварях на ВДНХ, мне казалось, что всё не так просто. Я пытался объяснить Хантеру, что не может быть такого, что существа, которые даже не пытаются нанести людям физического вреда, которые не пытаются обороняться от пуль, могут быть настолько примитивны, но меня не желали слушать. «Врагов надо истреблять» - было мне ответом. Но разве мутанты, которые несмотря на смерти себе подобных, несмотря на пули в своем теле продолжали идти к людям, могут быть примитивны? Даже демоны улетают, когда получают свинца в своё тело. Все боятся боли. Но только разумные могут продолжать идти вперёд, несмотря на боль. Мы такие, Артём, мы идем даже когда нам больно и страшно. Это отличает нас от мутантов. Это отличало их от мутантов. Юный спартанец смотрел на него ошарашенно. Он даже не заметил, как за монологом Идиота они дошли до лифта. Мужчина нажал на кнопку, сверху послышались скрипение и гул, философ продолжил: — Чего уж лукавить. Мое имя Идиот, потому что многие назвали меня так с целью оскорбления. Я говорил то, за что спартанцы считали меня, собственно, Идиотом. И я принял это имя, придумал красивую причину выбора этого имени. Но я начал не для того, чтобы жаловаться тебе на атмосферу в коллективе. Артём Чёрный, ты герой, потому что ты сделал всё, чтобы спасти тех, кто был тебе дорог. Ты герой, потому что тебе хватило сил признать ошибку с этим геноцидом. Ты герой, потому что после этого всего ты не сдался. Ты нашёл последнего в их виде, чтобы исправить то, что наделал. Но ты должен наконец признаться. Признаться самому себе, что ты - такая же жертва обстоятельств, как и они. Тебе пора простить себя и отпустить прошлое, чтобы прошлое наконец отпустило тебя. Таков мой совет. Двери лифта открылись и Идиот мягко подтолкнул Артёма внутрь. — Нажми на тройку, выйдешь и иди прямо, там медпункт. Удачи тебе, Артём Чёрный! Идиот улыбнулся одним уголком губ и развернулся, не дав Артёму и слово вставить. Парень нажал на тройку всё ещё находясь в каком-то тумане. Откуда ему известно так много? Похоже в Ордене он не простой солдат, а кто-то из приближённых к кругу Мельникова. Хотя, судя по рассуждениям, может он мог и догадаться о многом, изучая поведение людей вокруг? Простить себя. Отпустить прошлое. Двери открылись и Артём покинул лифт, неспешно перебирая ногами и проходя мимо незнакомых солдат, уже видя впереди дверь с красным крестом. Был ли он действительно виновником всех тех событий? Что было, если бы он остался на ВДНХ? Скорее всего был бы уже давно мёртв, как и многие из его тогдашних товарищей. Если бы он не дошёл до Полиса тогда... Он не встретил Мельника, не вступил в Спарту, вряд ли вообще осмелился когда-нибудь покинуть родную станцию. Тогда всё стало бы иначе. И это «иначе» не вызывает в нём никакой симпатии. Артём открыл дверь в лазарет, коротко объяснил причину прихода и опустился на лавку, стягивая одежду до пояса. Он нашёл способ искупить свою вину, стоит ли тогда продолжать это самобичевание? Теперь оно не гонит вперёд, а только тормозит его. Раньше эта тоска вынуждала искать мутанта, а сейчас только путает мысли. Стоит избавляться от того, что вызывает дискомфорт, так ведь? Артём зашипел, ощущая жгучую боль от спирта, зажмурился. Есть ещё одна вещь, которая вызывает у него дискомфорт. Непонимание того, что происходит между ним и Главой Спарты. Мешает ли это сосредоточиться на основной задаче? Да, чёрт возьми. Сидел бы он сейчас и думал о Мельнике, если в их отношениях всё было бы кристально чисто? Вытерпев нанесение швов, Артём поблагодарил врача и покинул лазарет. Осталось выкинуть из головы ещё одну деталь, что мешает ему жить спокойно. Недосказанность с полковником Мельниковым. Его решимость быстро сдулась, когда он осознал, что понятия не имеет куда идти. Побродив немного, парень вынужденно вернулся обратно в медпункт, уточняя, где находится жилая зона. Получив ответ, он вновь стал мотивировать самого себя. Артём слишком долго откладывал этот разговор. Слишком долго додумывал. Спустившись