Смотри в меня

      На перроне Драко, вместо того, чтобы думать о предстоящей встрече с родителями, ритмично, в такт шагам повторял себе не оборачивайся, не смей оборачиваться. Он едва переставлял непослушные ноги. Драко почему-то вспомнил об Орфее, когда тот пытался вызволить Эвридику из Аида. Самого Малфоя настоящий ад ждал там, впереди. Драко прибавил шаг, стиснув зубы и невидяще глядя вперёд, но всё-таки не выдержал и украдкой обернулся. Поймав на себе пронзительный взгляд зелёных глаз, может быть, в последний раз, Драко вздохнул и болезненно зажмурился, возводя в сознании очередную стену от собственной семьи. Пэнси с родителями аппарировали прямо с перрона. Малфоя никто встречать не собирался, поэтому он поспешно удалился к ближайшему пункту подключения каминной сети.       Родовое поместье казалось Драко как никогда чужим. Хоть с появлением Тёмного Лорда в доме мало что изменилось, абсолютно на всём лежал незримый отпечаток его угнетающего присутствия. Домашние эльфы торопливо сновали по комнатам, пугливо опустив головы. Всё вокруг выглядело каким-то стерильным, безжизненным, словно Люциус и Нарцисса пытались не выказывать Тёмному Лорду свою человечность, уязвимость. Матушкино пианино было накрыто бордовым чехлом. Книги в домашней библиотеке стояли безукоризненно ровными рядами. В их семье всегда любили порядок (Малфои не должны распускать себя, — поучал Люциус). Но теперь чистота казалась избыточной, точно хозяева знали, что бесповоротно запятнали себя, и компенсировали это показной аккуратностью.       Отец встретил Драко как нельзя приветливей: — Я думал, семья для тебя не пустое слово. Мы с матерью ещё вымолим тебе метку, — пригрозил он сквозь зубы, — только для этого нужно постараться и самому. Пора становиться мужчиной, Драко. Докажи, что ты действительно мой сын. Нам всем сейчас нелегко. Напомни мне, Драко, почему же нам нелегко? — вкрадчиво спросил отец. Драко продолжал молча смотреть на него. — Не слышу? — Я не справился с заданием, отец, — ответил Драко, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и безэмоционально. Он давно понимал, что объяснение с отцом неизбежно и что никакое оправдание не будет в глазах Люциуса достаточно убедительным. — Неужели? И что же тебе помешало? — ядовито подхватил Люциус. — Может быть, отец не писал тебе, не предлагал помочь? Может быть, твой план действий не был составлен заблаговременно, ещё летом? Может быть, к тебе в школе не был приставлен наставник, который теперь наслаждается привилегиями правой руки Тёмного Лорда?       Между отцом и сыном повисло тягостное молчание. Люциус энергично мерил шагами комнату, то и дело бросая на сына цепкие взгляды через плечо. Он долго ждал этого дня и явно упивался возможностью высказать своё негодование. Длинная темно-серая мантия колыхалась в такт стремительным шагам. Видимо, Люциус пытался напустить на себя образ короля в изгнании. Драко же его поведение казалось предсказуемым и едва ли не смешным в своей патетичности. Наконец Драко ответил, тщательно взвешивая каждое слово: — Мне были предоставлены все условия, но я не справился. Это исключительно моя вина.       Люциус снова взорвался. Безэмоциональность сына вместо ожидаемого покаяния, казалось, лишь подстёгивала его: — Но почему, сын, почему ты хочешь разрушить дело всей моей жизни? Почему ты шестнадцать лет живёшь под моей крышей и после всего, что мы с матерью для тебя сделали, считаешь себя вправе позорить семейное имя? Тебе дали всё, чтобы ты мог вести достойную Малфоя жизнь, — имя, состояние, образование. И чем ты отплачиваешь нам, сын, чем?       Драко упорно молчал. При мыслях о матери он почувствовал ожидаемый укол раскаяния. Может быть, он искренне хотел стать лучше, но добился лишь того, что отплатил Нарциссе неблагодарностью? — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! — прорычал Люциус, замахиваясь на него волшебной палочкой.       