два влюблённых идиота или «как же глубоко ты заблуждался»
23 августа 2021 г., 02:29
Арсений вылетел из бара, когда увидел движение за столом. Нельзя, чтобы сейчас его заметили.
Он быстро дошёл до дома, переоделся в домашнее, поставил чайник. Отличный вечер. Осталось только сходить в душ, почитать перед сном или посмотреть какой-нибудь фильм и лечь спать. Хотя, уснуть бы вряд-ли вышло после новости о том, что к нему чувствует Шастун.
Зелёный чай с какими-то тропическими фруктами был отвратительный на вкус, но другого всё равно не было. Арс налил свой божественный напиток и подошёл к окну, рассматривая Питер, погрузившийся во тьму. Вдалеке ярко горели окна каких-то зданий, но внимание Арса быстро привлёк слишком знакомый силуэт, который сидел на площадке под его окном. Парень сидел на низком разноцветном заборчике и курил, опустив голову и опираясь локтями на колени. Иногда шатался в разные стороны и хватался ладонями за забор, чтобы не рухнуть на землю.
Арсению было даже смешно наблюдать это нелепое представление, но на улице всё ещё было очень холодно, а парень был слишком легко одет для начала марта. Сжалившись, Арсений накинул куртку прямо на голое тело, сунул босые ноги в кроссовки и пошёл спасать бедного ребёнка.
По приходе в квартиру Арсений уже весь запыхался. Ему ничего не стоило просто поднять парня на руки и донести до дома, но тот сопротивлялся. Пинался, махал руками и мычал что-то невнятное, пытаясь вырваться. На улице было темно и почти ничего не видно, так что Антон смог узнать своего похитителя только когда его лицо осветил свет из кухни, проникший в коридор. Потухшие зелёные глаза снова заблестели, когда Антон увидел перед собой такое знакомое лицо.
Арсений усадил податливое тело на тумбу в прихожей и принялся снимать со своего ребёнка обувь, которая была уже насквозь мокрая от снега. Стянув с пьяного тела куртку, он наконец выдохнул, разделся, и не успел повернуться обратно, как на нём повис его ученик. Длинной рукой Антон уронил с полки один из одеколонов и обхватил шею учителя кольцом из рук. Арсений попытался высвободиться, но хватка была слишком крепкая. Оттолкнуть Антона сейчас — провозиться ещё несколько минут, чтобы поднять его с пола, ведь на ногах он точно не устоит.
Антон мычал что-то в шею Арса, когда тот медленно пятился в сторону своей спальни, чтобы уложить неугомонное тело спать. Вдруг в районе шеи стало горячо и даже больно.
чёрт возьми, Антон, что ты творишь?
Младший вцепился зубами в тёплую кожу на шее, втянул щёки, оставляя на шее отметину. Антон шепчет что-то на подобии «Как я соскучился» и «Арс, не уходи никуда».
Когда оба парня уже были в спальне, шея учителя горела, ведь ученик никак не унимался. Уложить Шастуна стало главной задачей, так что Арсений не реагировал на красные пятна, появляющиеся на его теле.
Наконец, положив Антона на кровать, Арсений расстегнул его рубашку и бросил куда-то на пол. Следом за ней полетели и брюки. Перед ним красовался такой великолепный ученик, что в глазах темнело. Арс почти дотронулся до впалого живота. Хотелось хоть раз прикоснуться к своему мальчику, который сейчас такой красивый и податливый лежит перед ним, но мысленно влепил себе пощёчину, потому что он вообще-то пьяный, он вообще-то несовершеннолетний и вообще-то всё ещё просто его ученик.
Шаст притих, когда его тело соприкоснулось с мягкой поверхностью, что позволило Арсению раздеть ученика до нижнего белья и всё-таки уложить спать. Он поднял лёгкое тело на руках, придвигая ближе к изголовью кровати, укладывая на подушку, как в его грудь снова впились чужие зубы, оставляя отметину. Арсений шипел, лёгкой пощёчиной обозначил, что «ещё секунда и тебе пизда», но Антон уже улёгся на тёплую ткань и больше не дёргался.