на лифте, он прошёл через столовую и зал отдыха, где спартанцы занимались кто чем. Солдаты Ордена выглядели вполне спокойными, хоть и все понимали, что впереди их ждет что-то страшное. Война никогда не приносила ничего, кроме боли. Но не похоже, чтобы они хоть сколько-то сомневались в своих силах. Увидев знакомый силуэт среди людей, Тёма засиял. — Ульман! Мужчина повернул голову и бросил карты на стол. Чем крайне разочаровал двоих, сидящих с ним за одним столом. — Я покидаю этот раунд, продолжим позже. Ульман широко улыбался, поднимаясь со стула. Малец успел соскучится по этой теплой дружеской улыбке. Старший кивнул головой в сторону второго выхода из комнаты, куда Артём и направлялся. Поняв намек, юнец проследовал за вальяжной походкой старшего спартанца. Они шли молча, пока Ульман не завел его в одну из малюсеньких комнаток. Из вещей: кровать, шкаф, стол и стул. Мебель стоит почти впритык друг к другу. Вполне достаточно для жизни, но как-то пустовато. Пустые шкафы, пустой стол, запах пыли. — Мельник попросил привести тебя сюда как ты появишься. Теперь это твоя комната. Будем надеяться, что надолго. — Где мутант? — Не знаю, что там у вас с Мельником произошло, но как-то неприлично так к нему обращаться. Полагаю, он уже в своей комнате. Не ожидая шутки в такой момент, Артём искренне хохотнул, но быстро взял себя в руки. Ульман заулыбался ещё теплее. Парень и правда очень соскучился по этому человеку и его внезапным, глупым, но таким нужным шуткам. — Но если серьезно, то я периодически захожу его проведать. Я сказал ему быть в моей комнате, и каждый раз когда я захожу туда и зову его, он появляется из неоткуда. Тебе нужно будет побеседовать с ним. Он пытался что-то мне сказать с помощью жестов, но я так и не смог понять, чего он хочет. А ты даже не сообщил мне чем его кормить! Я приносил ему грибы, картошку, даже мясо, но он ничего не ест. Даже воду не пьёт. Помрёт же с голоду, и так кожа да кости, я ж не прощу себе! — Не думаю, что у него есть проблемы с едой. Вряд ли он действительно сидит в твоей комнате всё время пока тебя нет. Но я поговорю с ним. Но сначала... Покажи мне, где комната Мельника. — Неужели вы решили расставить все точки над «Ё»? — Ульман сделал вид, что утирает слезу. — Я уж думал не доживу до этого дня. Я не могу гарантировать, что он не улёгся спать, по виду он был весьма уставшим. Но если ты собрал яйца в кулак, то упускать такую возможность нельзя. Запомни где твоя комната, а то потом будешь тут бродить. Не дав и слово вставить, мужчина покинул комнату. Тёме оставалось лишь пойти следом. Идя по коридору, где по обе стороны были двери, а почти из-за каждой доносились голоса или шум, Артём не мог сосредоточиться на том, что ему следует сказать и как начать. Чем ближе была нужная дверь, тем страшнее становилось. Но... Мельник ведь поцеловал его. В момент, когда оба не были уверены, что встретятся вновь. Он сказал тогда «я тоже» - такое теплое, такое желанное. Всего два слова, сжавшие что-то внутри юнца настолько крепко, что было тяжело дышать. — Мы пришли. Что бы ты не решил высказать или сделать: удачи, Артём. — Подожди... Но было поздно. Ульман громко постучал в железную дверь в самом конце коридора. Пара секунд тишины, за которые Артём ощутил, как земля уходит из под ног, как сердце стучит где-то в горле. Дыхание неприятно спёрло, будто в этом огромном бункере не осталось воздуха. Слишком долгие пару секунд. — Входите. Последний раз встретившись с Ульманом глазами и получив легкий кивок, Артём набрал полные лёгкие воздуха, шумно выдохнул, сглотнул ком в горле и открыл дверь, вступая в неизвестность. Он впервые увидел Мельника в майке, а не черной водолазке или кофте спартанского кроя. Артём прикрыл за собой дверь, но подходить ближе к Главе не стал, опершись спиной на холодную стену рядом со входом. Мельник сидел за столом. Комнатка была такой же крошечной, как и та, которую выделили ему. Да и мебели ровно столько же. — Вижу тебе тоже не спится. Пока