Драко непроницаемо взглянул на отца. Ответить ему было нечего. — Мать считает, у тебя — цитирую — слишком доброе сердце, — тише добавил Люциус. — Так вот, запомни: доброе сердце может иметь женщина, — отчеканил он. — Твоя мать, например. Ей не нужно бороться за лучшее будущее для себя и своей семьи, она может выращивать цветочки и устраивать светские приёмы, — махнул Люциус рукой. — Но ты мужчина, сын. Чем раньше ты отделаешься от своего доброго сердца, тем лучше. И это нужно не мне, имей в виду. Это нужно тебе, — с нажимом подчеркнул он, глядя на Драко тяжёлым взглядом. — И подумай о матери. Кто будет её обеспечивать, если я окончательно потеряю своё положение? Ты? Подумай, действительно ли ты любишь мать или только делаешь вид. Подумай, какие последствия могут быть у твоей безответственности. Разговор окончен.       Люциус стремительно вышел из комнаты, оставляя Драко наедине со своими мыслями. Неужели мать действительно может остаться ни с чем из-за непослушания Драко? В банковской ячейке Малфоев хранилось множество семейных реликвий и магических артефактов. Но что, если им заблокируют доступ ко счетам? Пойдёт ли на это Тёмный Лорд? Драко попытался убедить себя, что Люциус не может лишиться всего состояния по слабости сына. В конце концов, Дамблдор мёртв. Его убил другой Пожиратель. Планам Тёмного Лорда ничто не помешало.       На протяжении трёх недель Драко напряжённо ждал, что Тёмный Лорд вызовет его к себе и потребует объяснений. Но казалось, что о Малфое на время забыли. Возможно, Тёмного Лорда занимали другие дела. А может быть, он выжидал, пока Драко расслабится, чтобы застать его врасплох. Драко всё равно старался не выходить из комнаты, хоть и понимал, что это никак его не обезопасит. При желании Тёмный Лорд мог достать его где угодно. По крайней мере, комната создавала иллюзию личного пространства. Обеды и ужины Драко проводил в компании матери. Пожиратели по желанию Тёмного Лорда ужинали отдельно в парадном зале. Казалось, Нарцисса была только рада провести время с сыном и ненадолго отдохнуть от обязанностей хозяйки дома.       Сначала Драко не знал, чем себя занять, кроме домашних заданий. Обычно летом он много летал, особенно по утрам, но в этом году Малфоя тянуло не в небо, а к земле. Он понял, что от тревожных мыслей его может спасти только работа руками. В школе это всегда было зельеварение. Драко нравилось сочетание точности и креативности, которого требовали зелья. С одной стороны, необходимо умение внимательно следовать рецепту и нередко читать между строк. С другой стороны, готовность к экспериментам, к отходу от шаблона — главное, что отличает просто хорошее зелье от выдающегося. На зельеварении Драко никогда не бывало скучно.       Желая воссоздать это чувство, Драко стал помогать Нарциссе в саду. Она любила работать без магии, чтобы занять руки и голову. К тому же, Нарциссе это казалось более правильным, как будто использование магии стало бы бесцеремонным вмешательством в естественные процессы. Кажется, Луна тоже говорила Драко о чём-то подобном, когда описывала свой сад. Люциус не понимал этого увлечения растениями, как не понимал он страсти жены к музыке или её любви к литературе. Но Люциус не считал эти занятия опасными и, наоборот, всячески поощрял как достойные леди Малфой. Поэтому Нарциссе дозволялось быть полноправной хозяйкой в саду. — Знаешь, какое место я бы хотела посетить? — тихо и мечтательно начала Нарцисса в один из дней, когда они вместе подвязывали вьющиеся розы. Нарцисса сильно постарела за год разлуки с сыном, но здесь, в саду, окружённая любимыми растениями, она и сама казалась молодой и цветущей. — Сиссингхёрст. — Сад Виты..? Фамилию не запомнил, извини, — вздохнул Драко. — Вот имя запомнил, потому что мы с гувернёром в то время как раз начали изучать латынь. Vitae, non scholae discimus, — невесело усмехнулся он. — Да, без латыни заклинаний не постичь. Когда я училась в пансионе, у нас даже некоторые учебники по зельям были на латыни.       