я перестал любить май

      Антон проснулся от того, что в дверь настойчиво стучат уже несколько минут. Это заставляет Антона выпутаться из тёплого одеяла, надеть первое, что попалось под руку и неспеша выйти в коридор, шоркая тапочками по линолеуму. Попутно заглядывая во все комнаты, Антон убедился — квартира пуста. Родители уже ушли на работу. Взглянув на настенные часы по пути к двери, в которую кто-то всё ещё настойчиво стучит, Антон материт всё, на чём свет стоит.       9:56       Кто бы это не был, Антон уже его ненавидит, ведь этот кретин пришёл к нему в первый день каникул, да ещё и в такую рань. Шипя себе под нос, Антон открывает дверь со второй попытки и натыкается на пару голубых глаз напротив. Правда, зачем смотреть в глазок, да, Антош?       — Арс?! — удивлённо произносит Антон, но в его голосе всеми красками играет приятное удивление. — Ты же должен быть в командировке.             — Привет, мышонок. Прости, что разбудил. Вернулся раньше и решил к тебе заехать. Ты не против? — на лице Арсения самая искренняя улыбка.       Антон отходит, приглашая тем самым гостя войти. Арсений без промедления это делает, раздевается и следует за своим сонным парнем на кухню.       — Как в школе? Что новенького без меня было? — интересуется старший, опираясь на кухонный гарнитур. В это время Шастун ищет кружки в шкафу над раковиной, чтобы налить себе и гостю кофе.       — Ничего нового. На твою замену поставили эту стерву, которая ведёт у параллельного класса. Она мне всё мозги выебала, Арс.       В ответ на недовольное бурчание Антона, Арсений лишь умиляется, треплет взъерошенные от недавнего пробуждения волосы, подходит ближе и целует в лоб.       — Я скучал по тебе.       — Я по тебе тоже.       — Не волнуйся, после каникул я снова выйду на работу и эта маразматичка не будет тебя мучать.       В ответ на свои слова Арсений получает улыбку и поцелуй куда-то между шеей и плечом.

***

      Парни смеются, выходя из кинотеатра и бурно обсуждая фильм, который только что посмотрели.       — Он так неожиданно вылетел из корабля, я даже попкорном подавился, — задыхаясь от смеха, делится Антон, на что Арсений тоже начинает звонко смеяться.       — Предлагаю сходить поужинать, — выдаёт Арсений, поднимая брови и немного щуря глаза.       — О, да вы, Арсений Сергеевич, на свидание меня зовёте? — с наигранным удивлением произносит Шастун, не сдерживая улыбку на последнем слове.       — Я что не могу позвать на свидание своего парня?       Молодые люди снова заливаются смехом, подходя к лифту в торговом центре.

***

Мышонок. 11:44 Арс, мне плохо, можешь приехать?

Вы. 11:45

Конечно, мышонок, а что случилось?

Мышонок. 11:45 Кажется, простудился.

Вы. 11:45

А родители?

Мышонок. 11:45 Отец в больнице, мама на работе до вечера.

