Смотри в меня

Everything was beautiful and nothing hurt

Kurt Vonnegut «Slaughterhouse-Five, or The Children's Crusade»

      Той ночью Драко так и не смог уснуть. Он думал о драматичном побеге Гарри, Рона и Гермионы из Гринготтса; о темной метке — она снова саднила, как будто под кожей трепыхалось что-то живое и когтистое; о матери, с которой они так и не смогли защитить друг друга. Драко сидел на постели за плотно задёрнутым пологом, не в силах даже переодеться, и рассеянно чертил узоры на покрывале, как вдруг почувствовал, что заколдованный галлеон в кармане брюк настойчиво вибрирует — кто-то звал Малфоя обратно в выручай-комнату. В последнее время ночные рейды профессоров и старост проводились всё реже, поэтому пробираться по замку удавалось без особых проблем. Но дезиллюминационное заклинание всё же не повредит. Драко прислушался к размеренному дыханию соседей по комнате, подобрал с пола ботинки и на цыпочках пробрался в общую комнату.       Всего лишь год назад безобидная миссис Норрис и страдающий бессонницей Филч были единственными, кто подстерегал учеников в коридорах после отбоя. Филч на протяжении долгих лет пытался вернуть в школу телесные наказания, но его пустые угрозы давно не пугали никого, кроме первокурсников. Теперь же, когда в руководстве Хогвартса появились люди, разделявшие его садистские идеи, провинившихся учеников иногда действительно ждали настоящие пытки от рук Пожирателей.       Раньше Драко любил бродить по замку после отбоя. В темноте облик школы неуловимо менялся — всё казалось особенно древним и таинственным. В просторных коридорах с высокими потолками ночью всегда было прохладно, и Драко нравилось думать, что гуляющий по школе ветер — это размеренное ночное дыхание Хогвартса. Ажурные нервюрные своды, точно ребра, надежно охраняли сердце замка. На первых курсах Драко верил, что учится в самой красивой школе на свете. Иногда ночами Малфою казалось, что он остался с замком один на один. И тогда Хогвартс открывал ему некоторые из своих бесчисленных тайн: то тут вдруг покажется секретный проход, то там лукавый волшебник с портрета сбивчиво, но с увлечением расскажет о былых временах. Теперь же элегантный готический замок во многом потерял для Драко своё обаяние. Малфой решительно шёл по пустынным коридорам, почти не оглядываясь по сторонам, и лишь изредка по старой привычке пробегал кончиками пальцев по искусно вышитым гобеленам и лепным узорам.       Выручай-комната на этот раз обернулась небольшой классной комнатой, голые стены и непривычно низкий потолок угнетающе действовали на Драко. Густую темноту разбавлял лишь слабый свет от камина по правую руку от двери. Невилл нервно мерил шагами выручай-комнату, держа в руках свёрнутую карту мародёров. Драко бесшумно закрыл за собой дверь. — Что случилось? — встревоженно спросил он. — Кого-то схватили?       От недостатка сна он стал легковозбудимым и нервным. После нескольких часов уединения и напряженного внутреннего монолога слова казались тяжелыми и неестественными. — Нет, — хмуро ответил Невилл. — Но Аберфорт вызвал меня к себе патронусом. Прости, если разбудил, — спохватился он, но Драко молча махнул рукой. — Сам понимаешь, ночью он бы нас просто так не позвал. Значит, дело серьёзное.       Невилл резко остановился у камина, решительным жестом развернул карту мародёров и принялся пристально изучать ее в неверном свете выручай-комнаты. Вдруг он изумленно охнул и едва не выронил карту. — Быть не может, — он недоверчиво покачал головой. — С ума сойти… — Ты чего? — Драко взглянул на карту из-за плеча Невилла, но на первый взгляд не обнаружил ничего необычного. Профессора в своих комнатах, коридоры пустуют… — Взгляни на дом Аберфорта! — оживленно воскликнул Невилл и нетерпеливо протянул карту Драко.             Драко перевёл взгляд на дом в Хогсмиде. Рядом с именем самого хозяина дома чернильными точками-угольками были обозначены три его гостя: Рон, Гермиона и Гарри. Сердце Драко пропустило удар. Он смотрел на карту, затаив дыхание и не замечая ничего вокруг. Забывшись, со щемящей нежностью прижал указательный палец к заветному имени. Драко тяжело сглотнул и перевёл напряженный взгляд на Невилла. — Думаешь, они вернулись? — с надеждой спросил Невилл. — Сделали всё, что хотели?       