Смотри в меня

      Драко собирался провести пасхальные каникулы в Хогвартсе, но в последний учебный день ему пришло письмо от матери, где она после привычного обмена новостями настоятельно просила его вернуться домой. Нарцисса не упоминала в письме Люциуса, поэтому Драко надеялся, что не застанет отца в поместье. Иначе зачем бы Нарцисса стала вызывать сына к себе? Значит, впереди — долгожданные две недели наедине с матерью без удушающего присутствия отца, других Пожирателей и Темного Лорда. Они наконец смогут поговорить по душам, без утомительных недомолвок и тайнописи, и обсудить, что делать дальше. Драко впервые за долгие годы ехал домой с лёгким сердцем. В последние месяцы он бесконечно устал от школы — от насилия, молчаливого согласия с властью, лицемерия и бессилия. Он мечтал о том, как крепко обнимет маму, утонет в запахе ее волос, увидит родное лицо.       Драко надеялся, что мама встретит его в Лондоне, но на перроне его никто не ждал, поэтому пришлось идти вместе с Паркинсонами к ближайшему пункту для трансгрессии. Перемещения давались Драко нелегко — он всякий раз боялся, что недостаточно чётко представит себе место назначения и расщепится; организм Малфоя сопротивлялся трансгрессии как чему-то неестественному и запретному. Драко вспомнил, как читал про маггловские самолеты — возможно, в этих огромных металлических птицах люди испытывают нечто схожее: тело беспомощно мечется в пространстве, тщетно ища точку опоры, а мозг не поспевает за полетом и путано фиксирует разрозненные картинки. Зато уже через считанные секунды Драко, жадно хватая ртом воздух и едва держась на ногах, стоял перед входом в поместье. Должно быть, матушке нездоровится, думал он, торопясь к покоям Нарциссы. Поэтому она позвала меня к себе, но не смогла встретить.       Кивая на ходу домашним эльфам, Драко едва ли не бежал в сторону комнаты матери. Наконец-то! Разгорячённый и счастливый, Малфой не сразу заметил, как из парадного зала в конце коридора вышел Люциус. Драко растерянно остановился. — Сын, — деловито начал Люциус, высокомерно оглядывая Драко, пока тот спешно поправлял рубашку и растрепавшиеся от бега волосы. — Твоя мать просила передать, что её не будет в ближайшие несколько дней. Она поправляет здоровье во Франции, — Люциус выразительно поднял брови. — Женщины на зависть изобретательны, когда нужно придумать себе очередную болезнь. — Драко мысленно закатил глаза. — Впрочем, мы с тобой найдём чем заняться и без неё. Твоё появление как раз кстати. Темный Лорд давно хотел встретиться с тобой один на один, — деловито закончил он.       Драко, нахмурившись, молча смотрел на отца. Для чего Темному Лорду с ним встречаться? — Ты совершеннолетний, тебе уже почти восемнадцать, — невозмутимо продолжал Люциус, критически оглядывая сына. — Если Темный Лорд тебя простит — удостоишься метки. Может быть, хоть это тебя вразумит. Надеюсь, ты не забыл, о чём мы говорили летом? Или тебе напомнить, чей ты сын? Матери, видимо, всё равно, кем ты станешь, хоть маггловской прислугой, — лицо Люциуса скривилось в презрительной усмешке. Он всё больше распалялся, смакуя каждое слово. — А я хочу, чтобы у тебя было будущее. Блестящее будущее! Но его нужно заслужить. Хорошенько подумай, сын, — припечатал он, коротко кивнул и стремительно удалился по коридору.       В первую неделю пребывания Драко в поместье от матери не было ни новостей, ни писем. По ночам Малфой, терзаясь бессонницей, без конца разглядывал последнее письмо Нарциссы, пытаясь понять, не зашифровала ли она для него что-то между строк. В конце концов Драко начал подозревать, что почерк в последнем абзаце немного отличается от материнского. Возможно, Нарцисса просто дописывала эти предложения в спешке. Но вдруг на самом деле письмо за нее закончил и отправил отец? Драко не мог спросить у Люциуса, знает ли он, для чего Нарцисса хотела с ним встретиться. Учитывая новообретенный интерес Темного Лорда к Драко, оставаться в поместье было небезопасно. Чересчур подозрительное совпадение — Люциус дождался отъезда жены, так удобно совпавшего с каникулами, чтобы устроить сыну аудиенцию у Темного Лорда! Малфой решил, что, если в ближайшие дни мать не вернётся, он узнает у отца её адрес и напишет ей сам. Вдруг ей угрожает опасность, а Драко даже не пытается помочь?       