goldwing

— Ну чего ты застрял тут? — легкий толчок в спину заставляет Ёнджуна сделать шаг в комнату, а после дверь за ним тихо закрывается. Он, будто намертво приклеенный к полу, обездвижено стоит у входа в скромного размера комнату, с расстояния полутора метров разглядывая его. Субина видно плохо: лампа на столе, стоящем позади него, освещает только его спину и ёнджуново застывшее в недоуменном выражении лицо. Ёнджун молчит, и Субин следует его примеру где-то с несколько десятков секунд, а затем отворачивается к столу и склоняется над ним, начиная, видимо, подготавливать необходимые для работы вещи. Он подзывает его жестом руки через десяток секунд, и Ёнджун, нервно кусая губу, с трудом отрывает ногу от пола, подходя к освещенному участку комнаты рядом со столом. Когда Субин выпрямляется, Ёнджун понимает, что встал слишком близко: между ними остается всего сантиметров двадцать. Из-за выпитого им вина чужое лицо кажется галлюцинацией – красивой и очень реалистичной, а потому он, колеблясь, протягивает к нему руку, но Субин перехватывает ее на полпути, держа за запястье. — Что ты здесь делаешь? — шепчет Ёнджун, хмурясь, и берется за край стола, чувствуя головокружение. — Работаю, — выдает негромкое и очевидное Субин, залезая рукой в баночку с пахнущей травами мазью. Он растирает ее пальцами, а после прикасается большим к ёнджуновой ссадине, о существовании которой тот успел забыть. Ёнджун шумно вдыхает, чувствуя, как подбирается дрожь к его рукам. Он не ощущал субиновых прикосновений – по крайней мере, реальных, а не тех, что во сне, – вот уже почти два месяца, и теперь, когда чужая кожа касается его собственной, ему трудно поверить, что все это происходит наяву. Субинов палец исчезает так же быстро, как и появился, и Ёнджун тут же выпадает из оцепенения. — Работаешь, — повторяет он, придя в себя. — Не далековато ли от дома место твоей работы? — он скептически поднимает одну бровь. — В столице много платят, — говорит Субин, пожимая плечами. — Мне нужны деньги. Чтобы содержать семью. Ёнджун сжимает стол в руке и следит за избегающим его взгляда Субином. — Семью, — разочарованно сам себе кивает Ёнджун. — Уже успел заделать ребенка? — Еще нет, — качает головой Субин и заглядывает ему, наконец, в глаза. — Но у меня есть другая семья. — Мне казалось, — Ёнджун склоняет голову вбок, — что Джию и Нари отлично могут о себе позаботиться. — Зима близко. Нужны вещи – нужны деньги. — Понятно, — тихо бормочет Ёнджун. — У тебя есть еще какие-то раны? — спрашивает Субин, и то, насколько отстраненно и незаинтересованно он выглядит, больно ноет у Ёнджуна где-то под ребрами. — Есть, — отвечает тот и тянет край рубашки наверх, снимая вещь с себя. — Можешь не разде… Но Ёнджун уже сбрасывает с себя ботинки и стягивает штаны, оказываясь перед ним совершенно нагим. Субин упрямо глядит исключительно ему в глаза, ничего не говоря. — Осматривай, — шепчет Ёнджун. Тот вздыхает и действительно принимается проводить осмотр его тела, и каждый раз, как он находит очередную незажившую рану от стрелы, его холодные пальцы касаются ёнджуновой кожи осторожно и почти что – по крайней мере, так кажется Ёнджуну, – заботливо. — Крылья в порядке? — раздается негромкий субинов голос из-за спины. — Проверь, — пожимает плечами Ёнджун. — Ты уже трогал их. — Если у тебя нет никаких жалоб, обойдемся без этого, — бросает тот. — Одевайся, я закончил. Ёнджун натягивает одежду обратно на успевшее подмерзнуть тело, пока Субин складывает свои принадлежности в сумку, и выпрямляется, становясь напротив него, когда тот заканчивает. — Можешь идти, — произносит Субин, глядя прямо и безэмоционально. — Ты похудел, — замечает Ёнджун и после раздосадованно подмечает, как много беспокойства сквозит в его тоне. Субин и правда сильно исхудал: руки, скрытые наполовину закатанными рукавами белой рубашки, стали еще тоньше, чем прежде, и такими же стали его пальцы; субиновы щеки немного впали, а штаны, которые раньше ему были как раз, стали на нем висеть. Ёнджуново сердце болит, совсем как прежде, из-за его болезненного вида, однако он все равно не сдерживает себя, выдавая язвительное: — Ёнми плохо тебя кормит? Неприятная горечь остается у него на языке после того, как он произносит имя этой чертовки, которое даже в своих мыслях старался избегать. — Я сам готовлю, — отвечает тот, никак не реагируя на ёнджуновы издевки. — Что нового? — Ёнджун садится прямо на стол, качая ногами в воздухе. — Джию и Нари не скучают по мне? — Они в порядке. — Я не об этом спрашивал. Субин сверлит его нечитаемым взглядом и ничего не говорит, и Ёнджун смотрит в ответ, чувствуя нарастающее в атмосфере напряжение. Он до сих пор не может поверить, что в это превратились их когда-то бесконечно теплые и доверительные отношения. Молчаливая битва гляделками длится секунд пятнадцать, а затем Субин отворачивается, отходя на шаг. — Уходи, — говорит он. — Уже прогоняешь? — Ёнджун склоняет голову вбок, опираясь одной рукой о стол. — И больше ничего мне не скажешь? После всего, что было. — Ничего не было, — произносит Субин, слегка щурясь. — Мы помогли друг другу пережить этот год, вот и все. Это было необходимо для выживания. — О, так значит, ты отсосал мне ради выживания? — усмехается Ёнджун. — Не потому что у тебя были чувства ко мне? — Уходи, Ёнджун, — Субин устало проводит рукой по лицу. — Ладно, — тот слезает со стола и тут же хватается за него, чувствуя, как кружится голова. — Лорд был прав: не надо было пить, — бормочет он себе под нос. Субин ничего не отвечает, и Ёнджун движется прямиком к выходу, берясь за дверную ручку. — Спокойной ночи, Субин, — произносит он, а после покидает чужую комнату, выходя в холодный коридорный воздух. Ёнджун раздраженно захлопывает дверь, натыкаясь на демианов любопытный взгляд. — Что-то случилось? — тот подозрительно сощуривает глаза. — Если он тебя тронул… — Все в порядке, — отмахивается Ёнджун, разворачиваясь туда, откуда они пришли, и начинает двигаться. — К тому же какая тебе разница, если он меня тронул? — Ты – собственность лорда, — раздается голос за спиной. — Я должен следить за тем, чтобы никто другой тебе не навредил. — Как мило, — фыркает Ёнджун, стараясь сдержать внутри поднимающуюся злость. Не так он представлял себе воссоединение с Субином. Не то чтобы он вообще верил, что они встретятся, но ему часто снилось, что Субин вернулся, и всегда – со словами о любви, а не с ничего не выражающей миной и желанием побыстрее Ёнджуна спровадить. Он пытался что-то нащупать во время разговора – какой-то намек на то, что Субин соврал ему, но тот вел себя абсолютно так же, как и в их последнюю ночь: холодно, отстраненно, напрочь отрицая то, что у него вообще были какие-то чувства. Если он и правда врет ему и до сих пор, то у него очень хорошо получается – настолько хорошо, что Ёнджун близок к тому, чтобы бросить попытки добиться от него ответа в принципе. С другой стороны, какова вероятность того, что из всех мест, в которые Субин мог устроиться работать, он попал именно в это? Ёнджуну кажется, что невообразимо маленькая. А если он специально пришел сюда, значит, он пришел за Ёнджуном? Если так, почему нельзя просто об этом сказать? Ёнджун устало цокает, понимая, что еще больше запутался в субиновых мотивах, чем до этого. — Передай привет своему