Смотри в меня

Then came the most exquisite moment of her whole life passing a stone urn with flowers in it. Sally stopped; picked a flower; kissed her on the lips. The whole world might have turned upside down!.. And she felt that she had been given a present, wrapped up, and told just to keep it, not to look at it — a diamond, something infinitely precious…

V. Woolf «Mrs. Dalloway»

      Нарцисса решила купить цветов.       Она устало улыбнулась украдкой — Вирджиния Вулф всегда была для неё особенной писательницей. Это началось почти как романтическая любовь вслепую: Нарциссе нравилось думать, что она полюбила Вулф ещё до того, как прочитала хоть единую написанную ею строчку. Поэтому знакомство с первым же её произведением («Миссис Дэллоуэй», найденная в комнате пансиона, на верхней полке шкафа, словно наследство от выпускницы, жившей в этих комнатах до Нарциссы) ощущалось как возвращение домой. Романы Вулф разительно отличались от всего, что ей дозволялось читать до сих пор. Юной Нарциссе следовало бы, пожалуй, насторожиться, а то и вовсе отвергнуть эти еретические книги — во всяком случае, уж точно не доверяться столь опрометчиво изяществу стиля и магической силе ритма, покачивавшего её на своих волнах. Влюбившись так внезапно и бесповоротно, Нарцисса многого тогда не понимала в романах писательницы. Она и теперь едва ли могла разглядеть в описании одного дня из жизни обыкновенной лондонской светской дамы критику Британской империи, войны, культа рациональности, хотя об этом твердили все аннотированные издания «Миссис Дэллоуэй». Нарцисса знала, что не блещет умом и не отличается широким кругозором. Порой её поражало, как она дотянула до своих лет на крупицах знания, полученных в пансионе. А дотянула ли? Временами ей казалось, что мысли о жизни ради Драко — всего лишь иллюзии, ведь Нарцисса так и не смогла защитить сына от агрессии мужа и его людоедских амбиций.       Вздрогнув, Нарцисса окинула расфокусированным взглядом сад и окрестности поместья. Нет, она не станет думать о своих материнских провалах и жестокости мужа. К чему это..? Да, книги. Нарцисса искала в них не знаний или новых впечатлений. Она читала, чтобы разделить с кем-то своё одиночество, и, уцепившись в юности за книги Вулф, до сих пор находила в них радость и утешение. Впрочем, пожалуй, было в этом и знание, только особого рода. Нарцисса могла не понимать всей философской и политической подоплёки любимых произведений, но она точно знала, что такое насилие, ведь каждый день видела его своими глазами. Нарцисса сокрушённо закрыла руками лицо. Сколько бы она ни ходила по детским больницам и благотворительным ярмаркам, от себя не убежишь. И всё-таки она попробует выменять у судьбы хотя бы пару-тройку часов, и сегодня, когда её ждёт очередной приём с десятками ненавистных гостей, Нарцисса попытается сохранять спокойствие и добродушие, надев маску Клариссы Дэллоуэй. Она обернётся русалкой, существующей между двух миров: одновременно безупречной хозяйкой и беглянкой из подводного царства души, где прячутся её сад; дети; бездонные сны о чём-то большем; любовь. Люциус презирал русалочий народ, как и все сообщества, кроме чистокровных волшебников (большинство из которых он, говоря начистоту, тоже на дух не переносил). Но сначала Нарцисса купит цветы, чтобы украсить застенки, в которые муж превратил родовое поместье.       Нарциссу часто считали холодной и отрешённой, едва ли не бесплотной. Во время одного из первых выходов в свет, где Нарциссу и заметил Люциус, её за спиной полушутя называли «эфемерной». Никто не знал, что она вела себя холодно и отрешённо вовсе не в силу характера. Просто всё её тепло досталось Доротее и исчезло вместе с ней, с подмигиваниями украдкой и общими дневниковыми записями; с россыпью тайных невесомых поцелуев в пустых коридорах и заверениями в вечной любви; Доротее, которая уехала не попрощавшись и оставила Нарциссу наедине с постылыми предложениями о замужестве и напоминаниями о женском долге.       