Малфой вновь со всей очевидностью осознал, что в отсутствие матери пустое стерильное поместье вовсе не было его домом. Так и Хогвартс оставался ему дорог только благодаря друзьям и воспоминаниям о Гарри. Сложись всё иначе, Драко был бы рад закончить учебу за границей — они с матерью не раз обсуждали, как здорово было бы переехать во Францию. Так хотелось навсегда сбежать от липкого, удушливого, пугающего… Но Малфой чувствовал, что обязан остаться. Ему часто приходилось ужиматься, уступая отцу, зато порой удавалось поступить по совести, защищая родных и друзей. Стоит ли это темной метки? Стоит ли жизни? Ведь иногда побег — не только признание бессилия, но и единственный способ выжить самому и спасти то, что дорого.       На исходе первой недели Драко написал матери краткое письмо, стараясь придерживаться спокойного и уверенного тона — по старой привычке и на случай, если письмо перехватят в пути: Здравствуй, матушка. Надеюсь, с твоим здоровьем всё в порядке. Отец сказал, что ты уехала в санаторий. Жаль, что мы разминулись. Может быть, мы ещё сможем увидеться до окончания каникул? Я приехал в поместье, как ты и просила. Иногда бываю в саду, хотя в это время года он почти не нуждается в присмотре. Не приходится даже марать руки. Скучаю по тебе и надеюсь на скорую встречу. С любовью, Д.       Комментарий про руки — единственный намёк на метку, который Драко мог себе позволить. Малфой собирался отправить письмо без ведома отца, но семейного филина в вольере не обнаружил, поэтому скрепя сердце обратился к Люциусу, сославшись на то, что хочет отправить письмо Пэнси. Но отец ответил, что филин нужен ему самому для решения рабочих вопросов. — Некоторым из нас нужно работать, чтобы обеспечивать семью, — съязвил он. — Я пошлю за тобой эльфа, когда ты будешь нужен, — небрежно заключил Люциус и махнул головой, словно отгоняя сына от себя.       Драко оставалось лишь вернуться в свою комнату. Сами по себе слова и поступки отца не доказывали, что он сознательно хочет изолировать Драко от матери, и всё же совпадений было слишком много. Малфой чувствовал, что и сам, подобно семейному филину, живет в вольере, и дверь вот-вот с оглушительным лязгом захлопнется прямо перед его носом.       Ощущение клаустрофобии усиливало и то, что тётушка Беллатрикс приехала погостить в поместье на неопределенный срок. Драко не понимал, что ей может быть нужно в доме в отсутствие Темного Лорда. Становилось тошно при мысли, что Люциус вызвал Беллатрикс следить за сыном. Драко отгонял эту идею как неправдоподобную: тётушка вряд ли стала бы добровольно нянчиться с ним по просьбе отца. Беллатрикс никогда не была девочкой на побегушках. Скорее наоборот, она вела себя по-хозяйски, словно гротескный двойник Нарциссы: бесцеремонно рылась в вещах сестры, развязно раздавала приказы домашними эльфам и говорила с Малфоями на повышенных тонах. Люциус обычно не скрывал своих консервативных представлений о том, как подобает вести себя порядочной чистокровной волшебнице, но дерзость Беллатрикс почему-то никак не комментировал. Наоборот, после ожесточенных споров с Лестрейндж он часто выглядел разгоряченным, веселым и довольным собой, словно игрок после особо удачного квиддичного матча. Казалось, Беллатрикс удалось чем-то завоевать уважение Люциуса. Возможно, ее поведение вносило приятное разнообразие в жизнь среди благоразумных и утонченных женщин вроде Нарциссы. На Драко же шумное и навязчивое присутствие Беллатрикс действовало угнетающе. Он ждал хоть малейшей весточки от матери, и однажды, поглощённый тревожными мыслями о ней, в первое мгновение принял Беллатрикс, без стука ворвавшуюся в его комнату, за мать. — Живо в зал! — скомандовала Беллатрикс, тряхнув головой в сторону коридора, и стремительно развернулась на каблуках.       