Смотри в меня

      На собрании Отряда Дамблдора в середине ноября впервые переизбрали председателей. Шеймус Финниган и Сьюзен Боунз сразу предупредили, что отказываются от тактики ненасильственного сопротивления, которой до них чётко придерживались Невилл и Джинни. Шеймус выступал за радикальные и незамедлительные действия, способные по-настоящему привлечь внимание нынешнего руководства школы, а ещё лучше — напугать, дезориентировать, показать, кому Хогвартс принадлежит на самом деле. Члены Отряда за два месяца учёбы устали от жизни под гнётом Снейпа и Кэрроу, от собственного бессилия и безразличия окружающих, и поэтому с энтузиазмом откликнулись на предложение Шеймуса. Уже на следующий день на стенах замка стали появляться провокационные надписи: «Отряд Дамблдора — мобилизация продолжается», «Мы вас не боимся», «Хочешь узнать настоящие новости? Читай "Придиру"», «Чистая совесть важнее чистоты крови». Члены Отряда припечатывали надписи заклинаниями, чтобы от них было не так просто избавиться. Филчу всякий раз приходилось оттирать вызывающе яркие буквы часами напролёт. Он нетвёрдо стоял на стремянке, размахивая тряпкой, и проклинал нерадивых учеников себе под нос, а миссис Норрис участливо мурлыкала в ответ. Джинни при виде надписей неприязненно морщилась: она вспоминала о том, как на втором курсе под контролем Волдеморта писала напротив туалета Миртл об открытии Тайной комнаты. Некоторые ученики при виде надписей с улыбкой переглядывались или присвистывали, другие испуганно отворачивались и ускоряли шаг. А одна группа второкурсников с рейвенкло, вдохновившись идеей Отряда, решила написать в коридоре, ведущем к факультетской башне: «Магглы — наши друзья». К счастью, на месте преступления их застали не Кэрроу или Снейп, а профессор МакГонагалл. Она долго с непроницаемым выражением лица рассматривала наивные неровные буквы и наконец со вздохом сказала: — Ступайте на занятия. В следующий раз будете иметь дело не со мной, а с деканом или директором, поэтому не делайте глупостей.       Плоды труда простодушных второкурсников МакГонагалл стирать не стала. Она оглянулась, легким взмахом руки невербально запечатала надпись заклинанием и стремительно двинулась прочь.       Члены Отряда тем временем перешли к более рискованным акциям. Они несколько раз пытались поджечь мантии Кэрроу, их бумаги, проникнуть к ним в комнаты, но всякий раз всё срывалось в самый последний момент. Однажды им всё-таки удалось украсть со стола Алекто конспект лекции по маггловедению и заменить главой из учебника об истории дискриминации магглов. Кэрроу встала за кафедру, открыла конспект и на автомате начала монотонно читать с листа. Весь класс сидел, затаив дыхание. Некоторые начали было машинально записывать за профессором, но опомнились. Только пара учеников продолжала прилежно конспектировать, не замечая ничего вокруг. Остальные украдкой переглядывались и ждали, когда профессор заметит подмену. — Противоречит всем… — Кэрроу перелистнула страницу, — гражданским правам и свободам, изложенным в Британской магической конституции. Согласно конституции, каждый человек, волшебник или маг, а также каждое разумное магическое существо, имеет неотчуждаемые права… Что, Моргана подери, это такое?       Кэрроу, прищурившись, пробежалась по конспекту, брезгливо кинула его в мусорное ведро и с воплем подожгла. На ее лице и шее выступили красные пятна. Драко никогда не видел Кэрроу такой разъярённой. Взмахнув палочкой, Алекто потушила огонь, и в кабинете запахло дымом. — По-вашему, это смешно? — Она с холодной яростью оглядела класс. — Отработка для всего класса за срыв занятия. До конца урока жду от вас эссе на десяти листах о различиях между мозгом маггла и волшебника. Кто не успеет — не будет допущен к экзамену в конце года. Время пошло!       