По временам душевное тепло возвращалось к Нарциссе. Иногда она чувствовала в себе лучистый поток энергии, который требовал выхода — в семейной жизни, в воспитании Драко, в работе. Но по-настоящему счастлива Нарцисса была, пожалуй, только в юности. Иногда ей казалось, что она и вовсе выдумала Доротею. Общие дневники и большинство записок друг другу Доротея, видимо, забрала с собой, и у Нарциссы осталось мало свидетельств тех двух лет, что они учились и жили вместе. Воспоминания о времени в пансионе Нарцисса бережно хранила вдали от посторонних глаз — она никогда с тех пор не вела дневников, не писала мемуаров. Её любовь к Доротее была чистой и сокровенной, и говорить о ней с кем-то казалось неправильным. Но порой Нарциссе хотелось поделиться своим сокровищем с теми, кто мог бы её понять. Вирджиния бы поняла, думала она. А может быть, и другие женщины переживали подобное. Но точно не те, с кем общался Люциус или её собственная семья, а других знакомых у Нарциссы практически не было. Возможно, её мог бы понять Драко, с его чувствами к Поттеру, но Нарцисса боялась заговаривать с ним на эту тему, словно признание разоблачило бы её как ненастоящую жену и мать. Нарцисса не могла понять, почему её историю отношений с Доротеей опутывала липкая паутина стыда, хотя сами чувства были светлыми и чистыми. Возможно, дело в неестественности брака с Люциусом, но без него не появился бы на свет Драко. Ради Драко Нарцисса готова была перетерпеть любое замужество.       Родители Нарциссы придерживались строгих правил в воспитании дочерей. Хогвартс они считали заведением слишком неблагонадёжным — обучение было совместным для юношей и девушек, а некоторые предметы и вовсе могли развратить молодёжь, в особенности прорицание, маггловедение и квиддич. Девушка из благородной семьи — и на метле? Стыд да и только! И хотя старших сестёр Блэк всё-таки отправили учиться в Хогвартс, сама Нарцисса до шестнадцати лет занималась дома, а затем — в женском пансионе для девушек из чистокровных семей. Вдали от родителей и сестёр, в оковах строгого пансионского распорядка, Нарцисса отчаянно томилась по родственной душе.       И вскоре в её жизни, как ответ на отчаянную мольбу, появилась непоседа Доротея, с копной непослушных медных волос и озорной улыбкой. «Избыточно» крепкая дружба между пансионерками порицалась — считалось, что девушкам следует думать о грядущем замужестве и материнстве, а не растрачиваться на связи, которым вскоре суждено распасться. Но Нарцисса и Доротея всё равно сбегали друг к другу в комнаты по ночам, писали друг у друга в личных дневниках или передавали тайком послания на маленьких свёртках пергамента. Они мгновенно сблизились в бесчеловечной изоляции пансиона, и к концу первого семестра казалось, что у девушек нет и не может быть секретов друг от друга. А вынужденная скрытность долгое время воспринималась скорее как игра, чем препятствие. Они словно бунтовали не только против воспитанниц и учительниц маленького пансиона на окраине Лондона, но и против целого мира с его бессмысленными правилами и запретами. Подруги прятались в пустых кабинетах или тайком бродили по ночам, а однажды даже сбежали из пансиона и ночь напролёт гуляли по Лондону, едва успев вернуться к утреннему обходу комнат.       Когда в начале второго курса Нарцисса обнаружила у себя в комнате «Миссис Дэллоуэй», она тут же поделилась находкой с Доротеей. Уже с первых страниц душу Нарциссы разбередило описание девичьей любви, которая напомнила ей о собственных чувствах к подруге. Нарцисса тогда едва не вскрикнула от внезапного озарения: то, что она испытывала к Доротее, было настоящей любовью, которую она по всем правилам должна была испытывать к мужчине, своему будущему мужу. Слово «любовь» казалось слишком громким и недостаточно интимным, но других слов для описания своего чувства Нарцисса не могла подобрать. Так вот она какая — любовь… Теперь Нарцисса не дыша наблюдала за тем, как Доротея неторопливо читает строку за строкой и наконец доходит до заветной страницы. — Смотри, что она пишет про Салли, — нервно прошептала Нарцисса и на негнущихся ногах неловко отошла к окну, чтобы скрыть смущение.       Она чувствовала, что подрагивает от ударов тяжело бьющегося сердца. Казалось, сейчас решится вся её судьба: Доротея либо оттолкнёт её, сочтёт ненормальной, либо примет и скажет, что Нарциссе не о чем так тревожиться. Нарцисса не понимала, как выразить чувства словами, но, быть может, книга могла это сделать за неё. Доротея успела стать её самым близким человеком, и Нарцисса надеялась на взаимность, но вдруг всё это время она обманывала себя, а теперь слишком поздно отшучиваться или врать, что совсем не это имела в виду? — Цисси, — мягко позвала Доротея, прерывая её тревожный поток мыслей.       