Драко покачал головой: — Вряд ли. Тебе нужно спешить. — Точно, — спохватился Невилл и спешно свернул карту. — Собирай пока наших.       Драко тут же активировал галлеон, и через четверть часа в выручай-комнату стали прибывать другие члены Отряда. Казалось, Невилла не было целую вечность. Минуты в переполненной комнате тянулись в напряжённом ожидании. Члены Отряда продолжили бурно обсуждать побег друзей из Гринготтса, и их возвращения в Хогвартс, тем более такого скорого, никто не ожидал. Драко с Пэнси молча сидели, приобнявшись. Всеобщего оживления они не разделяли — радость от скорой встречи с возлюбленными отравлял парализующий страх. Наконец тайный проход в стене открылся, и Драко с Пэнси нервно вскочили, пристально вглядываясь в лица вошедших. — Гарри! Гарри Поттер! — послышалось со всех сторон. Выручай-комната бурно аплодировала. Драко мрачно переглянулся с Пэнси — Рона с Гермионой почти никто не замечал, все приветствовали лишь героя. Сам Гарри, казалось, вовсе не был готов к такому вниманию, — он неловко улыбался, щурясь от многоголосия, как от ослепительного света. — Вот они, повелители драконов собственной персоной! — провозгласил Невилл, широко улыбаясь.       Выручай-комната ликовала пуще прежнего. Такого оживления в Хогвартсе, казалось, не было очень давно. — Так это правда?! Гарри, расскажи же… — Настоящий дракон!.. — А что вы там украли? — И как вы улизнули?..       Драко хмуро покачал головой — он злился на членов Отряда за устроенный переполох. Он понимал, что Гарри вернулся в Хогвартс, рискуя жизнью, точно не для обсуждения собственных подвигов. Но Малфой также знал, что Отряд сейчас как никогда нуждался в герое — хорошие новости были большой редкостью, с каждым днём становилось всё сложнее заглушать отчаяние и продолжать борьбу. Вот только Гарри вовсе не выглядел героически. Гарри, Рон и Гермиона казались осунувшимися и измотанными и едва держались на ногах. Под их потухшими глазами залегли глубокие тени. Драко догадался, что Гарри вернулся в Хогвартс от отчаяния и ему срочно нужна помощь. — Невилл, ты не сказал, что нас будут встречать, — смутился Гарри, рассеянно теребя волосы на затылке. Он нашёл Драко глазами и устало улыбнулся. У Драко защемило в груди, и он почти неосознанно прижал руку с меткой плотнее к себе. — А как же! — усмехнулся Невилл и похлопал Гарри по плечу. — Весь Отряд Дамблдора в сборе! Ждём, каков твой план. — План? — Нахмурившись, Поттер отвёл взгляд. — Ну да, план по свержению Снейпа и Кэрроу, — оживлённо подхватил Шеймус. — Вы же для этого здесь? — Не… не совсем, — уклончиво ответил Гарри. Он прикрыл глаза, скривившись от боли, и несколько человек сразу засуетились вокруг, спрашивая, что случилось, но Гарри лишь с усилием поднял взгляд в сторону Рона и Гермионы и нервно пробормотал: — Нам нужно спешить. Он заметил, что кольцо исчезло.       Рон и Гермиона переглянулись и хмуро кивнули. — Мы здесь, чтобы забрать кое-что, — спешно продолжила за Гарри Гермиона. — Но мы не можем рассказать об этом подробнее. Простите, что… Что не оправдали ваших надежд, но нам правда нужно спешить, — неловко заключил Гарри. — Но, Гарри… — А как же… — Всё это было зря? — посыпались возмущения. — Просто доверьтесь им, — впервые вмешался Драко. — Они пришли сюда, рискуя собственной жизнью, не просто так. Значит, мы должны им помочь. Мы хотим помочь, Гарри, — твёрдо продолжил он. — Мы успели довольно хорошо изучить замок за последний год. Пока вас не было, многое изменилось.             Гарри перевёл на Драко тяжёлый усталый взгляд. Ему нужно было срочно что-то решать. После нескольких напряженных секунд Гарри выдохнул и наконец сдался: — В одиночку нам правда не справиться. Но мы не можем вам всё рассказать… — Да и некогда, — мрачно перебил его Рон. — В общем, мы и сами точно не знаем, что ищем. Но мы уверены, что это поможет победить Сами-знаете-кого. Нам нужен какой-то предмет, принадлежавший Ровене Рейвенкло. Нечто ценное и не очень большое. То, что легко можно спрятать, — Гарри описал ладонью в воздухе небольшой круг перед собой. Драко слегка улыбнулся — значит, Поттер всё ещё любил жестикулировать, когда о чём-то размышлял. — Точнее сказать не можем. — Разве что диадема, — задумчиво предложил кто-то. — Диадема? — переспросил Гарри. — Но она была утеряна очень давно, сотни лет назад, — ответила Чжоу. — Мы можем показать вам, как выглядела диадема, — предложила Луна. — Ровена Рейвенкло изображена с ней на статуе в нашей гостиной. Возможно, когда ты увидишь её, поймёшь, её вы ищете или нет.       