хорошая работа, малыш
19 августа 2021 г., 22:51
Видеть учителя в школе после последнего инцидента было невыносимо. Перед глазами снова и снова проносилась их последняя встреча в кабинете, на лице выступал румянец, а лицо тонуло в собственных руках. Хотелось закрыть лицо от всего класса, чтобы никто не заметил, а лучше закрыться полностью. С головой укутаться во что-нибудь и больше никогда и никому не показываться.
Арсений резко стал холоднее, чем погода в Сибири. Избегает взглядов, на лице безразличие, в глазах холод. Он совсем не смотрит на Антона, а если смотрит, то как на самого обычного ученика одиннадцатого класса. Да, так и должно быть, но Антону до жути неуютно под прицелом двух синих айсбергов. От одного взгляда под толстовку пробирается пугающий холод. Так не должно быть. Антон не может быть для Арсения просто учеником.
Зачем учитель вообще затеял эту игру? Почему снова подошёл так близко, хотя по факту стал ещё дальше, чем был до этого?
Лекция шла крайне медленно, но Антону это и нужно было. Он не отрываясь смотрел на Арса, на его сильную грудь и руки, плотно обтянутые белой рубашкой с закатанными по локоть рукавами. Смотрел на длинные ноги. Смотрел на руки, покрытые множеством вен. Вглядывался в такие знакомые черты лица, тонкие и как никогда желанные губы, до смерти красивые и холодные глаза.
Нет, что-то всё равно не так. Да, до этого Арс тоже иногда смотрел с холодом, но сейчас это настоящий мороз. Взгляды пересеклись за весь урок не больше трёх раз и от каждого хотелось посильнее закутаться в тёплую толстовку. Хотелось упасть к кому-нибудь в тёплые объятия, посильнее прижаться к тёплому телу и уткнуться носом в шею. Хотелось, чтобы этот "кто-то" был Арсением.
***
Наконец, наступил вечер пятницы и можно спокойно отдохнуть с лучшим другом и забыть об Арсении Сергеевиче хотя бы на пару дней. Судьба заводит Антона и Серёжу в бар, где, к счастью, не проверяют документы. Сидя за столиком и попивая уже который стакан рома, Шастун решил выйти на откровения. Бар — не самое подходящее место, но мама всё равно сейчас дома, а у Серёжи недавно приехал отец из командировки. Осталось лишь наврать матери про ночёвку у лучшего друга и вот они сидят в баре и смеются с очередной шутки Серого. — Слушай, Серёж, хочешь кое-что расскажу? — в глазах уже заметно так плывёт, хотя глаза напротив тоже не блещут трезвостью. — Рассказывай. — Я недавно после уроков у Попова остался. Я подумал, — парень опустил глаза на янтарную жидкость в стакане, который крутил в руках, — что он меня поцеловать хочет, а на самом деле он вообще за бумагами какими-то тянулся, — Шастун хмыкает, понимая абсурд ситуации и поднимает взгляд на друга, ожидая реакции. — А ты что сделал? — А я его за плечи обнял и ближе придвинулся, — с грустью в голосе произносит парень. — Погоди, Шаст, а он тебе нравится или нет? Я совсем не понимаю. — Охуеть как нравится, Серёж. До мозга костей нравится. От одного только взгляда на него в штанах тесно, ты прикинь, — Антон поймал на себе недоуменный взгляд Матвиенко. Наверняка натуралу странно такое слышать. — А в чём проблема ему признаться? Он же бегал за тобой только так, когда к нам в школу пришёл. Может он тебя всё ещё любит? — Серёжа ударяет кулаком по столу, показывая серьёзность своего предположения. — Нет, Серёж, — отрезает парень и выпивает содержимое своего стакана до дна, заглушая разочарование. Горький напиток неприятно стягивает горло, Шастун морщится, но продолжает. — Он в последнее время меня избегает. Я ему не нужен, — произносит парень, переходя на шёпот, и подливает себе ещё яда из бутылки. Мысли об Арсении уже отдают физической болью, хочется забыться, а алкоголь — единственный способ. Образ Арсения сидел где-то в подкорке, прямо в глубине подсознания. Из головы никак не входили тёплые губы, что когда-то шептали тысячи комплиментов на ухо, а совсем недавно находились непозволительно близко от кожи Антона. Воспоминания из прошлого больше не ныли неистовой болью, а лишь разливались теплом, а перед сном превращались в сюжеты, которые непременно хочется повторить. Вспоминая поцелуи куда попало, беспорядочные касания, тонкие пальцы в шелковистых волосах, становилось спокойно и уютно даже лёжа в одиночку в холодной кровати. Тело Антона всё ещё помнило каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох.***
