Коты

Первым вернулся слуга с лекарствами. Привычный к возне с Ваньнином, Мо Жань заставил его проглотить таблетку для понижения температуры и разжижения крови, натер тело прогревающей мазью и накрыл одеялом, не обращая внимания на то, что после такого постельное белье только выкидывать. С тех пор, как он может позволить себе особняк, думать о каком-то постельном белье было бы безумием. А вот об одном проблемном учителе – вполне. После того, как лекарства начали действовать, Ваньнин задышал явно ровнее и перестал так елозить. Вэйюй едва слышно выдохнул и поднялся на ноги, отправившись на кухню приготовить сытного бульона, чтобы не убивать и без того хилому учителю еще и пищеварение с печенью таким потоком лекарств на пустой желудок. Он как раз сворачивал в нужную сторону, когда со стороны главного входа послышалась возня. Решив, что пара минут туда или сюда, ничего не решат, Мо Жань отправился к холлу и как раз застал там Бинхэ. Лидер Демонов больше не напоминал черную грозовую тучу. То есть, он все еще был в своих целиком черных одеждах, с мрачным тяжелым взглядом, но его настроение поменялось. Губы искажала довольная ухмылка, довольство выражалось и в прищуре глаз. Мо Жань предположил, что дело, должно быть, в том свертке из простыней, что тот тащил на руках. Вернее, в том, что в этот сверток было завернуто. Хотя распознать в ворохе тканей человека было непросто, выцепить взглядом черные длинные локоны волос и четкую линию челюсти все же удалось. Тасянь-цзюнь нахмурился и шагнул ближе. Бинхэ не возражал, когда Мо Вэйюй потянулся сдвинуть ворох ткани, чтобы открыть взгляду чуть больше. Мужчина, Шэнь Цинцю, очевидно, тот самый потерянный кот, спал и выглядел так же болезненно, как мечущийся под жаром Чу Ваньнин на втором этаже. Доктор Чэн упоминал что-то о прогулках в шелках по холодной ночи, но Тасянь-цзюнь быстро понял, что это было не основной проблемой. Даже так, чуть сдвинув в сторону ткань, он мог заметить на разлете плеч обширные гематомы. Пальцы на ткани, прикрывавшей остальное тело, сжались в приступе гнева. Конечно, на улицах бывают драки. Какие-нибудь больные ублюдки могли пристать с самыми различными намерениями. Обычно ему было все равно. Его люди поддерживали подобие порядка, но решать каждые мелкие склоки и следить, чтобы каждый дышал по расписанию, Тасянь-цзюнь не собирался. Ему было бы все равно и сейчас, но конкретно этот «кот» выходил за понятие обычного человека. Если бы Вэйюй получил Ваньнина обратно в таком состоянии, то был бы очень зол. Он бы нашел всех, чья рука касалась тела его учителя хоть мимолетно, и с каждого пальца снял бы кожу с мясом, по очереди, чтобы думали, что трогать. - Я пойму, если ты… - он уже собирается извиниться перед Бинхэ, но тот перебивает его. - Все в порядке. Это мои следы. Новых на нем не было. Наверное, Мо Жань выглядит удивленным, когда поднимает взгляд, потому что глаза Бинхэ теперь смеются. Разобраться с этим он не успевает, «демон» отступает и обходит хозяина дома стороной, унося свою ношу в сторону своих комнат. Вэйюй смотрит ему в след, совершенно ничего не понимая. Бинхэ держит Цинцю на руках бережно, явно стараясь не доставлять излишнего дискомфорта, но все это так разнится с его заявлением, что те гематомы оставил он сам… И под простынею дальше наверняка есть еще. Тасянь-цзюнь совсем не соотносит это с тем временем, когда он мог отхлестать Ваньнина до кровоподтеков, чтобы потом аккуратно обрабатывать каждый кровавый росчерк. Его память была местами слаба, и некоторые вещи стирались из нее чересчур легко. Вспомнив, наконец, о цели своего пути, Мо Жань отвлекается и все же уходит на кухню. Что бы ни было раньше, сейчас он не собирался мучить Ваньнина подобным образом. Напротив, уяснив, насколько тот слаб здоровьем, приходилось на сто раз думать, как оградить его от лишних травм. Тем временем Бинхэ удается устроить успокоенного снотворным Цинцю на кровати, наконец, разворачивая из вороха больничных простыней, чтобы накрыть нормальным одеялом. Врач был не слишком доволен, когда Ло изъявил желание забрать своего учителя из больницы, но, похоже, был успокоен известием о том, что того отвезут в особняк Мо Вэйюя. Очевидно, местный