Смотри в меня

In times of crisis, we must all decide again and again whom we love

Frank O'Hara

— Приветствую вас в Школе чародейства и волшебства, — начал Северус Снейп, ленивым непроницаемым взглядом оглядывая полупустой Большой зал. — Как вам известно, Министерство магии любезно предложило мне занять пост директора школы. Обещаю с честью руководить ею и сохранять славные многовековые традиции и ценности магического мира.       Слова казались Драко пустыми, словно Снейп сам не верил в то, что говорил, и не стремился этого скрыть. Его холодный монотонный голос не был способен ни растрогать, ни взволновать. Впрочем, от Снейпа и не требовалось обладать ораторскими способностями — его положение теперь зависело исключительно от Тёмного Лорда. — А теперь я хотел бы без лишних слов представить вам новых членов преподавательского состава. В связи выходом в отставку Чарити Бэрбидж пост преподавателя по маггловедению займет профессор Алекто Кэрроу. Тёмные искусства в этом году вам будет преподавать профессор Амикус Кэрроу.       Зал встретил объявление холодным молчанием, но ни Кэрроу, ни Снейп, казалось, не обратили на это внимание. От Драко не укрылось, что предмет теперь назывался не защита от тёмных искусств, а тёмные искусства. К тому же, Малфой знал, что Кэрроу были Пожирателями смерти, — летом он несколько раз видел их в поместье. На лицах вокруг Драко читал подавленность, а то и неприкрытый страх. Все понимали, что обязательное посещение школы для немагглорождённых волшебников и волшебниц и изменения в преподавательском составе — лишь начало. Скорее всего, Хогвартс ждало нечто похожее на учёбу под руководством Амбридж два года назад: преподавание обветшалых идей под предлогом возвращения к истокам и сохранения традиционных ценностей; строгая дисциплина и сотни противоречащих друг другу правил, вводимых с единственной целью — сделать жизнь учащихся невыносимой.       Но даже целый год под инспекторством Амбридж не смог подготовить их к радикальным изменениям, которые претерпела школа. На первый взгляд, занятия проходили как обычно, разве что за дисциплиной стали следить гораздо строже. Любой вопрос ученика, не относящийся к теме урока, пресекался под угрозой отработки. По намёкам МакГонагалл и Флитвика Драко понял, что с принятием новых правил преподаватели перестали обладать хоть какой-то реальной властью — совет учителей был распущен, а прочие профессиональные объединения запрещены, поэтому решения Снейпа обжаловать было невозможно. Профессор МакГонагалл выглядела гораздо более уставшей и разбитой, чем после смерти Дамблдора. Она напоминала Драко Нарциссу ровно год назад: ему всё казалось, что профессор вот-вот сообщит им нечто очень важное, но в последний момент она осекалась и продолжала вести занятие.       Раньше маггловедение было одним из самых непопулярных предметов по выбору. Теперь же его посещение объявили обязательным. Более того — маггловедение стало одним из важнейших курсов (шесть академических часов в неделю). Профессор Кэрроу не рассказывала им, как это было раньше, о маггловских достижениях в области философии, науки и искусства. Теперь предмет можно было бы смело переименовать в «Основы идеологии превосходства волшебников над магглами». На лекциях учащимся приходилось выслушивать, как Алекто Кэрроу приравнивает магглов к животным, рабам собственных инстинктов; называет их примитивными существами, не способными вести достойную жизнь. При всём при этом магглы, по мнению Кэрроу, имеют слишком много влияния в мире. Ведомые манией величия, они заставили магов уйти в тень. Волшебники не помешали этому по собственной снисходительности и неблагоразумию. Кэрроу утверждала, что маги, зная о своей силе и превосходстве над магглами, посчитали несправедливым пользоваться этими преимуществами против магглов и тем самым позволили всему зайти слишком далеко. — Но теперь естественный порядок будет восстановлен, — угрожающе заключила профессор Кэрроу. — Не забудьте взять в библиотеке новые учебники и прочитать вводный параграф. К следующему занятию жду от вас подробный конспект лекции. Говорю в первый и последний раз: каждый из вас должен включить в конспект собственные примеры превосходства чистокровных волшебников над магглами и их отпрысками, иначе задание не будет зачтено. Примеры из жизни приветствуются, — добавила она, с вызовом оглядывая класс. — Чтобы я точно понимала, что вы усваиваете материал. Вы же не хотите, чтобы вас заподозрили в измене магическому сообществу?       