С тех пор Кэрроу запечатывали все свои вещи магией и грозились, что смогут вычислить бунтовщиков по магическому следу. Члены Отряда не знали, действительно ли это возможно, но решили не испытывать судьбу и перешли на маггловские методы борьбы.       Драко хорошо понимал отчаяние, самозабвение, лихорадочную деятельность членов Отряда, но был убеждён, что к насилию прибегать опасно. Попытки навредить Кэрроу напоминали Малфою тактику самих Пожирателей. Драко никому не говорил об ужасной смерти Чарити Бэрбидж, но постоянно прокручивал в голове её пытки и думал о поджогах, устраиваемых Пожирателями в домах своих жертв. Невилл тоже наблюдал за действиями Отряда со всё возрастающей тревогой, и однажды он попытался отговорить Шеймуса от прямых столкновений с Кэрроу, на что тот в ответ лишь презрительно хмыкнул: — Твоя тактика не сработала. Кэрроу и Снейп не чувствуют, что их положению что-либо угрожает. Отряд этим недоволен, — отрезал он. — Они же выбрали меня, сам видел. Ты просто завидуешь, — добавил Шеймус, победоносно ухмыляясь, — что никто больше не пляшет под твою дудку.       После стычки с Шеймусом Невилл признался друзьям: — Вдруг я правда просто завидую ему? Может быть, это действительно единственный вариант бороться с Кэрроу? — Нет, ты прав, — уверенно ответила Луна. — Это ни к чему хорошему не приведёт.       Произошло то, чего друзья так боялись в начале учебного года: Отряд раскололся, его членов больше не объединяла общая идея. Шеймус стал относиться к Невиллу, Джинне и Луне с открытым недоверием. Его возмущало, что они почти не участвуют в вылазках Отряда и вместо этого проводят время в компании друг друга или помогают младшекурсникам. В итоге Шеймус решил устроить друзьям проверку: он попросил Невилла, Луну и Джинни украсть меч Гриффиндора из кабинета Снейпа. Шеймус объяснил, что меч мог бы пригодиться им в будущем. Друзья понимали, что в данный момент меч Отряду был вовсе ни к чему, но вынужденно согласились, чтобы их не выгнали из Отряда. К тому же, это была прекрасная возможность хоть как-то насолить Снейпу. Накануне вылазки Невилл весь день был как на иголках. — Всё получится, у нас всё получится, — напряжённо повторял он, словно пытаясь убедить самого себя, и Драко не покидало чувство, что их план обречён на провал.       Друзьям почти удалось достать меч, но Снейп поймал друзей на выходе из кабинета и в качестве наказания отправил сопровождать Хагрида во время обхода по Запретному лесу. Такая отработка показалась им подозрительно лёгкой — с их факультетов даже не сняли ни единого балла, хотя обычно Снейп не скупился на наказания за каждый косой взгляд в свой адрес, не говоря о взломе с ограблением. К тому же, друзья давно не виделись с Хагридом в неформальной обстановке, так что отработка пришлась как нельзя кстати. Драко в который раз подумал о том, что ничего не знает о директоре. Оставался ли он до сих пор двойным агентом? Может быть, этим щедрым жестом Снейп пытался показать, что он не согласен с новыми правилами, которые сам же и провозгласил?       Пока друзья бродили по лесу в компании Хагрида, Драко с Лавандой занимались лепкой, а в другой части Выручай-комнаты Трейси Дэвис и Пэнси оживлённо обсуждали какую-то маггловскую книгу. Драко нравились, когда в выручай-комнате одновременно собирались несколько компаний и каждый занимался своим делом. Было в этом соприсутствии нечто уютное и домашнее, то, чего Драко так не хватало в поместье. Незримая поддержка Пэнси дарила ощущение покоя. К тому же, Малфой был по-настоящему рад проводить время с Лавандой. Её искренность и креативность располагали к себе. Лаванда говорила уверенно, но тихо, словно каждый раз делилась с Драко чем-то сокровенным, даже если на самом деле рассказывала о домашнем задании по нумерологии или давала советы по тому, как рассчитать ширину стенок сосуда, чтобы они не трескались при обжиге.       