хозяин был с врачами на короткой ноге, и те ему доверяли. Или не могли противиться. Бинхэ было не важно. Главное, что он наконец получил то, что отчаянно искал уже неделю. Шэнь Цинцю в неровном свете верхнего освещения выглядел мертвенно бледным. Его и без того светлая кожа выцвела под натиском испытаний и болезни, запястья истончились, поэтому сейчас Бинхэ был снисходителен. Учитель еще не отработал свое наказание, чтобы умирать так легко, но для продолжения ему нужно выздороветь и поправиться. По этой же причине Бинхэ был вынужден сначала вернуться в чужой дом, а не сразу же собраться домой. Время клонилось к ночи, они были далеко от границы, а Цинцю нужно было восстановиться, чтобы выдержать дорогу назад. Возможно, стоило оставить его в больнице, там ему окажут профессиональную помощь, но Бинхэ не мог. Шэнь уже ускользнул от него однажды, мог сбежать и из больницы, снова вынуждая себя искать. Лучше, если он будет под присмотром. Личным. - Учитель, я скучал. – Бинхэ укладывается на кровать, оставляя ноги свисать с края, упираясь лбом в очертания тела под одеялом, потираясь затылком как требующий ласки щенок. Никакой ласки, конечно же, не будет. Даже если его учитель очнется, рассчитывать на подобное не приходилось, но ничто не мешало Ло немного забыться и поиграться с фантазиями. Замерев так на долгие минуты, Бинхэ приглушенно дышит, нежась в своих иллюзиях, и снова садится на краю кровати. Сначала убрать больничные простыни, потом избавиться от верхней одежды, а уже после можно немного передохнуть. По его расчетам, лекарства должно хватить до утра, значит, в это время можно расслабиться. Просить у Тасянь-цзюня вторую комнату или ту, где есть больше места для сна, Бинхэ не стал. Прислушиваясь к обстановке в доме, когда он бывал здесь, уходя на рейды и возвращаясь с них, он успел уловить, что у хозяина особняка есть постоянный партнер. И этого партнера, что иронично, от него, Бинхэ, прячут. Не то чтобы ему очень нужно было, но все равно это открытие было весьма забавным. Сейчас, когда его поиски окончены и собственный учитель снова под боком, можно и посмеяться над этой шуткой. Еще Ло успел мельком услышать, что с тем что-то случилось, и Мо Вэйюю сейчас совсем не до возни с посторонними. Поэтому, в благодарность за то, что и без того отнеся к его, Бинхэ, проблеме с пониманием и оказал всю посильную помощь, Ло не собирался отвлекать его сверх необходимого и досаждать просьбами. Он, в конце концов, может поспать в одной кровати с учителем. Расположившись на краю, чтобы не задеть Цинцю во сне и не потревожить его травмы, Бинхэ погрузился в полудрему. Утром, когда солнце уже залило светом всю комнату, он так же тихо поднялся и, убедившись, что Цинцю спит, направился на кухню приготовить немного еды. Учителю нужно набираться сил. Им пора домой. Мо Жань обнаружился за кухонной плитой, созерцающий за кипящим бульоном в кастрюльке. - Не думал, что хозяин особняка готовит сам. – Бинхэ пытается звучать дружелюбно, насколько это возможно при своей привычке приказывать и устрашать. Плечо Вэйюя дергается, словно он не ожидал появления кого-то еще на кухне, сам он молчит с минуту, созерцая в котелок. - Обычно не готовлю. – Все же отвечает, думая о том, что обычно все и впрямь ложится на плечи слуг, на крайний случай - можно вызвать службу доставки. Но стоит Ваньнину заболеть, у него что-то щелкает внутри, и откуда-то из глубин возникает мысль, что лучше самому проследить, чтобы еда точно была вкусной и полезной. - Могу я воспользоваться кухней? Тасянь-цзюнь смотрит коротко. Бинхэ понимает – тот ждет, когда гости, наконец, покинут его дом. Бинхэ не собирается задерживаться здесь сверх необходимого. Но сегодня ему нужно убедиться, что Цинцю перенесет дорогу нормально, и дождаться машины из Бездны. - Один день и мы уедем. Тасянь-цзюнь кивает, очевидно, на все разом, и отходит от плиты, снимая с нее бульон, переливая его в тарелку, забирая с собой на второй этаж. Бинхэ провожает его взглядом и думает, что бульон – это отличная идея. Поэтому в выделенную ему комнату он возвращается с таким же, обнаруживая Шэнь Цинцю проснувшимся и успевшим сесть на кровати. Очевидно, тот проснулся всего несколько минут