Новые учебники в Хогвартсе появились не только по маггловедению, но и по истории магии и тёмным искусствам. Идеология — одно из важнейших орудий в руках власти. Как только Тёмный Лорд захватил Министерство Магии, его приближённые заняли руководящие посты в Отделе просвещения и занялись переписыванием учебников. Новоявленные властители умов рассчитывали, что новые поколения волшебников и волшебниц, с юных лет приученные к новому порядку вещей, безоговорочно примут его как единственно правильный и справедливый. Так с лёгкой руки цензоров любые положительные упоминания о магглах и магических существах, претендовавших на равенство с волшебниками, были стёрты. Запретная секция библиотеки значительно разрослась и теперь занимала гораздо больше места, чем стеллажи с одобренной Министерством литературой. Снейп собственноручно запечатал запретную секцию заклинаниями, и Драко сомневался, что книги оттуда выдавали ученикам даже по просьбе преподавателей.       Ещё одно изменение было связано со школьной формой. Здесь, как и во всём остальном, приветствовался порядок, причём особого рода. «Приемлемой» объявили «скромную» и единообразную одежду, скроенную в соответствии с принятыми в «цивилизованном магическом сообществе» представлениями о мужском и женском. Так, Пэнси пришлось отказаться от чёрного лака для ногтей, многочисленных массивных колец и излюбленных стрелок, Джинни запретили носить брюки, а Луна и вовсе столкнулась с полным непринятием и агрессией.       В первый же учебный день Алекто и Амикус Кэрроу перегородили Луне проход у Большого зала и встретили её громогласным замечанием: — Молодой человек, на вас форма, которую не подобает носить мужчине. — Прошу прощения? — мягко ответила Луна, невозмутимо глядя на Кэрроу. — Форма, — громко и ядовито-медленно повторил Амикус, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком, и для наглядности указал палочкой на её длинную юбку. — Мистер Лавгуд, вам нужно переодеться в брюки, как того требуют приличия.       Алекто Кэрроу тем временем небрежно открыла бумажную папку с именем и старой фотографией Луны на обложке, достала оттуда одну из бумаг и с торжествующим видом протянула Луне.       13 февраля сего года в семье Лавгудов родился Бальдр, сын Ксенофилиуса, сына Амброуза и Шинед, и Пандоры, дочери Гвюдмунда и Катлы. Да благоволит ему небо. — Да, это имя мне дали при рождении, — спокойно ответила Луна. — Но позже отец его поменял. Если у вас есть все мои документы, то эта информация, должно быть, вам тоже доступна. — Вы же понимаете, мистер Лавгуд, что дело не в вашем имени, — с издёвкой усмехнулся Амикус. — Менять пол — не в вашей власти и не во власти вашего отца. Вы подаёте плохой пример своим сверстникам и юным волшебникам, — он смерил презрительным взглядом спешно входивших в Большой зал младшекурсников. — Если предыдущий директор поощрял ваши извращения, потому что сам был извращенцем, то при нынешнем руководстве ваши штучки безнаказанными не останутся. Хотите доказать, что вы девушка? Может быть, даже готовы пройти соответствующий врачебный осмотр? Врач вам сразу мозги на место вставит, можете не сомневаться! — с хохотком добавил он, даже не пытаясь больше сохранять подобие приличий. — Мне всё ясно, профессор, — спокойно ответила Луна. — Я переоденусь в брюки. Ещё мне нужно переехать в комнату для мальчиков, да? — прямо спросила она. — Это не составит проблемы, профессор.       Алекто нахмурилась. Амикус со скривившимся от ярости лицом замахнулся было на Луну, но сестра резким движением удержала его. — Ваши вещи будут в третьей спальне мальчиков, — выплюнула она, бросая на Луну короткий презрительный взгляд. — Чудесно, — ответила Луна, улыбнувшись уголками губ.       