шли, мне казалось, что ещё немного и меня вырубит прямо на рельсах. А в итоге пришёл, улёгся, но мысли о скором собрании так и не дали даже задремать. Ты сходил до медпункта? — Да... Да. Рваные раны от металла, пришлось зашить, но всё нормально. Даже не болит. — Что ж... Зачем ты пришёл ко мне? Полковник выключил лампу на столе, откладывая блокнот с какими-то записями в сторону, повернулся всем телом, чтобы спинка стула была сбоку, и опёрся на неё рукой. Теперь они были лицом к лицу. — Вы знаете, зачем я здесь, товарищ полковник. Вы знаете, что Ваша причина бессонницы вовсе не собрание. Мельник завёл руку в волосы, перебирая седоватые пряди. Кажется, волновался тут не только Артём. — Я не знаю, что мне нужно говорить, я никогда не был мастером в подобных делах. Но, полагаю, ты хочешь объяснений. — Я не настолько глуп, как Вы думаете. — К черту «Вы». По имени зови, хотя бы сейчас. — Я хочу услышать это ещё раз, Святослав. Я хочу знать, что я не сумасшедший. Мельник рывком поднялся с места, хватило пары секунд, чтобы преодолеть небольшое расстояние между ними. Юнец ощутил, как резко в него вжались всем телом, не оставляя между ними и сантиметра. Контраст между ледяной стеной сзади и горячим телом спереди вызвал табун мурашек по всему телу. А может дело вовсе не в этом? Ощутив тяжелое дыхание на своих губах, Артём перевёл взгляд чётко перед собой, встретившись с ураганом эмоций в чужих голубых глазах. — Ты хочешь знать правду?.. Артём уже не мог думать здраво. Внизу живота сводило почти болезненно, тянуть дальше просто не было смысла. Небольшое движение вперёд и он вновь ощутил вкус табака. Парень судорожно схватил старшего за плечи, будто боясь, что сейчас ведение испарится и его оттолкнут, но нет, полковник вжался только сильнее, заводя свою руку в волосы Артёма, придерживая за затылок. Лёгкое касание губ сводило с ума, ещё немного и он упадёт, но сильные руки держат его крепко. Юнец чуть отдаляется, воздуха становится слишком мало, но стоит лишь приоткрыть рот и сделать вдох, как Свят целует снова, углубляя поцелуй. Тёма теряется окончательно, позволяя вести и проявляя неумелые попытки ответить на поцелуй с языком. Он обнимает за шею, чуть привставая на носки, лишь бы прижаться так сильно, насколько он способен. Разрывая поцелуй на короткие мгновения, лишь бы глотнуть немного воздуха, младший не отводит глаз от мутного от желания взора напротив. Мельник смотрит так, как не смотрел никогда до этого. Артём опускает руки ниже: плечи, грудь, талия, бедра. Теперь можно. Можно не только смотреть. Мельник сам перехватывает его руку, перенося её со своего бедра на пах. Юнец шумно выдыхает, обхватывая вставшую плоть через ткань, водя по ней рукой. Полковник опирается рукой об стену, растягивая этот момент и запечатлевая эту картину в памяти. — Мы ещё можем остановиться. Мы ещё можем сделать вид, что этого не было. Артём ощущает пульсацию внизу живота от этого низкого, рычащего голоса. Он не сразу осмысляет сказанное, стук собственного сердца бьет по ушам. — Я не хочу делать вид, что этого не было. Я хочу, чтобы это было. Полковник смотрит на него так, что Артём уже готов позорно кончить себе в штаны. Парень сжимает член старшего чуть сильнее, поднимая вторую руку на его шею и надавливая, вовлекая в ещё один поцелуй. Свят больше не медлит, целует властно, изучая рот Артёма, не давая ему времени на вздохи. Юнец тихо стонет, когда Глава перехватывает его запястья и поднимает над его головой. Щелчок. Полковник закрыл дверь на замок. Теперь их никто не побеспокоит. Разорвав поцелуй, старший наклоняется и закидывает Артёма себе на плечо, кидает на кровать немного грубее, чем следовало, но не похоже, что кого-то из них это хоть сколько волнует. Мужчина наваливается сверху, стягивая с юнца одежду слой за слоем, оголяя торс, оглаживая чужое тело руками, задевая вставшие соски. Артём вздрагивает, тело будто пробивает зарядами тока от каждого касания. Полковник наклоняется ближе, прижимаясь