Хочу верить.

Пробуждение было резким. Парень вскочил, опуская ноги на холодный бетонный пол, огляделся: Мельник успел уйти, оставив его одного в откровенном непонимании происходящего. Всё, что было вчера... Вчера? Сколько времени? Артём растёр лицо руками до румянца, стал собирать одежду по полу, стараясь вернуть себе приличный вид как можно быстрее. Холодные стены чужой комнаты давили на него и пробуждали картинки из недавнего прошлого, которые он бы предпочел пока что не вспоминать. Всё, что было до момента его «отключки» теперь казалось лишь странным и пошлым сном, но, однако, он был не в выделенной ему комнате. На столе валялись бумаги, над которыми сидел Мельник, а одежда юноши валялась на полу. Это действительно было, и черт, хорошо это или плохо? Считается ли дрочка друг-другу за признание в чувствах? Когда уставшие от жизни мужики уходят в бордель забыться, это явно не признание в любви первой встречной шлюхе, но этот случай явно отличается, верно?.. Одевшись, Артём включил часы на рукаве. Половина пятого вечера, он поспал часа четыре от силы. Голова шла кругом. Собрание... Мельник говорил, что им необходимо собраться для обсуждения. Его бы разбудили, если бы он опаздывал, хотя может Мельник постеснялся почти обнаженного тела спящего в его комнате... Сделав глубокий вдох, Тёма аккуратно выскочил из комнаты, для начала желая вернуться в свою каморку, но, проходя мимо комнаты отдыха, был окликнут: — О, вот ты где! Скоро уже Мельников будет собирать местное управление, тебе бы на глазах оставаться. — Ульман, ты не представляешь, как я рад тебя слышать. Я уж думал, что всё проспал. — Пойдем в столовую, тебе не помешало бы подкрепиться, почешем языками заодно. Тёма устало выдохнул, встречаясь с блестящими от интереса глазами Ульмана. Получив кивок головой в сторону лифта, Артём последовал за старшим, проходя через комнату отдыха и выходя в просторный коридор. Ульман заговорчески зашептал: — Ну, как всё прошло? Тебя не слышно, не видно, а Мельник ходит как обычно, лицо хмурое, на боль в заднице не жалуется, фиг пойми, че там у него на уме. Да и по тебе не скажешь, что попе больно. — Да брось ты, — Артём хмыкнул, ощущая, как начали гореть его уши, — мы просто... Поговорили... — Брешешь. Но что уж поделать, ладно. Вы теперь типа «парочка»? — Да чёрт его знает. Я не получил чёткого признания на свои чувства, что уж говорить о «парочках». — Вот он, человек старой закалки верхнего мира, поматросил и бросил! Как так можно! — Ульман захихикал, видя, как Артём напрягся. — Да не парься ты так. Если после признания ты ещё жив, это уже успех. Ему сейчас не до отношений и всех этих розовых соплей... Мы пока толком ничего не знаем, но явно нагрянет что-то совсем уже скоро. Тебе тоже следует быть начеку, малой. Артём ощутил, как по коже бегут мурашки. И так каждый раз, когда Ульман внезапно переходит от доброй усмешки к такому серьезному тону. — Я понимаю. Хочется уже полностью решить эти непонятки и двигаться дальше. — Ох, поверь, мне тоже очень интересно, чем кончится этот сериал. Спустившись на лифте и дойдя до столовой, юнец ощутил, насколько же он голодный. Получив тарелку грибной похлебки, он набросился на еду, краем уха слушая рассказы Ульмана: —... У меня была задача пройти через перегон, в котором на всей скорости уходил поезд с боеприпасами и медикаментами от Красных на станции Рейховцев. Представь себе, они сумели починить состав и пустить его в ход! Чудеса да и только. Так вот, когда я уже был готов подорвать динамит на рельсах, поезд каким-то чудом начал останавливаться сам. Шум от тормозов был такой громкий, что у меня ушло минут пять только на то, чтобы прийти в себя. Я посидел ещё немного, но солдаты из поезда не выходили и я сам пошёл его исследовать. По всему составу были трупы или контуженные, а в рубке валялось тело машиниста и открытая клетка. Странный был опыт. Я собрал всё необходимое и услышал голоса Красных, что уже спешили к внезапно вставшему составу. Мне пришлось экстренно ретироваться, я был готов к такой реакции солдат, как никак этот поезд я хотел подорвать. Там рядом есть потайной проход через вентиляцию, который ведет на независимую станцию. Ну я туда юркнул, ползу себе, ползу, вылезаю в другой перегон, а там Хан, представляешь? Ну я на кнопку нажал, порадовался шуму