Нарцисса задумалась. — Ты говорила о Вите? — напомнил Драко. — Да, о Вите Сэквилл-Уэст, — оживилась Нарцисса. — Неужели ты правда помнишь, что я тебе рассказывала перед сном? — радостно воскликнула она. — Ты всегда был таким внимательным и любознательным, Драко, — тепло добавила Нарцисса, и Малфой почувствовал укол вины. Он знал, что вовсе не был заботливым сыном.       Кроме сказок и легенд, Нарцисса иногда по ночам читала Драко книги, которые любила сама, — ей очень хотелось поделиться с сыном самым дорогим, что было в её жизни. И Драко с детства знал, что в литературе её любимицей была Вирджиния Вулф. Однажды Нарцисса даже читала Драко один из романов её подруги Виты — кажется, «Эдвардианцев». Драко это было совсем не по возрасту, и он тогда не столько следил за сюжетом, сколько отдавался теплу материнского голоса и свободным ассоциациям, которые отдельные слова и интонации вызывали в его воображении. Нарциссе, казалось, большего было и не нужно, — она делилась своими сокровищами с любимым сыном, а он отвечал ей любовью и вниманием. Малфой застыл, глядя на маму. Когда он искал в домашней и школьной библиотеках книги оскар-уайлдовского толка (Ну и ханжа же ты, дорогуша, — зазвучал в голове язвительный голос Пэнси. — Даже наедине с собой не можешь назвать вещи своими именами), имя Вулф там всегда упоминалось, хоть и вскользь. И Драко пришло в голову предположение, которое фактически не имело под собой почвы, но многое бы объяснило. Он неуверенно спросил: — Матушка… А ты когда-нибудь любила отца?       Нарцисса покачала головой, убирая волосы со лба. — Любила? Драко, меня выдали замуж сразу после того, как я окончила пансион. До свадьбы я видела твоего отца два раза — в первый раз мы танцевали на приёме твоей бабушки Друэллы, а во второй он сделал мне предложение.       Они надолго замолчали. Драко снова попробовал спросить: — И ты согласилась? А до отца…       Но Нарцисса мягко перебила его: — Подержи, пожалуйста, милый, — протягивая плетеную корзинку с садовым инвентарём.       И Драко перестал ворошить её прошлое. Если мама не хотела об этом говорить, он не имел права настаивать.       Драко пытался найти занятие по душе, которое помогло бы скоротать долгие одинокие дни. Он скучал без друзей, тосковал по Гарри, бесцельные часы в пустой комнате сводили с ума. Сад, земля и желание работать руками навели его на мысль о лепке. Драко решил, что попробует научиться работать с глиной.       Не считая нескольких детских поделок родственницам, Малфой никогда прежде не рисовал и не лепил. Отсутствие наставника слегка пугало — обычно родители не скупились на частных учителей, если Драко хотел научиться чему-то новому. Вместо этого он заказал себе почтой специализированные книги и журналы для новичков. Сначала Драко хотел договориться с матерью, чтобы в комнате без ведома отца установили гончарный круг. Но он быстро отказался от этой идеи и решил лепить руками. Для обжига существовали особые заклинания, но на крайний случай Драко мог обратиться за помощью к домашним эльфам (чего он всячески избегал весь последний год). Во время занятий Драко накладывал на комнату квиетус, чтобы никто его не слышал. Приходилось всегда быть настороже — по вечерам к Малфою иногда приходил отец. Нельзя было допустить, чтобы он застал сына за этим плебейским занятием, каким бы безобидным оно ни было.       Оказалось, что у лепки с зельеварением очень мало общего. Главное в лепке — пространственное воображение и владение техникой. Драко интересовала фигурная лепка, поэтому ему нужно четко представлять себе предметы, которые он хотел изобразить. Для этого необходимо было либо видеть предмет, изучать, держать в руках, либо довольствоваться его изображениями в энциклопедиях и полагаться на память. Малфой решил начать с самого близкого и, на первый взгляд, простого — с цветов. Он разглядывал цветы в саду и брал из домашней библиотеки мамины книги по садоводству. Оказалось, что в каждом цветке был свой маленький мир. Драко поразило разнообразие форм, цветов, текстур. Его первый кривой пятилистный цветок с сердцевиной-шариком мало походил даже на маргаритку. Стоило признать, что нечто правдивое или красивое получится создать далеко не сразу.       