огненному другу, — подмигивает Демиан, когда они подходят к их комнате, но Ёнджун не обращает на это никакого внимания, полностью погруженный в свои мысли, и проходит внутрь. Прямо у порога его хватают две цепкие руки – ну вот, легок на помине. Тэхён осматривает его с ног до головы, и, когда чужой взгляд цепляется за ссадину на ёнджуновой щеке, лицо его искажается яростной гримасой. — Успокойся, — на опережение бросает Ёнджун. — Обычная царапина. Со мной все в порядке. — В следующую нашу встречу я откушу лорду член и засуну ему в глотку, — цедит сквозь зубы Тэхён, осматривая ранение. — Это сделал не он, — говорит Ёнджун тихо. — Неважно. Это все из-за него, — Тэхён отстраняется и хватает его за ладонь, ведя к их кровати. Когда они садятся, он снова заговаривает: — Рассказывай. Что-нибудь ужасное произошло? — Ну… — Ёнджун глубоко вздыхает, уставляясь расфокусированным взглядом куда-то в пол, и начинает прокручивать в голове кадры прошедшего часа. — У лорда было страшно, — признается он. — И тошно. Мы играли в игру и… — Айрин рассказала, — кивает Тэхён. — Я рад, что ты вступился за нее, но, если выбор будет стоять между твоей жизнью и чьей-то другой и ты выберешь принести себя в жертву, я достану тебя из мертвых и снова прикончу. Понятно изъясняюсь? — Вполне, — издает смешок Ёнджун. — Отлично, — тот берет его за подбородок, снова оглядывая ссадину на щеке. — Помазали чем-то? — Ага, — бормочет он. — Насчет врача… — Неплохой тип, — вставляет Тэхён. — Хотя жутко молчаливый. Что насчет него? — Как тебе сказать… — Ёнджун отводит взгляд. — Это вроде как Субин. — Вроде как? — друг хмурится в замешательстве. — Ты за два месяца забыл, как он выглядит? — Нет, — фыркает Ёнджун. — Это точно Субин. — Что он здесь делает? Он что-то сказал? — Мы поговорили немного, — кивает Ёнджун в ответ, прокручивая в голове их не очень содержательный диалог. — Сказал, что здесь много платят, и потому приехал работать. А потом начал меня выгонять. — Понятно, — Тэхён постукивает пальцами по кровати в задумчивости. — Мне вот ничего не понятно, — вздыхает устало Ёнджун. — Я совсем запутался. — Не знаю, зачем здесь твой бывший любовник, — тот убирает волосы с лица, продолжая сверлить взглядом пол, — но, если он нас спасет, я заберу свои слова назад о том, что хочу откусить ему башку и повесить себе на шею. — Спасет? — хмурится Ёнджун. — С чего ты взял, что он собирается? — Либо он действительно приехал по работе, — Тэхён наконец выпадает из оцепенения, — во что мне с трудом, но верится, либо он пришел сюда за тобой. А ты без меня не уйдешь. А я не уйду без остальных. Итог: он спасет нас всех, — тот лучезарно ему улыбается. — Боже, — усмехается Ёнджун. — Как у тебя все просто. — Нет, я верю, что все это очень сложно, — Тэхён вдруг становится серьезным. — И опасно. Не знаю, собирается ли он что-то делать, но если да, то надеюсь, у него есть надежный план. — Любой план в нашей ситуации будет ненадежным, — возражает Ёнджун. — Я был бы рад хоть какому-то. Потому что у меня нет никаких идей. — Какие тут могут быть идеи? — Тэхён откидывается на подушки, сложив руки под голову. — Убить лорда – единственный вариант. — Думаешь, он пойдет на это? — недоверчиво вопрошает он. — Это, как ты и сказал, опасно и… Если честно, вообще не кажется выполнимым. — Если он приехал заработать на пеленки своим будущим детям с той любовью из детства, то нет, — произносит тот, и Ёнджун кривится от вспыхнувших в памяти фрагментов с участием Ёнми. — А если он соврал и пришел сюда исключительно за тобой, то я верю, что он сделает что угодно, чтобы достать тебя. Ёнджун пораженно замирает. Он не позволял себе верить, что Субин здесь за ним, чтобы не разочароваться, если в итоге его просто увезут, а тот и глазом не моргнет, уехав обратно к своей пассии. Но, едва мысль о том, что он действительно устроился сюда лишь для совершения спасательной операции, возникает в сознании, бешено стучащее сердце успокоить уже не получается. — Вижу, что второй вариант приходится тебе по душе, — цокает Тэхён. — Не загорайся раньше времени. Лучше скажи: было что-нибудь понятно по тому, как он себя вел, или по его внешнему виду? — Не знаю, — качает головой Ёнджун отстраненно. — Было очень темно, но я заметил, что он сильно похудел. — О, так значит, раньше он не выглядел, как ходячий скелет, — бросает Тэхён со смешком, и Ёнджун поджимает губы, вспоминая, насколько болезненно выглядел Субин. — Ладно, мы выяснили, что он плохо ел. Что-то еще? — Он вел себя так же, как и той ночью, — продолжает тот. — Будто его враз подменили. — Пытается от тебя отстраниться, — понимающе кивает Тэхён. — Зачем? — Как думаешь, если все узнают, что у тебя с этим человеком есть связь – и не какая-то, а настолько прочная – надолго он тут задержится? — спрашивает друг, приподнимая бровь. — Ненадолго, — осознает Ёнджун. — Потому тебе тоже надо быть осторожным, — предупреждает друг. — Не разговаривай с ним на людях о чем-то личном. А лучше вообще не разговаривай. Хотя о чем я… Ёнджун непонятливо разводит руками, молчаливо спрашивая, что тот имеет в виду. — Я так понимаю, — вздыхает Тэхён, — ты его приходу рад. Даже если он здесь не за тем, чтобы спасти тебя. — Я… Не знаю, — Ёнджун хмурится, потупив взгляд. — Все ты знаешь, — бормочет тот в ответ. — Ладно, — он закатывает глаза. — Да, рад. Конечно, рад. Я мечтал об этом два месяца, хоть и ненавидел себя за эту мысль. Мечтал увидеть его и услышать, что он мне соврал; а услышал лишь то, что между нами, оказывается, ничего не было. — Не бери в голову, — машет рукой Тэхён. — Не советую верить ему на слово сейчас. — Я понял, — он кивает сам себе. — Даже если логически можно доказать, что он просто приехал работать, то сердцем… Я не знаю. Я чувствую, что что-то не так, но, когда я пытаюсь на чем-то его подловить, у него всегда есть правдоподобная отговорка. — Тогда не пытайся, — предлагает друг. — Возможно, будет лучше, если ты просто дашь ему делать то, зачем он пришел – что бы это ни было. — Я постараюсь, — бормочет Ёнджун. — Я понимаю, что тебе трудно, — Тэхён садится и кладет руку ему на бедро. — Ты долго его не видел и хочешь во всем разобраться. Но сейчас есть проблемы важнее. Поэтому просто… потерпи, ладно? — Ладно, — он качает головой уже более уверенно, осознавая правоту Тэхёна. — Теперь спать, — тот хлопает по кровати ладонью и плюхается на свое место, накрываясь одеялом. Ёнджун укладывается ему под бок и помещает голову на чужом плече. Только начав расслабляться, он понимает, насколько измотался за прошедший час: и лорд, и Субин, видно, решили выжать из него все соки. Едва он хочет прикрыть глаза, как взгляд цепляется за фигуру, неизменно сидящую в темном углу. Кай. Ёнджуновы губы сочувственно поджимаются: тот ни разу за день ни с кем не заговорил; от еды, которую он ему приносил, опять стал отказываться, а своим спальным местом, видимо, окончательно выбрал твердый холодный пол да две голые стены. Возможно, он все это заслужил, – Ёнджун не знает. Но он знает, что всем без исключения положен второй шанс. Единственное, чего он боится, так это то, что Кай может и не дожить до своего второго шанса. Ёнджун устало вздыхает и прикрывает глаза, сжимая руку на тэхёновой талии. Перед тем, как уснуть, он молится о том, чтобы он не являлся ему во снах.

