я перестал любить май

      В Питере наконец-то наступила весна, несмотря на всё ещё довольно низкую температуру за окном. Солнце появляется на небе чуть чаще, чем обычно. Иногда кажется, что в воздухе начинает пахнуть весной.       Арсений сидит в своей любимой уютной кофейне недалеко от дома.       За соседним столиком сидит милая семейная пара с дочкой. Девочка радостно улыбается и её русые хвостики забавно подпрыгивают от каждого движения головы. Изумрудно-зелёные глаза, русые волосы, бледная кожа… Да, мужчина снова вспоминает Антона.       «Интересно, какой кофе выбрал бы Тоша?» — первая мысль, которая посетила голову, когда в руках оказалась заламинированная карточка с меню.       Выбор пал на карамельный латте. Антон до безумия любил этот напиток и каждый раз с наслаждением закрывал глаза, деля первый глоток. Его Арсений и попивает неспеша, ожидая своего друга.       Наконец, в дверях показалась знакомая фигура. Быстро поправляет очки и разматывает черный шарф на шее. Невысокий, на вид лет тридцати. На мужчине длинное тёмно-синего цвета пальто, чёрные джинсы и массивные ботинки. Вошедший в кофейню парень быстро огляделся, заметил друга и направился к столику.       — Здарова, Димас, — Арсений встал, здороваясь с другом за руку, — не замёрз?       — Привет. Да не, я на машине.       Дима Позов – старый друг Арсения. Они познакомились ещё в школьные годы и очень хорошо дружили. Дальше жизнь разбросала их в разные города — Дима переехал в Питер и пошёл учиться в медицинский, а Арс остался в Омске и подался в педагогический. Разумеется, связь друзья поддерживали все эти годы. Времени видеться особо не было: учёба в разных городах, потом работа, позже у Димы появилась жена, а затем и дочка. Однако, хочется отметить, что каждый раз, когда удавалось встретиться, время вместе пролетало незаметно. Конечно, не без ворошения прошлого, не без воспоминаний о школьных годах, не без обсуждения личной жизни. Сейчас у Димы было совсем немного времени до работы, а у Попова целый свободный день.       Разговор изначально действительно был похож на непринуждённую дружескую беседу, но Позов знал, зачем его позвали. Ещё несколько минут распросов о жене и дочке, успехах на работе и настроении. Дима решил закончить этот театр абсурда и перейти прямо к сути.       — Арс, рассказывай, что у тебя с Шастуном. Я сломя голову летел сюда, чтобы узнать, что у вас стряслось, — Дима улыбается, от чего образуются морщинки вокруг глаз, и отпивает уже остывший кофе из стаканчика.       — Ты же знаешь, что я недавно вернулся из Омска и устроился работать в новую школу. Угадай с трёх раз, кто снова стал моим учеником.       Глаза Димы надо было видеть. Сказать, что он удивлён — ничего не сказать. Брови поползли вверх, рот открылся. Кажется, что он пытался что-то сказать, но потерял дар речи. Понадобилось некоторое время, что бы переварить информацию.       — И, — голос захрипел из-за долгого молчания, так что пришлось кашлянуть, — что ты собираешься делать? Ты же не собираешься…       — Дим, я не могу перестать думать о нём, — перебил Арсений, предугадав вопрос друга.       — Арс, вспомни, что было в прошлый раз. Ты хоть и мой лучший друг, но поступил как мудак.       — Я действительно жалею и я не должен был тогда уезжать, Поз, должен был предупредить, — глаза бегают, оглядывая интерьер и посетителей кофейни. Смотреть в глаза, полные осуждения, совсем не хочется.       Хочется провалиться под землю и оказаться подальше от этого места. Арс уже начал жалеть, что вообще решил рассказать обо всём другу. Разумеется наткнёшься на осуждения, а ты как хотел, Арсюш?       — Я думаю, что ты занимаешься хуйнёй. В прошлый раз ты сделал свой выбор далеко не в его пользу, а сейчас вдруг передумал. Оставь парня в покое. Признайся, ты же уехал из Воронежа не только потому, что тебе предложили работу.       Арсений ёрзает на стуле, ему в один момент стало до ужаса неудобно сидеть. Кажется, что ладошки вспотели. Жар в теле появился или из-за горячего кофе или из-за болезненных воспоминаний.       — Дим…       — Нет, ты так и скажи, что уехал от Антона к тому парню. Как там его звали, — Дима щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить, — Илья. Ты уехал из-за него.       