Гарри пожал плечами и переглянулся с Роном и Гермионой. Те неуверенно кивнули. — Можно и посмотреть, — заключил Гарри. — Других идей у нас всё равно нет.       Гарри с Луной ушли, укрывшись мантией-невидимкой, а Рон и Гермиона остались в выручай-комнате, чтобы обдумать с членами Отряда остальные возможные варианты. Но обсуждение быстро сошло на нет — оказалось, про другие подобного рода артефакты никто не знает. Тогда было решено поискать ответы в книгах по истории Хогвартса. Вдоль левой стены тут же материализовался длинный книжный шкаф. Драко выбрал увесистое жизнеописание Ровены Рейвенкло и начал читать о её родословной, как вдруг едва не вскрикнул от пронзительной боли — его метка горела, точно по ней полоснули раскалённым железом. Малфой почувствовал настойчивый зов, обжигающий всплеск темной магии, дрожью растекшийся по всему телу. Драко никогда не испытывал подобного раньше, но сразу интуитивно понял, что кто-то вызвал Тёмного Лорда. Значит, возможно, Гарри угрожает опасность. Драко подбежал к Гермионе и Рону: — Нужно проверить его, срочно, — горячечно прошептал он, борясь с желанием сделать хоть что-то с болью в левом предплечье. — Зачем? — Я… — Сейчас было не время медлить, но и говорить друзьям Гарри о метке не хотелось. Слишком многое стояло на кону. — Их долго нет. Что-то не так.       Не дожидаясь ответа, Драко помчался к двери, не в силах сидеть на месте. — Малфой, стой, ты хоть знаешь пароль от гостиной? — крикнул Рон ему вслед.       Ругаясь про себя, Драко развернулся на каблуках. Любая задержка только усиливала его тревогу. Узнав пароль от Падмы Патил, Малфой снова на негнущихся ногах бросился к выходу. Драко бежал, почти не разбирая дороги, а предплечье всё ныло, напоминая о том, как дорога каждая секунда.       Дверь гостиной Рэйвенкло была приоткрыта, и Драко снова ругнулся про себя — пароль ему даже не пригодился. Внутри слева от входа в неестественной позе лежало бездыханное тело Алекто Кэрроу, а поодаль столпились сонные рейвенкловцы. Драко спешно огляделся — Гарри с Луной либо успели уйти, притаились под мантией-невидимкой. Драко неуверенно закрыл за собой дверь — на всякий случай. — Что случилось? Её оглушили? — тихо спросил Драко.       Но рейвенкловцы лишь качали головами — никто не видел, что произошло. Они услышали в гостиной какие-то крики, а когда спустились, обнаружили оглушённую Алекто. Драко судорожно обдумывал, что делать дальше: спросить рейвенкловцев о том, не видели ли они Луну? Перенести тело в коридор? Искать Гарри с Луной в другом месте?       Вдруг послышался настойчивый стук в дверь. — Алекто? — хрипло прошептал Амикус Кэрроу. — Он с тобой?       Рэйвенкловцы ошарашенно застыли в гостиной. Под настойчивый шёпот Амикуса пара старшекурсников проводила ребят помладше обратно в спальни, подальше от возможного конфликта. Тогда по ту сторону двери послышался ещё один голос: — Доброй ночи, мистер Кэрроу! — сказала профессор МакГонагалл. — Что-то случилось? — Да вот, профессор, сестру свою ищу. — Прошу прощения, но почему вы решили, что она в гостиной Рэйвенкло? — с долей иронии спросила МакГонагалл. — Решил! — пренебрежительно усмехнулся Кэрроу. Драко невольно представил себе его звериный оскал и неприязненно поморщился. — Открывай, Алекто, Моргана тебя побери! — взревел Алекто. — Прошу вас, не кричите, — сдержанно ответила МакГонагалл. — Ученики давно спят.       Профессор едва слышно произнесла пароль, и дверь гостиной открылась. — Что здесь случилось? — строго спросила МакГонагалл, оглядывая тело Алекто на полу, столпившихся вокруг него рейвенкловцев, а затем переводя пронзительный взгляд на Драко. Никто не успел ей ответить, как Амикус закричал: — Алекто! И никакого Поттера! Какого Мерлина ты вызвала Тёмного Лорда! Ну уж нет, разбирайся с этим сама, — и он, проклиная всех и вся, стремительно ринулся из комнаты.       