взрыва, и там мы уже вместе пошли. Хан мне тоже много интересного рассказал, так и дошли до базы Ордена. Мы, как никак, давно Хана знаем. Он ещё раньше чем ты на мозги Мельнику капал, что, мол, Чёрного надо спасти, он по поверхности бродит... Тут, в Бункере, даже появлялся несколько раз, представляешь? Короче знакомы мы уже были... — Кстати, я остановил этот поезд. — Артём утёр губы от остатков пищи. — И та клетка была с мутантом. Я его забрал и попал на разборки Спарты солдат Рейха. Не знал, что вы были так близко. Мы после этого тоже на базу потопали. — Вот как всегда. Всё самое интересное, а я случайно прошёл мимо. — Ульман вздохнул устало и облокотился на спинку стула, продолжил. — Кстати, насчёт мутанта. Тебе пора бы его забрать. Думаю, сегодня на собрании он мог бы вставить свои пару... Эээ.. Слов? Телепатических. Ульман поднес руки к вискам, пытаясь продемонстрировать, как, по его мнению, выглядит общение телепатией. Артём усмехнулся. Разговоры с этим шутником всегда приносили облегчение, чувство какой-то стабильности, что-ли. — Вспомнишь гов... Солнышко, вот и лучик! Здравова, Хан! — Я тоже рад, что звезды свели нас сегодня, Ульман. Мужчина появился внезапно, впрочем, как и всегда. Тёма даже не заметил, как он вошёл в помещение, и уж тем более не заметил, как тот подкрался к столу. Седой мужчина с длиной косой на плече, волосы, небрежно уложенные под бандану, короткая не ухоженная борода, яркие одежды под старой меховой курткой. Хан всегда был не таким, как жители Метро. И внешне, и внутренне. От этого он всегда оставался чужим, куда бы не пошёл, но, в отличие от Артёма, похоже никогда не страдал от одиночества. Философ перевёл взгляд зелёных глаз на младшего, будто давая понять, что пора уходить. Парень спрашивать не стал, поднимаясь на ноги. — Я был бы рад встретиться с тобой, друг мой, но времени у нас осталось крайне мало. Я забираю Артёма на приватный разговор. Надеюсь после этого встретить тебя в коридорах Д-6. — Понял, знаешь, где меня найти в случае чего. У меня есть пара новых баек, которые могут тебя заинтересовать, старик! Хан лишь кивнул, после чего двинулся на выход. Артём последовал за ним, сожалея лишь о том, что не успел доесть. Парень молча следовал за человеком, что так часто приходил к нему в ужасных ведениях, и искренне не знал, как начать диалог. Хан никогда не делал для него ничего плохого, даже наоборот - поддерживал даже тогда, когда Артём не знал об этом. Их позиция насчет мутанта была идентична. Почему же... — Артём, я затылком чую твой ледяной взгляд. Если тебя что-то беспокоит, я готов пролить свет на вещи, которые мне ведомы. Парень сглотнул ком в горле, ускорил шаг, догоняя старшего и шагая рядом. — Я... Так, ну для начала нам нужно забрать мутанта из комнаты Ульмана. Вам известно, что я нашёл и защитил Чёрного? — Конечно. Я видел ведение в реках судьбы. — Хорошо, понял. Наверное... Меня беспокоит одна вещь, но я даже не знаю, как это объяснить. Я видел странные галлюцинации, в которых видел именно Вас. Впервые ко мне пришло ведение в тоннеле на ВДНХ, но когда я осознал, что это не Вы, я испугался и убежал. Потом я видел Ваше искаженное лицо ещё несколько раз, однажды даже на станции. Я понимаю, насколько это сумбурно, но я правда не знаю, как сказать иначе. — Необычное дело... Если бы ведение приходило в определенных тоннелях, я мог бы дать простое объяснение. Но, похоже, тебя это настигало в разных обстоятельствах. Пути Господни неисповедимы, нам не дано знать и понимать всё. Путями судьбы нам был дан узкий кругозор, но у тебя перед обычными смертными есть преимущество. Спроси у мутанта, возможно он даст тебе ответ. — Какая длинная речь, вместо банального «Не знаю». — Прошу прощения, мой юный друг, порой моя манера речи может раздражать. На данный момент мысли твои должны идти в другом русле, нежели о мире духовном и его посланиях. Война слишком близка. Приблизительно у нас осталось около трёх суток до атаки бункера. Если только Корбут не изменил планы в последний момент. В любом случае: времени мало, мы должны быть готовы к битве в любой момент. Сейчас ты заберешь мутанта и наш путь будет лежать в зал заседаний. В этом нет необходимости, я уже здесь. Я же говорил, что ты можешь просто позвать меня, Артём. Оба мужчины подскочили от неожиданности, Хан перевел