Серебряные колокольчики и ракушки

      У Мэри был план.        Это был не самый лучший план, потребуется время, усилия и много удачи, но это был единственный план, который у неё оставался. Терпеть все эти дни, когда лорд Моро проявлял всё больше любовных ухаживаний; он целовал её в губы, а не в щёку, касался всего её тела, особенно лаская грудь, а иногда его рука поднимала её юбку, в то время как он пускал слюни и стонал себе под нос. У неё не было другого выбора, кроме как молча терпеть его привязанности, опасаясь, что всё может зайти слишком далеко. Но сейчас именно этот чудовищный Лорд был ключом к её побегу, хотя он об этом не знал.       Этот план был последним её шансом, даже если приходится страдать от близкой компании с ним...       Она случайно наткнулась на этот шанс. В какой-то момент, он сидел в своём кресле у окна и слегка дремал, а Мэри устроилась у него на коленях и читала книгу. Как всегда, его руки обнимали её, а его пальцы время от времени сжимались в ткань её платья как будто проверяя, что она всё ещё здесь. Он прижался к ней, полусонный, глаза были закрыты, а дыхание ровным. Затем он издал странный звук, что-то вроде отрыжки, заставившее её взглянуть в его сторону—       В следующий момент её подбросило в воздух, когти вцепились в её кожу, а затем отшвырнули её через всю комнату с такой силой, что она ударилась об пол и перекатилась несколько раз, прежде чем оказаться у стола, её платье помялось, голова закружилась. Какое-то время она лежала ошеломленная, гадая, не сделала ли она что-то, что оскорбило или рассердило его, должна ли она была быть наказана.       Но он только вскочил на ноги, всё его тело содрогнулось, одна половина его внезапно перестала работать, его нога волочилась за ним, пока он шатался в маленькую отделённую занавеской комнату с ванной и туалетом. Он не смог пройти только полпути через кухню, прежде чем он согнулся пополам и его начало рвать, потоки зеленой жидкости хлынули из его рта, так яростно и с такой силой, что она увидела, как всё его горло расширилось, а челюсти почти разделились. Отхаркивая еще больше гнилостной жидкости, он споткнулся в ванную и упал на оба колена перед умывальником, прежде чем успел дотянуться до туалета, почти полностью потеряв сознание.       Мэри с ужасом наблюдала, как желеобразные усики влажно колыхались вокруг него, массы на его спине пульсировали и хлестали, сбивая картины и полки со стен. На мгновение она отползла назад, взглянув на дверь, гадая, собирается ли он снова стать огромным чудовищным чудовищем, раздавит ли он её и весь дом. Но вместо этого несчастного только рвало, пока он постанывал, а затем он начал громко плакать, всхлипывая от явной боли.       “М-Мама…Мама, Я ничего не могу с собой поделать, Мне так— так жаль. Помоги мне. Мама, помоги мне,” он простонал, всё ещё скомкано сидя перед миской. “Прости, прости, я не могу…Мама….Мэри?”       Глаза Мэри резко метнулись к нему, и она медленно встала, схватившись за перед своего платья. Она шагнула вперед по его зову и вздрогнула, когда услышала, как его снова рвало, а затем начал плакать, когда рвота утихла. Она стояла на месте, выглядывая из-за занавески, не зная, что делать, хмурясь и прикусывая губу, наблюдая за ним.       “Я не хотел делать этого. Мэри…Б-бросить тебя слишком сильно,” всхлипнул он, не в силах повернуть голову, чтобы просто увидеть её. Щупальца медленно втягивались в наросты на его спине, и его тело больше не шевелилось так ужасно, всё ещё оставаясь сгорбленным на земле. “Было больно? Оооо… Дорогая, П-прости меня. Прости. Прости… Мэри? Т-ты здесь?”       Она протянула одну руку, отдернула её, снова протянула. Её пальцы втягивались и вытягивались, всё время дрожа. Очень медленно, в конце концов, он почувствовал лёгкое прикосновение к его плечу. Это были только кончики её пальцев, легчайший успокаивающий жест, но всё его тело сразу же расслабилось с хриплым вздохом. Она вздрогнула, когда его другая рука протянулась к ней, схватывая и прижимая её к своей холодной голой плоти. Он закашлялся и сплюнул, а затем, наконец, поднялся с болезненной дрожью.       “В-вот ты где. Вот ты где, Мэри,” сказал он низким голосом, полным нежного облегчения. Он сжал её руку, затем повернулся к ней лицом и посмотрел на неё с хорошо отработанными извинениями. “Гнхнх… Я не мог остановить это. Мне жаль. Я не хотел п-пппугать тебя, дорогая. Нет, не ступай сюда—“       Он слегка оттолкнул её в сторону, когда её нога почти ступила в лужу зелёной желчи. Когда она посмотрела вниз, она услышала слабое шипение, будто бы оно закипело от сильной жары. Осмотрев комнату, она увидела, что ещё одна капля воды упала на полотенце, висящее на стене, и теперь в плюшевой ткани образовалась дыра, на месте которой разъедались нити. Она смотрела на него, наблюдая, как оно чернеет по краям, пока кислая жидкость продолжала прожигать…       И тогда родилась идея, план расцвёл в её голове, и слабая боль в рёбрах казалась возрождением давно умершей надежды.       