Нарцисса нервно обернулась и увидела, что подруга смотрит на неё непривычно серьёзно, тяжело дыша через рот. Щёки Доротеи пылали, по глазам с каждым вдохом проходила тёмная волна, и Нарцисса надеялась, что это не признаки страха или гнева. Она испуганно подошла к подруге и готова была рассыпаться в извинениях (Я снова всё испортила; давай забудем об этой несчастной книге; пусть всё будет как раньше, только не бросай меня), но Доротея заключила её в крепкие объятья и прошептала: — Я здесь, глупышка. Ты не одна, — и Нарцисса облегчённо расплакалась, обнимая её в ответ.       В библиотеке они ожидаемо не обнаружили практически никаких упоминаний о Вирджинии Вулф. Доротея нашла только родословное древо, где значилось, что среди родственников Вулф были магглы, и краткую неодобрительную заметку в литературной энциклопедии. Жизнь писательницы приходилось додумывать по её произведениям, хоть Нарцисса и понимала, что это наивно и неправильно. В последующие годы она по крупицам собирала любую информацию о Вулф, специально записывалась в разные Лондонские библиотеки, чтобы хоть на сколько-то приблизиться к любимой писательнице. Но тогда, в пансионе, в распоряжении Нарциссы и Доротеи была единственная обманчиво тоненькая «Миссис Дэллоуэй».       Дочитывая роман, Нарцисса расстраивалась и даже злилась из-за того, как сложилась жизнь Салли в зрелости. — Почему мне это кажется печальнее, чем судьба Септимуса? — задумалась Нарцисса. — Как будто меня предали.       Она восприняла это на свой счёт, словно описанием зрелой жизни Салли Вулф специально пыталась помучить лично её, Нарциссу. Финал казался таким пошлым и неправильным — Салли с богатым мужем и полудюжиной сыновей! — Ты боишься, что сама тоже выйдешь замуж, — догадалась Доротея. — И станешь в точности как она.       Нарцисса нахмурилась. — Да, очень боюсь. Но ведь я не выйду замуж. Или ты…       Доротея взяла её за руку. — Мы сбежим, обещаю.       Но после окончания второго курса Нарцисса узнала, что Доротея больше не вернётся в пансион. Всё лето она писала подруге бесчисленные письма, то страстные, то яростные, то умоляющие, но они нераспечатанными возвращались назад. Нарцисса была безутешна — она знала, что случилось нечто непоправимое, ведь Доротея не могла исчезнуть без объяснений. Но родители отказывались помогать ей в поисках — а в какой-то момент Нарцисса и сама стала бояться возможного ответа от подруги. Именно в это время её опутала липкая паутина стыда — а что, если их отношения действительно были неправильными? А что, если родители Доротеи обо всём узнали и отказались от дочери или решили её перевоспитать? А что, если сама Доротея считает её развратительницей? Нарцисса понимала, что бесполезно множить ни на чём не основанные догадки, но жить в неведении было просто невыносимо. Она увядала от тоски по Доротее, по её прикосновениям, запаху, голосу, бесконечно дорогому лицу.       Родители поспешили выдать Нарциссу замуж, решив, что только это способно развеять её меланхолию. Мать пыталась убедить её, что их с Доротеей дружба была всего лишь предчувствием брака и оттого казалась Нарциссе такой важной. Мол, все девочки в детстве невольно вкладывают в подруг нерастраченную любовь. Когда появляется муж, эта нежность по праву достаётся ему, а затем и детям. Родители говорили Нарциссе, что она слишком молода для самостоятельных решений, а её представления о жизни наивны и неверны, поэтому важно прислушиваться к опыту взрослых. Из их уст всё звучало просто и по-своему складно. Вот только Нарцисса знала, что ни за что не сможет полюбить своего мужа так, как любила Доротею. Она надеялась, что, если брака не избежать, они с мужем по крайней мере станут друзьями.       