Когда Луна рассказала об этом после завтрака Джинни и Драко, оба застыли от ужаса. Джинни первая пришла в себя и стала вслух перебирать возможные варианты, как обойти правило и добиться справедливости. — Я знаю, кто я, — пожала Луна плечами. — Чтобы я ни носила и в какой спальне бы ни спала. — Это понятно, — с тревогой начала Джинни и нервно поднесла руку к волосам, но вспомнила, что из-за новых правил ей пришлось убрать короткие пряди от лица заколками. Пробормотав ругательство, Джинни хотела засунуть руки в карманы, но и здесь её ждала неудача, потому что вместо привычных штанов на ней была юбка. Драко нервно улыбнулся, а Джинни вспыхнула: — Да что ты будешь делать!.. Так, о чём это я? Милая, никто не сомневается в твоей храбрости. Но ты же знаешь, что тебе будет небезопасно в спальне мальчиков! — Посмотрим, — устало улыбнулась Луна. Драко молча смотрел на неё, не зная, чем можно помочь. Джинни с Луной теперь мало походили на себя: Джинни — в юбке и рубашке, Луна — в брюках и с заплетёнными в косу волосами. — Зато теперь мы можем быть официальной парой, — вдруг иронично ввернула Джинни, энергично беря Луну под локоть. — Не жизнь, а мечта! Союз мужчины и женщины, а, как тебе? — прищурилась она, а Луна рассмеялась и поцеловала её в висок.       Драко заключил подруг в крепкие объятья. Он думал о том, что выжить в этом году и окончательно не сойти с ума возможно только с боевым настроем Джинни или невозмутимостью Луны.       Третьего сентября в «Ежедневном Пророке» сообщили, что накануне Гарри, Рон и Гермиона вторглись в Министерство магии. Они помешали допросу магглорождённых и ограбили Амбридж (!), а после скрылись. Теперь все трое были объявлены в розыск, и за их поимку обещалось солидное вознаграждение, а за пособничество — пожизненный срок в Азкабане. — Что они задумали? Какое ещё ограбление? Может, это всё враньё? — испуганно прошептал Драко Пэнси в коридоре перед первым занятием по трансфигурации. — А если их схватят? Или уже схватили?       Малфоя пугала невозможность узнать достоверную информацию из уст самого Гарри. Новость об ограблении казалась и вовсе абсурдной. К чему им грабить Амбридж? Неужели она хранила часть души Тёмного Лорда? — Ты же хотел вестей от них — и вот пожалуйста, — со вздохом ответила Пэнси. — Пэнси, ты не понимаешь, — возбуждённым шёпотом продолжил Драко. — Они теперь враги номер один!       Ему хотелось хорошенько встряхнуть Пэнси. Малфой понимал, что криками Гарри точно не поможешь, но вынужденное бездействие сводило с ума. — Драко, — подруга уверенно положила ладонь ему на плечо. Малфой скрестил руки на груди и хмурым взглядом буравил стену перед собой. — Драко, посмотри на меня. Я же знаю, что ты злишься не на меня, а на министерских идиотов! — Малфой тяжело вздохнул и перевел взгляд на подругу. — Они и без этого были врагами номер один, но всё равно решили рискнуть. Значит, им было нужно проникнуть в Министерство. Нам остаётся только надеяться, что у них всё получится. Одно можно сказать точно: если их найдут, об этом тут же сообщат во всех газетах.       Драко, поглощённый мыслями о Гарри, едва не забыл перед совмещенной парой с хаффлпаффцами раздать зачарованные галлеоны. Пэнси, в отличие от Драко, была знакома со многими из них и могла распространить среди самых надёжных информацию о предстоящих сборах нового Отряда Дамблдора. Нужно было объединиться как можно скорее, пока потенциальные участники сопротивления не закрылись в себе, решив выживать в одиночку. Луна заранее назвала Пэнси имена всех хаффлпаффцев, состоявших в Отряде на пятом курсе. Слизеринцам Драко с Пэнси раздали галлеоны ещё до завтрака, а рейвенкловцев и гриффиндорцев Луна с Джинни решили взять на себя. — Пэнси, нужно раздать галлеоны, — осторожно напомнил Драко. — Точно, спасибо, — едва слышно ответила она и лёгкой походкой направилась к Сьюзен Боунз и Ханне Эбботт. Подруги стояли у противоположной стены и о чём-то мрачно шептались.       На первой встрече обновлённого Отряда Дамблдора в выручай-комнате собралось около двадцати человек. В центре комнаты были кругом расставлены разномастные стулья и пуфики, а вдоль стен высились книжные полки. Участники отряда расселись, тихо переговариваясь между собой. Джинни предложила начать собрание со знакомства: — Конечно, многие из нас хорошо друг друга знают, но думаю, не будет лишним рассказать о себе. Ещё можно добавить, почему вы решили вступить в Отряд.       