Её глаза ещё раз метнулись ко всё ещё стонущему лорду у её руки, и она изобразила дрожащую улыбку на лице, пока на висках скатывался пот, она собралась с силами и заставила себя нежно погладить его руку. Его реакция замедлилась, он вытер губы своим пальто, прежде чем тупо взглянуть на её руку.       “Хм?” спросил он, моргая, а затем снова повернулся к ней.       Она что-то коротко показал ему своей свободной рукой, прежде чем потянуть его за руку. Это был один из первых случаев, когда она так свободно вступала с ним в контакт, и он казался почти завороженным, когда позволил ей вести себя, немного споткнувшись, пока она тащила его из ванной к дивану. По её настоянию он опустился на него, и его страдальческое выражение облегчилось, когда она похлопала его по плечу, а затем накинула на него одеяло.       “Ооо, Мэри. Т-ты такая милая девушка. Слишком хорошая… для этого места. Ты будешь такой хорошей мамой… Ты такая добрая,” сказал он, расслабляясь и закрывая глаза, чтобы боль прошла, когда Мэри суетилась над ним. Как приятно было наконец увидеть доказательство того, что она заботится о нём. Он не мог вспомнить, когда в последний раз он был кому-то небезразличен, с тех пор, как мутации начали причинять ему боль, и громко вздохнул. “Может быть даже добрее, чем…” Его взгляд затуманился, когда он понял, что он почти только что сказал, что он почти посмел подумать о Матери Миранде, и его лицо осунулось.       Она запустила палец в перчатку мягким шипящим движением, затем наклонилась, чтобы снова накинуть на него одеяло, заправляя его перед тем, как поспешить в ванную. Моро, на данный момент побежденный, вздохнул и плюхнулся на подушки. Через несколько мгновений он услышал царапающий звук и открыл свой здоровый глаз, чтобы заметить трудолюбивую девушку, в перчатках и фартуке, которая начала убираться. “О, ты не— не должна делать это. Дорогая, не делай себе больно.”       Она покачала головой и исчезла в ванной, прежде чем он смог остановить её. В самом углу был её трофей - металлический умывальник, наполненный отвратительным количеством зелёной желчи. Пахло ужасно, её глаза слезились, и она почти подавилась, и ей пришлось повернуть голову набок, когда она ухватилась за металлические ручки и очень, очень осторожно подняла их. Желчь хлестал, она чувствовала запах гари, и тогда она быстро вытащила его из ванной и из маленького домика.       Чудовищный голос её поклонника последовал в её сторону. “Ванная… Я принесу тебе другую. П-прости…”       Она только собралась с силами и понесла таз, полный рвоты, по снегу, бегая взглядом взад и вперёд, прежде чем направиться к стене дома. Там она заметила изгиб в металлических барьерах, там где находилась серия из сложенных друг на друга листов металла. На всякий случай оглянулась на дом, а затем она перевернула ванну с желчью у основания стены, пыталась не рвать от запаха. Зелёная жидкость шипела и пузырилась… и она наблюдала, как металл становился коричневым и пористым, шипя сквозь материал, прежде чем он стабилизировался.       Она произнесла беззвучное проклятие, когда увидела ещё слои металла под ослабленной дырой в первом слое. Странные способности лорда Гейзенберга сделали эту тюрьму хорошо защищенной, и потребуется ещё несколько доз мощной желчи лорда Моро, чтобы проделать дыру, достаточно большую, чтобы пролезть через неё. Если она будет играть роль няньки достаточно долго, чтобы получить больше желчи, она могла бы также собрать припасы и ускользнуть ночью, предпринять ещё одну попытку покинуть несчастного Повелителя Вод и попытаться вообще покинуть деревню.       “Мээээри? Дорогая? Ты в порядке?” он уже звал её, и она грустно пнула обгоревший металл, прежде чем насыпать снег на повреждённый участок, схватить то, что осталось от умывальника и вернуться назад. Похоже, в умывальнике почти не осталось жизни, и она уже думала о других ёмкостях, чтобы удержать внутри желчь, или о других способах ослабить эту часть стены.       Это был не самый лучший и не самый простой план, но это был единственный план, который у неё был. Но это было хоть что-то.       Впервые, за долгое, долгое время Мэри улыбнулась.