Драко, нахмурившись, неохотно спустился следом за ней в парадный зал, откуда привычно доносился холодный голос отца. Сначала Малфой решил, что попал на очередное собрание Пожирателей. В центре зала стоял Грейбек в окружении нескольких странного вида людей. Подойдя поближе и внимательнее присмотревшись к неизвестным Пожирателям, Драко едва не вскрикнул: он понял, что Грейбек привел в поместье Гарри, Рона и Гермиону под прикрытием. Облик друзей был модифицирован заклинаниями: Гарри снял очки, его лицо асимметрично опухло, знаменитую молнию скрыли многочисленные язвы и шрамы, змеившиеся по лбу, щекам и шее; Рон в попытке избавиться от фамильной рыжины сбрил волосы и брови; Гермиона, в массивных очках и с тюрбаном на голове, из-за чар казалась гораздо старше своего возраста. И всё же Драко ни капли не сомневался, кто именно стоил перед ним. Малфой годами видел эту троицу в школе каждый день и запомнил их рост, фигуры, излюбленные жесты. К тому же, он с детства наблюдал за Гарри, то мимолетно и украдкой, то жадно и неприкрыто. Драко просто не мог его не узнать. Друзья же его совсем не замечали: они с подчеркнутым любопытством озирались по сторонам, словно очарованные убранством поместья. Казалось, вид Пожирателей их вовсе не пугал. Неужели в доме была спрятана одна из частей души Темного Лорда? Но почему же друзья обратились за помощью к Люциусу и Грейбеку, а не к Драко?! — Ты должен опознать, не Поттер ли этот оборванец, — резко прервал его размышления Люциус, кивая в сторону Гарри. — Последний шанс вернуть себе расположение Темного Лорда, —прошептал он, угрожающе взмахивая тростью в направлении Темной Метки. Глаза Люциуса горели холодным огнём.       Драко отчаянно хотел одного — бросить в отца непростительным, схватить Гарри за руку и сбежать куда глаза глядят. Не такой он представлял себе встречу после нестерпимо долгой разлуки! Драко ничего не знал о планах Гарри и не понимал, что от него требовалось. Дать отпор отцу? Остаться с Гарри наедине? Выиграть время? Отвлечь внимание Пожирателей? Драко молча смотрел на Гарри, пытаясь понять, как действовать дальше. — Может, я пока поиграю с двумя другими? — вступила Беллатрикс, небрежно водя в воздухе волшебной палочкой. — Если вам они не нужны.       Драко перевёл взгляд на Гермиону и Рона, ища на деформированных до неузнаваемости лицах хоть малейший намёк на то, как ему следует поступить. По спине Драко пробежал холодок: а что, если у них нет никакого плана? Возможно, друзья вовсе не планировали врываться в поместье, а Грейбек наткнулся на них где-нибудь в лесу и заподозрил неладное, поэтому притащил к Малфоям для опознания? Он перевел взгляд на Грейбека. Тот молча скалился, беспокойно перекатываясь с пятки на носок, и выжидающе смотрел на Драко. Права на ошибку не было. В любой момент один из Пожирателей мог вызвать Темного Лорда. — Все остаются на местах, — отрезал Люциус. — Драко, соберись и посмотри на него внимательно. Это Поттер?       Драко медленно подошел к Гарри, надеясь хоть на секунду поймать его блуждающий взгляд. Нерешительность разъедала его изнутри. Гарри с отрешённым любопытством осмотрел Малфоя, словно одну из диковинных фигурок на каминной полке у стены, и уставился в потолок, беспечно улыбаясь. Наконец Драко собрался с духом: — Не думаю… — Он выдержал паузу и сделал вид, что размышляет. — Нет, это точно не Поттер. — А мне кажется, что похож, — пробормотал Грейбек. — Нет, — отрезал Драко. Он напряжённо вглядывался в Гарри, словно изучая, но на самом деле ожидая хоть малейшего знака с его стороны. Поттер же продолжал беспечно улыбаться куда-то в потолок, будто не понимал, что разговор идет о нем. — Не похож. Я узнал бы Поттера в любом виде. Он маячил передо мной каждый день на протяжении шести лет.       Грейбек неуверенно переминался с ноги на ногу. Казалось, он успел пожалеть, что привёл в поместье незваных гостей. — Лучше не вызывать Темного Лорда, если вы не уверены, что это он. Милорд не любит, когда его зря беспокоят, — прохрипел Грейбек, переводя взгляд с Люциуса на Беллатрикс. — Вы же знаете, что он занят пер… — А тебя кто спрашивал? — прошипела Беллатрикс, надвигаясь на него. — Вообще-то это я их нашёл! — гордо расправив плечи, взревел Грейбек. — Не вам тут всё решать! Этот тип на самом деле не больно-то похож на фотографию, да он…       Возражения Грейбека прервал пронзительный крик Беллатрикс. Драко, леденея от ужаса, обернулся и увидел, как Беллатрикс исступлённо давит кончиком волшебной палочки на темную метку, а та вспыхивает кроваво-красным. Лестрейндж медленно облизнулась, любуясь проявившимся силуэтом змеи, и перевела на Люциуса тяжёлый взгляд чёрных глаз. — Болтуны треклятые, — ядовито прошипела она. — Всё нужно делать самой!       