С Люциусом она познакомилась на одном из светских приёмов. Он был вежлив и галантен с ней, долго о чём-то рассказывал, увлечённый собственным красноречием. Нарцисса не могла заставить себя прислушаться к его монологу и лишь слабо кивала невпопад, чего Люциусу было вполне достаточно. Она понимала, что их брак без любви станет очередной бездушной сделкой чистокровных семей, как и союз её собственных родителей. Идея замужества была Нарциссе ненавистна, но мать и отец с каждым днём уговаривали всё настойчивей. Их аргументам Нарцисса не могла противопоставить ничего веского и солидного. Родителям казалось, что она говорит об эфемерном браке по любви исключительно от незрелости и упрямства (Юная леди Блэк должна в первую очередь думать о чувстве долга). К тому же, накануне первого выхода в свет Нарцисса случайно увидела в колонке с новостями о жизни видных магов в «Ежедневном Пророке» заметку о замужестве Доротеи. Это окончательно сломило волю Нарциссы к сопротивлению. Раз она не может быть с Доротеей, не имеет значения, с кем её сведут родители. Раньше она готова была бороться за своё счастье, шантажировать родных или даже организовывать совместный побег, но теперь всё это казалось далёким и неправдоподобным. Неужели она когда-то действительно верила в то, что их с Доротеей отношения способны выдержать давление общества? «Мы вдвоём против их всех, Цисси», — повторяла Доротея, вот только теперь не было никаких «их» и «нас». Свадьбу с Люциусом сыграли очень быстро. Нарцисса почти не помнила ни деталей церемонии, ни клятв, ни гостей, словно наблюдала за всем через холодную толщу воды. Отрешённость Нарциссы знакомые принимали за кротость и одобрительно отзывались о ней как девушке с хорошими манерами: «Не чета современным эмансипированным жеманницам». А Нарцисса навсегда перестала мечтать о своей эмансипированной жеманнице; она словно провалилась в безвременье, и никто, казалось, не заметил её исчезновения.       Нарцисса рассчитывала, что после свадьбы жить станет легче. Больше не нужно беспокоиться о том, как построить собственную жизнь, ведь всё давно предрешено. Теперь судьба Нарциссы была расписана на годы вперёд: муж, дом, дети. Мать убеждала Нарциссу, что брак — это всегда компромисс, где нужно уметь подстраиваться друг под друга. И Нарцисса не жалея сил училась быть хорошей женой. Ходила на ненавистные светские приёмы, вежливо и приветливо общалась с нужными мужу людьми, вела домашнее хозяйство и старалась лишний раз не беспокоить Люциуса. В «Миссис Дэллоуэй» Питер Уолш презрительно называет Клариссу холодной, как ледышка, и рассуждает о том, что женщинам неведома сила страсти. Но Нарцисса знала, что отличие питеровского взгляда от клариссиного — не в чувствительности, а в догматичности. Питер не может отказать себе в удовольствии делать из своего небогатого опыта широкие обобщения. Кларисса же вся — вместе с жизнью, с людьми. Но это, разумеется, пустые размышления. Нарцисса часто вспоминала о замечании Питера, когда в начале отношений муж упрекал её в холодности. Она в ответ едва сдерживала ледяную улыбку. Ничего-то ты не знаешь, думала Нарцисса. Ничего-то мы не знаем. Нарцисса понимала, что не имеет права испытывать к мужу неприязнь — он же не виноват, что мужчины ей безразличны. Люциус и сам не особо интересовался ею в романтическом плане, но считал совместные ночи семейной обязанностью. Нарциссе было страшно и стыдно делить с мужем постель. Люциус попеременно то уговаривал; то угрожал, что ему и без неё есть к кому пойти; то сулил, что у них может родиться ребёнок. И что-то в Нарциссе отозвалось на слово «ребёнок», словно вдали забрезжила цель, которой она могла посвятить свою жизнь.       Но Драко, её маленькое чудо, появился на свет только через семь долгих лет. За это время Нарцисса так и не смогла привыкнуть к мужу. Он по-прежнему казался ей далёким и чужим. Нарцисса всё больше подмечала его вспыльчивость, жажду власти, нетерпимость. Несмотря на это, её отчаянные старания стать хорошей женой переросли в глубокое чувство долга перед мужем. Люциус полностью содержал их семью. Нарцисса ни в чём не нуждалась и в основном могла свободно распоряжаться своим временем. Люциус же часто задерживался на работе, а иногда и вовсе пропадал сутками напролёт. Нарцисса не знала, что за дела требуют такого всепоглощающего внимания мужа. Одним словом, политика, а в детали она не вдавалась. «Политика» казалась Нарциссе чем-то грязным, даже неприличным. Муж же явно был ею очарован, едва ли не одержим, сбегал к ней, как к любовнице, а иногда и вовсе приглашал к себе домой. Работа Люциуса проникала в поместье нескончаемо долгими встречами его таинственных коллег. Нарцисса как хозяйка следила за порядком и ухаживала за гостями, но прислушиваться к обсуждениям и участвовать в них ей не полагалось. Коллеги мужа обращали на неё не больше внимания, чем на прислугу. Почему-то вместо министерских мантий они постоянно приходили в чёрном. Вечный траур их одежд и горячие споры внушали Нарциссе бессознательный страх.       