***

       Моро был в приподнятом настроении, неуклюже шагая по тропинке к вымощенной булыжником поляне, где Герцог делал свои дела. Прошло много времени с тех пор, как он рискнул навестить загадочного торговца в деревне, но он собрал целый список предметов, которые он не мог так легко найти в водохранилище. После того, как Мэри недавно приняла его привязанность, список вырос в геометрической прогрессии по мере того, как он планировал свое будущее; подарки для его суженной, принадлежности для их супружества и вещи, способные ускорить беременность для их будущей семьи.        Мэри, казалось, наконец-то привыкла к нему, и она ухаживала за ним с большой любовью. Изменение её поведения оказалось внезапным, но он знал, что не стоит сомневаться в чём-то хорошем. Она всё ещё с нетерпением ждала их вечерних просмотров фильмов, даже тех, которые они уже видели, и начала с энтузиазмом готовить для них еду каждый вечер. Его милая девушка хорошо готовила и имела склонность к очень сильным ароматам и специям, и иногда они расстраивали его животик, но она всегда была рядом и для этого.        Она следила за первыми признаками болезней, которые преследовали его, всегда наготове с новым ведром или тазом. Она избавлялась от них снаружи, а затем возвращалась внутрь, убиралась и успокаивала его. Когда она накинула на него одеяло и настояла на том, чтобы позаботиться обо всём этом, позаботиться о нём, его снова охватила любовь. Он не мог припомнить, чтобы кто-нибудь так заботился о его болезнях или о нём самом.        Поэтому он составил список вещей, которые им могут понадобятся для их совместного будущего, и он собирался разобраться со всем этим как можно быстрее. Возможно, когда придёт весна. Весна была временем цветов, расцвета, прекрасных вещей и рождения новой жизни. Он не мог придумать ничего более романтичного, чем это. Он первый сделает ей предложение. «Каду» может прийти позже… или вообще не прийти. Мэри уже была идеальной, и он задавался вопросом, можно ли убедить Матерь Миранду оставить её такой, какая она есть. Возможно…        “Мерцающие электрические фонарики, фигурки для торта, белая ткань, лак для ногтей и туфли с каблуками…” Он смог найти много нужных ему вещей, крадясь по деревне, и даже выбрал очень красивое кольцо из его коллекции вещей, которые он снял после неудачных экспериментов. Но для настоящей свадьбы, как в фильмах, ему нужно было больше вещей извне. Он взглянул на бумагу, подходя к припаркованной тележке, окружённой ящиками, и заказанными товарами, и тощей лошадью, безмятежно пасущейся неподалеку на маленьком травяном участке.        Герцог сидел с бортовым журналом в одной тучной руке и ручкой в другой, царапая свои записи, прежде чем его глаза поднялись, а его щёки приподнялись в улыбке. “Неужели мои глаза не обманывают меня? Лорд Сальваторе Моро, вас уже давно не было, охохохо! Не волнуйтесь, ваши товары хранились на складе и о них хорошо заботились в ваше отсутствие. И, если вам интересно, у меня есть несколько отличных новых лет из золотого века кинематографа.”       Моро просиял от всего этого. “Они про романтику?”       Герцог усмехнулся. “Мой дорогой, как всегда?”       Как обычно, Герцога, казалось, не пугала внешность его покупателя, торговец расточал одни лишь любезности и дела. Моро даже почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы снять капюшон с головы, копаясь среди множества безделушек и припасов у ног Герцога. Он собрал себе последний пакет - новые шприцы, химикаты и выпивку извне и вышеупомянутые новые фильмы - завернув их в клеенку для путешествия, прежде чем громко прочистить горло и сунуть руку в карман пальто.       “О, эм…Мне нужны новые вещи. Больше, чем в прошлый раз. Я хочу заказать.” Бумага была влажной, и чернила потекли в нескольких местах, но он схватил смятую массу и протянул её.       