В наступившей тишине откуда-то сверху внезапно послышался тихий скрип. Драко перевел взгляд на потолок. Хрустальная люстра с дюжинами зажжённых свечей с оглушительным лязгом рухнула под ноги Беллатрикс, а та с визгом отпрянула к стене. Сверкающие подвески рассыпались по полу, как рябь по воде. Драко обернулся к Гарри, Рону и Гермионе, надеясь, что сможет помочь им в создавшейся суматохе. Но троица, держась за руки, уже метнулась в сторону домашнего эльфа, в котором Драко тут же узнал Добби. Огромные горящие глаза Добби гордо и непокорно смотрели куда-то вдаль, словно бросая вызов. И тогда Беллатрикс с яростным стоном метнула в него любимый складной нож, с которым никогда не расставалась. В ту же секунду Добби, Гарри, Рон и Гермиона трансгрессировали, невольно утягивая нож в свое гравитационное поле.       Драко бессознательно схватился рукой за грудь, словно нож Беллатрикс пронзил его самого. Он понял, что она целилась именно в Добби — в домашнего эльфа, решившегося на бунт. Тогда, пять лет назад, Драко смутно завидовал Добби: тому, как тот бесстрашно противостоял отцу и как быстро сошёлся с Гарри. Достиг ли нож цели? Драко лучше многих знал, что промахивалась Беллатрикс крайне редко.       Драко не помнил, как в поместье трансгрессировал Темный Лорд и как остальные Пожиратели оставили их наедине. Сотрясаясь под его круциатусом, Малфой не чувствовал боли. Зажмурившись, он окунулся во всепоглощающую тьму. Драко как будто и не находился вовсе в своем теле, а парил где-то над залом, и, чем выше он поднимался, тем легче становилось дышать. Удушливая тьма вокруг постепенно рассеивалась, уступая место тихой, потусторонней лёгкости. Драко понял, что умирает, и мысль о смерти не принесла ожидаемой боли. Гарри удалось сбежать, а значит, сегодня Темный Лорд проиграл. Драко готов был рассмеяться от облегчения. Как вызывающе-неуместно прозвучал бы звонкий смех в этом мрачном пустом зале! Темный Лорд проиграл, поэтому Драко не чувствовал боли.       Когда Драко очнулся, Темного Лорда рядом уже не было. К телу, сперва онемевшему от шока, постепенно возвращалась чувствительность, а вместе с ней невыносимая боль. Драко, стиснув зубы, покосился на метку, кроваво зиявшую на предплечье, — очередную ошибку Темного Лорда. От вида змеи его замутило, и пришлось крепко зажмуриться, сдерживая крик. Драко передернуло от отвращения, словно метка была нанесена чужой, а не его собственной кровью. Он резким движением сел, шипя от боли, и снова взглянул на изуродованное предплечье. Он много раз видел метки на других Пожирателях — и старые еле заметные шрамы, и свежие кроваво-алые порезы. И всё же никогда она не выглядела такой вызывающе-уродливой и неуместной. Собственное тело теперь, когда Темный Лорд заявил на него свои права, казалось Драко чужим. Левая рука отказывалась его слушаться, но Малфой огромным усилием, словно сопротивляясь империусу, сжал дрожащую ладонь в кулак, рыча сквозь стиснутые зубы.       Драко понимал, что метка стала для него одновременно обрядом посвящения и наказанием. Как ни старался он сопротивляться планам отца, у него не получилось ничего изменить. Здесь, на холодном полу родового поместья, жалкий, покалеченный, с окровавленным предплечьем, Драко не был ни бунтарём, ни бастардом. Он был истинным сыном своего отца.       Малфой не знал, какую именно связь с Темным Лордом устанавливает метка. Люциус никогда не вдавался в такие детали. Драко лишь понимал, что с ее помощью можно подать знак Пожирателям и Темному Лорду. Придется ли ему теперь, как Гарри, чувствовать Темного Лорда, его мысли и передвижения? Узнает ли он, если Темный Лорд решит кого-то убить? А что, если метка действует наоборот и теперь сам Темный Лорд способен читать его мысли? Всю ночь Драко яростно чесал и царапал предплечье вокруг метки, не в силах остановиться, и утопал в вопросах, задать которые было некому. К самой метке Драко не прикасался из отвращения и страха, что может нечаянно вызвать Темного Лорда. — Стоило бы создать учебник для новых Пожирателей, научить нас, что к чему! — ядовито пробормотал он.       