Арсений только пришёл домой и схватил с полки камеру в чёрном чехле. Он договорился встретиться с другом в ближайшем баре и отдать тому камеру, которую одолжил уже давно. Переодевшись в обычную чёрную футболку и чёрные джинсы, а затем накинув на себя кожаную куртку, мужчина вышел из дома. В баре была приятная атмосфера. Жёлтый свет хорошо сочетался с интерьером бара, мебель в нём была выполнена из тёмного дерева. Рядом с барной стойкой в ряд стояли кабинки, в которых отдыхали посетители. Можно было закрыться шторками, удобно устроиться на мягкий диван и попивать алкоголь. Арсений здесь не за этим. Наконец, найдя нужный столик, он встретил друга жаркими объятиями, перекинулся с ним парой слов, отдал фотоаппарат. На предложение остаться с другом и его компанией Арсений лишь наврал что-то про неотложные дела и уже хотел вылететь из бара и пойти домой, улечься на мягкую кровать и уснуть крепким сном до конца выходных. Его остановила знакомая русая макушка и едва виднеющийся сбоку черный хвостик. Такое совпадение могло быть одно на миллион, а в данном случае это были точно его ученики. Арсений уже хотел подойти к ним и отчитать за то, что подростки в столь поздний час пьют алкоголь, но остановился, когда услышал обрывки диалога. — Я недавно после уроков у Попова остался. Я подумал, что он меня поцеловать хочет, а на самом деле он вообще за бумагами какими-то тянулся. — А ты что сделал? — А я его за плечи обнял и ближе придвинулся. — Погоди, Шаст, а он тебе нравится или нет? Я совсем не понимаю. — Охуеть как нравится, Серёж. До мозга костей нравится. От одного только взгляда на него в штанах тесно, ты прикинь. На этом моменте Арсений поперхнулся, а в висках начало пульсировать. Неужели Шастун рассказал обо всём Серёже, так ещё и оказалось, что Попов ему нравится «до движения в штанах». Нет, всё не может быть так просто. — А в чём проблема ему признаться. Он же бегал за тобой только так, когда к нам в школу пришёл. Может он тебя всё ещё любит? — Нет, Серёж. Он в последнее время меня избегает. Я ему не нужен. Последняя фраза прозвучала очень тихо, так что пришлось напрячь слух, чтобы услышать. Шастун, какой же ты придурок. Нужен, ещё как нужен. Весь этот цирк с безразличными взглядами нужен был, чтобы дать время подумать и лишний раз не давить на подростка, а Антон принял всё за чистую монету и решил, что стал не нужен. Хочется подойти и хвостнуть ему подзатыльник, но Арсений вовремя одумался и быстрым шагом выбежал из бара, заметив движение за столиком. Нельзя, чтобы его сейчас увидели.***
— Шастун, задержись, пожалуйста, — уже у выхода из кабинета, как нож в спину, прилетает от учителя. Шастун кивает Серёже, показывая, что всё нормально и тот может идти без него. Парень разворачивается на пятках и зачем-то закрывает за собой дверь в класс. Стоять под прицелом ярко-синих ледяных глаз было не уютно, Шастун топтался на месте. Арсений повернулся на своём стуле в сторону ученика и поправил одной рукой очки, что за время урока так и наровились сползти на кончик носа. Он откинулся на спинку стула и сплёл пальцы рук в замок, мотнул головой и взглядом показал на первую парту, куда после уселся Шастун. — Антон, — голос был строгим, но при этом всё равно немного дрогнул, а глаза впились в пол, — тебе не кажется, что ученикам одиннадцатого класса нельзя ходить по барам? — наконец, взгляды парней пересеклись, от чего Шастун немного вздрогнул. Парень почувствовал неладное. Если бы причина его «задержания» была в баре, то в кабинете с ним сидел бы и Серёжа, но Арсений попросил остаться только одного. Что же ему нужно на самом деле? — Вы же не за этим меня позвали, — вскинув брови и прищурив глаза, выдаёт парень, почему-то на все сто уверенный в своих словах. — Я ведь прав? Арсений лишь еле заметно поднимает брови. Хочется построить из себя злого учителя и отчитать парня, но как отчитывать того, в кого ты по уши влюблён. Да ещё и когда узнал такие подробности на выходных. — Ладно, Антон, ты меня раскусил. Я позвал тебя не за этим. Я хотел узнать значение одной фразы. — Арсений Сергеевич, вы же учитель русского. Я думал, что вы и так знаете почти всё. Арсений заулыбался. Шастун, какой же ты наивный. — Так, Антон, объясни мне, пожалуйста, значение фразы «от одного только взгляда на него в штанах тесно». Брови ученика поползли вверх, а глаза стали размером с Юпитер. Да, Антон уже понял, что Арсений видел их в баре, но подумать не мог, что слышал, о чём парни говорили. Учитель улыбался, глядя в смущённое лицо и всё ещё ждал объяснений. — Это значит, — неуверенно начал Шастун. Да, лучше во всём признаться сейчас и забыть всю ситуацию как страшный сон. Признаться и быть отвергнутым, чем молчать в тряпочку, как последний трус. — Это значит, что я всё ещё что-то чувствую к