Последняя Бьякко

***

      — Инари-сама, — склонившись, девушка не поднимая головы присела на татами у ног госпожи в ожидании её внимания.       — Говори, Нахо, — величественно приподняв подбородок, богиня наблюдала за парящим по ту сторону оконного витража хороводом бабочек.       Разноцветные мотыльки плавно сновали над едва распустившимися бутонами сакуры. Образуя собой калейдоскоп разноцветных вспышек, крошечные жители храма Инари то и дело настигали друг друга, словно играли в догонялки. Замыкающий круг вновь начинал ход забавы сначала. Бабочка — олицетворение невесомости и утончённости, также служит хранителем живых. Существует легенда о потерявшем жену старике, который долго и безутешно плакал на её могиле, пока не прилетела огромная белая ночная бабочка и не унесла его в царство духов, где он и встретил умершую. В мыслях Богини немой вопрос: «Как скоро ты вернёшься ко мне, моя утерянная бьякко?»       — Госпожа, минуло более пятисот лет, — помедлив с продолжением, девушка робко подняла глаза к хозяйке, — вы уверены, что она жива?       В покоях воцарилось молчание. Само пробуждение Инари от пятисотлетнего сна — неопровержимое доказательство выжившего сосуда силы. Но время шло, богиня не прекращая поиски, старалась призвать кицунэ к себе, что было тщетно. Ощутить энергию бьякко также не удавалось. Словно её силу запечатали и она мирно дремлет.       Отвлекаясь от созерцания мотыльков, богиня повернула голову к девушке изучая её измученное терзаниями вины лицо.       — Нахо, не выживи она, не пробудиться мне ото сна, — улыбаясь одними лишь глазами, госпожа встала, сделав несколько шагов к девушке обнимая её за плечи. — Прекрати терзаться потерянным временем, — укоризненно постукивая пальчиком по лбу слуги, Инари выпустила её из рук и прошагав к окну остановилась вполоборота. — Многое упущено, мир людей находится в заброшенности. Гибнут от голода и болезней люди, — лицо девушки исказилось грустью. — Но одна из хранительниц жива, я ощущаю. Осталось сильнейшее вместилище моего духа, — уголки губ Богини плавно приподнялись являя миру добросердечную улыбку. — Нахо, приготовь всё необходимое для призыва бьякко. Оокунинуши прибудет с молотом Бога Дайкоку к полудню.       — Хорошо, госпожа, — отвесив почтительный поклон, Нахо торопливо покинула покои хозяйки. Она прижала тоненькие ручки к груди в которой теплилась надежда. Страх вновь потерять Богиню подобен аду при жизни.