* * * * *

Листок дерева срывается с тонкой ветки и, кружась, планирует на растрепавшиеся от ветра розовые волосы. Ёнджун смахивает его, щурясь от попадающего в глаза солнца, и ежится. Плащ, который ему предложили перед выходом, он не взял: слишком устал от всей этой людской мишуры, хоть она и поддерживала в нем тепло. Солнечные лучи, довольно яркие для осеннего полудня, пробиваются сквозь бело-серые облака и, на удивление, даже немного согревают. Ну или Ёнджун внушил себе это, чтобы не умереть от холода. Он бродит между стройных рядов начинающих желтеть деревьев и кустов, минуя повороты и пересекая травяные лужайки, и иногда останавливается, чтобы подождать идущего с ним Тэхёна. Тот смотрит на все безэмоционально и, как Ёнджун успевает заметить, когда друг уходит в свои мысли, слегка тоскливо. Он знает: Тэхён может сколько угодно изображать из себя храбреца и поднимать всеобщий моральный дух, но в глубине души ему тоже страшно. Единственное, в чем они отличаются, – Тэхён умеет не давать своему страху завладеть им путем постоянной внутренней борьбы, а Ёнджуну надо в этом помогать. — Мне надоела его рожа, — бормочет раздраженно друг, возвращаясь из своих размышлений. Ёнджун смотрит себе за спину: за ними идет вооруженный охранник, в руке держащий две цепи, прикрепленные к их ногам. Он мысленно соглашается с Тэхёном: рожа у него и впрямь надоедливая. Когда им сказали, что разрешат погулять на улице, наверное, у каждой феи в голове проскочила мысль о побеге. Но теперь, когда они здесь оказались, все слабо представляли, как это можно осуществить: крылья были слишком слабы для полета, а по-другому высоченный каменный забор, виднеющийся вдалеке, было не пересечь; цепь, тянущаяся от ноги до приставленного к ним надзирателя, служила напоминанием об их прикованности к земле. Несмотря на это, Ёнджун не был так уж недоволен: природа хоть немного его успокаивала. Голова стала меньше гудеть от тревоги и мыслей о пленении, лорде, Кае с Тэхёном и Субине. — Я присмотрю за гостями, — раздается голос за спиной, и Ёнджун с Тэхёном синхронно оборачиваются. Подошедший к охраннику с неприятной физиономией Демиан в ожидании протягивает к нему руку. Мужчина, лицо которого все это время было абсолютно отрешенным, теперь недружелюбно кривится, бросая подозрительные взгляды то на них, то на охотника, а затем отдает цепи, которые до этого сжимал в ладони, и начинает шагать к замку. — Благодарю, — кивает Демиан, глазами провожая чужую спину, а затем выпускает цепи из руки, роняя на землю. Ёнджун с Тэхёном тут же переглядываются, нахмурившись, и переводят озадаченный взгляд на мужчину. — У вас все равно не получится улететь, — произносит тот, доставая из кармана ключ. — В вашу еду подливают аконит. — Что? — Ёнджун удивленно поднимает брови. — Я догадывался об этом, — кивает Тэхён. — Чтобы держать нас ослабленными. — Все верно, — подтверждает Демиан и присаживается на корточки рядом с тэхёновыми ногами. — Свобода, — усмехается он, избавляя чужую щиколотку от железного браслета. — Я сейчас плюну тебе в лицо, — бросает Тэхён злобно, и Ёнджун понимает, почему: любая свобода в этом месте иллюзорна; на самом деле они всегда будут оставаться пленниками, просто, возможно, им дадут клетку пошире. — Тогда я не смогу освободить твоего друга, — он подбирается к Ёнджуну, а затем снимает и его цепь тоже. — Ёнджун, да? — Ага, — кивает тот. — Лорд говорил о тебе, — сообщает охотник, поднимаясь на ноги. — Ты ему понравился. — Меня сейчас вырвет, — снова вставляет Тэхён. — Почему ты так уверен, что мы не улетим? Вдруг сейчас я попробую и у меня получится? Что тогда скажешь своему господину? — Попробуй, — предлагает тот и складывает руки на груди. Тэхён фыркает и начинает двигать крыльями, но и со стороны видно, с каким трудом это ему дается. Он не успевает даже набрать нужную скорость, прежде чем окончательно выдыхается и раздраженно выпускает воздух сквозь зубы. Ёнджун на всякий случай проверяет и свои крылья на дееспособность: результат такой же плачевный. — Зачем ты пришел? — спрашивает он, разминая ступню, которая была скована цепью. — Провести время с двумя хорошенькими феями? — улыбается Демиан, разводя руки. — Подойди поближе и я помогу тебе хорошо провести время, — дарит в ответ фальшивую улыбку Тэхён. — На расстоянии одного метра, пожалуй, мне будет нормально, — говорит тот. — Тогда свали, — бросает грубо Тэхён, хватая ёнджуново запястье, и уводит его глубже в сад. Не проходят они и десяток шагов, как сбоку от Ёнджуна (наверное, так безопасней) снова возникает охотник, намереваясь, видимо, добиться времени в их – или тэхёновой – компании. — Не могу поверить, что вы так недальновидно разбрасываетесь нужными знакомствами, — начинает тот и ловит ёнджунов вопросительный взгляд. — У вас есть возможность расспросить меня о замке, например. Чтобы, ну… Сбежать. — Ты держишь нас за идиотов? — фыркает Тэхён. — Если мы сбежим, у тебя, — он выделяет это слово, — будут проблемы. — За то, чтобы вы не сбегали, по большей части отвечает охрана замка, — возражает Демиан. — Не я. К тому же половину денег мне уже заплатили за то, что я вас привез. — А вторую половину ты не получишь, если мы улетим, — подытоживает Тэхён. — Так что хватит пудрить нам мозги. — Мне просто не нравится, когда жизнь скучная, — пожимает плечами Демиан. — Было бы забавно, если бы вы сбежали. В замке был бы переполох. — Для тебя это все забава? — Тэхён останавливается, поворачиваясь к тому, и сверлит его гневным взглядом. — Наши мучения, наше пленение. — О нет, — охотник тоже останавливается, складывая руки на груди. — Я не настолько устал от жизни, чтобы развлекаться теми же способами, что и лорд. Мне просто нужны деньги. И того, что я получил, более чем достаточно. — Для чего? — вопрошает Ёнджун. — Неважно, для чего, — перебивает его друг. — Важно, что из-за него мы все можем умереть. А кто-то уже умер. — Никто не умер, — качает головой Демиан. — Я специально приказал брать вас живыми, иначе не было бы смысла. — Какой великодушный, — выплевывает Тэхён злостно и снова уходит вглубь сада, берясь за ёнджунов локоть. — Я не понимаю, зачем ты пытаешься с