У них нашлось гораздо больше тем для разговора, чем Драко мог предположить. К тому же, в общении с Лавандой чувствовалась какая-то лёгкость, непринуждённость, благодаря которой Драко не стеснялся поднимать темы, в которых сам мало разбирался, потому что он знал, что Лаванда не осмеёт его. Так, когда речь зашла о прорицаниях, Малфой показал Лаванде оберег, который ему в прошлом году сделала Луна. — Может быть, это исландская магия, о которой я не знаю, — Лаванда задумчиво провела по разноцветным узорам пальцем. — Профессор Трелони мне об этом не рассказывала. Но я знаю, что в каждой стране своя магия. — Даже не спросишь, работает ли он? — с лёгкой иронией спросил Драко. — Ты же носишь его, — слегка улыбнулась она в ответ, как будто это всё объясняло.       Когда речь зашла о школьной форме, Лаванда показала Драко колдоснимок платья, которое сшила себе для свадьбы тёти. — Вот это да! — Драко зачарованно разглядывал пышное розовое кружевное платье с открытыми плечами, а Лаванда радостно махала ему со снимка. — У тебя просто золотые руки — ты и шьёшь, и лепишь, и рисуешь. Ты хотела бы чем-то из этого заниматься после школы? — Спасибо, Драко, — улыбнулась Лаванда. — Даже не знаю, мне столько всего нравится. Хочется сделать мир красивее.       Из её уст это звучало просто, без пафоса и самолюбования. — Ты уже делаешь мир гораздо красивее, — искренне уверил её Драко. — Драко, какой ты душка, — мягко ответила она. — Уж не флиртуешь ли ты со мной? — Лаванда слегка повела плечом, но тут же серьёзно добавила: — На самом деле, я раньше тебя боялась. Думала, что вы с Пэнси всех ненавидите. — А мы думали, что все ненавидят нас, — хмыкнул он. — И решили действовать на опережение. Хотя, наверное, тебе любой задира это скажет — нет, я не виноват, это меня здесь притесняют… И у Пэнси всегда было чувство меры, а вот я натворил много глупостей. — Прости, — вздохнула Лаванда. — Прости, что плохо думала о тебе. — Да нет же, мы начали общаться как раз вовремя, пару лет назад я бы тебе точно не понравился. — Упрямец! — покачала она головой.       Однажды у них зашёл разговор о влюблённостях. Лаванда призналась, что ей никто никогда по-настоящему не нравился. Она любила своих друзей, особенно Парвати, жизни без которой не представляла, но романтических чувств ни к кому не испытывала. — Я знаю, всем кажется, что я должна этого хотеть. Из-за того, как я выгляжу, — она продемонстрировала Драко свой маникюр и тряхнула головой. По плечам разметались золотые кудри, убранные тонкими розовыми лентами. — Ну, не сейчас, — хихикнула Лаванда, окинув взглядом непримечательную школьную форму. — Как выглядела до введения этих дурацких правил. Все думают, что я так одеваюсь, чтобы на меня обращали внимание парни. — Не обязательно парни, — осторожно добавил Драко. — Думаешь? — Лаванда серьёзно посмотрела на него. — Нет, мне всё-таки кажется, что я люблю Парвати как подругу. Например, я не ревную, когда она рассказывает мне о парнях.       Драко мысленно выдохнул — значит, можно быть откровенным и не бояться отвержения Лаванды. — А тебе кто-нибудь нравится? — мягко спросила она, словно прочитав его мысли.       Драко ненадолго задумался. Откровенность Лаванды располагала к взаимности. Она подбадривающе положила руку ему на плечо, и Драко тихо признался: — Мне нравится Гарри. И я нравлюсь ему. На самом деле, я стал членом Отряда благодаря ему и Луне. Не знаю, что бы я без него делал.       Лаванда широко улыбнулась и обняла его. — Ну конечно Гарри. Спасибо, что поделился. А я-то думала, что тебе нравится Пэнси. — Нас хотят свести, да, — вздохнул Драко. — Может быть, придётся жениться, хотя, конечно, ни она, ни я не хотим жить двойной жизнью. А в твоей семье это не принято?       