***

      — Момодзоно, — влетел в привычной манере в класс Исобэ. — Йо йо йо, — он присел на край деревянной парты и игриво приподнял брови.       — М? — глаза Нанами выражали полное недоумение. — Исобэ, ты на каникулах мимо моря нырнул что-ли? — закладывая на груди руку за руку поинтересовалась богиня.       — Ну чего ты сразу кусаешься, Момодзоно, — скрутив губы в трубочку проворчал парень. — У меня к тебе дело есть на миллион иен, — упираясь руками в парту, он приблизился в плотную к девушке, заискивающе разглядывая её глаза.       — Выкладывай, — отпихивая рукой чужое лицо подальше от себя, лениво пробормотала Нанами, продолжив выкладывать школьные принадлежности на парту.       — Я поспорил с другом из второго Б, что ты сходишь со мной… ну, в общем, на свиданку, — на одном дыхании выпалил зардевшийся от стеснения парень.       — Чо? — оторопела богиня.       Исобэ? Одноклассник, который жизни не даёт всей старшей школе, зовёт на свидание? Ещё и на спор?       — С разбегу об телегу, — послышалось сзади блондина, прежде чем его лицо озарилось всеми красками радуги.       Водрузив школьную сумку на парту перед носом Исобэ, Томоэ обошёл неприятеля придерживая его за воротник и стал подле Нанами.       — Ты чего, смерти ищешь, дурень? — наблюдая как парень оторопело роняет отвисшую в немом крике челюсть, кицунэ расплылся в довольной ухмылке.       — Я, нет… не об этом… не то хотел, — Исобэ активно жестикулировал руками зависнув в воздухе, выпытывая у стоявшей за спиною смерти правильный ответ на вопрос.       Демонстрация ревности и опеки Томоэ, безусловно, льстила Богине. Но в её жизни и без этого цирка представлений случалось вдоволь.       — Томоэ, оставь его, — мягко коснувшись руки хранителя, Нанами ласково улыбнулась. — Исобэ во время каникул, очевидно, к морю ездил отдыхать, и мозг на глубине застудил, — постучав блондина пальцем по черепушке, шатенка развела руки в стороны. — Чего требовать от бедолаги?       Не преминув уколоть одноклассника за нанесённую обиду девичьей чести, она ненавязчиво стряхнула парня с руки лиса. Отчего первый, со звуком мешка костей путешествующих по ступенькам, рухнул на пол.       — Совершенно верно, красотка Момодзоно, — переступая через жмущегося к родимой землюшке Исобэ, протянул руки для объятия подруги, материализовавшийся из ниоткуда тэнгу.       — Курама, — просияла Богиня.       — Руку сломаю, — невозмутимо процедил сквозь зубы хранитель, предупредительно выставив барьером перед хозяйкой предплечье.       Краткая дуэль взглядов. Скрип демонических нервов натянутых до предела. В классе воцарилась тишина, присевшая в углу в ожидании экшОна.       — А тебе, драный лис, всё в папочку поиграть неймётся? — заложив руки в карманы пробурчал Шинджиро, наклоняясь к живой преграде перед богиней.       Тэнгу хоть и был отчасти товарищем, но от этого не имел никаких прав лапать ту, которая принадлежала лишь ему. С последних событий лис был маниакально одержим обладанием Нанами. Всей, без остатка. Бедняга Мидзуки за каждую попытку приблизиться к хозяйке исполнял художественные пируэты в воздухе. Прыжки с удара под зад в длину. И виртуозное жонглирование водной стихией, дабы потушить пылающие брови. Терпение демона не железное. Мысль о том, что она может хоть отчасти принадлежать другому мужчине кипятит кровь.       — Хватит трещать ушлёпок, — с деланной невозмутимостью, проигнорировал выпад соперника демон. — Загребай своими граблями весь хор розовых повязок пищащих за своей спиной и вали на гору, стращать ими остальных тэнгу, — небрежно бросил лис, притягивая к себе Нанами за руку.       На заднем фоне толпа зевак разбилась на два лагеря. Первые скандировали имя обожаемого идола. В то время как вторые томно шептали о серебряных волосах Томоэ, его вспыльчивом и, оттого притягательном нраве. И те и другие в тайне тихо ненавидели Нанами, стоявшую всё это время уткнувшись лицом в ладошку. Дожидаясь окончания спектакля.       — Слышь Отелло, — послышалось язвительное в дверях класса.       Все взгляды устремились к тому, кто рискнул втиснуться словом в перепалку двух парней. Оперевшись плечом о дверной косяк, заложив руку за руку стоял юноша. Чёрные как смоль волосы небрежно ниспадали чёлкой на красивое лицо. Багровые, цвета солнечного заката глаза, прожигали дыру во всех присутствующих неприкрытым презрением. Чёрный, сшитый на заказ костюм выгодно подчёркивал подтянутую фигуру молодого человека. Девушки, чьё внимание намертво приковал дерзкий и, оттого ещё более желанный, юноша, завизжали с новой силой, перешёптываясь одна к другой, дабы узнать имя незнакомца и цель его визита.       — Ты либо души уже свою лохматую Дездемону, — указывая пальцем на Кураму, продолжил он, — либо умолкни и заворачивай свой фарс, — заложив руку в карман брюк, парень зацепился за богиню равнодушным взглядом.        Убрав руки от лица, девушка не без удивления наблюдала его персону. Застыв в руках хранителя, что удостоилось отдельного внимания.       — Ты какого хрена здесь? — процедил сквозь зубы Томоэ, прижимая Нанами крепче к себе, отчего хруст хрупких косточек едва не был слышен во всём кабинете.       — Разрешите представить, — перебил браваду, намеревавшегося ворваться в диалог открывшего рот тэнгу. — Кирихито Мори — сын, уважаемой семьи теперь будет учиться в старшей школе Очигами. — Позаботьтесь о нём, — коротко поклонившись, учитель провёл парня до середины класса. Последний брезгливо сбросив руки преподавателя с плеч, последовал к свободной парте.       «Чеегооо?» — пронеслось в голове Богини. За соседней партой? С этим?        В то время как лис оторопело наблюдал за новоиспечённым одноклассником, тэнгу без разбору тараторил что-то о невозможности перевода в их класс новенького в середине учебного года. Кирихито же лениво вытянул ноги под партой и выслушивая стрекотания столпившихся вокруг новообразовавшихся фанаток, краем глаза наблюдал за девушкой. Единственной, кого его присутствие волновало лишь отчасти.

***

       Пышная процессия Оокунинуши, тем временем, прибыла в храм Инари. Они торжественно заняли свои места в главных покоях, где уже было подготовлено всё для ритуала. Бог процветания коротко кивнул, что ознаменовало призыв к началу.