Арс облегчённо выдохнул, когда неугомонное тело приняло позу эмбриона и начало сопеть, но появилась новая проблема — чёртов стояк. Да, Антон пьяный, но Арсений-то трезвый и от ощущения таких желанных губ на своей коже всё внутри зашевелилось. Да и не только внутри. С этой проблемой придется справляться позже, ведь сейчас нужно разложить вещи Антона и найти постельное бельё, чтобы лечь спать самому.
***
Утро Арсения началось на диване и с мыслями о том, что нужно было укладывать Тошу в гостиной, потому что на неразложенном диване спать было не так удобно, как на большой кровати. Арсений заглянул в комнату к Антону, убедился, что тот сладко спит, мило вытянув губы, и пошёл умываться. Подойдя к зеркалу, мужчина чуть не упал. Вся шея наполовину была красного цвета, некоторые засосы были на ключицах и даже в районе груди. Шастун, я как на работу пойду, дьяволёныш? Закончив с водными процедурами, Арсений собирался направиться на кухню, как вдруг услышал возню в своей комнате. Аккуратно, стараясь издавать как можно меньше шума, он заглянул в свою комнату и обнаружил на себе испуганный взгляд Антона. Тот стоял около кровати в одних трусах и в наглую пялился на своего спасителя. Пройдя в комнату, мужчина заметил, что зелёные глаза бегают по шее и торсу. Спрятал улыбку в сжатой в кулак ладони и встал в победную позу «Руки в бок — всё заебок». — Что, нравится? — наконец подаёт голос учитель, показывая взглядом на отметины на теле, что заставляет Антона перевести взгляд с тела на глаза, — хорошая работа, малыш. Шастун в ступоре. Он не понял ни единого слова, сказанного Арсом. Или всё ещё залипал на накаченную грудь, пресс и руки или пытался понять, что имеет ввиду учитель под «хорошая работа, малыш». — Что?.. Это я? — голос хрипел от долгого молчания, а Антон уже и думать забыл, что стоит перед учителем в одних труселях. — Кто же ещё, Тош? — Арсений Сергеевич, пожалуйста, скажите, что у нас ничего не было, — на самом деле Антон ой как хотел, чтобы у них что-то было, но точно не сейчас, когда вообще ничего не помнил. Свой первый раз с Арсом он хотел бы запомнить до мельчайших деталей и точно не хотел, чтобы всё это было на пьяную голову. Хм, Антош, а ты отличный юморист! Какой ещё первый раз с Арсом? Он тебя ненавидит так-то, не забыл? Арсений наигранно улыбается и вскидывает брови, как будто говоря «конечно же всё было», но, заметив испуганный взгляд Шастуна, рассмеялся. — Я просто привёл тебя пьяного домой, а ты сам полез ко мне, — Арсений кладёт ладонь на шею, которой больше всего досталось и мягко поглаживает, — не волнуйся, я не насилую пьяных маленьких мальчиков. Антон облегчённо выдохнул, но его спокойствие перебила великолепная шутейка от Арса: — Только трезвых. Антон испуганно поднял взгляд и наткнулся на чёртиков, пляшущих в голубых глазах напротив. Он задержал дыхание, боясь пошевелиться, но его собеседник снова рассмеялся. — Да успокойся, ребёнок, я шучу. Будешь завтракать?***
Антон сидит на кухне в домашней одежде, которую ему любезно предоставил Арсений, и уплетает оладушки за обе щеки. Арс, стоя у плиты, иногда бросал на растрёпанного подростка взгляд полный умиления и заботы. — Спасибо, — хриплый голос парня разрезал молчание, которое оба сохраняли уже больше получаса. — За что? — Арс вскинул брови. Как будто спасать пьяных Шастунов входило в его планы каждый день. — За то, что привели меня к себе. Мне так плохо было, я уже о смерти начал думать. Если бы не вы, то я бы с крыши сиганул, — держа недоеденный оладушек, Шаст поднял взгляд на Арсения, который выглядит так