Арс закусывает губу, ощущая поражение. Да, Дима действительно прав. Тогда, два года назад, Арсений действительно резко собрал свои вещи и решил рвануть в родной город к своему бывшему парню. Чтобы Дима тогда не подумал лишнего, сказал, что уезжает, так как предложили работать педагогом в университете. На самом деле работу в этом универе предлагали ещё давно, но Арс отказывался. Дальше звонок бывшего. Дальше всё, как в тумане. За пару дней он купил билеты, собрал все вещи и рванул в Омск.       Обиднее всего в этой истории было за ни в чём не виноватого Антона. Да, Антон был замечательным парнем, такой чистый, невинный, невероятно красивый и харизматичный. В его зелёные глаза Арсений влюбился моментально, но только влюбился. По-настоящему полюбить ему не удалось. Сердце его всё ещё принадлежало Илье.       Арс закончил педагогический в Омске, там и устроился на работу в какую-то школу, там и встретил Илью. Он был преподавателем физики. У них быстро закрутился служебный роман, они начали встречаться, даже жили вместе. В один момент Илья сказал, что перегорел. Несколько ссор, криков и даже драк и Илья бросил Арса. Тот от горя решил поехать в Воронеж. Там жил брат Арсения, с его помощью и поддержкой прийти в себя стало проще. Несколько месяцев работал не по специальности продавцом, а затем снова устроился в школу преподавателем русского и литературы. Несмотря на все опасения, снова встретить сексуального коллегу — этого не произошло. Арсений радовался, стало спокойнее жить, болезненный опыт прошлых отношений стал отпускать, но горечь на языке всё ещё не давала спокойно спать по ночам.       Потом случился он. Случился Антон. Во всей жизни учителя, наполненной серыми красками, затянутой грозовыми тучами, Антон стал как лучик весеннего солнца. Такой тёплый, ласковый и совсем юный. Арсений не сразу обратил на него внимание, ведь был закован в цепи горького прошлого, но резко начал таять. Плавиться, купаясь в лучах солнечной улыбки. Оттаял и позволил себе влюбиться вновь.       Всё было замечательно до того самого дня, как Илья не позвонил и не предложил снова всё начать. Больно было смотреть в глаза Шастуну, когда всё уже было решено. Покупка билета. Сбор вещей. Поезд до Омска. Прощальное сообщение.       «Сладких снов, мышонок»       Да, Арсений знал прекрасно, что это последнее сообщение. Писал со слезами на глазах. Хотелось позвонить, всё объяснить, но знал, что лучше этого не делать. Так будет больнее, а меньше всего он хотел причинить Антону боль.       Даже не подозревал, что у него не вышло.       Первые месяцы с Ильёй казались сказкой. Парни поговорили, обсудили всё, что накипело и снова вернулись к прошлой жизни. Счастью Арсения не было предела. Уютные совместные вечера, прогулки по родному городу. Они делили на двоих одну квартиру, а по ночам, как и полагается, делили на двоих одно дыхание. Всё казалось так сказочно и крышесносно, что Арсений не заметил, что ему изменяют. Сначала это были просто догадки, но в один момент Илья сам признался, надеялся, что Арсений его простит.       Не простил.       Их «счастье» длилось около года.       Собрал все свои вещи и переехал к родителям, а потом и вовсе в Питер. Начал новую жизнь. Устроился учителем в лицей, но через пару месяцев его закрыли и пришлось искать другое место работы. Поиски вести долго не пришлось, ведь в одной из школ учительница ушла в декрет и требовался педагог на замену. Арсений недолго думая подал заявку и его приняли. Радовался он не долго. Ровно до момента, как зашёл в кабинет и наткнулся на пару до боли знакомых глаз. Понял, что влюблён до сих пор.       Разумеется, что весь бред, который он нёс Шастуну при их первом разговоре был выдумкой, но надеялся, что его не раскусят. Хотел как можно аккуратнее смягчить углы и снова всё наладить, но не получилось. Антон слишком хорошо научился его читать и сразу же распознал ложь.       Парень не выходил из головы. Перед глазами то и дело всплывали обрывки прошлого. А ведь им было так хорошо вдвоём. Если бы можно было вернуться на два года назад и отказаться от предложения Ильи, то всё могло быть по-другому. Всё бы было хорошо.       Теперь нужно снова собирать по крупицам то, что собственноручно растоптал. Доверие. Он подорвал его, словно динамитом. В мыслях, как на зло, нет ни единого способа, как реабилитироваться.