Весь остаток каникул Драко лихорадило: организм отвергал метку, словно вирус. Драко метался по кровати, то и дело в изнеможении откидывая влажные волосы со лба. Люциус часто навещал сына и заводил разговоры о будущем. Драко слушал его в полубреду и улавливал лишь разрозненные слова: «честь», «достоинство», «наследие». Накануне возвращения Драко в Хогвартс жар наконец отступил. Очертания комнаты стали более яркими отчетливыми, в мир вернулись приглушенные звуки и краски. В этот день Люциус рассказал ему о том, как работает метка. Выслушав его, Драко с трудом присел на кровати и спросил: — Отец, на что похоже чувство, когда Темный Лорд призывает Пожирателей? — Ни с чем не спутаешь, уж поверь мне. — Как круциатус? — подумал Драко вслух.       Люциус осклабился: — Нечто между круциатусом и империусом.       После возвращения в Хогвартс Драко боялся признаться, что получил метку. В первый день он старался делать вид, что ничего не случилось, но друзья сразу почувствовали неладное. На одной из перемен Пэнси бесцеремонно схватила его за рукав и потащила в туалет Миртл. Она молча прошлась вдоль кабинок, с ноги распахивая одну дверь за другой, чтобы убедиться, что кроме них в туалете никого нет. После этого она со вздохом обернулась к Драко. — Дрей, что случилось? — тихо спросила она. — Ты сказал, что отдохнешь наедине с мамой, а сам выглядишь как в начале шестого курса.       Малфой нервно сжал губы и нехотя закатал рукав рубашки, обнажая метку. Пэнси изумлённо вздохнула, но не отпрянула, а подбежала к Драко и заключила его в крепкие объятья. — Рано или поздно это бы произошло, — непослушными губами пробормотал Малфой. Теперь это казалось очевидным: он не мог бесконечно жить между двух миров, ничем не жертвуя. — Вот зачем я ездил на каникулы. Я встретился с Гарри и получил метку. — Ты видел Поттера? — ошеломлённо переспросила Пэнси, слегка отстраняясь. Драко мрачно кивнул. — Они с Гермионой и Роном были в поместье. Они изменили внешность с помощью чар, но эту троицу я ни с кем не спутаю. Скорее всего, их где-то обнаружил и привел в поместье Грейбек. Им удалось сбежать. С помощью Добби. А может и нет… — Драко нахмурился. — Беллатрикс бросила в Добби нож, и после этого они трансгрессировали. — Проклятье, Дрей! Ты хочешь поговорить со мной? С Луной? Я могу что-то для тебя сделать? — засыпала его тревожными вопросами Пэнси. — Не знаю, — Драко со вздохом прикрыл глаза. — Я снова всё испортил.       Он чувствовал, что этого испытания может не выдержать. Собственное тело стало безвозвратно чужим. Стоило ему ненадолго задуматься о метке, о её уродливых очертаниях и обо всём, что она символизирует, Малфой готов был на что угодно — прижечь кожу заклинанием, изрезать до неузнаваемости, лишь бы избавиться от этого отвратительного клейма. Пэнси напугало, что его состояние было похоже на начало шестого курса, но на самом деле по сравнению с настоящим кошмаром все прошлые проблемы казались Драко чепухой. — Ты ничего не испортил, — убежденно сказала Пэнси. — Драко, тебя заставили принять метку.       Малфой обессиленно осел на пол. — Я не… Я должен был что-то сделать, — Драко покачал головой. — Должен был противостоять отцу, но так и не справился со своей трусостью. — Ты не обязан служить Темному Лорду. Дрей, это… — Только не говори, что это просто шрам! — вспылил Драко, вскакивая на ноги. — Тебе-то откуда знать?!       Пэнси покачала головой и продолжила слегка дрожащим голосом, стараясь сохранять спокойствие: — Да, я не знаю, каково быть Малфоем или носить на предплечье символ Сам-знаешь-кого. Но я знаю, что метка — это не ты. — Я, я, я! — закричал Малфой, потрясая вытянутой рукой и едва не тыча подруге меткой в лицо. — Вот кто я на самом деле!!!       Пэнси не испугалась его вспышки. Она молча присела, подобрав ноги под себя, и похлопала ладонью по холодной плитке. Драко, подняв руки в примирительном жесте, тяжело опустился рядом с подругой. Пэнси, по-видимому, решила сменить тактику: — Не вздумай теперь бить себя кулаком в грудь и упиваться тем, какой ты злодей, Драко, — строго начала она. — Мы знаем примеры людей, которые, получив метку, не служили Сам-знаешь-кому. Я понимаю, что тебе очень больно, но не закрывайся ото всех ненавистью к себе. Ты всё ещё Драко, чудесный друг, королева драмы, блестящий знаток зелий, безумно влюблённый в Поттера. Понял меня? — она игриво толкнула Драко плечом, и он неуверенно кивнул.       