К глубокому удивлению Нарциссы, на встречах присутствовало и несколько женщин, в том числе её старшая сестра Беллатрикс. Причём Беллатрикс не довольствовалась ролью жены, а активно участвовала в дискуссиях. Нарциссе даже казалось, что в их с Родольфусом паре лидировала именно Беллатрикс. В отличие от Нарциссы, она всегда умела за себя постоять. Нарцисса давно не общалась с сестрой за пределами формальных встреч в родительском поместье по праздникам. Их разделяли и разница в возрасте (Беллатрикс была старше всего на четыре года, но с детства казалась Нарциссе очень взрослой), и воспитание, и характеры. Они даже не росли под одной крышей, ведь Беллатрикс, в отличие от младшей сестры, большую часть времени проводила в Хогвартсе. И во время встреч в поместье Малфоев Беллатрикс практически никак не реагировала на присутствие Нарциссы, только бросала высокомерное «Ну привет, сестричка».       В начале третьего триместра гинекологи и терапевты единогласно вынесли приговор: у Нарциссы слишком слабое здоровье, она не переживёт роды. И действительно, за всю беременность она почти не набрала в весе, мало спала и быстро уставала. Люциус консультировался с лучшими врачами магической Британии, реже задерживался на работе, а под конец, отчаявшись, просил «сохранить хотя бы сына», на что один из акушеров отозвался с пониманием, а другой — с едва скрываемой неприязнью. Никто не понимал, откуда в Нарциссе столько сил и воли к жизни. Во время родов она то теряла сознание, то приходила в себя и с рёвом выкарабкивалась с того света — ради сына. Нарцисса не могла допустить, чтобы Драко остался на попечении Люциуса — а значит, тёть, нянь, бабушек, чужих людей, которым никогда его не понять и не полюбить. Она выкарабкалась ради сына. Никто не поинтересовался у неё, каково было там, на границе между жизнью и смертью, где Нарцисса чувствовала себя неродившейся душой. Ледяная зияющая темнота, обманчивый покой. И протестом — одна-единственная пульсирующая мысль, разливающаяся жаром в груди, в ладонях, внизу живота: Драко. Когда самое страшное оказалось позади, Нарциссу громко чествовали «бойцом» и «молодцом», наперебой поздравляли Люциуса, давали ему бессмысленные советы. Нарцисса же снова отрешилась ото всех, ушла на морское дно. Вот только теперь она обитала там не одна. У нее появился малыш Драко — и всё остальное перестало иметь значение.       Драко рос нежным мальчиком, сильно привязанным к матери. Казалось, он совсем не понимает отца; часто после вопросов Люциуса Драко озадаченно искал глазами мать, словно надеялся, что она растолкует ему, какой реакции от него ждёт этот чуждый ему человек. Порой Драко и вовсе был глух к замечаниям отца, и тогда Люциусу приходилось то яростно, то устало просить его о чём-то через Нарциссу. Драко делал это не из неприязни к Люциусу и не от страха к нему. Просто Люциус жил на земле, Драко — в море, а Нарцисса русалкой лавировала меж их мирами. Нарциссе казалось, что голоса отца и сына находятся на абсолютно разных частотах и они физически не способны друг друга услышать. Но Люциус не замечал этого и постоянно упрекал Нарциссу в слабости и невоспитанности Драко. Он считал, что жена слишком много о себе возомнила и решила создать сына по своему образу и подобию. Мол, Нарцисса тайно хотела дочь, поэтому растила Драко таким слабым и тихим, далёким от представлений Люциуса о настоящем мужчине. Люциус грозился, что, если так будет продолжаться и дальше, он наймёт няню, которая найдёт к Драко правильный подход.       Но Нарцисса знала, что характер Драко не зависит от их с мужем желаний или ожиданий. Она не пыталась ничего навязывать сыну, не ограничивала его жизнь бесчисленными правилами и запретами, как её собственные родители. Зависнув между жизнью и смертью, в этой безысходной темноте, Нарцисса поклялась себе, что добьётся лучшей жизни для Драко и сможет обеспечить ему счастье и свободу. Поэтому, если бы Драко искренне тянулся к отцу, Нарцисса не стала бы этому препятствовать. Она даже ждала, что рано или поздно это случится: Люциус перестанет пугать сына, и они сумеют найти общий язык. Но с годами отчуждение между отцом и сыном лишь росло. Тогда Нарцисса принялась просить Люциуса