Вы. 11:45

Жди, скоро буду

***

      Воспоминания. Самые разные, самые болезненные проносятся перед глазами Антона, когда тот быстрым шагом после окончания уроков летит в кабинет русского, надеясь раз и навсегда поставить точку в их отношениях с учителем. «…и я от тебя отстану». Так хочется поверить, но верится слабо. А ведь всё как тогда. Как два года назад, когда Арсений точно так же был учителем русского в классе Антона. Только тогда всё было донельзя хорошо. Даже идеально. Приторно. А сейчас что? Между ними пропасть, да такая, что стоит только подойти на шаг ближе к обрыву — потеряешь равновесие. Хочется кричать, хочется реветь и биться головой о стену, лишь бы выбить всё это из своей памяти.       «— Мышонок, знаешь, я так сильно тебя люблю. Обещаю, что никуда от тебя не денусь.»       Снова и снова в мыслях пролетает фраза из их последнего диалога с учителем. Антон в ярости, на глазах слёзы наворачиваются, а воспоминания даже не думают отпускать. Они сидят где-то глубоко внутри острым лезвием и ощущаются буквально физически болезненно, стоит только посмотреть на пару голубых глаз, подобно драгоценным камням в дорогой оправе.       «— Арс, у тебя такие красивые глаза.       — Смотри не влюбись»       Снова и снова. Вразнобой в мыслях всплывают обрывки диалогов, клятвы в любви. Самые яркие воспоминания, которые со временем окрасились чёрными чернилами. Пустые обещания. Враньё.       Антон не заметил, как добрался до нужного кабинета. Смотрит на дверную ручку и понимает — не сможет. Не сможет открыть дверь в прошлое. Снова увидеть перед собой своего убийцу. Не может даже до ручки дотронуться, ведь знает — убьёт. В голове красной табличкой мигает «уходи» и парень быстро разворачивается и собирается уйти, но врезается в виновника торжества. Снова синяя бездна так непозволительно близко. За спиной Шастуна стоял Попов.       — Далеко собрался? Заходи, раз пришёл.       Шастун застывает на пару мгновений, дверь за его спиной открывается, учитель проходит внутрь и ждёт ученика.       Нет, Антон, ты не можешь сейчас сбежать. Не поступай как трус. Не поступай как он.       Шастун резко проходит в кабинет, садится за первую парту перед учительским столом и покорно ждёт. Арсений закрывает дверь на ключ. Перед глазами всплывают воспоминания из старой школы, как точно так же, оставшись после уроков и заперев дверь в кабинет, занимались в классе всякими непристойностями, явно не подходящим под описание взаимоотношений ученика и учителя.       «— Тише, мышонок, нас же могут услышать»       Из мыслей вытягивает Арсений, севший на край учительского стола.       Память сразу рисует новую картину, где точно так же Арсений сидел на столе, а Антон, устроившись между его ног, покрывал шею и грудь учителя поцелуями.       — Антон… — голос звучит как будто издалека, совсем не здесь. Ученик лишь поднимает взгляд на Арсения и смотрит точно так же исподлобья, на лице читается обида и даже ненависть, но учитель находит силы и продолжает, — то, что я тогда пропал… я не должен был…       И тут Антон слетает с катушек. Обида действует сама, лишь управляя уставшим телом бедного подростка. Антон вскакивает с места, выбивая из-под себя стул и подлетает к учителю вплотную, хватает за края пиджака и притягивает к себе.       — Не должен был? Это всё, что ты мне скажешь? Не должен был?! Да я места себе не находил, Арс! Ой, извините, Арсений Сергеевич! Ты бросил меня! Ты не просто пропал! Оставил меня совсем одного! Наедине со своими мыслями! Не отвечал на звонки, не заходил в сеть! Просто, блять, испарился! И всё, что ты мне говоришь спустя два года — «не должен был»?! Да ты просто трус, который сбежал от меня и даже не предупредил ни о чём!       — Прости… — Арсений даже не думает оправдываться. А зачем? Зачем оправдываться, если всё сказанное Антоном — правда. Да, он трус, который сбежал. Он готов впитать всю обиду до последней капли. Заслужил.       — Ты испарился на два года, а потом чисто случайно становишься учителем в моём классе. Если бы не это совпадение, то ты бы забыл про меня. Да и ты и так забыл обо мне. За все два года ни разу не вспомнил. Не позвонил даже, — Антон уже буквально шепчет, выплёвывает слова в лицо и только усиливает хватку. — Скажи, ты вообще думал обо мне всё это время?       — Думал. Каждый день думал только о тебе, Антон. Я полный идиот и знаю, как поступил. Я заслуживаю всю твою ненависть. Я полнейший мудак, Антон. Но я всё ещё люблю тебя. И любил каждый проклятый день, проведённый без тебя.       