Малфой был благодарен Пэнси за то, что она умела, когда нужно, привести его в чувства. Драко не смирился с меткой от одного напряженного разговора с подругой, но понял, что, возможно, и с этим испытанием ему не придётся справляться одному.       Почти сразу после возвращения в Хогвартс Драко пришло долгожданное письмо от матери. В нём Нарцисса клялась, что ничего не знала о планах Люциуса и слишком поздно поняла, что он специально отослал её из дома. Нарцисса обещала, что Люциус раскается в содеянном. Это было самое откровенное письмо, которое Драко получал от матери за последние годы, но он знал, что ее горячность запоздала. Малфой прошел точку невозврата, и теперь ему суждено было жить и умереть Пожирателем, на чьей бы стороне он ни сражался. Драко не винил и не осуждал мать, но поражался, с какой лёгкостью Люциус подделал почерк на не дописанном матушкой письме, как ловко удалил её со сцены в самый ответственный момент.       Узнав про метку, Луна пообещала Драко найти тех, кто мог бы ему помочь. — Как тут поможешь? — озадаченно нахмурился Малфой. — Дело сделано. — Доверься мне, хорошо? — попросила она, успокаивающе гладя Драко по спине. — Мы придем и принесем всё, что нужно. А ты всегда можешь отказаться, я никогда не заставлю тебя делать что-то против своей воли. Но думаю, тебе понравится. Ты позволишь мне рассказать про метку двум членам Отряда?       Драко ненадолго задумался и медленно кивнул, не отрывая взгляда от Луны. Он понимал, что Луна не станет рассказывать про метку людям, которым нельзя доверять. И всё же знать, что его самым страшным секретом поделится кто-то другой, было волнительно и тревожно. В последние дни он пытался вернуть себе хотя бы крупицы контроля над своим телом, но теперь и тайна метки словно не принадлежала ему одному. — Спасибо тебе за доверие, — Луна улыбнулась одними глазами, в последний раз приобняла Драко и встала. — Не вешай нос, мы скоро.       Через полчаса она вернулась в выручай-комнату в компании Падмы и Парвати Патил. Сестры предложили Драко перекрыть метку хной, если порезы уже затянулись. Драко смутился и растерянно пробормотал: — Но я же белый, это… Это часть вашей культуры, я не могу вот так просто… — Он неопределенно махнул рукой, не находя слов.       Драко понимал, что не имеет права носить мехенди. Он многое отдал бы за то, чтобы избавиться от метки, но ни за что не стал бы делать это в ущерб другим и пятнать чужую культуру.       Парвати объяснила, что они не предлагают ему нарисовать мехенди, а просто хотят использовать хну в качестве краски. Традиционные символы же они заменят любым изображением на выбор Драко. — Хна используется во многих культурах, — подхватила Падма. — Египет, Эфопия, Иран, Турция, Малайзия… Чаще всего во время свадебных обрядов. Ты выберешь рисунок сам, так что это не «воровство нашей культуры», даже не переживай, — она подбадривающе улыбнулась. — А наш подарок тебе. — Если ты его примешь, — добавила Парвати.       Драко неуверенно кивнул. Сестры Патил предлагали ему не диковинку или экзотический сувенир, а искренний дружеский дар. Но Малфою было сложно представить, что кто-то вот-вот прикоснется к его метке. Сам он за это время к ней ни разу не притронулся, хоть и узнал от отца, что не сможет вызвать Темного Лорда без твердого намерения это сделать. — Вы уверены, что к этому готовы? Сам я и смотреть на нее не могу, — признался Драко, поджимая губы. — Мы не знаем, при каких обстоятельствах ты ее получил, — мягко ответила Парвати. — Но мы видим, как тебе больно, и хотим помочь. — Спасибо вам.       Пока Падма подготавливала всё необходимое, Парвати помогла Драко разработать эскиз. Рисунок решили сделать исключительно на внутренней стороне предплечья, чтобы его легко можно было спрятать под школьной формой. В качестве главного элемента Драко выбрал анемоны — они с детства были его любимыми цветами в матушкином саду. Цветы причудливо переплетались с листьями, как на узоре Уильяма Морриса. На контрасте с меткой они выглядели особенно утонченно и изящно. — Ну что? — взволнованно спросила Парвати, когда эскиз был готов. — Ты невероятно рисуешь, Парвати! — восхищенно ответил Драко, разглядывая узор, и девушка просияла. — Если что, можно подождать, перенести на другой день, — предложила она. — Или вообще не делать, если ты этого не хочешь.       