нами подружиться, — говорит Ёнджун скорее устало, чем раздраженно, когда Демиан опять нагоняет их. — Ты же знаешь: мы никогда не будем относиться к тебе хорошо. Ты привез нас и бог знает сколько еще других фей до этого в этот замок и ожидаешь, что у нас возникнет симпатия? — Вы первые, — вставляет тот. — Что первые? — хмурится Ёнджун. — Вы первые феи, кого я привез в этот замок, — поясняет охотник, — и первые феи, кого я когда-либо поймал. — Ты шутишь? — усмехается невесело Тэхён. — Нельзя было так хорошо спланировать нападение, если ты не знаток своего дела. — У меня был хороший учитель, — пожимает плечами Демиан. — Он рассказал обо всех ваших слабостях и особенностях. Я составил план, посоветовавшись с ним, собрал людей, заключил сделку с тем надушенным господином и привез вас сюда. — Надо же, — кивает Тэхён. — Ты хочешь, чтобы мы тебя похвалили? — Нет, — улыбается Демиан. — Просто рассказываю. Первый раз, когда я вообще увидел фей, был в тот день, когда мы пришли на операцию. Я и не думал, что вы такие. — Какие? — вопрошает Ёнджун непонятливо. — Мне всегда рассказывали, что вы как… — охотник замолкает, задумываясь. — Животные? Умные и опасные животные. Что на людей вы похожи только внешним видом и остротой ума. — Ты ошибся, — перебивает Тэхён. — Остротой ума человек не превзойдет даже новорожденную фею. — И мне не рассказывали, что среди вас есть такие экземпляры, — он с интересом оглядывает ёнджунова друга. — Экземпляры, — фыркает тот. — Возможно, сначала тебе стоит начать видеть в нас живых существ, а потом пытаться завести дружбу. — О, поверь, я вижу, что вы живые существа, — говорит Демиан, отвернувшись. — Только не говори, что тебе нас жаль и лучше бы ты никого не ловил, — бормочет Тэхён раздраженно. — Тогда я тебе точно врежу. — Не скажу. Мне нужны были деньги. — Надеюсь, ты подавишься вином, которое на них купишь, и сдохнешь, — друг снова хватает ёнджуново запястье и ускоряет шаг, и в этот раз никто за ними не следует. — Мерзкий ублюдок, — выдает он, когда они остаются наедине. — Надеется завести со мной дружбу. — Согласен, — кивает Ёнджун. — Глупо с его стороны. — Да я скорее откушу себе руку, чем буду ему симпатизировать, — продолжает Тэхён гневную тираду. — Но кое-что можно все-таки вычленить, — вставляет Ёнджун, ловя вопросительный тэхёнов взгляд. — Их с детства учат, что мы ничем не лучше животных. — Разве мы этого не знали? — фыркает Тэхён. — Я о том, что… — Ёнджун задумывается. — Возможно, из-за того, что всю жизнь им это внушают, они настолько бесчеловечно к нам относятся и даже не допускают мысль о том, что мы не такие разные. — Так и есть, — кивает друг. — Но это не делает их менее ужасными. — Я такого и не говорил. — И вообще, — продолжает он. — Мы абсолютно разные. Мы не охотимся на людей ради забавы. Или выгоды. — Люди не приносят нам никакой пользы, — подмечает Ёнджун. — Поэтому и не охотимся. Если бы они были ценными для нас, как думаешь, никто по-прежнему не трогал бы их? Тэхён хмурится, замолкнув, и он знает, что тот уже и сам об этом думал. — Не говори, что ты их оправдываешь, — бормочет тот спустя некоторое время. — Чего? — хмурится пораженно Ёнджун. — Как ты вообще… Я просто рассуждаю о том, почему они так поступают. Тем не менее те вещи, которые они творят с феями, ничем не могут оправдываться. И не могут быть прощены. — Да, прости, — Тэхён проводит рукой по лицу. — Я начинаю сходить с ума. — Все нормально, — говорит негромко Ёнджун и останавливается, утягивая того в объятия. — Мы выберемся отсюда, — шепчет он. — Я обещаю тебе. — Хорошо, — шепчет тот в ответ, прижимаясь ближе, и укладывает голову на ёнджуново плечо. Когда на щеку Ёнджуна падает холодная капля, он поначалу недоверчиво задирает голову к небу, щурясь. И как он не почувствовал приближение дождя? Тэхён тоже отстраняется, смотря наверх, и в следующий десяток секунд капля за каплей приземляются на их лица, плечи и ступни, а еще – на редеющую осеннюю траву. Дождь разрастается стремительно, и вскоре у Ёнджуна не получается смотреть на небо, не прикрывая глаза ладонью. Через минуту раздается первый раскат грома. На тэхёново лицо лезет легкая улыбка, и он не может сдержать своей. Дождь всегда был особенным для них явлением. Они кружатся под неумолимо набирающими частоту дождевыми каплями, и Ёнджун на несколько секунд даже забывает о том, где находится. Пока хватка на его руке ему не напоминает. — Нельзя, чтобы вы заболели, — говорит Демиан и тянет их обоих в сторону замка. Они с Тэхёном выдергивают свои руки из его пальцев и идут следом, переглянувшись. Когда дождь превращается в ливень, охотник ускоряется, и Тэхён с Ёнджуном следуют его примеру. Они переходят на бег на подходе к замку, и Демиан с Тэхёном уходят слегка вперед. Ёнджун видит, как они заворачивают за угол, и начинает быстрее передвигать ногами, но, прямо перед тем, как зайти в поворот за ними, поскальзывается на размокшей земле сада и готовится плюхнуться прямо в грязь. Чужие руки вовремя подхватывают его за талию, и Ёнджун опирается на них, поднимаясь. Когда он смотрит в лицо своего спасителя, сжимая пальцы на его предплечьях, ноги сами собой подкашиваются. Субин рассматривает его пристально, медленно блуждая взглядом по облепленному насквозь промокшей рубашкой ёнджуновому телу, пока не доходит, наконец, до его внимательно следящих глаз и тронутой легкой усмешкой губ. Днем Субин выглядит еще хуже: солнце освещает его лицо, и Ёнджуну видно серость кругов под чужими глазами, бледность кожи и потухший темный взгляд, сейчас слегка окрашенный интересом. — Нравится? — спрашивает он у застывшего, делая шаг ближе. Тот выпадает из оцепенения, убирая теплые ладони с ёнджуновой талии, и хочет отойти, но Ёнджун ловит его за запястье, приближаясь. — Перестань, — шепчет Субин сквозь зубы, когда тот сокращает расстояние между их лицами. — Ладно, — бросает Ёнджун негромко, удовлетворившись видом субинового опешившего лица и того, как взгляд его метнулся к мокрым ёнджуновым губам, и отстраняется, отпуская его руки. — До встречи, Субин. Он обходит его и юркает в темный проход замка, где до этого исчезли Демиан и Тэхён. Руки его дрожат.