Учебники советовали новичкам быть внимательными и подмечать каждую мелочь, но при лепке не фокусироваться на деталях. Нужно было научиться создавать обобщенное представление о предмете. Драко казалось, что его собственные опыты получаются чересчур абстрактными, а цветы — неузнаваемыми. Но мало-помалу он начал привыкать к материалу и инструментам, как к первой волшебной палочке или новой метле. И постепенно тревога и разочарование в собственных силах уступили место интересу и удовольствию от процесса. Драко пытался не корить себя, если что-то ему не удавалось. В конце концов, ему было не перед кем отчитываться, кроме самого себя. Работая без наставника, он не мог взглянуть на свои опыты со стороны. Вскоре к нескольким миниатюрным цветам присоединились ключ, тыква и яблоко. Драко Малфой, в твоём доме живёт Тёмный Лорд, а ты сидишь и расписываешь цветы, мысленно качал он головой. Пэнси будет в восторге.       Всё изменилось двадцатого июля. Драко насторожился, когда Нарцисса, привычно зайдя к сыну после ужина, не присела на край его кровати, а, стоя в дверях, тихо предупредила: — Тёмный Лорд хочет видеть тебя. Все уже собрались в зале. Драко… будь сильным.       Драко, нервно кивнув, отправился вслед за Нарциссой по бесконечным пустынным коридорам поместья. На пороге зала Драко на секунду застыл, словно поражённый заклятием: над длинным столом, за которым сидели Пожиратели, висело безжизненное тело школьной преподавательницы по маггловедению Чарити Бэрбирж. Её одежда была грязной и рваной, на теле виднелись следы пыток. Драко, затаив дыхание, на негнущихся ногах прошёл в зал вслед за матерью и занял место за общим столом. Пожиратели вполголоса переговаривались между собой, а Драко напряжённо сидел, стараясь не поднимать глаз, чтобы не видеть тела преподавательницы. Вдруг из глубины зала раздался ледяной голос Тёмного Лорда: — Не обращайте внимания на нашу дорогую гостью. Её мы оставим на десерт, а пока у меня к вам есть небольшая просьба, — начал он. Драко всё ещё сидел, слегка склонив голову, и старался не встречаться ни с кем взглядом. — Кто из вас, моих верных сторонников, готов отдать мне свою волшебную палочку? Видите ли, моя палочка и палочка Гарри Поттера по какой-то причине оказались несовместимы. Как бы то ни было, я уверен, что каждый из вас сочтёт за честь оказать мне эту небольшую услугу. Что такое волшебная палочка по сравнению с нашим общим великим делом? Я убеждён, что каждый из вас, как и я, готов пожертвовать и самым дорогим — собственной жизнью. — В зале повисла тяжёлая липкая тишина. Драко услышал какое-то движение на противоположной стороне стола, но не решился поднять взгляд. — Что, никто из вас не согласен на этот маленький шаг ради великой цели? — испытующе протянул Тёмный Лорд. — Хорошо, очень хорошо, мои верные сторонники. Вы свой выбор сделали. Значит, решение приму я. Оно же к лучшему. Люциус Малфой, — громко и отчётливо в наступившей тишине заключил Тёмный Лорд.       Драко заметил, что рука отца под столом едва заметно вздрогнула. Малфой понимал, что публичный позор Люциуса — в том числе вина Драко. Он с отчаянием спрашивал себя, почему Тёмный Лорд продолжал жить у них в поместье, хоть отец и был исключён из ближнего круга его сторонников. Может быть, Люциус сам попросил его об этом, даже зная, что это повлечёт за собой лишь новые унижения? Поглощённый мучительными размышлениями, Драко не слышал, о чём разговаривали его отец и Тёмный Лорд. Он очнулся, когда услышал неприятный хруст, похожий на перелом кости. Вскинув взгляд, Драко увидел, как Тёмный Лорд отломил от палочки отца серебряный наконечник в виде змеиной головы и брезгливо кинул его на стол в направлении Люциуса.       