Драко горько усмехнулся. — Все бы так спрашивали… Спасибо, Парвати. Думаю, я готов. Уж точно больше, чем был готов к метке.       Сначала малейшее прикосновение к коже предплечья отзывалось в теле Драко болью, потому что он боялся встретиться с отвращением и отторжением. Но когда Малфой опасливо взглянул на сестёр Патил, не нашёл в их глазах ничего кроме дружелюбия и сосредоточенности на работе. И тогда Драко позволил себе немного расслабиться. В их ритуале было нечто почти интимное. Драко мало кому позволял к себе прикасаться, но под уверенными руками сестёр он почувствовал себя в безопасности. На его глазах творилось настоящее искусство. Уродливую метку перекрывали изящные красноватые узоры, и на этот раз не кровавые, а растительные. Благодаря Луне и сестрам Патил опыт насилия и отчуждения стал по-своему объединяющим. — Это… это похоже на чары? — неуверенно спросил Драко, боясь, что оскорбит сестёр своим невежеством.       Падма подбадривающе улыбнулась Малфою и стала увлечённо рассказывать об истории мехенди, о символизме образов на разных частях тела. Она красочно описала праздники, во время которых в Индии используется хна: — Чувствуешь, как она охлаждает, словно лечит? Говорят, это помогает невестам успокоиться в день перед свадьбой. Ее наносят на ладони, предплечья и ступни родные и близкие невесты. Ночь мехенди — настоящий семейный праздник! Каждый может нарисовать что-то свое, хотя, конечно, есть ряд традиционных мотивов.       Теперь метку было почти не видно за прихотливыми узорами. Закончив работу, Парвати аккуратно обернула предплечье Драко прозрачной пленкой и сказала, что через пару часов можно будет смывать. — Теперь, глядя на руку, я буду думать о вас. — Через пару недель нарисуем снова, — пообещала Падма. — Если захочешь, конечно. — Огромное вам спасибо за помощь! Это так много для меня значит.       Теперь жить с меткой стало гораздо легче. Больше всего Драко поддерживало то, что друзья не отвернулись от него, не стали относиться к нему иначе. Малфой понял, что должен сам решить, что метка будет для него значить. Она по-прежнему напоминала ему о собственной слабости, о неумении постоять за себя. Но теперь метку перекрыли анемоны, символизируя верность и дружбу. Метку оставили на нём узы биологической семьи, а узоры хной — семья, которую Драко выбрал сам. Малфою до самой смерти не избавиться от темной метки, но он по-прежнему был волен выбирать: матушкин сад вместо отцовских заветов, друзья вместо армии Пожирателей.       Последний учебный год стремительно приближался к концу. Новые учебные планы не покрывали многое из того, что им следовало знать в преддверии экзаменов, хоть некоторые профессора и делали всё возможное для того, чтобы Хогвартс, перестав быть для учащихся вторым домом, оставался достойным учебным заведением. Несмотря на все ужасы последних месяцев, Драко был благодарен школе за любовь и друзей, которых обрел в последние два года. Сложно было поверить в то, что скоро им придется покинуть замок навсегда. — Вот мы почти и пережили этот треклятый год, — вздохнула Пэнси. Она растянулась на пледе у озера, а вокруг в беспорядке лежали многочисленные пергаменты и учебники. Готовиться к занятиям она явно была не в настроении. Пэнси положила голову на учебник по заклинаниям и с озорной улыбкой взглянула на Драко, щурясь от солнца. — Что? — Драко невольно улыбнулся в ответ. — Милли со мной флиртовала, — хихикнула Пэнси. — Миллисент? — Ага. — Наверное, увидела, что ты уже два года с парнями не встречаешься. Не считая меня, — прибавил он. — Милый, даже не обольщайся, что ты способен спровадить от меня женихов и невест. Про тебя всё ясно за несколько миль, — усмехнулась Пэнси, и Драко прыснул. — Милли — просто чудо, — вздохнула она. — И тут… она так мило призналась мне, что я ей нравлюсь, Дрей. Мне казалось, что я легко умею