безумный взгляд на маленькую фигурку, неожиданно появившуюся между ними, выдохнул притупленно, прокашлялся, и как ни в чем не бывало, продолжил: — Отлично, раз вы здесь, то мы можем сразу двигаться к основной цели. — Ты можешь его слышать, или только видеть? — Я могу и слышать, и видеть его. Пусть ты и стал избранным в раннем детстве, но это не означает, что ты был единственным с такой ношей. Но, по итогу, нас обоих не стали слушать. Не суть, сейчас не суть, — он отмахнулся от собственных мыслей, — сейчас всё висит на волоске, но не мне это следует рассказывать. Хан толкнул тяжелые двери, наконец попадая в огромный зал с большим количеством столов, на которых отпечатком былой жизни стояли уже давно не работающие компьютеры. Именно отсюда, почти год назад, полетели ракеты на Ботанический Сад, почти год назад Мельник стоял здесь и помогал наводить ракеты, по координатам, который Артём дал ему самостоятельно. Мутант шел рядом с ними, но, кажется, никто из присутствующих не мог его видеть. Артём пропустил Хана вперёд, стараясь спрятаться за его плечом, будто ребёнок. Смущение перед Мельником, волнение перед таинственными приближенными, страх перед Корбутом, страх ответственности перед спартанцами, перед Метро... Артём сглотнул ком в горле, делая шаг через невысокий порог, в отделённую мутным стеклом зону, которую спартанцы прозвали переговорной. Мельник стоял спиной, рассматривая огромную карту на стене перед собой, скрестив руки на груди. Рядом с ним Артём без труда узнал Идиота, они переговаривались о чем-то, что было не разобрать, а по другую сторону стоял незнакомый юнцу мужчина, почти на голову выше самого Мельникова. Между ними и Артёмом стоял длинный стол, за которым разместились еще несколько человек. И все как по команде обернулись на вошедших. Парень не знал, куда себя деть, но Хан, заметив чужое промедление, взял внимание на себя: — Полагаю, теперь все в сборе. Думаю пора начинать программу сегодняшнего представления, — немного подумав, философ усмехнулся и добавил, — кажется в этот раз никто из присутствующих не считает меня безумным старикашкой с глупыми идеями о мутантах-спасителях? Вопрос повис в воздухе, накаляя обстановку ещё сильнее. Хан же равнодушно занял одно из свободных мест, и Артём последовал его примеру, садясь рядом. Чёрный лишь с интересом наблюдал, стоя неподвижно у входа. Подождав ещё секунду, полковник спокойно начал: — Я думаю мне не нужно объяснять цель нашего здесь сбора. Ситуация, нависшая над Орденом и этим бункером - объективный пиздец. Однако, нам повезло. Мы чудом нашли информатора с Красной Линии, слова которого были проверены ребятами разведки по мере возможности. Нет причин подвергать его слова сомнению, и, как бы не было печально, других зацепок у нас нет. Союз Красной Линии и Четвёртого Рейха был создан для уничтожения Спарты под корню и разделения имущества бункера поровну на обе стороны метрополитена. Они довольно долго атаковали станции близкие к Полису, одновременно с этим не прекращая искать местонахождение входа в бункер, так как их информатор - Лесницкий, крыса в рядах Спарты, что терпеливо ждала момента больше года, не зная о точном местонахождении Д-6 со стороны поверхности, только из метрополитена. Их изначальный план был захватить вирус Эболы из Д-6, провести проверку этой мерзости на одной из свободных станций, чтобы спартанцы, как и всегда, направились на помощь людям, перетравились сами и покинули бункер, подарив врагу возможность напасть со стороны чёрного входа. Но план Лесницкого был раскрыт раньше, чем ожидалось, и ни один спартанец не направился на Октябрьскую станцию, где погибло почти всё население. Это дало нам немного времени. Да и на руку сыграло то, что вход в бункер со стороны поверхности так и не нашли, нападение на нас будет в штыки, через соединительный с метрополитеном коридор. То, что подготовка идёт полным ходом и так понятно. Теперь, когда вы все усвоили информацию, пора переходить к основной части собрания. Артём, я передаю тебе слово, чего хочет эта чёрная штуковина? Тёма дернулся, услышав своё имя, но быстро взял себя в руки, кашлянул в кулак, вновь бросил короткий взгляд на мутанта. — Где-то в закрытых помещениях Д-6 находится несколько сотен таких же мутантов, как тот, кого я нашёл. Требования этого ребёнка довольно