самому сделать шаг навстречу Драко. Она хотела предоставить сыну право выбора. Но Люциус был готов на сближение только в одном случае — если Драко согласится беспрекословно ему повиноваться. — Ты же понимаешь, что не имеешь права всем навязывать свои условия, — устало заметила Нарцисса. — Тебе-то откуда знать, — огрызнулся Люциус, но Нарцисса лишь незаинтересованно пожала плечами. Если ему хочется рассказать ей об очередной блестящей сделке — пусть сам и заводит об этом разговор. Нарциссу же больше волновало здоровье и благополучие Драко. — Что ещё? Что ты там надумала? — Сегодня у Драко урок верховой езды. Ты мог бы поприсутствовать на занятии, — предложила Нарцисса без особой надежды на успех. — Некогда, — отмахнулся он. — Мне нужно быть в Министерстве. Важная встреча.       Люциус говорил отрывисто, словно скупился тратить на сына лишние слова. Муж вёл себя как ребёнок, которому отказали в желанной игрушке: в качестве мести за то, что Драко не оправдал его отцовских ожиданий, Люциус решил не удостаивать его своим вниманием. — У тебя всегда важные встречи, — вздохнула Нарцисса. — Драко это не забудет, как и твоё отсутствие в другие важные для него моменты. Не жди, что Драко сам к тебе прибежит, если не делаешь шагов ему навстречу.       Со временем Нарцисса устала от бесплодных попыток сблизить Люциуса и Драко. К тому же, она давно поклялась не давить на сына, а сама мучила его неловкими взаимодействиями и напряжёнными разговорами. Тогда Нарцисса решила оставить всё как есть. Драко по-прежнему рос удивительно похожим на Люциуса внешне, но в остальном абсолютно другим.       Во многом Люциус и Нарцисса оставались друг другу чужими, как в день знакомства. Например, они не раздевались во время секса. Нарцисса ценила это как знак независимости супругов, хоть и понимала, что причина кроется не в уважении и деликатности Люциуса. Скорее всего, муж сам испытывал перед ней какую-то неловкость и поэтому не настаивал на раздевании. Но иногда Нарциссе было странно при мысли, что она никогда не видела мужа без рубашки. Несмотря на взаимное отчуждение, Люциус изредка сбрасывал перед Нарциссой маску высокомерия и независимости и позволял себе быть уязвимым. Наедине с таким Люциусом Нарцисса чувствовала себя ещё более неуютно. Откровенные разговоры с мужем в очередной раз обнажали неприглядную истину: убеждения мужа застят ему глаза и делают его невосприимчивым ко всему, что не вписывается в его представления о мире, включая собственного сына. — Почему у нас нет нормальной семьи? — сокрушался Люциус на семейном обеде. Драко недавно перешёл на третий курс и жил в Хогвартсе, но Люциус и в его отсутствие находил причины для возмущения. — Почему он нас позорит? Почему он растёт таким безответственным? Мы с тобой с детства знали о важности долга.       Нарцисса уже привыкла к нападкам Люциуса на Драко. Переубеждать мужа было бесполезно. — Он старается, как может, — мягко ответила она. Нарцисса уже скучала по сыну — она так и не привыкла к долгому отсутствию Драко. В чём-то она (как бы эгоистично это ни звучало) даже понимала собственных родителей, которые воспитывали её дома до шестнадцати лет. Нарциссе хотелось как можно чаще видеть сына рядом, но приходилось учиться жить без него. — Не стоит ждать, что он во всём будет похож на тебя. У него есть чувство долга, просто оно проявляется иначе, чем твоё. — После твоих слов всё время чувствую себя мерзавцем, — поморщился Люциус. — Я чудовище? А? Чудовище? — требовательно переспросил он, и каждое слово отзывалось в Нарциссе звонкой пощёчиной. — Одна ты тут правильная?       Нарцисса знала, что Люциус добивается от неё потери самообладания. Он ждал, что она разозлится, накричит на него в ответ и они оба наконец дадут выход накопившемуся взаимному недовольству. Но Нарцисса давно научилась держать лицо в спорах с мужем и поэтому лишь спокойно ответила: — Если ты не готов выслушать моё мнение, не спрашивай совета. — А я и не спрашивал! — рявкнул Люциус. Нарцисса молча встала и стремительно направилась в сторону двери. — Ну прости меня, Цисси! — спохватился он. — Нарцисса!       