отказывать, но, видимо, это только парням. Видел бы ты её глаза…       Пэнси покачала головой. — Все эти годы встречаться с парнями — ради чего? О чём я вообще думала? — Может быть, ты надеялась, что однажды это сработает. Или так просто было проще — встречи и расставания давались легко. — Да, отказывать девушке гораздо сложнее… И приглашать Гермиону на свидание — Мерлин, я готова была сквозь землю провалиться! Оно того стоило, конечно, — добавила она, слегка улыбаясь. Вечером первого мая в Большом зале было непривычно оживлённо. Кэрроу и Снейп о чём-то напряженно шептались за преподавательским столом и никак не пытались усмирить шумных учеников. Профессора Флитвик и Синистра взволнованно переглядывались. Хагрид, хитро улыбаясь, чокался с хмурой профессором МакГонагалл. Драко, задержавшийся в библиотеке, с трудом протиснулся к Пэнси и вопросительно посмотрел на неё, а та молча протянула ему экстренный выпуск Ежедневного пророка. ОГРАБЛЕНИЕ В БАНКЕ ГРИНГОТТС: ВИНОВНИК — ГАРРИ ПОТТЕР? Сегодня утром на банк Гринготтс было совершено ограбление. Главными подозреваемыми по делу объявлены Гарри Поттер* и его сообщники. Злоумышленники покинули место преступления на драконе, охранявшем банк. Представители банка просят своих клиентов не беспокоиться — если вам не пришло письмо с уведомлением о краже, значит, ваша ячейка находится в безопасности. Они также сообщают, что в банке во избежание повторных случаев будет незамедлительно проведено усиление охраны. В связи со сложившимися обстоятельствами сегодня и завтра, 1 и 2 мая, банк будет закрыт для посетителей. Приносим извинения за причиненные неудобства. *ОСОБО ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК, ОБЪЯВЛЕН В НАЦИОНАЛЬНЫЙ МАГИЧЕСКИЙ РОЗЫСК. ЛЮБОЙ ВОЛШЕБНИК, КОТОРОМУ ИЗВЕСТНО О МЕСТОНАХОЖДЕНИИ Г.Д. ПОТТЕРА, ДОЛЖЕН НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ ОБ ЭТОМ МИНИСТЕРСТВУ. — Ну что, значит, они живы, — вздохнул Драко.       Пэнси не смогла сдержать нервный смешок: — Жизнь у них бьет ключом, это точно! — Зачем им эта публичность? Полёт на драконе? — Драко, нахмурившись, покачал головой. — Сначала внезапное появление в поместье, а теперь ограбление? Они что, хотят привлечь к себе внимание?       Подобными вопросами задавался не один Драко. На экстренном совещании Отряда Дамблдора все оживлённо обсуждали возможные цели этой рискованной вылазки. Но поскольку другие члены Отряда ничего не знали о частях души Темного Лорда, все их предположения были одинаково далеки от истины. Многим ограбление казалось героическим жестом и даже первым шагом на пути к свержению марионеточного министра магии.       Драко не разделял всеобщего воодушевления. Ограбление напомнило ему о том, каким он представлял Гарри на первых курсах: самовлюблённым избалованным вниманием выскочкой, которому сходило с рук любое нарушение правил. Теперь Драко знал, каким ошибочным было это представление, и всё же он не видел другого объяснения неосторожного поведения Гарри, Рона и Гермионы. Возможно, они недостаточно всё продумали? Хотели уничтожить одну из частей души Темного Лорда и уйти незамеченными, но что-то пошло не так? Видимо, дракон показался им наиболее удобным — или единственным — вариантом отступления. Очередная импровизация в самый ответственный момент. — Может, они не собирались грабить банк, просто хотели забрать свои деньги, — предложил Невилл. — Главное, что им удалось сбежать! — ответила Джинни. — Иначе тут же упекли бы за решетку. — У Гарри всегда хорошо получалось ладить с магическими существами, — задумчиво сказала Луна, ни к кому особо не обращаясь. — Гиппогрифы, фестралы, драконы…       Драко улыбнулся — что бы они делали без Луны с её комментариями, одновременно невероятно точными и совсем неуместными? — А может быть, дракон был идеей Гермионы? — вступила Пэнси.       Джинни засмеялась: — Кое-кто мечтает об укротительнице драконов? — игриво подколола она, и Пэнси прыснула. — Завидуй молча, дорогуша, — с притворной строгостью ответила она.       Драко с улыбкой слушал их шутливые перебранки и думал о том, что без друзей давно сошёл бы с ума от тревожных новостей. Ему отчаянно хотелось увидеть Гарри снова, будь он хоть трижды вором и угонщиком драконов.