Первыми взяли слово Джинни с Луной, потом Невилл произнёс неожиданно длинную и пылкую речь о своих родителях, пострадавших от рук Пожирателей. Кто-то из присутствующих вступил в отряд из злости — Шеймус Финниган, чей лучший друг Дин был вынужден бежать после принятия законов о чистоте крови; Сьюзен Боунз, потерявшая всю семью во время Первой магической войны с Тёмным Лордом. Некоторые откликнулись на приглашение вступить в Отряд из страха за близких — например, Эрни МакМиллан, чей друг Джастин Финч-Флетчли эмигрировал с семьёй к родственникам во Францию. Кто-то чувствовал себя неуверенно и неуютно — Трейси Дэвис, семикурсница со слизерина, смущённо призналась, что до сих пор не совсем понимает, что произошло и как теперь жить.       К удивлению Драко, главой Отряда почти единогласно выбрали Невилла, а его заместительницей стала Джинни. Джинни посчитала, что несправедливо назначать руководителями Отряда одних гриффиндорцев, и предложила заменить свою кандидатуру. Вместо этого было решено переизбирать председателя и заместителя каждые два месяца и при этом следить за тем, чтобы каждый факультет активно участвовал в принятии решений. Невилл торжественно зачитал цели Отряда — учиться защищать себя и других, помогать друг другу в стенах выручай-комнаты и за её пределами. Джинни напомнила об отмене внешкольных занятий и предложила включить их в программу Отряда. Когда разговор перешел на другие недавно введённые правила, вспыхнула первая ссора. — С мелочей вроде школьной формы всё и начинается, — веско отметил Терри Бут. — А потом дойдут и до того, что они начнут контролировать наши мысли. Может, лучше сразу показать им, что мы не потерпим этих идиотских правил и запретов? — Если бунтовать против всего подряд, будешь постоянно тратить время на отработки и не сможешь учиться нормально, — возразила Падма Патил. — И никому это не поможет. — Может быть, лучше ограничиться отработкой заклинаний и не распыляться на хобби? — раздражённо воскликнул Шеймус. — Когда на нас нападёт Сами-знаете-кто, мы не вязаными салфетками и не песенками будем от него отбиваться.       Несколько присутствующих встретили это замечание сдержанными смешками. — Но нельзя заниматься только борьбой, — возразила Ханна Эбботт. — Через месяц ты тут свихнёшься. И так тошно. К тому же…       Драко сдержанно кивнул, переводя взгляд на Пэнси. — Думаете, Тот-кого-нельзя-называть тоже салфетки вяжет раз в две недели? — перебил Ханну Терри Бут. — Нет, но он-то уже давно свихнулся, — парировала Джинни. — А нам нужно оставаться максимально здоровыми и сильными. Если у кого-то нет желания заниматься хобби с другими членами Отряда, заставлять вас, конечно, не будут. Но если некоторые считают, что внешкольные занятия помогут им справиться с окружающим кошмаром, остальные не имеют права их этого лишать. Давайте держаться вместе, хорошо? Разногласий, как мы поняли, у нас хватает, — Джинни покачала головой, оглядывая комнату. — Предлагаю тем, кто ищет себе напарника или напарницу для хобби, поднять руку и рассказать о своих любимых занятиях. Согласны? — Малфой неуверенно поднял руку. — Да, Драко, начинай.       Он смущённо встал и заговорил в первый раз за вечер: — Всем добрый вечер. Меня зовут Драко, я с седьмого курса слизерина. Из школьных предметов мне неплохо даётся зельеварение, так что, если у кого-то с ним трудности, можете обращаться. Этим летом я начал заниматься фигурной лепкой из глины, но учился самостоятельно по книгам и многого не знаю. Буду признателен, если кто-нибудь согласится быть моим наставником или наставницей. Всё лето я жил в одном доме с Тё… с Тем-кого-нельзя-называть, — запнулся Драко, едва не назвав его при всех Тёмным Лордом, — и лепка, а ещё работа в саду, помогали окончательно не сойти с ума. Не знаю, что бы я без этого делал.       Возможно, не стоило делиться этой компрометирующей информацией с разгорячёнными однокурсниками, некоторые из которых потеряли родственников и друзей от рук Тёмного Лорда и его сторонников. Но многие члены Отряда наверняка и так знали, что отец Драко — Пожиратель. — Ты… жил с ним? — изумлённо воскликнул Шеймус, вскочив на ноги. — Может, ты до сих пор?.. — Финниган едва не задыхался от негодования. — Как знать, что ты не шпион, Малфой?       