* * * * *

— Что ж, тогда я прос… — Что делаете? — Ёнджун возникает в коридоре неожиданно, пугая спорящих о чем-то Тэхёна и Демиана. Он замечает, что друг держит охотника за запястье, и хмурится, в замешательстве переводя на него взгляд. — Я просто доказываю ему, какой он тупой, — бросает Тэхён и берет Ёнджуна за мокрую ладонь, а затем тянет к лестнице. Фырканье Демиана слышится за спиной, когда они поднимаются наверх, но больше тот не заговаривает. В комнате их ждет сухая чистая одежда и еда, к которой Ёнджун теперь не очень хочет прикасаться из-за подробностей, которые узнал на улице. — Брось, — говорит Тэхён, замечая его скривленное выражение лица. — Голодание тебе тоже ничем не поможет. К тому же они не хотят нас убить – только ослабить. Ёнджун неуверенно пожимает плечами, но все-таки немного съедает вместе с остальными, а затем уже по привычке относит еду Каю, чтобы по привычке получить молчаливый отказ. — Если поешь, я обещаю поговорить о тебе с Тэхёном, — предлагает он тихо. — Он все равно меня не простит, — бормочет Кай, уткнувшись белесой головой в колени. — Кай… — Пожалуйста, уходи. Ёнджун вздыхает устало и оставляет еду на полу рядом с ногами Кая, подозревая, что тот так к ней и не притронется. — Как у тебя хватает нервов с ним общаться?.. — бормочет Тэхён раздраженно, когда он присаживается к нему на их общую кровать. — Он ведь наш друг, — сводит вместе брови Ёнджун. — Да, он совершил ошибку… — Ужасную. — Ужасную ошибку, — соглашается он. — И ты можешь обзывать его всеми ругательствами на свете, но разве не заслуживает он второго шанса? — Не знаю, — качает головой Тэхён, уставившись куда-то в пол. — Посмотрим, сколько останется в живых, и тогда я скажу тебе. — А есл… Ёнджуна прерывает резко распахнувшаяся дверь, и на пороге их комнаты появляется уже знакомая – противная – физиономия молодого господина. Он выискивает кого-то взглядом секунд пять, а затем указывает пальцем в сторону сидящих у окна фей. — Ты, — произносит он и совершает подзывающий жест. Сидящие там в замешательстве переглядываются, не понимая, кого он имеет в виду, и тот раздраженно закатывает глаза. — Девушка с черными волосами, — поясняет мужчина, и все взгляды тут же обращаются к ней. Айрин выглядит напуганно, когда спускается с кровати и следует за господином из помещения. У выхода она бросает взгляд на Ёнджуна, и тот ободряюще кивает ей. — Все будет хорошо, — произносит одними губами. Девушка кивает в ответ, сжимая в руке подол длинного темного платья, и исчезает в коридоре. — Почему она одна? — произносит Ёнджун, нервно теребя края одеяла. — Что, если лорд… — Скорее всего, — подтверждает Тэхён. — Не мог ведь он оставить безнаказанным вчерашний инцидент: иначе никто не будет его бояться. Но мне кажется, что ничего сильно страшного не будет. Он ведь только разогревается. — Надеюсь, — бормочет Ёнджун. — Ведь это я вчера… — Не вини себя, — обрывает его друг. — Было бы лучше, если бы она послушалась его и отрезала себе палец? Тогда ты бы тоже сказал, что лучше бы вступился за нее. — Наверное, — кивает он неуверенно. — Кстати, — вспоминает Ёнджун. — О чем вы говорили в коридоре? — Лучше ты мне скажи, о чем вы говорили на улице, — парирует Тэхён, поднимая брови. — Ни о чем, — Ёнджун неловко опускает взгляд. — Я ведь говорил тебе держаться от него подальше, — тот несильно бьет его по руке. — Конспиратор из тебя никакой. — Ты говорил не разговаривать с ним, — возражает Ёнджун. — Мы и не говорили особо. Я просто… — Просто что? — Ничего, — отрезает он. — А вот у вас что происходило? — Ёнджун подозрительно щурится. — А как ты думаешь? — Тэхён склоняет голову вбок. — Как только я увидел твоего любовника, то сразу понял, что ты не сможешь пройти мимо него и ничего не сказать. Пришлось ненадолго задержать этого утырка. — О, — Ёнджун смущенно чешет заднюю часть шеи. — Не благодари, — фыркает Тэхён. — Но больше я не буду покрывать ваши свиданки. — Это не свиданки, — бормочет он, но понимает, что если будет заходить дальше в своих поддразниваниях и попытках вывести Субина на эмоции, то на это их встречи и станут похожи. Следующий час проходит тише обычного. До этого еще ни разу лорд не приглашал себе фей по одному, и все задумались, с каждым ли это теперь будет происходить. Ёнджун нервозно ерзает на кровати, пока Тэхён всеми силами пытается отвлечь его разговором о том, что они будут делать, когда выберутся; о том, что Бомгю дома, наверное, сходит с ума, безуспешно пытаясь связаться с кем-то из них через сон; о том, что Ёнджун поставил рекорд по количеству пленений у людей за такой короткий промежуток времени. Тот в ответ отстраненно напоминает, что Субин его отнюдь не пленил, и тут же невольно погружается в воспоминания об их совместной жизни. Он прокручивает в голове все бесчисленные прикосновения его к Субину и Субина к нему, все пожелания спокойной ночи и доброго утра, все улыбки и поцелуи, которые он дарил ему и которые получал в ответ, а еще теплые объятия, всегда казавшиеся самыми безопасными на свете. Ёнджун многое отдал бы, чтобы Субин обнял его совсем как раньше; чтобы помог избавиться от тревоги хоть на несколько минут. Но, чтобы прекратить его волнение, через час на пороге появляется не Субин, а господин своей собственной персоной. Рядом с ним нет Айрин, и, когда остальные это замечают, по комнате начинают распространяться тревожные шепотки. — Ты, — в этот раз мужчина не теряет времени на то, чтобы искать глазами нужную фею – он сразу показывает в определенном направлении. Ёнджун тупо пялится на палец, направленный прямо на него, и медленно поворачивается к Тэхёну. Тот лишь несколько секунд выглядит удивленным, а затем вскакивает на ноги. — Где девушка, которую вы увели? — выдает он требовательно. — И почему вы забираете Ёнджуна? — Это не твои заботы, — отвечает тот незаинтересованно. — Пойдем. Ёнджун встает с кровати, чувствуя, как бешено долбится сердце у него в груди, и на деревянных ногах направляется к выходу. — Я пойду с ним, — Тэхён хватает его за запястье, становясь рядом. — Нам нужен только этот, — качает головой господин и жестом указывает на ёнджунова друга охраннику. Тот тут же стремительным шагом пересекает комнату и отшвыривает Тэхёна на пол. — Пожалуйста, не трогайте его, — Ёнджун встает между ними, поднимая перед собой руки. — Я пойду. — Вот и славно, — кивает господин и разворачивается на сто восемьдесят градусов, движением пальцев подзывая его за собой. Ёнджун в последний раз сжимает тэхёново плечо, шепча «я буду в порядке», и направляется на выход, после слыша, как запирается за ним дверь. Дорога до комнаты лорда кажется просто бесконечной: такое ощущение, будто господин специально водит его кругами, чтобы он максимально разнервничался. Этим Ёнджун и занимается: взволнованно сдирает уже успевшую настрадаться кожу губ и хмуро оглядывает стоящих у стен через каждые два метра охранников. Когда за очередным поворотом он едва не сталкивается с появившимся из ниоткуда Субином, сердце делает очередной кульбит. Тот бросает взгляд сначала на господина, а