Лаванда покачала головой. — Я пока не рассказывала родителям, что совсем не хочу отношений, но надеюсь, что они смогут меня понять. Мои родители женились по любви и всегда желали мне того же. На самом деле, они часто заводят тему замужества, говорят о своем браке и моём рождении как о самом прекрасном, что было в их жизни, — призналась она и виновато опустила глаза. — Мне кажется неблагодарным лишать их этого. Они ведь так мечтают, чтобы я была счастлива. Но иногда мне хочется, чтобы они оставили эту тему. Любовь, любовь… Я и так много кого люблю и не чувствую, будто что-то упускаю.       В конце ноября Миртл решила слетать в Хогсмид, чтобы найти там новых знакомых среди призраков. Все привидения Хогвартса были гораздо старше Элизабет, и у них было мало общего. Драко был рад, что Миртл снова решилась выбраться за пределы замка, хоть он и понимал, что она не могла долго существовать вне его стен, ведь все призраки были привязаны к местам своей смерти. — Повеселись там за нас, — подбадривающе улыбнулся Драко. Сам он давно не бывал в деревне, потому что ежемесячные походы в Хогсмид для учеников в этом году были отменены.       Миртл критически оглядела своё отражение в зеркале над раковиной. — Хорошо, что после смерти им до меня не добраться. Пришлось бы ходить в форме для мальчиков… — Элизабет осеклась, виновато глядя на Луну. — Прости, Луна, болтаю, что ни попадя!       Но Луна только улыбнулась Элизабет в зеркальном отражении. — Я тоже рада, что ты можешь ходить в юбке.       Миртл понимала, что вероятность встретить в деревне призраков одного с собой возраста была не очень велика, и всё же удача улыбнулась ей. Позже Элизабет делилась с Драко и Луной, что облетела всю деревню, привлекая удивлённые взгляды, и уже почти отчаялась. Многие жители советовали ей побывать в Визжащей хижине, но Драко заранее предупредил её, что в хижине не водились призраки, а названа она так была потому, что там какое-то время назад пережидал полнолуния местный оборотень. С каждой минутой Элизабет всё сильнее тянуло обратно в замок. На улице смеркалось, в домах стали загораться огни. Миртл почти готова была сдаться, когда наконец в незашторенном окне одного из домов она увидела семью с мальчиком-призраком.       Миртл застыла, не решаясь войти: постучать в дверь она не могла, а врываться без приглашения казалось невежливым. К тому же, Миртл боялась напугать семью своим внезапным и нежданным появлением. Наконец, она несмело влетела в дом сквозь входную дверь. Она рассыпалась в извинениях и сказала, что тут же улетит, если они не желают её видеть, но её встретили радушно и тепло. Казалось, супруги ничуть не удивилась её появлению, словно призраки бывали у них часто. Семья Экклстонов пригласила Миртл на кухню и стала расспрашивать, кто она и почему её раньше не видели в Хогсмиде. Элизабет сказала, что прилетела из самого Хогвартса, и Экклстоны изумились, как у неё получилось покинуть место своей смерти. Элизабет, гордясь собой, пожала плечами, стараясь не выдать волнения. В своё время сверстники издевались над ней за любовь к похвале. — Я просто очень хотела научиться двигаться дальше, — скромно ответила она. — И ещё мне помогли друзья.       Мальчик-призрак представился Джеймсом. Он никогда не учился в Хогвартсе, а вместо этого помогал родителям по хозяйству. Они работали в кузнице от восхода до заката, и возможности отправить ребенка в школу не было. Отец хотел научить Джеймса всему, что знал сам, и передать ему своё ремесло, но не успел — жизнь мальчика внезапно и безвременно забрала болезнь. С тех пор прошло уже двадцать лет, а Экклстоны до сих пор жили мыслями о сыне и не могли смириться с его потерей. Они обрадовались тому, что у Джеймса появилась новая подруга. Через неделю Миртл пообещала прилететь к ним снова. — Конечно, прилетай, милая, поиграете с Джеймсом, а мы со стариком вам мешать не будем, — сказала миссис Экклстон, с нежностью глядя на сына.       