Драко прекрасно понимал, что недоверие со стороны других членов Отряда неизбежно. Поэтому они с Гарри, Луной и Джинни продумали всё заранее. Летом Гарри прислал Джинни что-то вроде рекомендательного письма, где уверял, что полностью доверяет Драко и просит остальных принять его в Отряд без вопросов и сомнений. При виде размашистого косого почерка и скромной подписи в углу Драко охватила щемящая нежность. Ему захотелось спрятать письмо от посторонних глаз и беречь как последнюю весточку от Гарри. — И когда это Гарри успел воспылать к тебе любовью? — не унимался Шеймус. Драко вздрогнул — не так давно он задавал себе тот же самый вопрос и примерно в таком же язвительном тоне. — А вы вообще уверены, что это написал Гарри? — подхватил кто-то.       Драко ревностно наблюдал, как члены Отряда по очереди используют все известные им заклинания по проверке подлинности. После этого ни у кого не осталось сомнений, что письмо написал Гарри. Пока несколько человек всё ещё вполголоса обсуждали далеко не безгрешное прошлое Драко, Лаванда Браун громко предложила ему вместе заниматься лепкой, чем тут же привлекла всеобщее внимание. — Не боишься испортить маникюр? — усмехнулся Эрни МакМиллан.       Аккуратные ногти Лаванды были покрыты нежно-розовым лаком. — Правда красиво? — невозмутимо ответила она, демонстрируя вытянутые руки. — А ты не боишься испортить себе репутацию? — парировала Лаванда едва дрожащим, но звонким голосом. — Этими креативными шутками? — МакМиллан, если ты станешь членом Отряда, — с нажимом вмешалась Джинни, — тебе придётся периодически взаимодействовать с девушками. И не все, представь себе, так терпеливы, как Лаванда. Так что советую перестать пороть чушь! — Да пошла ты! — вспыхнул Эрни. — Думаешь, ты тут умнее всех? Я сюда учиться защите пришёл, а не маникюры обсуждать! — Именно поэтому ты первый поднял тему маникюра, — спокойно напомнила Парвати, и Эрни, возмущённо цокнув, притих. — Давайте вернёмся к делу.       Летом Гарри отдал Джинни карту мародёров, которую решено было оставить в выручай-комнате, чтобы любой из членов Отряда мог беспрепятственно выйти из комнаты и не попасться на глаза преподавателям или Филчу. К тому же, хранить карту в выручай-комнате было безопаснее, чем держать при себе, потому что Кэрроу не только патрулировали коридоры, но и часто устраивали обыски — подкарауливали кого-нибудь из учеников у Большого зала и просили показать содержимое сумки. Когда собрание закончилось и все разошлись по своим факультетским гостиным, Невилл, Джинни, Драко и Луна ненадолго задержались, чтобы его обсудить. — Не очень многообещающее начало, — раздражённо вздохнула Джинни. — Нас не объединяет ничего, кроме неприязни к Сами-знаете-кому. — Значит, будем делать упор только на то, что нас объединяет, — предложил Невилл. — У нас нет выбора, Джинни. А твоя воинственность не способствует объединению. — Да, — виновато признала Джинни, взъерошивая волосы на затылке, — простите. — Всем просто нужно привыкнуть друг к другу, — примирительно сказала Луна.       В начале второй учебной недели Драко пришло привычно короткое и туманное письмо от матери. Но Малфой заранее договорился с ней о том, что упоминание гиацинтов и пионов будет кодовыми обозначениями для Гарри. Мать писала, что в этом году не сажала пионов и гиацинтов. Так Драко понял, что новых вестей от Гарри не поступало. Оставалось надеяться, что Поттер с друзьями всё-таки смогли сбежать от Пожирателей — сотрудников Министерства магии.       Кэрроу всё не давали Луне покоя. Едва ли не на каждом занятии они вне зависимости от темы заводили длинные речи о «вырождении» и «помрачении умов», о новом поколении, которое считает, что ему «всё дозволено». Члены Отряда упорно заступались за Луну, хоть и получали от Кэрроу всё более частые и суровые отработки. Отряд старался держаться вместе и по возможности помогать друг другу, раз на профессоров больше нельзя было положиться. Драко не винил преподавателей в бездействии — он понимал, что не имеет права требовать от других того, что было бы не под силу ему самому. Но всякий раз, видя, когда очередной его знакомый возвращается с отработки измученным, а то и покалеченным, Малфой чувствовал тяжёлую удушающую ярость. Когда однажды Луну назвали юношей на сдвоенном уроке по тёмным искусствам, Терри Бут вскочил: — Её зовут Луна, профессор, неужели это так сложно запомнить? — Не смейте меня прерывать! — отчеканил Кэрроу. — Сколько раз вам нужно напоминать правила поведения на уроке? Чему вас учили все эти годы, неясно, — Амикус нарочито покачал он головой, оглядывая класс. — Защите от тёмных искусств, профессор, вот мы и защищаемся, — не растерялся Бут.       