затем на него и молчаливо продолжает свой путь. Ёнджун хочет схватить его за руку и умолять не уходить, но лишь продолжает передвигать ногами, следуя за господином. В узком коридоре перед комнатой лорда охраны нет, и Ёнджун оглядывается в поисках окна. Оно находится, но железная решетка, перекрывающая доступ к свободе, не позволяет сильно обрадоваться. Жаль: выпрыгнуть не получится. — Заходи, — господин встает у закрытой двери, ожидая, пока тот дойдет. Ёнджун глубоко вдыхает и выдыхает, прежде чем потянуть дверь за ручку и войти в комнату, осторожно за собой закрывая. Он идет к середине комнаты, цепляя взглядом повернутого к нему спиной лорда, и автоматически выискивает что-то, чем можно обороняться: на маленьком столике есть нож, а в камине лежит металлический прут для дров. Если дойдет до чего-то страшного, возможно, ему удастся оказать сопротивление. — Здравствуй, Ёнджун, — лорд наконец оборачивается, и ёнджунова шея покрывается мурашками, когда он опускает взгляд на его руки: на белоснежном платке, которым он их вытирает, остаются яркие бордовые пятна. — Вино разбилось, — поясняет тот, замечая испуганное выражение чужого лица, и кивает на осколки у столика. Ёнджун поворачивает голову и слегка успокаивается: действительно, разбитый графин. Вопрос лишь в том, что такого произошло, что он разбился. Ведь это могла быть просто случайность, да? Ёнджун прочищает горло, прежде чем заговорить, и сжимает одну руку в кулак, собирая всю свою храбрость. — Где Айрин? — спрашивает он, заглядывая лорду в глаза. — Почему она ушла и не пришла? — Так спроси у нее, — лорд указывает движением головы Ёнджуну за спину, и тот оборачивается. Слезы начинают струиться по ёнджуновым щекам даже прежде, чем он успевает почувствовать боль. Острую, невыносимо тошную боль и панический страх, дрожью текущий по позвоночнику. Ёнджун прикрывает ладонью рот, раскрытый в беззвучном крике, и не может оторвать взгляда от кровавого сумасшествия перед глазами: на шкафу, стоящем в углу, большими стрелами прибито женское тело в темном платье. Стрелы крепят труп за руки и ноги в нескольких местах, проходя сквозь плоть и деревянные двери шкафа, и в тех местах берут свое начало кровавые реки, стекающие вниз по темному дереву и капающие на каменный пол. — Её рот чуть ниже, — раздается низкий и отчего-то невероятно громкий голос лорда, и Ёнджун заторможенно опускает глаза. Голова Айрин лежит отдельно от тела, застывшая в безэмоциональном выражении. Ее волосы насквозь промокли от собственной крови, стекающей с тела и обрубка головы, а лицо безжизненно побелело. Ёнджун стоит неподвижно, ошарашенно разглядывая труп бывшей знакомой, несколько минут и не знает, делает ли что-то в это время лорд, потому что мир вокруг превращается в смесь цветных пятен и неразборчивого гула, звенящего в ушах. — Я предупреждал тебя, Ёнджун, — заговаривает мужчина, заставляя его вздрогнуть. — Если будете слушаться, все будет хорошо. Но ты решил, что можно своевольничать. — Она ничего не сделала… — шепчет он сквозь слезы. — Я заслужил наказания, а не она. — Она не выполнила мое желание, — напоминает лорд. — Но не беспокойся. И тебе я наказание тоже придумал. Ёнджун резко поворачивается к нему, сквозь влажную пелену выглядывая мягкую на вид улыбку, покоящуюся на чужих губах, и бегает испуганным взглядом от лорда к ножу, лежащему на столе, и обратно. — Не бойся, на сегодня убийств хватит, — произносит мужчина спокойно. — Но ты должен выучить урок. — Я выучил, — бормочет Ёнджун, не в силах угомонить дрожащие пальцы и бешеное сердце, стуком своим перекрывающее почти все звуки. — Нельзя выучить только в теории, — качает головой лорд. — Не бойся. Если расслабишься, все будет не так плохо. Ёнджун чувствует, как усиляется поток слез, который до этого на несколько мгновений стих, и ужасную головную боль, пробивающую виски. Он готов встать на колени и умолять лорда отпустить его, но понимает, что это ничем ему не поможет. — Раздевайся. Ёнджунов плач прекращается, и он убирает руку ото рта, недоверчиво разглядывая лицо лорда. — Пожалуйста… — шепчет он. — Раздевайся, Ёнджун, — лорд поднимается на ноги и делает шаг в его сторону. Ёнджун неосознанно отходит назад, натыкаясь на что-то, лежащее на полу, и ужасается, обернувшись: голова Айрин. — Тебя не будет ждать такая участь, если ты будешь слушаться, — продолжает лорд, остановившись на месте. Ёнджун сглатывает, шмыгая носом, и начинает стягивать вещь за вещью, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы и чувство тошноты, заполнившее горло. Когда он остается полностью голым, лорд резко притягивает его за руку, и Ёнджун делает шаг ему навстречу, понимая, что из-за панического страха тело совсем перестало слушаться. — Расслабься, — шепчет мужчина, приближаясь к его лицу, и Ёнджун изо всех сил зажмуривается, сжимая руки в кулаки. Губы лорда, сухие и горячие, касаются его шеи осторожно и мягко, и Ёнджун чувствует, как начинают неистово дрожать плечи: от холода и от страха. Он неосознанно упирается ладонями в чужую грудь, отталкивая, но мужчина помещает холодные пальцы на его талию, сжимая и пододвигая ближе. Ёнджун беспомощно всхлипывает, поднимая глаза к потолку, и не знает, что ему делать дальше: нож и железный прут слишком далеко, а своими силами он никогда не одолеет лорда. Тот больше его и физически сильнее, а еще может позвать охрану. Прикосновения лорда, обжигающие и холодные одновременно, казалось, остаются на коже уродливыми ожогами или грязными следами, и Ёнджуну хочется тут же залезть под мощный поток воды и смыть с себя прошедшие несколько минут. — Ты красивее всех, кого я когда-либо встречал, — шепчет лорд, и из-за слез, текущих беспрестанным потоком, Ёнджун уже не видит ничего вокруг. — Поцелуй меня, и я обещаю сохранить жизнь любому, о ком ты попросишь. Ёнджун задумывается: единственное, чего он сейчас хочет, – это покинуть собственное тело и забыть обо всем, что происходит в этой комнате. Но еще у него есть Тэхён, за безопасность которого он волнуется больше своей. Невольно он вспоминает тэхёновы слова о жертвовании ради других, но думает, что это другое: он не отдает за Тэхёна жизнь – лишь небольшую частичку себя лорду. Если это позволит тому жить дальше, Ёнджун согласен. Он приближается к чужому лицу, закрывая глаза, и слегка раскрывает губы. Сантиметры, остающиеся между их губами, Ёнджун не может преодолеть целых десять секунд, зависнув в одном положении и вцепившись в чужие руки острыми когтями. «Всего лишь поцелуй», — повторяет он про себя. Когда Ёнджун окончательно решается, звук отворившейся двери заставляет его вздрогнуть, обернувшись, а лорда перевести недовольный взгляд в сторону вошедшего. — Чего тебе? — бросает он, даже не удосужившись отойти от Ёнджуна. — Прошу прощения за беспокойство, — Субин слегка кланяется, и взгляд его метается от голого ёнджунова тела к мертвому – Айрин. — Я нашел у нескольких фей болезнь. — Вот как? — поднимает одну бровь лорд. — И что же за болезнь? — Она чрезвычайно заразна, — продолжает тот, — и передается