Герцог хмыкнул, наклонившись вперед, чтобы забрать список. Он наклонил голову, принимая бумагу, вытащил комплект тонких очков в золотой оправе и надел их себе на нос, читая список, затем откинулся на спинку кресла со странной улыбкой.       “Что ж, лорд Моро. Я не мог не заметить, что в этом списке довольно много свадебных вещей,” сказал он. “И довольно особенные свадебные вещи. Мои самые сердечные поздравления счастливой паре. Мне может потребоваться немного времени для выполнения конкретных запросов, но я уверен, что смогу обеспечить всем, чем необходимо. Я, конечно, рад внести свой вклад в ваш праздник. Возможно, даже сделать небольшую скидку в подарок одному из моих самых любимых клиентов.”       “Я всё оплачу,” Моро ухмыльнулся, не обращая внимания на свой кривой рот, полный несовместимых зубов. Кто-бы не улыбнулся, думая о предстоящей свадьбе с любимым человеком? Он мечтательно вздохнул, в его горле забулькало, когда он взял маленького плюшевого медведя, играя его гибкими конечностями. “ Мне есть чем торговать. И я могу взять больше! Что угодно для моего специального проекта. Всё должно быть и-идеально, самым лучшим.”       “Я могу заверить вас, что зесь только лучшие товары, мой друг.”       “Нужны товары не только для праздника. Лекарства тоже… пожалуйста. Самое лучшее, что ты можешь достать.”       “Ваша лаборатория обычно так хорошо снабжена снадобьями, а местные лекарства растут прямо здесь в садах. Что вам нужно?”       “Ммм…Н-нет. Лучше чем травы, мне нужны лекарства извне.” Он постучал когтем по бумаге, глядя на неопрятные каракули. “Они особенно, лучшее, что вы сможете найти. Для нервов. Для лучшего сна. Хорошего самочувствия. И эмм… Эти особенные. Витамины для беременных.”       “Ах, это новая просьба. Я, конечно, могу достать это для вас. Но они мало что могут сделать. Если можно спросить, они предназначены для вашего специального проекта?”       Моро громко вздохнул, его мысли вернулись к прекрасной будущей невесте. “Ээ…Ммм. Мой проект. Я работаю над ним некоторое время. Он…он особенный для меня. Больше всего на свете я хочу его успеха.”       “Болезненное тело - это одно. Но этот список мало чем поможет болезненному разуму,” сказал Герцог, затягиваясь сигарой. “Плохо лечить только одно, а не другое. Особенно, если ожидается, что они будут работать в тандеме, чтобы справляться с определенными стрессами.”       “Любовь лечит все раны,” сказал Моро, вспомнив, как это было написано на обложке одного из его фильмов. “Это... она... я позабочусь о том, чтобы у неё было всё. Всё, что ей нужно и всё, что она захочет. Я всё для неё сделаю. Что угодно! Это любовь.”       “Ах, любовь - действительно могущественная сила. Но, Лорд Моро, вы знаете, что множество могущественных сил играет в этом месте. Ваша преданность и любовь не имеют себе равных, об этом нет и речи. Но сильны также такие вещи, как гордость, неповиновение, одиночество и—” Он замолчал, сделал ещё одну затяжку и выдохнул дым в воздух. “Другая любовь. Возможно, самое опасное - это когда человек вынужден выбирать между двумя видами любви.”       Моро нахмурился, внезапно встревоженный, шаркая ногами.       Герцог стряхнул пепел на землю. “У меня есть только добрые пожелания вашим семьям! Вашей текущей и предполагаемой. Я надеюсь только на то, что одна примет другую.”       “Мои…семьи?”       “Вы стремитесь иметь и то, и другое, не так ли?”       