Антону будто прописали хлёсткую пощёчину. Щека горит фантомной болью, сердце бьётся через раз, а время перестаёт идти. Они в моменте. В этом самом моменте, стоя вот так друг перед другом и выговаривая всё то, что накипело за два долгих года.       — Я же даже в эту школу перевёлся, когда узнал, что ты тут учишься.       Последняя капля. Антон больше не может терпеть. Он мигом хватает ключи от кабинета со стола и вылетает из школы за считанные секунды. Он не помнит, как пришёл домой, не помнит, как лёг на кровать и не помнит, как уснул прямо в одежде. В голове всё это время упорно, как заевшая пластинка, крутилось: «враньё».       Да, Арсений — профессиональный лжец. Антон уже убедился в этом в прошлом и убеждается сейчас, в настоящем.       Антон слишком хорошо научился читать его, чтобы распознать, что всё сказанное — ложь. Не думал, не вспоминал. Не любил. Если бы любил — не бросал бы в самый неподходящий момент. В момент, когда Антон как никогда нуждался в нём.       В тот самый момент, когда жизнь резко пошла под откос. Смерть отца, депрессия матери. И тут голос классного руководителя, как сейчас ударяет по ушам:       «— Дети, Арсений Сергеевич уволился и вашим новым учителем…»       Уволился? Уволился. Просто так. Взял и испарился. Антон сначала ничего не понял. Звонил ему в тот день, кажется, тысячу раз, но надоевший голос по ту сторону телефона упорно и нагло твердил: «Абонент временно недоступен».       Он не мог, нет, не мог. Единственный родной человек не мог меня бросить прямо сейчас. Как оказалось, мог. Даже спросить было не у кого. Антон ни раз приходил к Арсению домой, звонил в домофон, но ответа не получал. Один раз удалось даже попасть в подъезд вместе с пожилой соседкой. Он приехал на нужный этаж, простоял под дверью час, звонил в звонок без конца, но итог всё равно один - его нет.       Спустя месяц упорных поисков всё оказалось тщетно. Никакого ответа. Ни единого объяснения. Ни одного сказанного напоследок слова. А ведь за день до его исчезновения Антон сидел у Арсения дома, они смотрели какой-то фильм, постоянно смеялись и пропустили весь финал за поцелуями. Потом Арсений отвёз Шастуна домой, поцеловал на прощание, а перед сном написал: Мой. 23:13 Сладких снов, мышонок.       Последнее сообщение. Такое тёплое и родное. Каждый раз перечитывая его, на душе становилось так спокойно, как будто Арсений никуда и не пропадал. Как будто совсем скоро они пересекутся в школе, будут целоваться за закрытой дверью кабинета русского и литературы, изучать пальцами тела друг друга и держать одно дыхание на двоих. Но с каждым днём это сообщение всё больнее ударяло куда-то между рёбер. От сердца осталась лишь кучка мышц, перекачивающих кровь, а всё остальное Арсений собственноручно уничтожил, даже не прикасаясь. Больше не прикасаясь. Пол года Антон, гуляя по городу, искал в толпе прохожих знакомую чёрную макушку. Надеялся наткнуться на пару голубых океанов и снова и снова утопать в них. Простил бы всё. Выходить из дома стало совсем невозможно, поэтому Антон отсиживался в своей комнате. Услышав идею мамы переехать в другой город, без раздумий согласился. Невозможно больше жить в городе, где всё напоминало о нём. Торговый центр, куда они ходили в кино и по магазинам. Кафе, в которых они проводили вечера. Школа, в которой учился Антон и встречался со своим учителем каждый день. Парк аттракционов, в котором они бывали не часто, всё равно напоминал о прожитых счастливых моментах.       После переезда в Питер, Антону стало проще. Но ложью будет то, что он не продолжал искать знакомый силуэт среди тысячи прохожих.       Проще становилось со временем. Воспоминания отступали и давали нормально жить хотя бы днём. Ночь у Антона была занята попытками дозвониться, поисками страниц Арсения в интернете и поеданием себя.       Дальше было ещё проще. Антон отпускал ситуацию, даже завёл первого в своей жизни друга в новой школе. Всё снова наладилось и пошло своим чередом. Всё было замечательно равно до того момента, как до боли знакомый силуэт не переступил порог кабинета. Только не это, только не снова.       За время без Попова Антон успел возненавидеть его. Возненавидел за то, что пропал. Возненавидел за то, что не отвечал. Возненавидел за то, что давал надежду. Возненавидел за мысли в голове. Возненавидел за то, что любил. Позже от любви не осталось и следа. Только обида, ненависть и поедание самого себя. Позже остался только шрам на сердце. Глубокий рубец, не дающий забыть обо всем. А ведь так хотелось. Хотелось забыть. Хотелось отпустить. Хотелось снова влюбиться.       Больше не звонил, больше не искал, больше не надеялся. Но Арсений собственной персоны ворвался в жизнь Шастуна так же неожиданно, как и ушёл из неё.