просты - освободить его сородичей в обмен на его помощь. — Excuse me, но чем нам мочь помочь маленькая особь мутанта? Взрослый мутант мог наводить галлюцинации и сводить с ума, а этот что? Артём узнал этот голос и акцент. Именно этот мужчина был тогда на связи, именно он первый понял, что Лесницкий пропал. Американец, крупный мужчина с русыми волосами, выше Мельника на пол головы, широкоплеч и, очевидно, силён. Юноша притих, стараясь быстро накинуть, на что способен маленький Чёрный для толпы спартанцев, но Идиот опередил его: — Товарищ полковник, сегодня состоится собрание в Полисе, на которое Вы, как никак, приглашены. Брамины и военные напряжены нарастающим конфликтом не меньше нас, они встанут на нашу сторону, выделят нам солдат, если Москвин сделает или скажет что-то такое, что утопит его авторитет в глазах тех, кто ещё придерживается его стороны. Если мутант способен заставлять человека что-то делать или говорить что-то определённое, это была бы возможность наклонить стрелку весов в нашу пользу. Он умный человек, спокойный человек. Он прав в каком-то смысле. Я могу пробудить воспоминания человека, заставить его говорить о том, что он совершал когда-то. Если у него есть, что скрывать, это всплывет. — Да, он способен на подобное. Товарищ полковник, если вы приведёте мутанта к Москвину - он заставит его рассказать о плане захвата Д-6 и о своих настоящих мотивах. Думаю, этого будет вполне достаточно. Мельник кивнул, вновь бросил взгляд на карту. — Хорошо. Хан, Идиот, Сэм, Дамир - я прошу вас заняться поиском Чёрных в этом бункере. Алексей и Тетешник - на вас я оставляю организацию обороны. Так же возьмите с собой Летягу и Ульмана. Артём - со мной. Поможешь мне совладать с мутантом. — Есть! В унисон прозвучали мужские голоса. Хан хлопнул Артёма по плечу, словно желая удачи, и вместе со всеми покинул переговорную. Мельник вновь повернулся к младшему спиной, рассматривая карту, а Тёме не хватало сил вставить и слово. Я чувствую, как колотятся ваши сердца. Артём медленно и глубоко вздохнул, краем уха улавливая, как поодаль хлопнула дверь, закрывшись за последним участником собрания. Теперь они одни. — Я полагаю нам всё-таки нужно объясниться перед друг другом, да? — Полковник повернулся лицом, неспешно сокращая расстояние между ними. — Не смотри на меня как девица на принца, это смущает. — Мужчина прикрыл глаза, делая несколько глубоких вдохов. Он сел на край стола рядом со стоящим по стойке «смирно» юнцом. — Всё, что происходит, всё, что назревает - это страшно, Артём. Даже солдаты вроде нас с тобой стараются не думать о том, что мы смертны. Всегда кажется, что старуха с косой обойдет нас стороной, люди вокруг умирают, но я ведь жив... Это обманчивое чувство, ведущее в могилу ещё быстрее. Я осознал свои чувства к тебе, осознал, насколько на самом деле от тебя зависим, и это пугает ещё сильнее. Из этой битвы может выйти только один из нас. А может не выйти никто. И, чёрт, между выбором потерять тебя или Аню, или умереть самому - я без раздумий выберу последнее. Но оставлять тебя одного не менее страшно. Не тебе мне рассказывать, насколько больно терять людей. — Близких людей. — Артём присел рядом с полковником. — Что бы не ждало нас впереди, мы должны быть уверены друг в друге. Потому что если не мы, то кто? Мы не можем навлечь угрозу на весь метрополитен, подарив долбоёбам бункер с военной техникой и фиг знает чем ещё. Мы нужны обычным людям, товарищ полковник. Это куда важнее, чем наши собственные чувства. Если умирать, то вместе. Если умирать, то ради благого дела. — Когда ты только успел так поменяться? Совсем же недавно плакал мне в плечо от обиды, что на родной станции тебя считают сумасшедшим. — У меня появился хороший пример для подражания. Ещё год назад, или когда мы там познакомились, но до меня обычно медленно доходит. Мельник усмехнулся как-то печально, завел пальцы в короткие прямые волосы, будто стараясь осмыслить что-то своё, но вскоре поднялся на ноги. — Это всё лирика. На разговоры времени уже не осталось. Пора выдвигаться. *** Путь до Полиса был напряженным. Дело не в том, что обсудить и поговорить было не о чем, наоборот, тем для разговора было слишком много, но все они сводились к одному: то, что нависло над ними - уничтожит слишком много, если они не найдут выход в кратчайшие