Драко мысленно присвистнул. Всем было ясно, что расплата за дерзость не заставит себя долго ждать. Амикус подлетел к Терри и размашисто ударил его в челюсть. Бут широко улыбнулся, облизывая окровавленные зубы: — Дамблдор говорил, к физической силе прибегают только люди, которые понимают, что их аргументы слабы и не смогут убедить собеседника, — тяжело дыша, медленно сказал он и победоносно вздёрнул подбородок. — Что это сила, которая рождается из слабости. Как думаете, профессор?       Члены Отряда Дамблдора нарочно постоянно цитировали Дамблдора в разговорах с Кэрроу и Снейпом. На самом деле, даже на само имя прошлого директора было наложено негласное вето, а поощрение его взглядов и методов управления и вовсе было сродни измене. Но любое упоминание о Дамблдоре было своеобразным сигналом остальным членам Отряда, что нужно держаться вместе и продолжать сопротивляться. Кэрроу, вернувшись за преподавательскую кафедру, отрывисто сказал: — Взыскание за срыв урока. Продолжим.       Но иногда надежда на сопротивление уступала место отчаянию, и Драко мучился от навязчивых мыслей о том, что Гарри наверняка в опасности, его прямо сейчас могут пытать где-нибудь в подвалах родового поместья. Угораздило же родиться Малфоем, мысленно восклицал он в бессильной ярости. В такие дни ни рассуждения Пэнси с Луной, ни скупые заверения матери не могли убедить Драко в том, что Гарри всё ещё на свободе. Однажды Драко проснулся от кошмара, в котором Тёмный Лорд снова убивал Чарити Бэрбидж. Она повернулась к Драко, с мольбой взглянула на него и отчаянно прошептала: «Пожалуйста, Северус!» Вдруг её карие глаза стали ярко-зелёными и до боли родными. Глазами Гарри. Драко проснулся в холодном поту, истошно крича его имя.       Каждый вечер Кэрроу устраивали рейды по спальням и проверяли, чтобы все ученики находились на своих местах и не занимались ничем запретным, — например, не нарушали приличий, заходя в комнату к «волшебникам противоположного пола». Драко эта борьба за нравственность насмешила бы (Неужели они всерьёз думают, что нарушать правила приличия можно только с волшебниками противоположного пола?), но постоянное посягательство Кэрроу на личное пространство учеников изрядно надоело. Больше всего Драко боялся за Луну и других транс-магов. Радовало хотя бы то, что одним из соседей Луны по комнате был Терри Бут, всегда готовый за неё заступиться. Но Луна уверяла, что парни её вовсе не задирают, и даже те, кто раньше над ней насмехался или попросту сторонился её, стали более внимательны и тактичны. — Может, они считают, что я и без того достаточно наказана, — Луна пожала плечами. — Терри — настоящий друг, никогда не даст меня в обиду, хоть я и говорю ему, что сама могу за себя постоять. Ой, чуть не забыла вам сказать. Ко мне сегодня подбежал один мальчик…       Оказалось, к Луне в коридоре подошёл четверокурсник с хаффлпаффа. Нервно окликнув её, он представился: — Привет, Луна, я Ричи. Ричи Брэнстоун. Просто хотел тебе сказать, что ты очень сильная. Я всегда тобой восхищался, но боялся подойти. Даже не понимал сначала, что меня так в тебе восхищает, — он нервно теребил край юбки и восторженно смотрел на Луну. — Как ты это делаешь, не понимаю. Про меня пока никто не знает. Ну всё, прости, я, наверное, пойду, — сказал он бессвязной скороговоркой и развернулся, чтобы уйти. — Пожалуйста, постой, — мягко окликнула Луна. — Как тебя зовут, я не очень расслышала? — Элеонор, — криво усмехнулся мальчик. — Для всех я Элеонор. — Если тебе что-то будет нужно или просто захочешь поговорить, не стесняйся меня найти, Ричи.       Мальчик улыбнулся одними глазами и убежал.       