Коты

Не дразня хозяина особняка, Бинхэ отходит разве что приготовить нормальной еды для себя, думая, что потом нужно будет что-нибудь прислать в качестве компенсации за хлопоты, доставленные Тасянь-цзюню. Когда он возвращается в комнату, та оказывается пустой. Придется выслать дары покрупнее. Бинхэ догадывается, что уйти далеко Цинцю не может. Тот слаб, а особняк охраняется. Хотя вряд ли насчет него были особые указания, все же бродить так просто туда-обратно не выйдет. Но в этом кроется и другая проблема – даже если слуги и охрана предупреждены о Ло Бинхэ, он тоже не может заглядывать в каждую дверь, если не хочет конфликтов. Поэтому он выбирает тактику опроса, собираясь спросить о беглеце слуг и охрану, а уже после предпринимать что-то. На третий раз ему улыбается удача, и служанка указывает на второй этаж. А вот это нехорошо. На второй этаж Бинхэ не поднимался ни разу. Его самого поселили на первом, а на втором, очевидно, были личные комнаты владельца…. И его питомец, которого так усиленно скрывали от гостя. Но и выбор не особо большой. Глубоко вдохнув, успокаивая себя идеями наказания непокорного учителя, Бинхэ осторожно ступил на лестницу. Подождал мгновение. И быстрым шагом взлетел наверх, где его ждали пустой коридор и несколько плотно прикрытых дверей. Ступая тихо и медленно, словно хищник в засаде, Бинхэ старательно прислушался, ожидая услышать шорохи, голос Цинцю или что-то еще, что могло бы подсказать, в какой стороне искать. Сначала было довольно тихо, но потом до него донесся приглушенный дверью разговор, и один из голосов был ему хорошо знаком. Толкнув дверь раньше, чем успел все обдумать, Ло почти в тот же миг приметил свою жертву. Цинцю так и бродил в больничной одежде, доходящей ему лишь до середины бедра, оставляющей обнаженными руки и ноги. И следы на них. Шэнь, приметив его, крупно вздрогнул и отступил в угол комнаты на шаг, а потом метнулся взглядом к тому, с кем общался до этого момента. Бинхэ проследил за его взглядом и замер на месте. Ваньнин, только начавший восстанавливаться после минувшего жара, был растрепан и, похоже, успел только натянуть первую попавшуюся под руки рубашку. Не свою, очевидно, потому что та явно была велика ему в плечах и всем остальном. Бедра тот и вовсе прикрывал одеялом. Бинхэ не удержал любопытства, рассматривая его, без труда поняв, кого именно видит. И тем хреновее была ситуация. - Учитель, мы нарушаем личные границы. Давайте вернемся в комнату, - Ло звучит максимально почтительно и вежливо, успокаивая обоих встревоженных «котов». Пытаясь. Судя по взгляду обоих, не работает. - Я с тобой никуда не пойду, - жестко роняет Шэнь, задвигаясь дальше в угол. Ваньнин переводит взгляд с одного на другого, смутно узнавая ситуацию, но совершенно не представляя, что ему делать. Пальцы сжимаются на крае одеяла, прикрывающим бедра, пока он хаотично соображает. Бинхэ, понимая, что им нужно поскорее убраться из спальни хозяина особняка, решает перейти к более грубым мерам и зажать Цинцю в углу. Тот шипит на его попытки подступить ближе, отступает спиной вперед, задевает какую-то тумбу. Достаточно ловко для ослабленного болезнью выворачивается из рук. Ваньнин за это время успевает найти домашние брюки и натянуть на обнаженное тело. Он не знает этого человека. Но это его никогда не останавливало. Тело, едва отошедшее от жара, мелко подрагивает, но он все равно делает шаги навстречу странной парочке, вклиниваясь между, не позволяя тому, кто был учеником, дотянуться до его учителя. - Не трогай его. Он сказал, что не хочет идти с тобой, - ледяным тоном, вспоминая старое прошлое наставника, просит Ваньнин. Цинцю за его спиной хрипло устало выдыхает и сконфуженно молчит. Бинхэ смотрит темным взглядом на Ваньнина, из чистого чувства долга Тасянь-цзюню сдерживая желание просто отодвинуть того в сторону. - Чу Фэй, отойди. Хлесткий голос нарушает воцарившуюся паузу. Ваньнин вздрагивает, от тона, от позорного прозвища, и вскидывает взгляд за плечо Бинхэ. Мо Вэйюй зло сощуривает глаза, изучая собравшуюся у себя в спальне компанию, опирается плечом о косяк и скрещивает руки на груди. Ваньнин поджимает губы, борясь с собой, и не двигается с места. Пусть Мо Жань мучает его, сколько хочет, но смотреть на чужие мучения он не может. В комнате снова повисает напряженная тишина, и каждый ждет шага другой стороны. Когда Цинцю вваливался в первую найденную открытой дверь, он едва ли предполагал такое. Никто из них не предполагал. Но раз уж Цинцю все это начал, он же решает все это закончить: - Я справлюсь. Благодарю. – Не решаясь трогать незнакомого мужчину за плечо, он просто аккуратно обходит его, стараясь ступать твердо и не позволять коленям дрожать. Ваньнин не противоречит, только провожает взглядом, пока Шэнь не останавливается рядом с Бинхэ. Вэйюй все еще перекрывает собой выход, и его Цинцю не знает совсем, поэтому не решается идти дальше. Выбирая между незнакомцем, очевидно, с похожими на Бинхэ повадками, и самим Бинхэ, Шэнь предпочтет все же что-то более знакомое и предсказуемое. Поэтому только слабо кривится, когда на локте сжимается ладонь Ло, но более не спорит. Мо Жань, словно удовлетворенный тем, что на чужом коте снова ошейник, проходит в глубь комнаты, чтобы забрать своего. Не обращая внимания на слабое сопротивление, подхватывает Ваньнина без труда на руки, относит к кровати и роняет на нее с высоты своего роста. Уже за дверями Ло слышит причитания злым голосом: - Полегчало? Бродишь босиком по полу? Может, тебе просто нравится болеть и изводить мне нервы? В ответ голосу была только тишина, а потом он и вовсе был приглушен расстоянием, когда Ло спустился на первый этаж и утянул за собой не менее молчаливого Шэня. Впрочем, что-то его все же побудило бросить взгляд вниз и убедиться – этот тоже босиком по холодному полу. Сляжет ведь опять. Подхватив Цинцю на руки, Бинхэ встряхивает его, сбивая мысль сопротивляться, и тащит обратно в комнату. - Если этот учитель сбежит еще раз, я вырву ему ноги и повешу как трофей на стену, - сообщает Ло серьезным тоном, и Шэнь совсем не уверен, что тот шутит или преувеличивает, поэтому его слабо передергивает от одних мыслях об этом и он стихает, негромко устало роняя куда-то в грудь ученику: - Ненавижу тебя. - Я тебя тоже, учитель.