Проблемы в Отряде Дамблдора всё множились. В начале декабря Амикус Кэрроу поймал Майкла Корнера при попытке освободить закованных в цепи первокурсников (наказание за срыв занятия), а затем поджечь кабинет, в котором их держали. Кэрроу подверг Майкла жестоким пыткам, после которых тот вернулся в гостиную рейвенкло еле живым: дрожащий и безмолвный, он долго не мог прийти в себя. Майкл не отвечал на расспросы, что именно с ним сделал Кэрроу, только качал головой и тихо бормотал, сокрушённо пряча голову в ладонях: «Никогда себя не прощу, он заставил первокурсников на это смотреть». После этой катастрофы даже Шеймус стал сомневаться в правильности выбранной им стратегии. На экстренном собрании он извинился перед членами Отряда: — Я не должен был подвергать вас такой опасности. Очевидно, что они сильнее нас, — Майкл нервно дёрнулся, но промолчал. — Мы не сдадимся, но больше не будем опускаться до их уровня. Нужно придумать новую стратегию. Если вы хотите избрать нового председателя, — тяжело сглотнул Шеймус, — Я это пойму.       Но члены Отряда единогласно решили оставить должность председателя за Шеймусом до конца декабря. — Спасибо за храбрость, Шеймус. Не каждый осмелился бы признать свои ошибки, — выразила общие мысли Ханна Эбботт. — Мы все разгорячились, и наши ошибки — это общая вина. Теперь все вместе придумаем, что делать дальше.       Драко с Пэнси облегчённо переглянулись, но позже тем вечером с удивлением обнаружили, что теперь активных действий жаждет Невилл. Он возбуждённо предложил друзьям, нервно постукивая ногой: — Надо взорвать всё к мерлиновой бабушке, как раньше предлагал Шеймус! На рождественских каникулах, — лихорадочно продолжал он, — когда почти никого не будет в замке.       Предложение Невилла было встречено гробовым молчанием. Драко, нахмурившись, переглянулся с Луной. Пэнси смотрела на Невилла с недоверием, а Джинни — с нескрываемым испугом. — Ты же знаешь, что это не выход, — мягко начала Луна, и Невилл, услышав её голос, дёрнулся, как от удара. — Но я устал! — закричал он на грани истерики. — Сколько можно всех мучить!       Невилла потрясывало от переполнявших его эмоций, он дёргано мерил шагами выручай-комнату, энергично размахивая руками. Драко понимал, что в таком состоянии Невилл может решиться на что угодно. Малфою хотелось как-то утешить его, но он не знал, как к нему подступиться. Луна, поймав взгляд Драко, кивнула ему и подошла к Невиллу. Она крепко обняла его, успокивающе гладя по спине и приговаривая, мягко, но твёрдо: — Невилл, дорогой, не изводи себя. Именно этого они и добиваются. Ты нам очень-очень дорог. Каждый делает, что может. Это не навсегда.       Каждая её размеренная фраза, казалось, омывала Невилла волной спокойствия. Он глубоко дышал, стараясь выровнять дыхание, и смаргивал слёзы.       Драко понимал, что пытки Майкла сломали нечто в каждом члене Отряда. Малфой винил себя в том, что не рассказал Отряду о пытках профессора Бэрбидж — возможно, это могло бы предотвратить их особо отчаянные поступки. С другой стороны, Малфой знал, что к его словам вряд ли стали бы прислушиваться. В конце концов, возможно, Шеймус не отправил его вместе с Невиллом, Джинни и Луной за мечом Гриффиндора именно потому, что не доверял ему и не воспринимал его всерьёз. — Простите, — прошептал Невилл, устало протирая влажные глаза. — Конца и края этому нет. Простите. Простите. Я так устал быть слабым. — Ты один из самых сильных членов Отряда, Невилл, — твёрдо ответил Драко. — Но сейчас этого недостаточно для того, чтобы власть могла смениться. Нет ничего удивительного в том, что Пожиратели сильнее нас. Везучесть Поттера — исключение, а не правило, — тихо добавил он. — Да, — вздохнул Невилл. — Всё так. Наверное, мне просто нужно было высказаться. Совсем не соображаю в последнее время. — Скривившись, он покачал головой. — Конечно, я не стал бы закладывать бомбы в здании, где находятся дети.       