В какие-то дни тревога и усталость мешали Драко сосредоточиться на самых простых вещах. Он не мог так активно сопротивляться новому режиму, как другие члены Отряда, ведь должен был сохранять видимость верного (или, по крайней мере, равнодушного) отпрыска Малфоев, чтобы Кэрроу и Снейп ничего не заподозрили. Но такая жизнь всё равно выматывала его. Порой Малфой проводил целые вечера за домашними заданиями, а перед сном не мог даже вспомнить, о чём только что читал и какие заклинания отрабатывал. В другие дни он был предельно собран — помогал младшекурсникам с заданиями, успокаивал их после обысков Кэрроу, шутил с Джинни и Пэнси. Через Аберфорта, брата Дамблдора, члены Отряда проносили в выручай-комнату подцензурную литературу, в особенности маггловские книги, потому что выручай-комната их предоставить не могла. Цензура только усиливала рвение Драко, и он, будто стремясь наверстать предыдущие годы, с жадностью читал о маггловской истории и культуре, а также об истории их взаимоотношений с магами. Пэнси однажды призналась Драко, что по ночам её постоянно мучают кошмары. На предложение Драко принять зелье сна без сновидений она лишь покачала головой: — Нет, я не хочу это прекращать. Мне снится Гермиона, — вздохнула Пэнси. — Только не всегда она жива.       Драко вздрогнул. — Да, мне тоже иногда такое снится, — тихо признался он. — И ты готов отказаться от этих снов?       Драко молча покачал головой. — Как будто они так с нами общаются, да? — задумчиво сказала Пэнси. — Лучше, чем ничего.       Члены Отряда постепенно создавали своё маленькое государство в государстве. Они понимали, что их поддержка и взаимопомощь мало что могут изменить в глобальных масштабах, но старались не терять веру в силу сопротивления. Даже простое чтение маггловской литературы казалось чем-то освободительным. Они понимали, что во многом вынуждены играть по правилам Снейпа и Кэрроу, но надеялись, что, пока они сами могут отличить чёрное от белого, ещё не всё потеряно. — Вы все знаете историю Гарри, — начал Невилл на одном из собраний. — Он вырос в семье магглов, которые считали его чудовищем. Они не понимали магию и поэтому боялись её. Если магглы и маги будут знать друг о друге больше, это пойдет на пользу всем. — Но что конкретно мы можем сделать сейчас? Не мы же придумываем законы, — заметила Ханна Эбботт. — Слушайте, а нет ли каких-то маггловских приёмов, которые могли бы помочь нам в борьбе Сами-знаете-с-кем? — с надеждой спросила Парвати. — А ведь и правда! — подхватила Джинни. — Мы всё время исходили из того, что мы сильнее магглов. Но на самом деле мы просто используем разную силу. Мой папа давно интересуется маггловскими изобретениями, только не оружием, а разными приборами. — Но смогут ли маггловские средства защитить нас от магии? — скептически заметил Терри Бут. — Да и на овладение всем этим нужно время. И неизвестно, поможет ли это нам вообще. Если распыляться на множество дел, ни одно из них не получится сделать хорошо.       Гарри,       Видимо, письма тебе я использую в качестве личного дневника. Я перестал вести дневник в шесть лет, когда отец нашёл мои записи и стал зачитывать их вслух.       Я снова не уверен, что поступаю правильно. Иногда смысл сопротивления и собственной жизни вообще ускользает от меня. Но, на самом деле, я верю в то, что мы делаем что-то важное. Мне очень нравится быть частью Отряда, но часто нам сложно определиться с приоритетами. Что сейчас важнее — уметь оказывать первую помощь? Разбираться в маггловских средствах защиты? Распространять информацию о настоящей роли магглов и магических существ в истории?       Мне стыдно носить фамилию Малфоев, но с этим ничего не поделаешь. Стараюсь не показывать виду — меня и так уже подозревали в шпионаже. К Пэнси никаких вопросов нет — у её семьи гораздо менее громкое имя. К тому же, она так умеет себя поставить, что людям и в голову не придет в ней сомневаться. Раньше я думал, что тоже неуязвим для всех, кроме своего отца, но прошлый год едва не сломал меня. Только бы избежать метки, Гарри, я не знаю, что делать, если…       Постоянно чувствую себя виноватым перед Невиллом. Опять же, из-за своей семьи. Он добр ко мне и никогда не смотрит на меня косо, но я чувствую на себе клеймо Малфоя. Я не так далеко убежал от семьи, как иногда хочется верить. Если уж на то пошло, в любой момент нам могут объявить, что отец — наш новый преподаватель по уходу за магическими существами. Чем он хуже Кэрроу, в конце концов? Он тоже Пожиратель с полным отсутствием преподавательских способностей. Ведь по этим критериям, кажется, пополняли коллектив Хогвартса? Впрочем, Пожиратели смерти вообще часто становились профессорами. При нас целых три человека: Снейп, Квиррелл, Крауч. Так что это, можно сказать, успело стать ещё одной «славной» школьной традицией. И Дамблдор этому не помешал, Поттер. Остановить их смог только ты. И как ты это делаешь?       