Выставка воспоминаний

      Июнь, 2003 год       Открытое настежь окно впускало прохладу в душную комнату. Его кабинет был пропитан табачным дымом, который безжалостно оставлял жёлтый налет на старинных стенах дома. Пепельница, стоявшая на рабочем столе, была завалена окурками. Дурацкая привычка наполнять её до отказа так и не исчезла с годами.       На деревянном столе хранилось множество исписанных пергаментов, местами перепачканных разлитыми чернилами и пеплом от сигарет. Полнейший беспорядок. Он запрещал домовым эльфам прибираться в этой комнате. Он изредка покидал свой кабинет, создав вокруг себя атмосферу мнимого домашнего уюта. Здесь было всё самое необходимое: запас коллекционного огневиски, стеллажи с любимыми книгами, потертый граммофон и небольшой диван, продавленный под его весом с правой стороны.       Время здесь остановилось. За витражным окном виднелся небольшой пруд, заполненный зелеными кувшинками. Сам дом был укутан диким виноградом, листья которого с приближением осени были похожи на багровое покрывало. Вокруг было слышно лишь оглушающую тишину, которая давила на него, если он вдруг давал волю своим мыслям. Спасали только музыка и надоедливый дворецкий — его верная компания вот уже долгих пять лет.       Подписав очередной чек на неприлично большую сумму, он облокотился на спинку стула и закурил, ожидая назначенной встречи. Каждая из этих встреч была напоминанием о прошлом. Прошлом, от которого он так старательно скрывался, но каждый раз решал, что ещё не время окончательно сжигать все мосты. Хотелось оставить единственную нить, соединявшую с волшебным миром. Его тянуло обратно, но воспоминания били кнутом по спине, не позволяя развернуться.       — Мистер Малфой, к вам посетитель, — Альбер стоял в дверном проеме, держа руки в кристально белоснежных перчатках за спиной. Идеально выглаженный костюм аккуратно сидел по его фигуре. Казалось, что он больше походил на хозяина этого дома.       — Пригласите в мой кабинет, — ему нравилось отыгрывать свою роль. Альбер всегда оставался верен своей работе, даже когда они сидели вдвоем за грязным столом и распивали бутылку спиртного, рассказывая друг другу о несбывшихся мечтах и провальных попытках все исправить, он обращался к нему только на «Вы», соблюдая рамки приличия.       Выдвинув деревянный шкафчик письменного стола, он достал потерявшую былой блеск волшебную палочку и очистил комнату от клубов дыма. Приятная свежесть смешалась с прохладой уличного воздуха, придавая ощущение чистоты этому помещению. Хаотично разбросанные бумаги сложились в аккуратные стопки, от чернил, пролитых пару дней назад на шелковый ковер, не осталось и следа. Но переполненная пепельница осталась нетронутой.       Он уже слышал стук каблуков, когда в спешке заправлял рубашку в брюки. Манеры, вышколенные еще в детстве, не позволяли ему встретить гостя в неподобающем виде.       — Добрый вечер, Драко, — с прошлой встречи прошло полгода, и, казалось, с каждым разом новые морщины на лице прибавляли ей лишний десяток.       — Добрый вечер, профессор МакГонагалл.       Пожилая волшебница по привычке заняла место у стола, ожидая стандартную процедуру передачи чека для банка Гринготтс. После её подписи в бланке, все выделенные деньги автоматически перечислялись к ней на счет. Он никогда не спрашивал на что уходят средства, зная, что его бывший профессор с успехом организовала Фонд поддержки для лиц, пострадавших во Второй магической войне. Также он знал, что эта помощь оказывается всем нуждающимся без исключения. Его единственным условием являлось лишь неразглашение личности, спонсирующей этот фонд.       — Драко, я думаю нам стоит обсудить новую кандидатуру на моё место, — от его взгляда не скрылось то, как дрожала её рука, подписывая документ. — К сожалению или к счастью, с каждым годом я не становлюсь моложе.       — Перестаньте, профессор, вы отлично выглядите для своих… семидесяти лет? — В его голосе слышалось неподдельное веселье, из-за которого он незамедлительно был удостоен строгого взгляда своей гостьи.       — В приличном обществе молодые люди не позволяют себе таких вольных разговоров о возрасте женщины, — она поправила морщинистыми пальцами очки на своей переносице и с улыбкой добавила: — Я отлично выгляжу для своих шестидесяти девяти лет.       