губами к шее, ключицам, и оставляет засос чуть выше соска. Младшему остается лишь выгибать спину, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Ощущений много, слишком много. Голова совсем отказывается работать. Старший выпрямляется, снимая майку и отбрасывая её на пол к одежде Артёма. Парень тянется к нему, прикасаясь к накаченному телу, стараясь коснуться каждого шрама на теле полковника. Их куда больше, чем он мог себе представить. Он опускается ниже, руки мелко дрожат, пока он расстёгивает ремень чужих штанов. Глава не торопит его, смотря сверху вниз, касаясь чувствительной кожи, водя руками по плечам, груди, животу... Артём спускает чужие штаны вместе с бельём. Свят тихо выдыхает, но больше не позволяет младшему медлить. Легким движением стягивает с юнца штаны, опуская их до середины бедра. Одной рукой он обхватывает запястья парня, вновь поднимая их над его головой, крепко фиксируя позу. Он нависает сверху, прижимая два члена друг к другу. Мельник наклоняется к уху, шепча так жарко, что мальчишка стонет сквозь зубы. — Мы ещё не начали, а ты уже вот-вот кончишь. Тёма лишь едва слышно мычит, не в силах сообразить какой-то ответ. Мельник мягко кусает мочку уха, оттягивая её и отпуская. Полковник грубо обхватывает член Артёма, вызывая у юнца крупную дрожь. Вновь припадая к уху, Мельник нежно ласкает его, постепенно ускоряя движение руки. Артём дрожит всем телом, ощущая, как сводит низ живота. Ощущая, как волнами накатывает скорый оргазм. — Свят... Его понимают без слов. Глава чуть приподнимается и вжимается в его губы. Ещё пара движений и Артёма накрывает с головой. Он стонет в чужие губы, пока тело дрожит, а в глазах стоит пелена. Тяжело дыша, он отходит от сильного оргазма, Мельник отпускает его и встаёт с кровати. Тёма стремится ухватить его за руку, но слыша добродушный смешок, успокаивается. — Не волнуйся. Я не оставлю тебя в таком состоянии. Дай мне минуту вытереть руку. Артём падает обратно на простыню, ощущая, как бешено колотится его сердце. Когда полковник вновь садится между его ног, парень рывком садится, обхватывает старшего за шею и вынуждает навалиться на себя. Артём целует уже увереннее, сам обхватывает чужой язык губами, нежно посасывая его. Юнец опускает руку ниже, обхватывая член старшего, мягко водя по нему рукой. Полковник кладет свою руку на его, двигаясь резко и грубо, задавая Артёму нужный темп. Мужчина приподнимается на руках, разрывая поцелуй и нависая над младшим, смотря глаза в глаза. Тёма ускоряется, ощущая лёгкую дрожь в теле старшего, реагируя на его поведение, изменяя темп под реакцию. Мельник тихо стонет, приподнимает бедра навстречу чужой руке, двигаясь в унисон. Он прикрывает глаза, ускоряя темп и вскоре изливаясь, шепча себе под нос что-то матерное. Артём сжимает кулак, не давая семени попасть куда не нужно. Мельник смотрит на него из под прикрытых век ещё секунду, пока не опускает руки, позволяя себе положить голову рядом с головой Артёма, упершись лбом в простыню. Младший целует его куда-то в висок, слыша над ухом тяжелое, частое дыхание. — Блять... А я боялся, что он вообще не встанет... Секунда молчания и Артём не выдерживает, начиная смеяться в голос. Он утыкается в плечо полковника, стараясь как-то заглушить свой хохот. Мельник приподнимается и целует его в лоб, кажется, впервые улыбаясь настолько искренне. Он устало поднимается на ноги и берёт со стола тряпку, передавая её Артёму, позволяя избавиться от последних следов их тайного... Теперь уже романа. Тёма успокаивается окончательно, вытирает руки и откидывает тряпку на пол, устало разваливаясь поперек кровати. Святослав сам стягивает с него сначала обувь, а потом и штаны. — Сначала натяни трусы и ляг нормально. Только после этого можешь уснуть. — Есть, товарищ полковник... Артём, кажется, никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Он вяло натягивает нижнее белье и ложится к стене, вскоре ощущая теплоту тела старшего. Теперь... Теперь они оба могут спокойно поспать.