Но Нарцисса вышла не оборачиваясь. После короткой стычки с мужем она не чувствовала себя ни победительницей, ни побеждённой. У них с мужем никогда не получалось договориться о воспитании Драко. Нарцисса всеми силами пыталась защитить сына, выторговать ему отсрочку до окончания школы и совершеннолетия, когда он сможет сам решать свою судьбу. В детстве Драко часто говорил, что будет оберегать Нарциссу, когда вырастет. При этих словах её сердце сжималось от боли. Значит, Драко не чувствует себя в безопасности? Видит, что Люциус требует от него слишком многого? Нарцисса корила себя за то, что невольно настроила сына против Люциуса, или, наоборот, недостаточно от него оградила. — Как дракон, — мечтательно протянул Драко, и Нарцисса, отвернувшись, смахнула с лица непрошеные слёзы. — И тогда ты никогда больше не будешь плакать, правда, мамочка? Только в книжках драконы злые, они едят принцесс, а я буду тебя защищать. Мамочка, а почему в книгах драконы страшные?       Нарцисса поцеловала сына в лоб и пообещала найти сказки про добрых драконов. Многие истории она придумывала сама, а Драко лежал, жадно впитывая каждое слово, или задавал вопросы, которые помогали ей выстраивать историю специально для него. В такие моменты Нарцисса чувствовала особую ответственность перед сыном: казалось, её мальчик всё запоминает и усваивает.       Выходя замуж за Люциуса, Нарцисса ничего не знала о Пожирателях смерти, а Волдеморта представляла себе довольно смутно. В семье Блэков методы борьбы Волдеморта за чистоту магической крови почти единогласно порицали. Блэки не считали необходимым ни противодействие смешанным бракам, ни исключение магглорожденных волшебников из публичной жизни; им достаточно было знать, что их родные и знакомые имеют безупречную репутацию и принадлежат к старинным магическим родам. Беллатрикс — единственная в семье, кто открыто восхищался Волдемортом. По ее мнению, он один мог спасти магическую Британию. Нарцисса не понимала воинственности сестры. Иногда магглы создают семьи с волшебниками, иногда волшебники рождаются в семьях магглов, и что с того? Она побаивалась сестру, но не придавала ее фанатизму особого значения. Наверняка ее угрозы были пустыми словами. В конце концов, если бы Пожиратели смерти действительно представляли серьезную угрозу, об этом больше говорили бы в новостях. К тому же, сам Волдеморт умер незадолго после рождения Драко, и движение, потеряв лидера, быстро сошло на нет. По крайней мере, так казалось Нарциссе.       Она не узнала Волдеморта, когда впервые увидела его вживую. Летом после окончания Драко четвёртого курса муж неожиданно привёл Тёмного Лорда в поместье Малфоев. Нездоровая сероватая кожа, впалые щёки, непонятный чёрный балахон и цепкий взгляд воспалённых красных глаз… Раньше Нарцисса видела Волдеморта только на колдоснимках в газетах, и он казался совсем другим. Ей и в голову не приходило, что он однажды переступит порог её дома. — Нарцисса, где твои манеры? — осадил её Люциус. — Поприветствуй же Тёмного Лорда. Милорд, знакомьтесь, моя жена. Простите её, не каждый день встречаем таких важных гостей.       Нарцисса внезапно отчётливо поняла, что муж давно исподволь готовил ее к этой встрече: собрания с таинственными коллегами в черном, разговоры с Драко, уроки легиллименции… Нарцисса вовремя не придала этому должного значения. Как она могла быть такой слепой? Возможно, муж никогда не снимал при ней рубашек, потому что все эти годы скрывал тёмную метку? Теперь Нарцисса гораздо внимательно приглядывалась к мужу и пристально следила за новостными сводками, но было уже поздно. Тёмный Лорд и Пожиратели смерти давно стали неотъемлемой частью жизни Малфоев. С каждым годом они требовали всё больших жертв — и вот уже Тёмный Лорд живёт в поместье, устраивает в подвале пытки, в качестве проверки лояльности применяет легилименцию к Люциусу и Драко, велит Драко убить Дамблдора… Надежды Нарциссы на будущее Драко таяли. Она не знала, как защитить сына от тёмной метки.       Теперь Драко стал совсем взрослым: его ждал последний год в Хогвартсе. Со смертью Дамблдора школа лишилась главной опоры, но Нарцисса знала, что Люциус не позволил бы Драко завершать учёбу за границей. Наоборот, он надеялся, что сын «наконец одумается» и прислушается к словам Кэрроу о высоком предназначении волшебников и важности чистоты крови. Впрочем, даже Хогвартс под предводительством Снейпа и Кэрроу был безопасней поместья, где царили Люциус и Тёмный Лорд. Нарцисса жила день за днём, делясь с сыном ничего не значащими новостями, работала в саду и в больнице, устраивала приёмы. Но иногда её внезапно накрывало мыслями о Доротее, и она переносилась в беззаботную юность, словно и не было всех лет замужества и материнства. Нарцисса гнала опасные мысли прочь. Как легко было бы набрать полные карманы камней-сожалений и плыть по течению памяти, не думая о настоящем… Может быть, это и к лучшему, что у меня нет дочери? В дочери я бы слишком часто находила себя и, возможно, старалась бы вновь пережить через неё свои самые счастливые воспоминания.       