Стремительно вернувшись на своё место во главе стола, Тёмный Лорд начал объяснять, как на заседание попала Чарити Бэрбидж. По его словам, профессор недавно опубликовала в одном уважаемом журнале статью в защиту нечистокровных волшебников и волшебниц. — Разве имеет право такой человек работать в школе и отравлять юные умы? Заставлять их поверить в то, что магглорождённые люди ничем не отличаются от чистокровных волшебников? Тлетворная идеология, которую продвигал Дамблдор, совершенно сбивает магическую Британию с толку, настолько, что они забывают о базовых знаниях по биологии, — Тёмный Лорд позволил себе холодную усмешку. — Мозг маггла и мозг волшебника устроены абсолютно по-разному. Это похоже на разницу между полами. Никто ведь не станет отрицать, что существуют значительные различия между мужчинами и женщинами? Испокон веков мужчины трудились, творили, продвигали человечество вперёд, а женщины украшали их жизнь, были верными подругами и матерями, — он склонил голову, словно почтил тем самым нескольких присутствующих женщин. — И испокон веков волшебники и магглы жили раздельно. Этот порядок мудр, ведь нам попросту незачем взаимодействовать друг с другом. У нас нет ничего общего. В современном обществе сторонники идеологии равенства, плюрализма (или как ещё они пытаются за красивыми словами скрыть своё истинное намерение?) допускают магглорождённых людей — заметьте, я намеренно не называю их магами, — во все сферы жизни волшебника. Но скоро справедливость будет восстановлена, — Пожиратели оживлённо закивали. — Магглы будут знать своё место. Они захватили наши места — в политике, образовании, торговле, семейной жизни, — и считают себя там полноправными хозяевами. Но мы, представители славных магических родов, должны защищать то, что нам дорого. А такие люди, как многоуважаемая мисс Бэрбидж, стоят у нас на пути. Но мы не должны терпеть власть этих выродков, — сбился он с политкорректного языка, но Пожирателей смерти это лишь ещё больше распалило: они вдохновенно ловили каждое слово и то и дело энергично кивали. — Они считают, что происхождение ничего не значит. Они топчут наши традиции, наши законы. Они растлевают наших детей и заставляют их вступать в брак с магглами! Современное магическое сообщество находится в глубоком кризисе. Но ещё не поздно всё изменить! — Тёмный Лорд воинственно вскинул волшебную палочку, переводя цепкий взгляд с одного Пожирателя на другого. — Если нам всё удастся, скоро преподавание так называемого маггловедения в стране будет вестись совсем по-другому. Но не будем торопить события, — холодно осадил сторонников Тёмный Лорд, и в зале снова воцарилась абсолютная тишина. — Сначала нам нужно избавиться от тех, кто сеет дезинформацию и растлевает юные умы.       Тёмный Лорд лениво взмахнул палочкой, и Чарити Бэрбидж, беззвучно плача, резко повернула голову в сторону Снейпа. Её тело по-прежнему оставалось обездвиженным. — Пожалуйста, Северус, — приглушённо всхлипнула она, умоляюще глядя на Снейпа. От этого отчаянного шёпота кровь застыла в жилах Драко. Снейп же ответил профессору холодным, ничего не выражающим взглядом. Драко хотелось закричать или выбежать из зала, сделать хоть что-нибудь, чтобы этот кошмар закончился. Казалось, что заседание Пожирателей смерти тянется дольше, чем весь предыдущий месяц в поместье. — Авада кедавра! — вдруг крикнул Тёмный Лорд, и холодный зелёный свет пронзил беззащитное тело Бэрбидж. Она неестественно выгнулась и с последним приглушённым вскриком рухнула на стол. — Все свободны, — хрипло заключил он.       Неверными шагами выходя из зала вслед за отцом, Драко услышал от Тёмного Лорда приглушённое: — Нагини, ужин, — и едва не рухнул вслед за профессором.       Всю следующую неделю Драко не находил себе места от тревоги. Он по-прежнему работал с матерью в саду, чтобы справиться с парализующим страхом. К тому же, Малфой не должен был привлекать к себе излишнее внимание, отклоняясь от привычного распорядка дня. В один из бесконечно долгих июльских вечеров Драко машинально взялся за глину. Он работал, почти не следя за руками, и с ужасом размышлял о грядущих переменах в магическом сообществе. Очнувшись, Драко обнаружил, что слепил венок из лилий — похоронный венок профессору Бэрбидж. Цветы получились схематичными и неуклюжими, и всё же это точно были лилии — символ его отчаяния и скорби.       