сроки. Артём, словно в тумане, почти бежал следом за полковником, ощущая за собой неведомую ауру маленького мутанта. Они не останавливались ни на секунду, рискуя нарваться на стаю мутантов или бандитов - времени задумываться о таких мелочах банально не было. *** Мельник в пару прыжков преодолел винтажную лестницу центральной Арбатской, врываясь в зал заседаний даже не отдышавшись. Все присутствующие оглянулась на вошедших: кто со страхом, кто с презрением, а кто с надеждой. Мельник гулко вздохнул, восстанавливая дыхание, пересекаясь глазами с главным «виновником торжества». Москвин излучал из себя, нет, не ненависть или презрение, от него разило страхом и паникой. Понимает ли этот человек, что он натворил? Сколько жизней он уже успел погубить и сколько собирается? Артём до боли сжал челюсть, чтобы ненароком не сказать лишнего, бросил взгляд на ребёнка рядом с собой. Мутант, создавший себе образ обычного, человеческого ребёнка, посмотрел на него совершенно не детским взглядом и улыбнулся. Пора приступать, да? Мне понадобится твоя помощь, Артём Чёрный. Парень лишь на секунду прикрыл глаза и оказался в узком коридоре с сотнями дверей по обе стороны от него. Найди то воспоминание, которое подходит в вашей ситуации, я заставлю этого человека его повторить, перед всеми в этом огромном зале... Юный спартанец переходил от двери к двери, натыкаясь на десятки различных кусочков жизни того, кого ненавидел: здесь он берет на руки маленького сына, пока на полу рядом с ним дрожит и рыдает женщина, скорее всего мать юного Леонида; здесь глава Красной Линии выпивает горячительное со своим братом. Артём не знал, ограничен ли он по времени, отчего передвигался так быстро, как только мог, от каждого ведения пропитываясь всё большим отвращением. И, наконец, он нашёл то, что искал: Максим Москвин убивает своего старшего братика, на тот момент управляющего Красной Линией, чтобы занять его место. И это всё по наводке Корбута. Артём внимал, как постепенно Чеслав Корбут поджимает под себя наивного, самовлюбленного, ныне главного на Красной линии, Максима, и пазлы в голове складывались быстрее, чем ему бы хотелось. Осознание ударило слишком поздно. Артём сглотнул ком в горле, указывая пальцем на нужную дверь: — Это. Заставь его рассказать всё это! Ведение оборвалось, и Тёма вновь оказался в своём теле, вновь увидел зал, Москвина, Совет, и Мельника, стоящего прямо перед ним. Кажется, в реальности прошло не более пары секунд. Маленький Чёрный кивнул Артёму и, обойдя Мельника, направился в центр зала. Полковник, явно ожидая представления, даже позволил себе улыбнуться, медленно продвигаясь внутрь зала, словно занимая себе место перед сценой. Юнец не стал отставать, хоть ему и хотелось схватить старшего за плечи, сильно встряхнуть и закричать, что у них нет на это времени. Так нельзя, ведь... Им дадут солдат, верно? Надо лишь подождать. Москвин пересекся взглядом с ребёнком перед ним, замер без движения секунд на пятнадцать. Зал молчал, даже Совет не высказал возмущения на странное зрелище перед ними. Глава Красной Линии заговорил так же резко и неожиданно, как и замолчал ранее: — Я, Максим Андреевич Москвин, заявляю без стыда и сожаления, что всё, что происходило в метрополитене в последнюю пару месяцев было организовано ради уничтожения Ордена Спарты в первую очередь. Мы все прекрасно знаем, что эти крысы прячут от нас бункер невидимых наблюдателей, бункер былого правительства, но в отличии от вас всех, я и Корбут хотели получить все эти богатства. Я стремился к этому бункеру, чтобы получить необходимые для своей жизни ресурсы на годы вперед, ну и, конечно, я стремился к власти, которую мог бы получить избавившись от главной занозы этого Метро - от Спарты, которая слишком заигралась в рыцарей. Мы создали союз с управленцами Четвертого Рейха, дабы в конце концов поделить все добро пятьдесят на пятьдесят. Но, честно говоря, я хотел избавиться от них так же, как когда-то избавился от своего брата - Андрея Москвина, путем отравления его пива мышьяком. Я следовал указаниям Корбута, считая его своим другом, но получив Красную Линию у свои руки стал жертвой шантажа с его стороны. Он угрожал, что расскажет тайну смерти моего брата, если я не буду слушать его, так называемых, советов. Сейчас, пока мы здесь, пока я отвлекаю