через слюну, кровь и другие телесные жидкости. — Даже человеку? — вопрошает тот, и Ёнджун подмечает, что лорд совсем не выглядит удивленным или, раз на то пошло, убежденным. — Да, — кивает Субин. — Мне нужно осмотреть всех и незамедлительно начать лечение, иначе они могут нечаянно заразить остальных. Или вас. — Что ж, ладно, — кивает лорд. — Можешь идти. — Но… — Субин указывает на Ёнджуна. — Мне нужн… — Если я могу заразиться через жидкости, значит мы просто не будем друг друга касаться, — заключает мужчина. — Есть и другие способы развлечься. Свободен, — он машет рукой, приказывая Субину уйти, но тот лишь замирает, бегая взглядом от Ёнджуна к лорду, склонившегося над столом и наливающего себе вина. Ёнджун видит, что Субин судорожно пытается найти какой-то выход из ситуации, но секунды текут, а он так ничего не произносит, сверля взглядом спину отвернутого от него лорда. Едва он хочет что-то сказать, как на пороге появляется запыхавшийся человек, оглядывающий голого Ёнджуна и тут же обращающийся к лорду: — Милорд, у нас серьезные проблемы с… — он кидает взгляд на Субина. — С собаками. — Насколько серьезные? — почти раздраженно бросает лорд. Видимо, он недоволен, что его время с Ёнджуном прервали. — Очень серьезные, — человек смотрит на него многозначительно. — Вы нужны нам прямо сейчас. — Ладно, — тот отмахивается, отпивая вина из бокала. — Иду. Он небрежно отставляет бокал – так, что вино расплескивается через края, и движется к выходу. — Осмотри его и отведи до комнаты, — наказывает он Субину, исчезая в коридоре. Едва его шаги затихают, Ёнджун выпускает весь воздух, который до этого держал в себе, и устремляет расфокусированный взгляд в пол, пытаясь переварить все то, что произошло несколько минут назад. Субин тем временем проходит в комнату, бросая хмурый взгляд на обезображенный труп Айрин. — Одевайся, — говорит он, обращаясь к Ёнджуну, и тот, не особо раздумывая, принимается надевать скинутые на пол вещи. — Пойдем, — бросает Субин, когда он заканчивает, и выходит из помещения. Ёнджун на негнущихся ногах движется из жуткой комнаты, разукрашенной нелепым кровавым безобразием, и обходит оторванную от тела голову Айрин, прикладывая руку к лицу, чтобы сдержать рвотный позыв. В коридоре лучше не становится: холодный воздух не отрезвляет, а лишь усиливает дрожь в пальцах, когда Ёнджун слезает по стене обессиленной тряпичной куклой и поджимает ноги к груди, усевшись в углу. Он утыкается лбом в колени, обернув вокруг них руки, и, не в силах больше сдерживать эмоции, начинает беззвучно рыдать, лишь иногда шумно всхлипывая. Субин появляется скоро: останавливается у прохода в коридор и молчаливо смотрит в ёнджунову сторону. — Нам надо идти, — говорит он, но тот никак не реагирует. Не потому что не хочет – просто не может физически. Вся кожа горит от воспоминаний о чужих прикосновениях, а перед глазами, даже за закрытыми веками, стоит изображение чужого трупа. — Вставай, — Субин берет его за плечи и поднимает вялое ёнджуново тело. — Тебе нельзя раскисать. Успокойся и пойдем. — Я не могу… — шепчет Ёнджун сквозь всхлипы. Он пытается сказать что-то еще, но изо рта вырывается лишь нечленораздельный скулеж, на который Субин, кажется, не обращает никакого внимания. — Ты должен, — говорит тот. — Я не могу, — повторяет Ёнджун, хватаясь за субинову рубашку, и утыкается головой ему в грудь. — Обними меня, — просит он негромко, борясь с накатывающими волнами рыданиями. — Пожалуйста, — добавляет шепотом. Субин лишь один раз оглядывается куда-то в коридор, проверяя, видимо, нет ли кого поблизости, а затем оборачивает руки вокруг Ёнджуна, прижимая его к себе так крепко, что поначалу не хватает воздуха. Ёнджун сцепляет руки у него на талии и чувствует, как накрывает новой порцией слез: эмоции от наблюдения за мертвым телом, от чуть не случившегося изнасилования и от наконец вернувшегося к нему – пусть и не совсем так, как хотелось бы, – Субина накатывают стремительно и беспощадно, уничтожая все оставшиеся у Ёнджуна нервные клетки. — Я так устал, — бормочет он сквозь слезы, даже через ткань рубашки чувствуя щекой горячую субинову кожу и слушая его неимоверно быстро скачущее сердце. — Я хочу домой. — Все будет хорошо, Ёнджун, — шепчет Субин у его уха, прижимаясь совсем близко. — Ничего не будет хорошо, — возражает тот, всхлипывая. — Мы будем умирать один за одним и никто ничего не сделает. — Ты обязательно вернешься домой, слышишь? — Субин отстраняется, заглядывая в его заплаканные глаза, и большими пальцами вытирает слезы с щек. — Держись, ладно? — У меня нет сил, — Ёнджун сжимает в руках чужую рубашку и притягивает его обратно. — Просто обними меня. Субин больше не пытается успокоить его словами – лишь обволакивает теплотой рук и прижимается своим виском к чужому. Только через десяток минут, в субиновых объятьях, пролетающих слишком быстро, ёнджуновы слезы окончательно иссякают. — Пора идти, — шепчет Субин. — Нас будут искать. — Я хочу остаться с тобой, — Ёнджун вцепляется в него намертво, чувствуя, будто, если разожмет руки, пол под ногами разверзнется и поглотит его целиком. — Я просто хочу остаться с тобой. Пожалуйста. — Я не могу, — Субин гладит его по спине, успокаивая, а затем отстраняется, держа его за плечи. — Нам нужно идти. — Если я умру… — Ты не умрешь, — перебивает тот. — Ты обязательно выживешь. — Я хочу, чтобы ты знал, — Ёнджун продолжает, игнорируя его, — что я люблю тебя. Субин замирает, шумно сглатывая, и молча рассматривает чужое лицо с расстояния нескольких десятков сантиметров, которое Ёнджун невыносимо сильно хочет сократить. — Мне все равно, если все это было ложью, — качает он головой. — Я любил тебя и люблю до сих пор. — Я… — Субин запинается, замолкая. — Нам пора. Он отходит от Ёнджуна на шаг, и тот, как примагниченный, делает такой же шаг вперед. — Не дай никому понять, что мы знакомы, — предупреждает Субин. — Прошу тебя. Ёнджун кивает через силу, и тот, посмотрев на него несколько секунд в молчании, направляется к выходу из коридора. Он следует за ним, всю дорогу пребывая в мыслях, и приходит в себя, лишь когда они останавливаются возле их комнаты. Субин даже не смотрит на него – просто продолжает путь до своей спальни, и Ёнджун, бросив взгляд на его удаляющуюся спину, толкает дверь помещения. Слезы возвращаются, когда он видит взволнованное тэхёново лицо. Ёнджун утыкается носом в изгиб его шеи, руками цепляясь за чужие плечи, и прижимается к нему в объятии. Тэхён ничего не спрашивает: сначала стоит, впитывая рубашкой влагу ёнджуновых глаз, потом садится с ним на кровать, обнимая его и поглаживая успокаивающе по голове, а затем охраняет чуткий ёнджунов сон, когда тот, измотанный плачем, засыпает на его коленях. Ёнджун просыпается часто, выдергиваемый из дремы кошмарными картинками, встающими перед глазами, с горящими хищным огнем глазами лорда и кровавыми реками, темными пятнами, засохшими на полу и деревянном шкафу; с безжизненной бледностью лица Айрин, ее бескровными губами и ничего не выражающими глазами; с обезглавленным телом, прибитым