Отец перестал приходить к Драко по вечерам. Видимо, он винил сына в своём публичном унижении. Поэтому обо всех новостях Драко узнавал от матери или из газет. Так, 27 июля группа Пожирателей смерти совершила покушение на Гарри. Этот день был выбран потому, объяснила потом Нарцисса, что именно в ночь на 28 июля члены Ордена Феникса собирались переправить Поттера из одного убежища в другое. Деталей покушения мать не знала, но она уверяла Драко, что сам Гарри не пострадал, а вот палочка Люциуса, доставшаяся Тёмному Лорду, была уничтожена во время его поединка с Поттером.       Поттер,       Надеюсь, ты перебрался в убежище и никто из Ордена не пострадал. Я не знаю почти ничего о той ночи, но, если бы с тобой что-то случилось, Тёмный Лорд наверняка трубил бы об этом на каждом углу. Сегодня я думаю о тебе (ничего нового) и твоей глупой храбрости. Мне бы она пришлась очень кстати. Но я снова жалуюсь. Прости мне эту слабость, Поттер, я ведь всё равно сожгу это письмо.       Вспоминаю о наших записках друг другу. Как глупо я растрачивал возможности чем-то с тобой поделиться. Хотел написать одно, а выходило совсем другое. А теперь, когда я наконец могу быть с тобой откровенным, мы не имеем права друг другу писать. Наверное, ты сказал бы, что я как любитель иронии должен оценить, как жизнь сыграла со мной злую шутку. Нет, прости. Ты никогда не был жестоким. Я не знаю, что бы ты сказал. В этом ценность разговоров: я могу предугадывать твои ответы или просто мечтать, но это никогда не сравнится с полноценной беседой.       Изгнанники часто рисуют в голове прекрасные картины, чтобы справиться с кошмарами, окружающими их в реальном мире. Может быть, любой кошмар можно пережить, если не дать ему поглотить себя целиком. Я что, стал рассуждать как Дамблдор? Ну и ну, Поттер. Вспоминаю о музыкальном вечере, на который ты меня водил. Ты хотел, чтобы я увидел членов Отряда Дамблдора? Хотел показать мне музыку? Я знаю, что компания друзей тебе гораздо ценнее музыки. Возможно, ты прав. А возможно, в жизни нужно и то, и другое. Вспоминаю о книгах, которые не смею теперь читать. Ты замечал, что маггловские книги иногда кажутся чистым волшебством? Ты читал их стихотворения? Я думаю, что стихотворения — это маггловские заклинания.       Мне нужно думать о хорошем, Поттер. Находить в себе силы, чтобы продержаться здесь до осени. Поэтому я думаю о наших вечерах в выручай-комнате и о том, как мы вместе мучались над бесконечно длинными эссе по заклинаниям. Ещё я выхожу в сад и думаю о Луне. Сад — самое красивое место в поместье, потому что его посадила мама. Нет, матушка — самое лучшее, что есть в поместье.       Сейчас сожгу это письмо. Отец, возможно, придёт проведать меня через полчаса. Этим летом он читает мне нотации, которые называет беседами, хотя за последнюю неделю я не видел его ни разу.       До сентября осталось тридцать три дня, Поттер. Скажу тебе по секрету: любовные письма не горят.       В первый день августа Драко узнал от матери, что Министерство магии захватили Пожиратели смерти. Оказалось, угрозы Тёмного Лорда вовсе не были пустыми словами. Пожиратели убили министра магии Руфуса Скримджера. На его месте теперь восседал бывший глава Отдела магического правопорядка Пий Тикнесс — правда, под империусом. Каждый день Драко с ужасом ждал новостей.       После захвата Министерства события стали развиваться с невероятной скоростью. Четвёртого августа появилось сообщение о том, что в Министерстве была создана комиссия по регистрации нечистокровных волшебников. Ежедневный Пророк объяснял цель организации так: собрать достоверную информацию о том, как магглорождённые волшебники овладевают магией. Для этого каждый магглорождённый волшебник должен был привести доказательства, что у него есть хотя бы один родственник-маг. Тех же, кто не мог предоставить данных о своей магической родословной, обвиняли в хищении магических способностей и лишали волшебных палочек до дальнейших разбирательств. Главой комиссии стала не кто иная, как Долорес Амбридж. Грейнджер! — с ужасом подумал Драко.       