главного человека Ордена, Корбут либо уже атакует Д-6, либо близок к этому. Артём ощутил, как закружилась голова, как тошнота неспешно подступила к горлу. Действительно, он был прав. Мельник прервал эту исповедь, поднимая руку, требуя слова: — Достаточно. Выделите мне солдат, сейчас же! Москвин встряхнул головой, словно отходя от дурмана, осознавая, что он только что натворил. В любом случае, было уже поздно. Брамины и военные зашептались за своим столом, но вскоре сошлись на общем решении. — Просим прощения, товарищ полковник, но мы считаем, что Вы действительно поступили неверно, когда не сообщили нам о наличии в Вашем доступе бункера. Сейчас это лишь ваши разборки, мы не выделим Вам солдат, охраняйте личную территорию сами. — Да идите вы все нахуй. Вы даже близко не понимаете, на что соглашаетесь, давая им право забрать столь опасный объект. Пошли, Тёма. *** И вновь туман. Они бежали, бежали, понимая, что скорее всего уже опоздали. Вышли на поверхность, пробегая по пустоши в сторону Ботанического. Мельник пытался связаться хоть с кем-то прямо в движении, но рация отзывалась лишь помехами. Артём успел застрелить пару солдат на поверхности, что желали найти второй вход: пусть катятся в ад, откуда и вывезли. Холодный ветер бил по ушам даже через противогаз, быстрый бег без остановки, собственный звук сердца в ушах, писк дозиметра, сбитое дыхание полковника чуть впереди, вой мутантов по сторонам: всё слилось в единый шум. Кажется, именно так звучит смерть. Спуск в Д-6, бег по пустым коридорам, к приближающемуся шуму пуль, пулемётных очередей и грохотам гранат. Они пробежали бункер насквозь, выходя в тоннель между основным Метро и этим подземельем. Огромный, широченный тоннель в несколько уровней, они на самом верхнем. Внизу, ровно под этим мостом с рельсами, еще один уровень, а ниже только вода... Ужасное место для поля битвы. Насколько же просто скинуть противника вниз - оттуда нет выхода, все двери на нижних этажах замурованы. Но только представив, как туда падает кто-то их своих, юнца бросило в жар, а сердце пропустило пару ударов. Кто-то из спартанцев кинул ещё одну гранату - и всё затихло. — Не расслабляемся! Подкрепление может прийти в любой момент! Перезаряжайтесь, берите гранаты и смеси! Голос Идиота юнец узнал сразу, он поспешил прорваться вперёд, через толпу спартанцев, чтобы взглянуть на уходящую в темноту тоннеля полосу рельс. Парень проскользнул между солдат, почти прижимаясь к насыпи из мешков с песком, за которыми прятались бойцы. Трупы, пара десятков трупов хорошо вооруженных бойцов, ранее прячущихся за щитами. Кто-то из спартанцев уже спешил собрать их и прикрепить к линии обороны. Увидев полковника, толпа заликовала, явно надеясь, что сейчас следом за ним выйдут солдаты Ганзы, но Мельник лишь покачал головой, давая ответ на общий вопрос. Но не давая своим людям упасть духом, он вскрикнул: — Спартанцы, дорогие мои братья и сёстры, не печальтесь! Даже если этих тварей повылазит в пол сотни, мы справимся! Здесь собраны все, кого я когда-то благословил на вступление. Все, кто прошел изнурительные тренировки. Все, кто прошёл и огонь, и воду, и медные трубы! У каждого из вас висит жетон, у многих из вас есть тату на руке, помните, что это всё вы получили не за красивые глаза, а за то, на что вы способны! Так соберёмся же, не дадим мразям получить власть над этим бункером, не позволим им убить всех тех, кто вам дорог! Там, по ту сторону тоннеля - метрополитен, у многих из вас там семья, друзья, дети, не допустите риска их смерти! Толпа отразилась криками согласия, получив от главы кивок, они, как по команде, с ещё большим остервенением стали готовиться к продолжению «вечеринки». Артём старался увидеть знакомые лица, но тщетно. Немного подумав, он вернулся к Мельникову. Старший о чем-то коротко спросил Сэма, получил кивок и они разошлись. Увидев юнца, Свят направился ему на встречу. Тёма начал первым: — Всё решится здесь и сейчас, да? Это конец истории? — Надеюсь удача сегодня на нашей стороне. Давай отойдем в тень ненадолго, поговорим с глазу на глаз. Артём бросил взгляд на толпу ещё разок, стараясь запомнить каждое лицо. После чего последовал за Мельником, чуть поодаль, в тень, куда не дотягиваются лучи тусклых лампочек. Едва малец перевёл взгляд на старшего, как ощутил, как его грубо