***

      Утро Шастуна как обычно начинается с опоздания на первый урок. Попросив разрешения войти у учительницы, и, поймав на себе её раздраженный и осуждающий взгляд, всё же садится за своё место рядом с Серёжей.       Алгебра мало интересует обоих парней. Серёжу, потому что он ни черта не понимает, а Антона, потому что он и так всё знает и решает, что повторение пройденного материала ему не нужно. Вместо этого Антон предпочитает пялиться в окно, рассматривать затянутое облаками небо и наблюдать за движением машин. На парковку заезжает черная иномарка, которая по сравнению с другими выглядит только что пригнанной из салона. Это машина Арсения. Он всегда следил за идеальным состоянием своей ласточки, прилежно отправлял на автомойку, чтобы она всегда блистала. Он видит, как Арсений паркуется, выходит из машины и идёт ко входу в школу. На преподавателе сегодня тёмно-серый костюм, виднеющийся из-под распахнутого чёрного пальто. Наблюдая за ним, Антон даже не заметил, как его зовёт учительница.       — Антон, ты вообще с нами? — наверняка не в первый раз повторяет Мария Алексеевна, от чего парень дёргается и быстро переводит взгляд от окна, — Раз тебе не интересно, то выйди к доске и реши пример.       Антон неспеша выходит, переписывает злополучный пример и звенит звонок с урока. Жаль, Мария Алексеевна, но сегодня явно не ваш день.       Следующий по расписанию русский и пока все ученики шатаются по школе, а Серёжа потерялся, Антон решил пойти в кабинет и посидеть там. Обычно на свободных переменах Антон предпочитал курить, но после недавних событий перекуры в школьных стенах больше не кажутся хорошей идеей. Хотя бы потому, что теперь нужно будет каждый день оставаться после уроков и убираться в кабинете Арсения.       Неспеша Антон заходит в класс, садится за свою четвёртую парту и достаёт телефон. Медленно листая ленту в какой-то социальной сети, он не замечает, что в классе появляется ещё один человек. Арсений. Кто же ещё…       Спокойной подойдя к своему столу, он начинает раскладывать какие-то бумаги, потом достаёт из стола красную ручку и, судя по всему, проверяет тетради с домашними работами. На сегодняшнем уроке должно быть сочинение. Антон никогда не готовился к работам, ведь всё можно придумать на ходу или списать с интернета.       Антон не успел понять, в какой момент он стал пристально наблюдать за всеми действиями учителя. Плавное движение рукой, чтобы смахнуть упавшую на глаза чёлку. Нахмурил брови и придвинулся ближе к тетради, видимо, что-то не понял. Быстро мазнул языком по губам.       Так, Антон, успокойся и перестань пялиться.       Антон уткнулся в свой телефон, листая ленту «меню», когда в класс вошли две одноклассницы, бурно обсуждающие какой-то новый сериал и актёра-красавчика из него. В мыслях мигает: «чуть не спалился», но краем глаза замечает победную ухмылку на лице преподавателя.       А нет, всё-таки спалился.       Звонок с урока. Дальше длинная перемена. Все быстро покинули класс, убегая в столовую. Антон надевает колпачок на ручку, но он предательски выскальзывает из пальцев и падает куда-то под парту. Пока Антон недовольно лезет под стол, замечает, как Серёжа куда-то убежал. Наверное, тоже в столовую. Наконец найдя колпачок под своим стулом, парень замечает, что в классе никого нет. Поворачивает голову вперёд и врезается взглядом в чужую шею. Арсений, стоя над ним, опирается на парту двумя руками, нависая сверху. Антон забыл, как дышать, когда почувствовал такой знакомый запах одеколона. Арсений всегда брызгал его в область шеи, и именно там он чувствовался сильнее всего.       — Некрасиво так нагло пялиться, Антош, — урчит Арсений, наклоняя голову в бок и победно улыбаясь.       Антон быстро вскакивает, чуть не ударившись макушкой в чужой подбородок, собирает вещи в рюкзак и быстро направляется к двери.       — Ещё чего, я не пялился, — процедил на ходу и скрылся в школьном коридоре.       Арсений не двигается, провожает парня взглядом и только потом отходит от парты. Отдёргивает рубашку, поправляет очки и крайне медленно подходит к своему столу.

***

      Уроки наконец закончились. Честно отсидев все семь, Антон проклинает всё на свете, потому что ему нужно идти к Арсению Сергеевичу в кабинет и наводить там порядок.       После ситуации на втором уроке, у Антона всё ещё не отлегло странное ощущение где-то внутри. Такое знакомые, похожее на дежавю. Давно Арсений не был так близко и не говорил таким голосом.       Кабинет на удивление оказался пуст. Антон огляделся, подошёл к доске, намочил тряпку в раковине в углу кабинета и принялся стирать всё, что написано. На доске ровным почерком были выведены пункты сочинения, которое сегодня писали одиннадцатиклассники. Антон выровнял парты, задвинул стулья, даже зачем-то поправил шторы.       Решив, что все дела сделаны, хотел уйти, но вовремя остановился. Арсений Сергеевич такой человек, что всегда найдет к чему прикопаться. Так что Антон решил дождаться его и убедиться, что больше ничего делать не нужно, а то вдруг этот пёс заставит делать перестановку или ещё что-нибудь.       Парень уселся на первую парту среднего ряда, наклонился немного вперёд, держась руками за край стола и стал разглядывать кабинет. Над доской висели портреты известных писателей, слева от двери стоял книжный шкаф, доверху заполненный книгами, бумагами и тетрадями. Всё как в обычном кабинете русского. Учительский стол у Арсения был идеальным, прямо-таки мечта перфекциониста. Учитель всегда любил порядок, у него всё лежало строго на своих местах, что в классе, что дома, что в машине. Антон же наоборот больше любил хаос и беспорядок. Может, и не совсем любил, но по-другому всё равно не получалось.       Арсений обнаружил ученика сидящим на парте и разглядывающим свой браслет на левой руке. Он совсем забыл, что попросил Антона оставаться каждый день после уроков, поэтому задержался в учительской. Арсений увидел промытую доску, ровные парты и мысленно показал себе большой палец, ведь в классе всё идеально, а усилий прилагать не пришлось.       Арс неспеша сел за свой рабочий стол под пристальным взглядом ученика и убрал какие-то бумаги в выдвижной ящик. Затем встал и медленно направился прямо в сторону Антона. Он подошёл так близко, что у парня спёрло дыхание, так что пришлось рвано втягивать в себя воздух, чтобы совсем не задохнуться. Знакомый аромат ударил в нос, голова кружилась, настолько он был прекрасный и… родной? Нет, Антон, не паниковать, только не паниковать, что бы это не значило.       Горячее дыхание опалило шею, а затем и чувствительную кожу ушей. Антон готов был мурлыкать от удовольствия. Одна рука Арсения упиралась в парту, рядом с бедром ученика, а другая тянулась куда-то за спину Антона. Сдерживать себя удавалось с трудом.       