Поттер,       Вы с Грейнждер теперь преступники в бегах, а я всё ещё трус под крылом матери. Будьте осторожны, умоляю, хоть мои слова ничего не изменят. За границей вас не должны найти, но я же знаю, что ты не сможешь оставаться в стороне от происходящего. Пусть хотя бы Уизли уговорит вас на время уехать из страны.       Не слишком ли это мелодраматично — сжигать письма тебе? Слава Мерлину, у меня хватит ума не собирать пепел и не рассеивать его по саду. Говорят, из пепла хорошо растут цветы. Это НЕ метафора наших отношений, Поттер, не смейся.       До сентября осталось две недели. Услышу ли я ещё когда-нибудь твой смех?       Драко не знал, как высказать матери свою благодарность и свою боль. Он наблюдал за Нарциссой и не понимал, как она могла связать свою жизнь с отцом. Нарцисса говорила о браке редко и туманно, в основном ссылаясь на то, что супружество — это всегда взаимные уступки и они с Драко многим обязаны Люциусу. Драко не в первый раз задумался о словах матери: Иногда ты похож на него. Что, если он действительно пошёл по стопам отца и непоправимо отравил свои отношения с близкими? В одну из их редких встреч дома у Паркинсонов Драко не удержался и спросил совета Пэнси. — Нет, Драко. Если ты на кого-то и похож, то на мать.       Пэнси смотрела на него с теплом и сочувствием. — Правда? — удивился Драко. — Чем? — Конечно! Ты, как и она, молчаливо терпишь отца, хотя давно испытываешь к нему только страх и неприязнь, а не любовь. Пытаешься сохранить семью, пока мир вокруг рушится. — Это не кончится ничем хорошим. Ни для неё, ни для меня, — вздохнул Драко. — Я не понимаю, зачем мы это делаем, зачем себя загоняем в угол. — Ты боишься его. Но осталось продержаться всего чуть-чуть. Ты же не собираешься сейчас сбегать из дома? — вдруг спросила Пэнси.       Драко покачал головой. — Нет, это, конечно, не вариант. На кого я тебя оставлю?       Лицо Пэнси смягчилось. — Вот именно, милый. За мной нужен глаз да глаз, — подыграла она ему.       Поттер,       Завтра я возвращаюсь в Хогвартс. Подумать только: директором назначили Снейпа. Возможно, ты это знаешь и без меня. Понятия не имею, чего ждать от этого года. Разделения не по факультетам, а по чистоте крови? Отмены маггловедения? Зубрёжки своей родословной наизусть?       Я всё-таки высыпаю пепел от писем в сад, доволен? Матушке нравится, что я помогаю ей ухаживать за растениями, а я просто рад быть рядом с ней. Я не делю с ней музыку, поэтому здорово, что решился разделить хотя бы сад. За лето матушка ни разу не садилась за инструмент.       Буду ждать тебя в Хогвартсе, Поттер. Возвращайся живым, а мы будем стоять за тебя с тобой.       Родители не стали провожать Драко в Хогвартс. Люциус сослался на то, что у него много работы, а Нарцисса плохо себя чувствовала, поэтому благословила его дома. На платформе было привычно людно, но без Гарри самое оживлённое место казалось пустым. Драко обменялся с Пэнси хмурыми взглядами и крепко сжал её руку в своей. Около поезда они встретили Луну в окружении чемоданов. Она обняла Драко и мечтательно сказала: — Ты выходил в сад почти каждый день. Я чувствовала, когда ты со мной разговаривал. В этом году будет непросто, — она перевела выразительный взгляд с Пэнси на Драко. — Я читала в газете отца… Но мы ведь сможем придумать, как держаться рядом, правда?       Драко думал о предстоящем годе: директорство Снейпа и чистокровная пропаганда, изгнание Гарри и постоянная угроза со стороны Тёмного Лорда. Малфой не рассчитывал, что в Отряде Дамблдора его безоговорочно примут, не знал, кому именно можно доверять. Но он твёрдо решил больше не оставаться в стороне от борьбы. — Я слепил для тебя фигурку, — вспомнил Драко, глядя на Луну. — Слепил? — удивлённо воскликнула Пэнси.       Драко слегка улыбнулся. Он не был одинок и ему точно было за что бороться.