За неделю до Рождества Драко приснился их первый с Гарри откровенный разговор в туалете Миртл. Драко любил такие сны, хоть после них, как и после кошмаров, чувствовал себя подавленным и уставшим, неспособным сосредоточиться на жизни по эту сторону сна. — Хотел ударить меня? — Хотел прикоснуться.       Тёплый взгляд зелёных глаз и обезоруживающая искренность. Драко смотрит на Гарри, затаив дыхание, и привычно обращает признание в вызов: — Тогда коснись меня, Поттер.       И это его неизменное «Поттер» — Драко в своё время очень гордился тем, что его придыхание звучит скорее презрительно, чем игриво. Он годами беспокоился о том, чтобы держать лицо, но всего пары обезоруживающе искренних слов Гарри хватило для того, чтобы эта маска, которую он считал намертво приросшей к лицу, спала. Тогда, больше года назад, Малфой был на грани нервного срыва. Но теперь то время сравнении с настоящим казалось радостным и беззаботным: начало отношений с Гарри, первые прикосновения и робкие признания; Дамблдор по-прежнему директор Хогвартса и кажется, что так будет всегда; школе и Министерству магии ничего не угрожает.       После этого сна Драко целый день чувствовал себя обёрнутым во влажное покрывало, а окружающий мир казался тусклым и далёким. Ему было тяжело носить в себе нерастраченную нежность, граничащую с отчаянием, и жгучее томление. Во сне Драко вновь пережил чувства, которые испытывал при самом зарождении их отношений с Гарри, но теперь остался с ними наедине, и это только усиливало боль утраты. Драко понимал, что ему нужно направить свою любовь на тех, кто всё ещё рядом, — на друзей и членов Отряда, — но порой желание увидеть Гарри, прикоснуться к нему, поговорить с ним, было просто невыносимым. В газетах и письмах от матери о Гарри ничего не упоминалось с самого начала сентября. Драко пытался убедить себя, что это хороший знак.       Зима пришла, как и всегда, незаметно, с переливающимися узорами на окнах и шапками снега на деревьях в Запретном лесу. Драко решил провести каникулы в Хогвартсе, пусть все его друзья и разъезжались по домам. К его удивлению, замок украсили к празднику почти так же, как в предыдущие годы. Возможно, преподаватели хотели несмотря ни на что подарить учащимся праздничное настроение. А может быть, Снейп и Кэрроу таким образом пытались усыпить их бдительность, заставить поверить в то, что, несмотря на все изменения, нынешнее руководство по-прежнему заботится о своих учениках и не отказывает им в привычных радостях. Как бы то ни было, это обманчивое сходство с предыдущими праздниками в Хогвартсе казалось Драко дешевым трюком. Как будто его обобрали до нитки, а в качестве утешения бросили под ноги безделушку — пусть потешится. Удивительным образом украшения выглядели даже более пышно и празднично, чем обычно. Возможно, это ощущение рождалось на контрасте с тем, как мрачно и неприютно замок выглядел все предыдущие месяцы. В большом зале высились двенадцать елей, припорошённых искрящимся снегом и украшенных свечами и алыми лентами, а по всему замку висели венки из остролиста и пучки омелы, разноцветные гирлянды и отливающие перламутром снежинки.       Праздничную атмосферу в жизни Драко создавали только друзья. Джинни с Луной, пользуясь новообретённым статусом гетеро-пары, не упускали случая поцеловать друг друга в щеку едва ли не под каждой омелой. Драко смотрел на них со щемящей нежностью и без капли зависти. — Извращенцы, — порой слышали они вслед. Но главное, что наказать их за невинные поцелуи не могли, а на косые взгляды подруги давно привыкли не обращать внимания. — А ты-то когда меня поцелуешь, дорогуша? — игриво спросила Пэнси, беря Драко под руку. — Я уж думал, ты никогда не спросишь, — в тон ей ответил Малфой и поцеловал ее в лоб.       