прижимают к стене, впиваясь в губы, не церемонясь, не давая осознать происходящее ни на секунду. Артём стонет в чужие губы больше от неожиданности и лёгкого испуга, но быстро отдается ситуации. Он и сам понимает, он и сам хочет надышаться его запахом, насладиться его губами, возможно, в последний раз. Юнец схватил полковника за ворот рубашки, прижимая к себе настолько сильно, насколько это возможно. Но вскоре разрывает поцелуй, стараясь отдышаться через рот, смотря в гладь голубых глаз на расстоянии пары десятков сантиметров, а потом, не задумываясь, выдал: — Я люблю тебя, блять. Если ты сдохнешь, я тебя лично с того света вытяну, понял? Мельник смотрит на него удивлённо, а после лишь коротко усмехается, мягко заводя руку в мягкие, отросшие волосы младшего, поглаживая его по голове, чуть притягивая на себя и целуя его в лоб. — Я не помешал? Услышав задорные нотки такого родного голоса, оба отскочили друг от друга на пару метров. — Ульман, блять! — Простите, товарищ полковник, не смог удержаться и не полюбоваться. Как же я долго этого ждал... — Ульман смахнул метафорическую слезу. — Но я всё таки здесь не за этим. Хан просит разрешения присоединиться к битве на стороне Ордена. — Любая помощь будет кстати. В нем я не сомневаюсь, пусть остается, если имеет такое желание. Услышав гул приближающихся шагов из дальнего тоннеля, Мельник вновь повернулся к младшему, касаясь его плеч, сжимая их. — Здесь всё напичкано взрывчаткой, Артём. Я позаботился об этом. Если они окажутся сильнее, это место станет братской могилой. Прости меня. — И он вновь повернулся к толпе, оставляя Артёма позади, двигаясь к своим и доставая автомат. — По коням, ребятки! Время пришло! И под гул Спартанцев на них начала двигаться целая толпа вооруженных, защищенных до зубов, с щитами на перевес, солдат без опознавательных знаков. Тут и красные, и нацисты, понять не сложно. Почти сразу же поднялась канонада, грохот гранат с обеих сторон, и почти сразу появились трупы, падающие на пол без движения. Ульман кивнул Артёму в сторону толпы и без малейшего страха бросился на помощь. Юнцу оставалось лишь последовать за ним. Пробивать солдат с щитами было тяжело, пули отлетали к чертям собачьим, а за их спинами прятались другие, со свинцом, огнем и химикатами. — Надеть противогазы! Прозвучало откуда-то сбоку. Кто-то успел, а кто-то вдохнул непонятный яд, тут же начиная задыхаться и кашлять, постепенно опадая на пол и извиваясь в предсмертных конвульсиях. Вопли боли, крики ярости, гул пулемётных очередей, грохот шагов - всё отражалось эхом в высоких сводах, возвращая людскую возню с новой силой. Артём стрелял сколько мог, пытался убить как можно больше чужих, спасая как можно больше своих. Сколько времени прошло? Минут десять или все пять часов? Кажется, солдаты на той стороне бесконечны, а вот ряды Спартанцев постепенно редеют. Светошумовая граната упала совсем рядом, юнец лишь успел перевести на неё взгляд - как в глазах потемнело, а безумная какофония звуков исчезла. Он лишь ощутил, как болезненно ударился головой об бетон, почувствовал, как дрожит земля под кучей тел. Его схватили под руки, оттаскивая назад. Зрение потихоньку возвращалось и юноша смог рассмотреть Хана, что лишь отволок его дальше, оставив на ледяном, пропитанном кровью полу среди ещё живых и уже мёртвых. Артёму лишь оставалось наблюдать, как размытые силуэты Спартанцев впереди копошатся, до последнего отказываясь понимать: они уже проиграли. Слух и зрение быстро возвращались, отчуждённые мысли оставались позади. Артём вновь поднимался на ноги, чтобы вернуться в строй: постепенно, поднимаясь на колени, на корточки, выпрямляя ноги. Его «Калашников» валялся где-то впереди, так что пришлось забрать покрытый слоем уже подсохшей крови у товарища рядом. Ему в любом случае уже не понадобится. Заваливаясь то в одну, то в другую сторону он неспешно двигался, чувствуя острую необходимость помочь. Где-то там, среди толпы, изредка слышался голос Мельника. Юнец шёл на него, как мотылек летит на свет костра. Он даже не заметил, насколько близко успели подойти враги. Он не заметил, насколько часто падали его товарищи. — Артём! Не лезь под пули! Куда тебе?! Бошка пробита! Артём перевёл мутный взгляд на Ульмана, хотел что-то сказать, но успел лишь набрать в лёгкие воздух, как пуля