назад, и сейчас осматривался, пытаясь сообразить, где находится и как оказался здесь. Замечая Бинхэ, он разом бледнеет, хотя, казалось бы, при его цвете лица это невозможно. Тонкие пальцы сжимают одеяло, прикрывающее бедра, тянут его вверх, прикрыть торс, словно это сможет защитить его от ученика. - Рад видеть, что вы очнулись, учитель. Я начинал переживать, - умильным наигранным тоном сообщает Бинхэ, не обращая внимания ни на исказившееся лицо мужчины, ни на охватившую его руки дрожь. – Вам нужно поесть, чтобы восстановить силы. – Поставив поднос с принесенной миской бульона между ними, Бинхэ придержал его на всякий случай. Вдруг учитель в порыве ярости решит опрокинуть тот. - А я был бы рад больше не видеть твоего лица, подонок, - хрипло выдавливает Цинцю, отворачивая раздраженно лицо, совершенно не обращая внимания на еду. Бинхэ вздыхает и набирает немного бульона в деревянную ложку, поднося ту ближе к лицу Шэня, намекая, что не отстанет так просто. Цинцю отворачивается старательней, вскидывая руку в бинтах, отталкивая ей предложенную ложку, из-за чего бульон из нее проливается на одеяло. – Мне не нужна твоя наигранная забота. Убирайся. Бинхэ улыбается с тем очарованием, каким обычно покорял милых дев, укладывая себе в постель, и отодвигает поднос в сторону. Отставляет на прикроватную тумбу. Цинцю или решает, что его слова возымели эффект, или слишком слаб, чтобы серьезно протестовать, но дернуться не успевает, когда Ло стремительным движением оказывается вплотную. Обхватывает ладонью его под челюсть, удерживая в одном положении, заглядывает в глаза с фанатичным садистским блеском, ухмыляясь совсем не так очаровательно, как минуту назад. - Думаешь сдохнуть с голоду? Думаешь, я отпущу тебя так просто? Если ты не начнешь есть сам – я буду кормить тебя через трубку, засунутую в твое горло. Или, может, тебе больше понравится, если я буду проталкивать еду отсюда? – Вторая рука безошибочно поддевает край одеяла и нажимает ладонью между ног Шэня, доходчиво объясняя все перспективы. Зеленые глаза Цинцю расширяются от шока и ужаса, и он весь замирает в руках ученика испуганным кроликом, хотя еще минуту назад изображал стойкого гордеца. Бинхэ держит его в этой хватке еще с пол минуты и отпускает, снова притягивая к себе поднос с остывающим бульоном, зачерпывая ложкой новую порцию и повторяя все сначала. Присмиревший Шэнь снова поднимает руку, но в этот раз не с намерением оттолкнуть ложку, а в попытке взять ее. Бинхэ доволен его покладистостью, но теперь ему тоже хочется проявить немного вредности, поэтому в этот раз ложку он отодвигает сам. А когда Шэнь опускает руку, придвигает снова. Цинцю смотрит на него со жгучей ненавистью и затаенным страхом, но, убрав прядь волос за ухо, все же склоняется к ложке и позволяет накормить себя. Ло еще несколько раз предлагает ему бульон подобным образом, скармливает половину порции, и только после этого, наконец, отдает ложку Цинцю. У того дрожат кисти рук, когда он обхватывает тонкими пальцами столовый прибор и поднимает им бульон ко рту. Бинхэ тянется придержать, опасаясь, что тот не удержит ложку, но то ли он недооценил состояние учителя, то ли тот настолько опасался его прикосновений, но Шэню удалось немного унять дрожь и доесть нормально. - Учителю понравилось? Этот ученик старался, когда готовил этот бульон, - Бинхэ снова улыбается, почти искренне, и убирает поднос обратно на прикроватную тумбу. Цинцю смотрит на него, как на полоумного, и молчит в ответ. Видимо, совесть не позволяет ни оскорбить, ни похвалить еду. Поджимает губы, снова отворачивает лицо, замирая так. Им не особо есть что сказать друг другу. Все оскорбления они перебрали, вину обличили, оставалось только это – игры Ло Бинхэ в милого ученика и безжалостного диктатора. Все, что остается Цинцю, это огрызаться и терпеть. - Отдыхайте, учитель. Вам нужно восстанавливать силы. Завтра мы возвращаемся домой. – Бинхэ смотрит на то, как Шэня дергает при слове «дом», и встает, чтобы унести поднос. Когда он возвращается, учитель и правда спит. Ло видит это по глубокому размеренному дыханию и спокойно лежащим векам, когда присматривается. Похоже на то, что у него есть время немного развеяться.