Пэнси сморщила нос. — В лоб целуют только покойников. — Всё так, — с серьёзным видом кивнул Драко. — Это же похороны моей гомосексуальности. Как только увидел тебя под омелой, у меня буквально перехватило дыхание… — Драко картинно приложил ладонь ко лбу и со вздохом возвёл глаза к потолку.       Пэнси тряслась от смеха. — Ну и шуточки у вас, — покачала головой Джинни, подходя к ним сзади и приобнимая их за плечи. — Да, мы с этой примадонной на выезде развлекаемся как можем, — хмыкнула Пэнси.       Утром на Рождество Драко обнаружил в ногах кровати целую кучу разноцветных свёртков. Малфой никогда не получал столько подарков, потому что до этого года не мог похвастаться большой компанией друзей. Каждый подарок был подобран со вниманием и любовью. Так, от Луна Драко получил самодельное лоскутное одеяло, расшитое изображениями различных магических существ; от Невилла — стеклянный шар со снегом с фигуркой Хогвартса, перед которым стояли едва различимые человечки (по надписям на подставке Драко понял, что это он сам, Пэнси, Луна, Джинни, Невилл, Лаванда и — ко щекам Драко подступил жар — даже Гарри); от Лаванды — глиняную фигурку в виде филина в память об их совместной лепке; от Пэнси — гору домашних сладостей (Мы с мамой решили побаловать тебя, дорогуша) и запонки в виде львиных морд (И даже не притворяйся, что тебе они не нравятся!). Сам Драко подарил Джинни набор по уходу за метлой, о котором она давно мечтала; Луне — губную гармонику, на которой она хотела научиться играть на радость себе и отцу; Невиллу — один из старинных гербариев из материнской библиотеки; Лаванде — изящный швейный набор с растительной гравировкой; а Пэнси — её любимые духи и абонемент в маггловский книжный магазин в Лондоне.       Подарок от Джинни Драко развернул в последнюю очередь и не смог сдержать удивлённого вздоха: в свёртке был аккуратно сложенный голубой свитер с серебристой буквой «Д». Сверху лежала короткая записка: Потому что теперь ты — часть нашей семьи. Передаю привет от мамы с папой и крепкие объятия от Луны. Не сильно веселись без нас!!! xx       Драко натянул свитер поверх пижамы и со вздохом откинулся на подушки. Было сложно поверить в то, что Уизли действительно заочно считали его своей семьёй. Неужели фамилия Малфоя для них не приговор? Драко понимал, что ему не позволят носить свитер со школьной формой, поэтому решил, что будет в нём спать.       На каникулы в школе, как и всегда, осталось лишь несколько учеников, но при этом неформальный ужин за одним большим столом, как это было при Дамблдоре, устраивать не стали. Вместо этого ученики сидели за факультетскими столами небольшими группами. Ужин проходил почти в полной тишине. Снейп произнёс короткую поздравительную речь, встреченную жидкими аплодисментами. Пышные украшения казались Драко избыточными в полупустом зале.       В выручай-комнате оставшихся членов Отряда ждало совсем другое, своё, празднество. Они развесили по комнате венки из остролиста и разноцветные гирлянды. Глядя на украшения, Драко с тоской думал о том, что Луна и Лаванда справились бы гораздо лучше. По негласной договорённости члены Отряда не говорили о войне и школьных проблемах, а просто обменивались подарками, танцевали, болтали ни о чём.       Драко сидел в углу комнаты, слегка покачиваясь в такт музыке. Глядя на конфетти и блёстки на полу, он вспоминал Рождество в поместье. В этот день в воздухе была разлита какая-то особая магия. Драко помнил конфетти в волосах матушки и то, как они с отцом кружились под сентиментальные рождественские баллады. Малфой тогда почти верил, что у него самые чудесные родители, и весь мир был снежно-белым и прекрасным, и никто не ругал его, и можно было не спать до самого утра… — С Рождеством! — чей-то голос прервал поток воспоминаний Драко.       Трейси Дэвис склонилась перед ним, протягивая бутылку сливочного пива. Малфой запоздало улыбнулся и благодарно кивнул: — С Рождеством.