прошла навылет через горло его близкого друга. Мужчина поменялся в лице и стал заваливаться вперед, упав на руки Артёма. Парень заторможено, медленно опустился на колени, кладя голову раненого товарища к себе на ноги, наивно пытаясь закрыть бьющую струей кровь из артерии руками. Ульман лишь смотрел на него как-то печально, открывая и закрывая рот, словно рыба выброшенная на берег. Где-то рядом прозвучал ещё один взрыв, но юнец не шелохнулся, наблюдая, как постепенно глаза былого шутника пустеют, становясь стеклянными. Артём наконец смог выдохнуть, извергая наружу стон отчаяния, но его боль была похоронена под толщей шума. Парень уже не ощущал собственной боли, а уразумение полностью пришло в норму. Кажется, осознание происходящего пришло только сейчас. Хотелось пустить пулю себе в висок, но он не мог позволить себе такой роскоши. Дрожащими руками он положил ещё теплое тело мужчины на пол, лишь долю секунды смотря на окровавленные руки, а после поднялся, уже не шатаясь, и направился прямиком в толпу. Но едва он успел встать плечом к плечу с Мельником, как увидел свет быстро приближающейся конструкции, и узнал её за секунду до столкновения: поезд. Чёртов поезд. На подобном увозили Чёрного в своё время. Реакция полковника оказалась быстрее. Он грубо толкнул Артёма и ближайших солдат в сторону, стараясь спасти как можно больше от удара. Напоследок парень услышал скрежет торможения поезда, а после моментально отключился от удара затылком.

***

Придя в себя, Тёма в первую очередь увидел трупы. Десятки, сотни трупов. Почти все лампочки перегорели, оставляя могильник практически в полной темноте. Перед его ногами лежала половина тела с кишками наружу: раненый мужчина будто полз, стараясь найти спасение, но вместо этого лишь размотал себе внутренности на полметра. Услышав сбоку шаги, юный спартанец смог только перевести взгляд, на большее сил не хватило. Увидев ноги в длинных, лакированных берцах, интуитивно понял, кто перед ним. — Здравствуйте, товарищ полковник. Давно не виделись. Вам понравилось сегодняшнее шоу? Ради него пришлось потратить действительно много средств, знаете ли. Артём всё таки повернул голову вбок, замечая рядом с собой, опершегося на стену, покрытого слоем своей и чужой крови, в подранной одежде, Мельникова. Его левая нога была выгнута в абсолютно неестественном положении, но, судя по вялым движениям, он ещё был в сознании. —... К...катись к черту, Корбут. — Глава уже мёртвого Ордена завёл руку под рубаху, явно намереваясь закончить эту бойню, наконец нажав на заветную кнопку. — Я... заберу тебя с...с собой в ад. Прости, я успел только сейчас. Время замедлилось, став статичным кадром. Артём не мог отвести взгляда от сломанной ноги любимого человека, кажется, думать о чем-то стало слишком тяжело. Мысли были слишком густыми и медленными, слишком пустыми и ненужными. Тебе больно. Я привёл помощь, я привёл их, вам больше не нужно умирать. Артём лишь равнодушно смотрел, как внезапно появившиеся огромные трехметровые мутанты убивают всех, кто пришёл на землю Ордена Спарты с плохими намерениями. Смотрел, как части человеческих тел разлетаются в разные стороны. Смотрел, как на пол падают внутренние органы. Смотрел, и ощущал пустоту. Глухую и бездонную, как чернота в глазах маленького Чёрного, который стоял напротив него. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Они просто исчезли «по щелчку пальцев». Все, кроме малыша. Мы ещё увидимся, Артём. Я обещаю. И тот тоже исчез. Парень вновь посмотрел на Мельника, но тот, кажется, уже потерял сознание. Юный спартанец не стал сопротивляться, подражая его примеру: закрывая глаза и погружаясь в мучительную, болезненную дремоту. *** Артём открыл глаза резко, выгибаясь в спине всем телом, кашляя и хрипя, иногда срываясь на крики. Он ревел, пытался вырваться из крепкой хватки, пока над ухом звучали голоса, просящие его потерпеть и не дергаться. Разодранную до кости плоть на ногах зашивали на живую, не имея альтернатив. Кости руки вправляли так же, держа юного солдата впятером, заглушая его вопли тряпками во рту. Вскоре Артём сорвал голос, только изредка всхлипывая и задыхаясь из-за забитого от долгих рыданий носа. Из-за тряпок во рту он не мог нормально дышать. А это только один пациент из переживших эту бойню. У врачей Полиса ещё много работы.