Несмотря на обиду и даже ненависть к Арсению, Антон понимал, что всё ещё любит. Старался поймать глазами каждый момолётный взгляд, каждое движение. Не хотел думать об этом, ведь боялся, что ему снова сделают больно. Снова бросят одного, ничего не объяснив. Боялся снова довериться и пытался избегать, надеясь, что со временем тяга к учителю притупится и даст спокойно жить.       Ничего не вышло. Голову сносит от того, как он близко и как давно Антон хотел этого. Никому не признавался, но хотел. Обманывал себя, но хотел. Хотел больше всего на свете.       Время как будто застыло в одно мгновение. Арсений так близко, дышит прямо в шею, мурашки по телу наворачивают уже четвёртый круг и Антон сдаётся. Окольцованные пальцы аккуратно падают на плечи учителя и чуть сжимают их. Шастун немного подаётся вперёд, чтобы быть ближе. Арсений тяжело выдыхает, смотрит на Антона и…       Искры перед глазами младшего танцуют ча-ча-ча, по телу разливается приятное тепло. Голубые глаза так близко и он уже готов в них утонуть и больше никогда не всплывать снова.       …отстраняется. В руке он держит стопку каких-то документов, которые лежали позади Антона. Лицо ученика становится красным, как революция, он понимает, что облажался по полной. Глаза смотрят в пол, хотя кажется, что прямо в ад, прямо в глаза самому Сатане, которые сидит на кресле из мертвых и ржёт над тупостью Антошки.       Арсений, заметив смущение своего ученика, отстранился, но совсем немного, ведь по-прежнему стоял ближе, чем позволено простому учителю. Он победно улыбается, наклонив голову в бок и кажется старается не засмеяться.       Антону давно пора со всех ног выбежать из кабинета и забыть об этом позоре, но тело не слушается, в голове шум и даже ухмылка учителя не кажется такой тошнотворной, как обычно.       — Антон, может объяснишь, что это сейчас было? — Арсений строго заглядывает прямо в глаза.       Нет, не так. Заглядывает прямо в душу. Антон места найти себе не может, ёрзает на парте, сводит ноги, выгибает пальцы и треплет края рубашки.       — Вы были так близко, — Шастун резко превратился в смущающегося провинившегося ребёнка. Голос дрожал, ноги стали ватные и если бы Антон сейчас стоял, то давно бы свалился на пол, — я…       — Не переживай, Тоша, — взгляд сразу подобрел, Арсений улыбался. От его этой улыбки у Антона глаза щуряться, такая она была яркая, — прости, что отстранился.       Знает, что делает, говнюк. Пляшет на тонком лезвии, а под ним внизу с обоих сторон острые камни. Если оступишься — упадёшь и насмерть. Опасно до ужаса, но всё равно не оступается. Знает, что делает. Смотрит, совсем как раньше. Улыбается, совсем как раньше.       Утонуть в глазах хочется, совсем как раньше.       — Вы всё правильно сделали, — выдаёт Антон с неизвестно откуда взявшейся смелостью.       — А по твоим глазам этого не скажешь, — улыбка. Так улыбается лишь один Сатана, наверное. Арсений и есть Сатана. Демон-искуситель. — Прости, что подошёл так близко, не хотел тебя пугать.       Говорил это Арсений уже в спину ученику. Антон пулей выбегает из класса на негнущихся ногах, едва заметно пошатываясь.       Арсений остаётся с собой наедине. Победная улыбка всё ещё не сходит с лица.       Что же, игра продолжается. Арсений сделал свой ход. Следующий ход за тобой, мышонок.