Нарцисса старалась не мечтать о прошлом. Те несколько воспоминаний, что она лелеяла как память о девичьей любви, давно не были правдивым представлением о подруге. Нарцисса больше не пыталась отыскать Доротею — частью из страха, частью потому, что ей попросту нечего было сказать подруге. Я все ещё люблю тебя, хотя время стёрло из памяти черты твоего милого лица? Время, проведённое с тобой, было самым счастливым в моей жизни? Иногда Нарциссе казалось, что ей под силу жить настоящим — в разгар работы в саду или в больнице Нарцисса вдруг вся загоралась, энергично и с упоением окуналась в самое сердце момента и думала: вот что я люблю; здесь; среди цветов; в хоре детских голосов. Но всё же она ясно видела, что не преуспела в жизни. Её муж (стоит называть вещи своими именами) оказался тираном и убийцей; Драко пришлось расти с ним в одной семье, а в будущем, может быть, и ему не избежать подобной судьбы. Бежать от Люциуса Нарциссе было некуда — родители не приняли бы дочь к себе домой после неудавшегося брака, а близких друзей у Нарциссы не было. К тому же, Люциус наверняка нашел бы её и вернул в семью — уж он точно не стал бы смиряться с ролью неудачника, от которого ушла жена и отвернулся единственный наследник. Возможно, однажды, когда Драко перестанет зависеть от родителей и начнет строить свою семью, Нарцисса всё-таки сможет уйти. А пока она довольствовалась садом, детьми, Вирджинией.       После того, как Тёмный Лорд прожил в поместье целый год, Нарцисса поняла: никакая она не Кларисса. Она — девочка со спичками у очага жизни, маленькая, беспомощная, тщетно пытающаяся найти в мире хоть какую-то опору. Но война сдула слабый огонёк, вырвала спички из ледяных непослушных пальцев. Оставалось замёрзнуть насмерть — или обнаружить, что настоящий огонь всегда горел у неё внутри.       Сказку о девочке со спичками она впервые прочитала в маггловской детской больнице, где состояла внештатной сотрудницей, кем-то вроде няни. В больницах всегда нужны свободные руки, а Нарцисса, как оказалось, умело находила общий язык почти с любым ребёнком. Несколько чар для изменения причёски и черт лица — и вот она уже миссис Джонсон, непримечательная вдова скромного банковского служащего. Нарцисса впервые пришла в больницу в год, когда Драко пошёл в школу. Работа хоть как-то помогала справляться с отсутствием Драко. Нарциссе нравилось быть полезной; навыки по воспитанию детей были, пожалуй, единственным, чем она гордилась. Мужу Нарцисса об этой работе ничего не говорила, а он никогда не интересовался, где она пропадает.       В обязанности Нарциссы входило чтение детям вслух перед сном. Некоторые истории она выбирала сама, другие книги выдавали в больнице. Об Андерсене Нарцисса никогда не слышала, ведь он был маггловским писателем. Впервые читая о девочке со спичками, Нарцисса не могла сдержать слёз. Она опасалась, что детям книга не понравится — столько в ней было боли и горя. Неужели магглы рассказывают такое своим детям? Сама Нарцисса никогда не читала Драко ничего подобного. К ее удивлению, дети мгновенно приняли и полюбили Андерсена, бесстрашно смотревшего в лицо неравенству, несправедливости и смерти. А Нарцисса в очередной раз поняла, что ей есть чему поучиться у своих юных воспитанников.       Нарцисса не поддастся слабостям, не войдёт в реку с камнями в карманах, не выпрыгнет из окна. Сегодня она купит цветов и устроит приём. Иногда цветы в собственном саду напоминали ей могильные. Она мечтала о дне, когда политическим играм мужа придёт конец. Нарцисса чувствовала, что и сама недостойна жить, ведь её руки, никогда не державшие ничего тяжелее книги, замараны чужой кровью. Порой она была почти уверена, что сажала белые розы, а из почвы всходили кроваво-красные. Но она продолжала ухаживать за ними в надежде, что однажды ее сын сможет проснуться без боли и страха.