по-домашнему у плиты в этих пижамных штанах. Флешбэки из прошлого снова заполняют голову. А ведь когда-то Антон уже сидел так дома у Арсения в чужой одежде и ел приготовленный мужчиной завтрак. Только это была другая квартира, но Арсений был тот же. Такой же уютный и тёплый. В голове у Попова те же самые воспоминания. От них становится так тепло, но в то же время так больно, ведь раньше они были самыми родными друг другу, а сейчас между ними пропасть глубже, чем Марианская впадина. — Мы не в школе, прекрати обращаться ко мне на «Вы». Слух режет, — наконец отвечает мужчина, выныривая из воспоминаний. — В таком состоянии ты бы сиганул только с забора, на котором сидел. — Всё равно спасибо, Арс. Правда, за всё спасибо, если бы не ты… — Это правда, что ты всё ещё что-то чувствуешь ко мне? — перебил мужчина, вопросительно заглядывая в напуганные глаза цвета лета. Антон помнит, что Арсений уже спрашивал подобное во сне. Или шатен всё ещё спит или Арс всё же услышал разговор парней в баре. Что из этого хуже — не понятно. — Откуда ты… — Слышал, как вы в баре с Серёжей бурно это обсуждали, — Арсений сложил руки на груди и навалился на кухонную тумбу позади себя. Антон в ступоре. Признаться сейчас — быть отвергнутым и выставленным из квартиры и ловить на себе брезгливые взгляды до конца учебного года. Антон не нужен. Поведение преподавателя в последнее время говорило само за себя. Не признаться — быть полнейшим слабаком и отрицать свои чувства, а потом мучаться до конца жизни с вопросом: «А вдруг взаимно?». Хочется соврать и сказать, что это всё было лишь шуткой, ошибкой, фразой, сказанной на пьяную голову. Было же понятно — не нужен. Антон стал не нужен и это слишком очевидно, но такой донельзя домашний и уютный Арсений отметает все мысли. Стал бы он заботиться обо мне, если я ему не нужен? Стал бы подставлять свою шею под мои укусы, если ему это неприятно? И стал бы кормить меня завтраком, вместо того, чтобы выставить за дверь? — Да, это правда, — Антон опускает голову, как будто признался в какой-то проказе маме и ждёт, что его наругают. — Ты же мой маленький, — на выдохе прошептал брюнет. Кажется, он не дышал всё это время, надеясь, что ответ не разобьёт остатки сердца, которое так старательно склеивал всё это время. Сердце колотится с бешеной скоростью, как отбойный молоток. Этот стук наверняка слышен и Антону. Нет, Шастун ничего не слышит, ведь его собственное тоже бьётся со скоростью тысяча ударов в минуту, отбивая различимое «пиздецпиздецпиздец». Арсений подходит к парню со спины и кладёт свои горячие ладони на дрожащие плечи, успокаивая. Мягко поглаживает, массирует, ведёт выше и запускает пятерню в мягкие волосы. Антон поворачивает голову на Арса, хочет увидеть реакцию, но старший лишь подаётся вперёд, накрывая пухлые губы своими. Целует нежно, как будто это их первый поцелуй. По сути, так и есть. Первый спустя так много времени. Первый и желанный. Невесомо, почти не дотрагиваясь мнёт чужие губы, свободной рукой обхватывает лицо подростка. Антон встаёт, углубляет поцелуй, но оказывается впечатанным в стену. Он открывает рот, пропуская чужой язык в себя, но Арсений резко отстраняется. — Малыш, я тоже тебя люблю. Прости за то, что поступил, как последний мудак. Рука Антона обвивает талию старшего, притягивая к себе, а другая путается в волосах, требуя ещё одну порцию бабочек в животе, но Арсений лишь смазанно целует Антона куда-то в уголок губ и шепчет, опаляя лицо напротив горячим, как нагретое докрасна железо, дыханием: — Не спеши, маленький, я ведь могу и не остановиться.