Он был так увлечен фантазиями о безумно любящей Мэри и пухлых младенцах, что почти забыл о собственных поисках Матери Миранды для её детей. Всё это вело только к жестоким брату и сёстрам, совсем не к хорошей семье, которую он хотел, которую он создавал. Возможно, когда Мама увидит, какой может быть хорошая семья с такой любящей женой, как Мэри, и всеми его успехами, она полюбит его и всех своих внуков еще больше. Он просто должен был показать ей…       Он проворчал себе под нос. “Если моя—моя семья не любит меня… я сделаю такую, которая будет любить меня. У меня есть своя территория. Мой собственный дом. Мы все можем быть там с-счастливы. Я буду хранить их в безопасности от моих брата и сестёр.”       “Возможно, это не ваши брат и сёстры представляют наибольшую опасность для благополучия вашего особого проекта, Лорд Моро,” как всегда загадочно ответил Герцог. “Но что, если существует сила, против которой не может устоять даже существо подобной вашей мощи? О, я боюсь, что битва закончится ещё до того, как она начнётся.”       “…а?”       У Моро всегда болела голова, когда он слишком долго говорил с торговцем. Он всегда чувствовал, что был на шаг позади всех во время семейных встреч. В случае с герцогом казалось, что он отставал на много миль, и Герцог смеялся над своей личной шуткой, которую Моро не мог понять.       В глубине его кишок внезапно возникло тревожное чувство, но он привык к странным ощущениям внутри. Эта его часть, в частности, казалось, хотела перестроиться и завязать его кишки узлами, раздуться и сжаться наугад. Либо Герцог выказывал беспокойство по поводу того, о чём он не подозревал, либо это было острое блюдо любимой Мэри, которое снова накатывало на него. Он не мог придумать ответа и вместо этого подавил очень влажный и неприятный звук отрыжки.       Герцог склонил голову, затем легко улыбнулся и указал на большое металлическое ведро, лежащее рядом со столом. “Ах, почему бы вам не взять это с собой, лорд Моро? Бесплатно. Я знаю, что ваша болезнь может настигнуть вас внезапно, и всегда стоит быть готовым для опрятности. Подарок, возможно, для вас обоих.”       В недоумении Моро поднял ведро и бросил в него оставшиеся узлы. “Э, эм…спасибо. Что ты имел в виде? Насчёт—“       “Эй! Это случаем не наш большой брат и более большой не-брат!”       Моро вздрогнул от слишком знакомого пронзительного визга и медленно повернулся к его источнику - одетой в кружева деревянной, фарфоровой кукле, которая очень грубо сидела на спине ломовой лошади, которая продолжала спокойно жевать траву, несмотря на маленький ужас сидящий верхом на ней. Пронзительная ухмылка куклы не изменилась, её лакированные бусинками глаза метались между Герцогом и Моро.       Рядом с ней прошла другая закутанная фигура, одетая в траурное чёрное платье, скрывая лицо под вуалью, так тихо пробиралась по снегу, что едва оставляла след. Хлопья, казалось, вообще не прикасались к ней, не в силах испортить тёмную ткань, в которую она завернулась. Кукла спрыгнула с лошади и подошла к ней, протягивая руку, которую женщина взяла и осторожно повела вдоль дороги. Она, казалось, колебалась, когда подошла ближе, как будто неуверенная стоит ли подходить, но кукла всё равно тащила её вперёд.       Герцог, как всегда вежливый, приложил руку к груди и склонил голову. “Надо же, леди Бенивиенто и Энджи. It’s always a pleasure to see you here! Два Лорда Деревни посетили мой скромный магазин в одно и то же время? Это честь для меня. Дайте мне знать, чем я могу помочь.”       Моро обратил свой смутный взор на скрытую фигуру сестры и не смог сдержать нежной улыбки от её застенчивости. Чем-то это напомнило его Мэри. С Энджи дело обстояло иначе, но он всегда питал слабость к своей младшей сестре. Она была такой же мечтательницей, как и он, хотя и говорила тихо, если вообще говорила, но у неё редко были злые намерения по отношению к нему, в отличие от других. И она, несомненно, с радостью приняла бы участие в предстоящей свадьбе.       “Донна…Я х-хотел бы поговорить с тобой…”