тебе, Арс. Я пойму, если ты меня отвергнешь. Я вижу, что безразличен тебе. Леденящая душу боль застыла где-то в уголках глаз, а после пролилась на горящие щёки. Антон прикрыл глаза, с мужеством принимая то, что прямо сейчас его отвергнут. Ждёт, что Арсений накричит на него, а ещё хуже того ударит. Он уже чувствует, как Арс встаёт со своего кресла и подходит к парню. Он жмуриться, готовясь принять удар, но чувствует тёплые губы на своей щеке. Арсений бережно собирал каждую слезинку, выкатившуюся из глаз подростка, придерживая подбородок большим и указательным пальцами. Антон вздрогнул от неожиданности, прильнул к мужчине, как кот и позволил аккуратно целовать своё лицо. Горячее дыхание било куда-то в уголок губ и парень позволил себе открыть глаза, боясь, что на него снова уставятся две ярко-синие льдины. Перед собой он увидел лицо мужчины, что так бережно продолжал вытирать слёзы с лица младшего большим пальцем, обхватив его ладонью. Глаза больше не были темными и холодными, они посветлели, смотрели с добротой и переживанием. Горячие губы накрыли антоновы и сердце забилось где-то в пятках, а приятное тепло растеклось по всем частям тела, разносясь по организму вместе с кровью. Голову сносило от одного только прикосновения к чувствительной шее, Антон извивался под тяжёлым и горячим телом мужчины, внизу живота завязывается приятный узел. Мужская рука ползёт аккуратно вниз, обводя плечи, грудь, рёбра, впалый живот и… Антон проснулся. Резко распахнул глаза и вскочил с кровати. В голову тут же ударила боль, вызванная колличеством выпитого алкоголя, так что Антон улёгся обратно. За плотно зашторенными окнами уже светило солнце, которое пробивалось в комнату, когда шторы разлетались от ветра. Сон. Это был всего лишь сон. Арсений не целовал Антона, последний ему не признавался и не таял в мужских руках. Просто приснилось. Шастун точно помнил, что пошёл с Серёжей в бар, что рассказал о своих чувствах к Арсению… Серёжа уехал на такси… Антон сидел один на какой-то детской площадке… А дальше проснулся. Шастун, всё ещё лёжа с закрытыми глазами, потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы взять свой телефон, но его там не было. Собственно, как и не было тумбочки. Антон распахнул глаза, быстро огляделся и понял, что он не у себя дома и даже не у Серёжи. Глаза быстро забегали по комнате, пытаясь за что-то зацепиться и понять, где он, мать вашу, проснулся. Парень заглянул под одеяло и понял, что спит в одних трусах. Одежда аккуратно висела на стуле, рядом с письменным столом. На настенных часах было 10:14. Антону хотелось узнать, где он, но пить хотелось ещё больше. В горле неприятно скребло, а голова раскалывалась, словно в неё только что выстрелили из ружья. Курт Кобейн одобрил бы. Слишком идеальный порядок в квартире наталкивал на мысли, что это квартира Арсения, но Шастун лишь пытался прогнать эти мысли, ведь учителя и так стало слишком много. Он даже во снах к нему является и не даёт спокойно спать. Хотя, если признаться, то парень бы сейчас с удовольствием лёг спать дальше, чтобы досмотреть продолжение сна. Хотя бы там у парней всё было хорошо. Встать с кровати стало слишком трудно. Голова была слишком тяжёлая, длинные конечности не хотели слушаться хозяина, так что Антон смог встать на пол лишь с четвёртой попытки. Дверь в комнату с тихим скрипом открывается и на пороге появляется Арсений. Да, видимо, у судьбы совсем нет фантазии, раз всё настолько очевидно. Выглядывая из-за дверного косяка, мужчина выглядел обеспокоенно. Он прошёл вглубь комнаты, наблюдая, как рот Шастуна медленно открывается от удивления. На мужчине были лишь черные пижамные штаны. На шее и ключицах Арсения красовались яркие засосы и укусы. Один даже виднелся где-то в районе рёбер. Шастун режется об острую ревность, колется о шипы зависти, но взгляд от отметин не отводит. Конечно, Арсений не может быть одиноким с такой идеальной внешностью. Антон, вот ты дурак, конечно. Ещё надеялся на что-то. Разумеется у парня кто-то есть. — Что, нравится? — наконец подаёт голос учитель, показывая взглядом на отметины на теле, что заставляет Антона перевести взгляд с тела на глаза, — хорошая работа, малыш. Шастун в ступоре. Он не понял ни единого слова, сказанного Арсом. Или всё ещё залипал на накаченную грудь, пресс и руки, или пытался понять, что имеет ввиду учитель под «хорошая работа, малыш». — Что?.. Это я? — голос хрипел от долгого молчания, а Антон уже и думать забыл, что стоит перед учителем в одних труселях. — Кто же ещё, Тош?
Примечания:
спонтанная часть, честно говоря.