к шкафу, и осколками графина, лежащими у столика. Каждый раз, когда он резко садится, распахивая веки, Тэхён спешит обернуть вокруг него руки и долго-долго, пока Ёнджун не провалится обратно в сон, шептать, что все будет в порядке. Он не верит, но все равно засыпает, убаюканный теплотой чужих рук и спокойным шепотом, чтобы потом вновь проснуться с мокрыми от слез щеками и бешено стучащим сердцем. В последний раз Ёнджун открывает глаза уже поздним вечером, чувствуя бегущий по ногам ветер из прикрытых шторами окон. Несколько часов безобразия, которое смутно можно назвать сном, не принесло ему никакого отдыха, но помогло скоротать время, в которое Ёнджун бы хотел лезть на стену. Он лежит уже не на тэхёновых коленях, а у него под боком, и придвигается ближе, носом прижимаясь к чужой руке. Тэхён замечает, что тот проснулся, и запускает пальцы ему в волосы. — Как ты? — шепчет он. — Никак, — вяло выдает шепотом Ёнджун. — Поделишься? — Да, Ёнджун, — кто-то другой негромко к нему обращается. — Мы понимаем, что тебе тяжело, правда, но не мог бы ты рассказать, что случилось? Ёнджун поворачивает голову в сторону голоса и обнаруживает сидящего на кровати у окна Хичоля. Лицо того хмурое и действительно выражает сочувствие. — Ты знаешь, где Айрин? — продолжает он. Ёнджун садится, вздыхая, и откидывается на спинку кровати. — Она мертва, — произносит он, а после переводит взгляд на Хичоля. Выражение замешательства отражается у того на лице, а в комнате повисает гробовая тишина. — Ты уверен? — вопрошает кто-то недоверчиво. — Я видел ее тело, — кивает Ёнджун. — Лорд убил ее. И хотел меня изнасиловать. Боковым зрением он видит, как руки фей подлетают к их ртам, и они шокировано глядят в его сторону. — Я убью его, — бормочет Тэхён, сжимая руку в кулак. — Как ты спасся? — спрашивает Хичоль. — За лордом пришел человек, — он решает умолчать о Субине. — Сказал, что какое-то важное дело. — То есть, тебе просто повезло, — заключает тот, и Ёнджун утвердительно кивает. — Что он сделал с Айрин? — спрашивает кто-то через несколько мгновений. — Дайте ему отдохнуть, — обрывает его Тэхён. — Вы уже узнали все самое важное. От невидяще уставившегося перед собой Ёнджуна отстают с какими-либо вопросами, начиная тихо переговариваться между собой, и тот устало прячет лицо в руках. — Если хочешь, я могу попробовать выпросить нам несколько минут на улице, — предлагает Тэхён. — Если они выпустили нас один раз… — Субин приходил, — перебивает его Ёнджун. — Что? — тот хмурится в замешательстве. — Он пришел, когда лорд приказал мне раздеться и начал… — он замолкает, сглатывая, и жмурится, пытаясь прогнать отвратительные воспоминания. — Не описывай, — Тэхён кладет руку ему на плечо. — В общем, он сказал, что нашел у нас какую-то болезнь и должен меня осмотреть. — Он не приходил к нам сегодня, — качает головой друг. — Я уже понял, — кивает Ёнджун. — Он соврал, чтобы… спасти меня? — Видимо, так, — Тэхён задумчиво прищуривается. — Значит, он действительно не просто так приехал сюда. — Что, если… — начинает Ёнджун неуверенно. — Он видел, как меня вели к лорду. Что, если он просто решил помочь мне в этот раз? Из жалости, может. — Что он говорил потом? — спрашивает тот. — Как вел себя? — Он обнял меня, — Ёнджун вспоминает ощущение крепко сжимающих его субиновых рук и чувствует, как дышать становится чуть легче. — Но я, можно сказать, молил его об этом. — Не важно, — отмахивается Тэхён. — Главное, что он помог тебе. Ёнджун отстраненно кивает, уставляясь куда-то в пол, и вспоминает, как поначалу Субин вел себя с ним: равнодушно и будто нарочно пытаясь показать, что у него нет никаких чувств. Но потом, когда увидел, что тот совсем не может держать себя в руках, превратился в того, в кого Ёнджун однажды окончательно и бесповоротно влюбился. Он уже даже не задумывается об истинных мотивах Субина, даже если для всех остальных они шиты белыми нитками, потому что одного этого момента в субиновых руках ему хватило, чтобы запастись терпением еще на неделю. Может, по прошествии этой недели Ёнджун будет спасен, а может, Субин действительно просто уедет домой не оглядываясь, но теперь у него хотя бы есть силы этого дождаться. Звук распахнувшейся двери заставляет Ёнджуна вздрогнуть, а затем крупно задрожать. Появившийся на пороге господин вызывает у него желание забиться в угол, умоляя о том, чтобы его больше не забирали. Когда взгляд пришедшего останавливается на нем, он чувствует, как подступают к уголкам глаз слезы. — Ты, — указывает в его сторону господин. — Вы никуда больше его не уведете, — Тэхён поднимается с постели и загораживает Ёнджуна. — Он нам и не нужен, — произносит вдруг господин, и ёнджуновы глаза шокировано расширяются в осознании. — Нужен ты. Тэхёновы глаза немного сужаются, а губы сжимаются в тонкую линию, но он не падает на колени и не умоляет его не уводить – лишь проходит к выходу, сжав на прощание ёнджуново плечо. — Ты тоже, — господин вдруг указывает в угол комнаты, и Ёнджун прослеживает направление его пальца. О нет. Кай смотрит устало, кажется, не особо даже понимая, что происходит (так сказывается на нем его решение голодать), а затем вяло поднимается на ноги и, медленно ступая, покидает комнату вслед за Тэхёном. Господин осматривает всех еще раз, останавливая взгляд на Ёнджуне, а затем кивает сам себе и исчезает в темноте коридора. Ёнджун прячет лицо в руках, едва дверь запирается. У него уже нет сил и желания плакать – хочется просто исчезнуть, превратиться в порошок и развеяться по ветру, чтобы ничего не чувствовать. Он не знает, почему лорд вдруг переключился с него на его друзей, и не представляет, какие пытки он придумает, чтобы сделать Ёнджуну больно, но точно знает, что это будет что-то ужасное. Должно быть, господин доложил лорду, что Ёнджун постоянно водится с Тэхёном – так тот узнал, что они друзья. Насчет Кая он не уверен, возможно, этот выбор был сделан случайно, но в любом случае теперь они вдвоем находятся в лапах лорда, а он сидит здесь и ничего не может сделать. Кровать справа прогибается под чужим весом, и Ёнджун поворачивается в ту сторону: Хичоль. — Они выживут, я уверен, — говорит тот, ободряюще сжимая ёнджуново плечо. Ёнджун лишь обессиленно качает головой, складываясь пополам, и опускает голову на руки. Он уже ни в чем не может быть уверен: ни в том, что они вернутся со всеми конечностями, ни в том, что они вообще вернутся. Следующий час Хичоль непрерывно о чем-то говорит, пытаясь, видимо, помочь ему успокоиться, но Ёнджун ничего не может разобрать, потому что беспокойные мысли оглушающе громки. Если лорд убьет Тэхёна с Каем или покалечит их так, что их уже трудно будет назвать живыми, Ёнджун не сможет не то что продолжать бороться с ним – он не сможет жить. Ключ поворачивается в замке перед тем, как он успевает придумать себе способы убиться, и Ёнджун вскакивает на ноги, подбегая к выходу. Он, кажется, напрочь теряет возможность вообще что-либо чувствовать, когда один лишь Кай заходит внутрь и дверь за ним закрывается. За спиной у него нет крыльев.