Пэнси плохо спит, и я знаю, что она постоянно думает о Грейнджер. Мы вас любим, Поттер.       В конце сентября Драко с Лавандой договорились провести первое занятие по лепке. Малфой нервничал перед встречей — на фоне Лаванды он чувствовал себя неуклюжим и несуразным. Но Лаванда, встретив Драко в выручай-комнате, обезоруживающе улыбнулась и быстро рассеяла его сомнения: — Я ещё летом узнала, что мы с тобой в этом году будем заниматься вместе. Я увидела это в магическом шаре. Тогда я поняла, что всё будет хорошо и мы подружимся. А ещё шар показал мне тебя таким, каким я тебя до этого не видела. Таким, каким тебя теперь видят все члены Отряда. — Каким? — нервно спросил Драко. — Настоящим другом, — просто сказала Лаванда.       Драко смущённо улыбнулся. — Не уверен, что это так, но спасибо. Я начал заниматься лепкой только этим летом, — быстро перевёл он тему. — Учился сам, о правилах и пропорциях знаю мало. Могу показать свои работы, — добавил он.       Лаванда радостно ответила: — Да, я с удовольствием на них посмотрю!       Драко левитировал на стол свои фигурки: венок лилий, который он слепил после убийства профессора Бэрбидж; яблоко; фигурку в остроконечной шляпе; сосуд, похожий на раскрытый цветок, с двумя ручками-лепестками…       Лаванда внимательно разглядывала фигурки. Раньше Драко никому не показывал все свои работы. Он чувствовал, что по нескольким несуразным комочкам глины о нём можно многое узнать, и эта мысль одновременно пугала и волновала. — Как я уже говорил, опыт у меня небольшой, — тихо сказал он. — Но мне очень нравится сам процесс. Помогает отвлечься от ненужных мыслей. А техника, как видишь, у меня хромает… — Хромает у тебя, извини за прямоту, только самооценка, — беззлобно ответила Лаванда, и Драко невольно рассмеялся. — Но в чём-то ты прав. Преподаватели всегда говорили мне, что сначала нужно изучить правила, а потом уже можно их нарушать. Так что мы с тобой начнем с самых основ, хорошо? А потом дойдём и до твоих импровизаций.       Однажды вечером Драко пришёл в выручай-комнату на ежедневную встречу с Луной, Джинни и Невиллом. Друзья уже сидели друг напротив друга, скрестив ноги, и увлечённо разговаривали. На ковре между ними была разложена дюжина разноцветных камней. Луна указывала то на один, то на другой, и что-то объясняла. Невилл вставил неразборчивый комментарий, и Джинни задорно рассмеялась и приобняла его за плечи. Глядя на друзей, Драко затосковал по Гарри, светящемуся и разгорячённому, как в один из вечеров в выручай-комнате; тихому и сосредоточенному, как во время долгих разговоров обо всём и ни о чём. Он скучал по крепким объятиям Гарри и по ощущению, что в мире нет ничего громче стука их сердец. Драко рассеянно нащупал на шее ключ Гарри. Он медленно подошёл к друзьям. Они так оживлённо разговаривали, что заметили его, только когда он приблизился почти вплотную. — Развлекаетесь? — тихо спросил Малфой.       Луна мечтательно улыбнулась: — Привет, Драко. Я рассказывала Невиллу о лечебных свойствах камней. — Они благотворно влияют на почву и помогают растениям, представляешь? — воодушевлённо ответил Невилл. — У меня самая умная и талантливая девушка, — вздохнула Джинни, глядя на Луну влюблёнными глазами. — До Аберфорта добрался без проблем, спасибо, что спросили, — сварливо ввернул Драко и скривился от собственного недовольного тона. Неужели он стал завидовать Джинни с Луной? Или это всё от недосыпа? — Он сказал, что о наших никаких вестей. — Малфой, прости, — виновато ответил Невилл. — Я видел, что ты сегодня устал, и должен был сам к нему сходить. — Нет-нет, я не об этом! — Драко накрыл ладонями лицо и вздохнул. — Простите меня, ворвался к вам и выливаю на вас свой негатив. Пойду лучше посплю, а завтра буду вести себя гораздо лучше, вот увидите. — Мне сходить с тобой? — участливо спросила Луна. — Нет-нет, но спасибо большое, — махнул рукой Малфой. — Ещё раз простите. Всем спокойной ночи! И не забудьте, что через полчаса наши церберы начнут рыскать по спальням, — добавил он у выхода.       Драко неспешно поплёлся в сторону слизеринской гостиной, думая о том, какими расслабленными и компании друг друга выглядели Джинни, Луна и Невилл. Малфой заснул с надеждой, что и Гарри, где бы он ни был, мог найти утешение в компании Гермионы и Рона. Лишь бы он не был один, заклинал про себя Драко, проваливаясь в сон.