За последнее время, общение с Минервой МакГонагалл стало неотъемлемой частью его жизни. Из статуса «учителя» она постепенно перешла в статус «союзника». Возможно, их можно было назвать друзьями, но данное понятие для него давно утратило силу. Она была человеком, который помог ему в минуту отчаяния, который смог проявить милосердие, несмотря на мнение общества и предрассудки окружающих. Она помогла однажды, и этого было достаточно, чтобы впускать её к себе в дом, не боясь последствий.       — И всё же, я считаю нужным подумать над моим предложением. У Министерства нет вопросов о том, откуда поступают деньги, их устраивает тот факт, что нет надобности выделять из бюджета дополнительные средства для нашего фонда, но если со мной что-то случится, боюсь, поддержки от них мы не получим, — её голос всегда приобретал серьезный тон, когда речь шла об их совместной работе.       — Профессор, я уже говорил, что другого человека, кроме вас, не будет. Меня не интересуют другие кандидаты, — чётко проговорил Малфой, выделяя последнее слово.       — Возможно, мисс Грейнджер смогла бы справиться с моими обязанностями, — быстро проговорила она, после чего виновато поджала губы, зная, что эта тема находилась за рамками дозволенного.       — Исключено.       Его упрямство с каждым годом выражалось всё ярче. Любой разговор о третьем лице в их сотрудничестве ни разу не заходил дальше пары брошенных фраз между основным делом. И вот, сидя за столом и отпивая горячий чай, предложенный домовым эльфом, она была готова поспорить, но в этот раз её визит имел иную цель.       — Когда в последний раз ты выбирался из дома?       Драко оторвал свой взгляд от бумаг, обращая внимание на профессора. Он привык к тому, что их диалоги всегда плавно перетекали в нечто похожее на разговор двух близких людей, которым было не наплевать друг на друга. Убедившись в неформальности обстановки, он облокотился на спинку стула, заглядывая в приоткрытое окно. Легкие требовали двойную порцию никотина.       Заданный вопрос был ясен, но вот ответа на него не нашлось. Его вылазки из дома ограничивались прогулкой вокруг поместья. Любимым местом на территории дома было старое дерево с могущественными корнями рядом с небольшим прудом. Оно напоминало ему Черное озеро, только вот щупальца гигантского кальмара не виднелись из-под глубин вод.       Последний раз, когда он выходил за пределы территории своего дома, был похож на вылазку преступника: чары, меняющие его внешность до неузнаваемости, и одежда, купленная Альбером в магловском магазине, были его прикрытием. Но тогда он не мог остаться в стороне. Это было важным событием для неё, и пусть она не знала о его присутствии, он все же посетил презентацию. На минуту ему показалось, что её взгляд остановился на нём и она явно о чём-то размышляла, но в следующее мгновение она отвернулась, отмахнувшись от своих мыслей.       Разгуливание в облике другого человека нельзя было назвать приятным времяпровождением, но иного выхода не было вовсе. Поэтому проще было запереться в своем имении, которое было единственным оставшимся местом, где его бы никто не смог отыскать.       — Я выхожу на улицу каждый день, можете не переживать о моем досуге, — скрывая некую грусть, он все же ответил на заданный вопрос.       — Нет, Драко, ты меня не понял. Когда в последний раз ты был в волшебном мире? Не спорю, что твой дом — отличное убежище, но стоит задуматься, что за пределами этого места кипит совершенно иная жизнь, которую ты заслуживаешь, — её рука слегка коснулась его холодных пальцев, по-доброму сжимая их.       — Минерва, вы знаете, что это невозможно. Моё место здесь, где никто меня не найдет, мы это обсуждали не раз.       — Ты не можешь скрываться всю жизнь.       — Именно этим я и планировал заняться остаток своих дней, — Драко усмехнулся своей собеседнице, показывая, что и этот разговор не увенчается успехом.       Профессор встала из-за стола, собирая необходимые документы в папку. Сливовая мантия подчеркивала зеленый цвет её глаз, скрытый за круглыми линзами очков. Она грустно улыбнулась, понимая, что его упрямство было в какой-то степени оправданным. Мир четко разделил границы дозволенного для этого молодого волшебника, и ей было больно смотреть, как он проживает свою жизнь, подчиняясь установленным рамкам.       — В любом случае, я буду ждать встречи на Выставке. Для тебя всегда будет место в стенах Хогвартса, — протянув запечатанное письмо из желтоватого пергамента с неизменной пурпурной восковой печатью, она посмотрела ему в глаза, будто старалась придать еще большей серьезности своим словам.       — Увы, моя узнаваемая личность не предоставляет такой возможности.       — Мне казалось, вы прекрасно освоили заклинание, изменяющее вашу внешность, мистер Малфой, — с вызовом произнесла волшебница. — До встречи.       Проводив гостью к выходу, он заперся в комнате, по привычке сказав Альберу, что ужинать сегодня будет в своем кабинете. Впрочем, как и всегда. Белая хлопковая рубашка снова была выпущена наружу, не сковывая его движения. Подойдя к граммофону, он достал любимую пластинку из небольшой коллекции, которая уже была заслушана до дыр, бережно расположил иглу на поверхность винила, ожидая первые ноты успокаивающей мелодии. Всё как она учила.       Бокал уже был наполнен порцией огневиски. Сигаретный дым окутывал расслабленное тело, добродушно забирая все его напряжение себе. Алкоголь и сигареты — отличный ужин на сегодня.       Так было всегда, когда речь заходила о возвращении. Возвращении в мир, в котором ему уже давно не было места. Каждое напоминание о былой жизни заставляло его задумываться, как все могло сложиться. Нет, он явно не жалел о выбранном пути, но письмо, лежащее на столе, привлекало внимание, не позволяя отпустить свои мысли.       Подойдя к рабочему месту, он стал разглядывать его с разных сторон. Привычный желтоватый пергамент ничем не отличался от обычных писем. Было приятно держать в руках вещь, которая напоминала о прошлом. Воспоминание о первом письме из Хогвартса, в котором сообщалось о его зачислении в школу Чародейства и Волшебства, вызвало улыбку на лице и колющую боль где-то в районе солнечного сплетения. Тот маленький мальчик из его воспоминаний еще не знал, что же ждет его впереди.       Сев на широкий подоконник у открытого окна, он согнул ноги в коленях, поставив рядом с собой бокал с янтарной жидкостью. Сигарета для удобства была зажата губами, когда он открывал конверт.       «Приглашаем вас на Выставку Воспоминаний, посвященную выпускникам школы Чародейства и Волшебства Хогвартс! Я, Минерва МакГонаггал, и весь профессорский состав будем рады принять вас в родных стенах школы 25 июня 2003 года.       P. S. Каждый выпускник по желанию может принести одну значимую для него вещь, которая символизирует его воспоминание о школьном времени.

Искренне ваша,

Минерва МакГонагалл.»

      Пепел упал на пергамент, оставляя незаметный след. Драко небрежно стряхнул его, выругавшись себе под нос. Это было глупостью — ожидать его присутствия на подобном мероприятии. Отбросив на другой конец подоконника приглашение, он опрокинул голову на кирпичную стену, докуривая остатки табака.       Все воспоминания в его голове были давно и тщательно спрятаны от самого себя. Ему хотелось бы вовсе вычеркнуть их из своей памяти, но это желание испарялось, когда он вспоминал о ней. Наблюдая за её жизнью издалека, словно зритель в театре, он свыкся с мыслью о том, что ей нет места в его изолированном мире. Она четко следовала своему плану, добиваясь поставленных целей, которыми когда-то делилась с ним, сидя у окна. А он был заключен в старом особняке своей матери, от которого осталось лишь напоминание о былой роскоши.       Очередной окурок был потушен в переполненной пепельнице, когда он сел за рабочий стол.       Чёрный блокнот хранился в нижнем ящике, запертом на ключ, спрятанный подальше от его глаз. От его памяти. Единственная вещь, которую ему удалось сохранить, сбегая тогда. Казалось, прошлое уже не так тревожит, но, когда он достает потрепанную временем тетрадь, в которой хранится все то, что когда-то было важным, ему становится не по себе. Попытки отпустить в очередной раз с треском проваливаются.       Ему кажется, что пальцы предательски дрожат, когда он держит блокнот в своих руках. Мнимое спокойствие от алкоголя и сигарет улетучивается моментально, как только открывает первую страницу. Страницу, на которой он впервые нарисовал её глаза. Это были рваные штрихи, выведенные грифелем по белому листу бумаги. Её длинные ресницы, тонкие брови и россыпь веснушек.       Сердце здорового человека не может биться чаще, но из тетради выпадает выцветшая колдография, где они вместе стоят на подиуме, их палочки искрятся белым светом от магии, демонстрируя совместное заклинание, которое никто не смог превзойти в тот вечер. Их успех запечатлел школьный репортер, подарив им вещественное доказательство их общего воспоминания. И этого было достаточно, ведь за одним снимком скрывалась целая история.       На обороте её аккуратным почерком была выведена надпись, по которой он любил проводить пальцами, повторяя путь пера.       «Когда тебе грустно, просто вспомни о нас. Твоя Гермиона.»       Наверное, он был готов вспомнить.