МакГонагалл бегло осмотрела Алекто Кэрроу и вновь обернулась к ученикам. Драко не сразу заметил, как в углу комнаты Гарри и Луна сняли с себя мантию-невидимку. — Профессор! — негромко поприветствовал ее Гарри. МакГонагалл удивленно отпрянула и тут же направила на него палочку. — Мистер Поттер! Мне нужно удостовериться, что это действительно вы, — строго предупредила она, цепко оглядывая Гарри.       Поттер послушно кивнул, а МакГонагалл методично проверила его на всевозможные тёмные заклинания, и наконец, убедившись, что перед ней действительно Гарри, опустила палочку. Её взгляд заметно потеплел, а в уголках губ затеплилась сдержанная улыбка. Драко не помнил, когда в последний раз видел ее такой оживленной. — Необходимые меры предосторожности, — объяснила она. — Мистер Поттер, рада вас видеть. Пройдёмте со мной в кабинет. Мисс Лавгуд, приведите сюда, пожалуйста, профессора Флитвика, — он разберётся, что здесь произошло.       После того, как стало очевидно, что Тёмному Лорду известно о местонахождении Гарри, битвы было не избежать. Подготовка к сражению началась тут же, глубокой ночью: профессора устанавливали защитные чары внутри школы и за её пределами, старшие ученики спешно эвакуировали сонных и испуганных младших в Хогсмид. После краткого совета преподавателей было решено за каждым преподавателем закрепить определенную группу учеников. Так, мадам Спраут в сопровождении Невилла и ещё нескольких старшекурсников ушла в теплицы за целебными и защитными растениями. Профессора Вектор и Синистра присматривали за учениками, эвакуированными в Хогсмид. Сам Драко вместе у Луной решил присоединиться к мадам Памфри в больничном крыле: они оба хорошо разбирались в зельеварении и к тому же ходили на факультативные курсы по оказанию первой помощи, которые профессор проводила в этом году.       МакГонагалл сразу уверила Рона, Гермиону и Гарри, что они могут рассчитывать на любую помощь с её стороны, но те попросили лишь выиграть время, пока они будут выполнять волю Дамблдора.       Сражаться с Пожирателями смерти были готовы далеко не все старшеклассники: — А почему мы должны защищаться? Ради трёх людей, объявленных преступниками? Сдать их — и дело с концом!       МакГонагалл на это невозмутимо ответила: — Никого из вас не принуждают воевать. Это личное решение каждого. Всех, кто не будет участвовать в битве, эвакуируют в безопасное место в Хогсмиде вместе с нашими несовершеннолетними учениками.       Драко боялся внезапного появления Снейпа, Алекто и Амикуса Кэрроу. Его тревожило это затишье перед бурей. Выходило, что те, кто почти год держал в страхе весь Хогвартс, сбежали из школы даже до появления Тёмного Лорда. Возможно, они просто присоединились к нему по ту сторону баррикад.       Лазарет было решено переместить в Большой зал как самое защищённое и просторное помещение замка. Драко с Луной спешно подготавливали простейшие целебные зелья и мази, когда по залу и коридорам пронёсся пронзительный голос Тёмного Лорда: — Профессора и учащиеся Хогвартса! Вижу, вы уже готовитесь сражаться со мной. Не стоит так торопиться — никто не хочет войны. Не нужна она и мне. Я прекрасно знаю цену каждой капле магической крови. Не стоит проливать её зря. Я прошу лишь об одном: отдайте мне Гарри Поттера. Просто отдайте мне преступника Поттера, и я не трону Хогвартс. У вас есть час на раздумье. Надеюсь, вы примете правильное решение.       На рассвете по зову МакГонагалл в Хогвартс стали прибывать члены Ордена Феникса. Они рассказали, что Пожиратели смерти разбили лагерь со стороны Запретного леса. Члены Ордена решили дежурить по периметру замка. С их появлением атмосфера в замке стала более оживленной: все знали, что члены Ордена были настоящими бойцами, которые не раз сражались с Пожирателями лицом к лицу. А Джинни, заметив в Отряде невысокую девушку с короткими ярко-розовыми волосами, и вовсе убежала биться с ней плечом к плечу. — Дора Тонкс, — объяснила Драко Луна. — Джинни её очень ждала.       По истечении часа в Хогвартсе раздалось ещё одно послание Тёмного Лорда, на этот раз короткое: — Вы сделали свой выбор, — размеренно чеканя каждое слово, заключил он.       Замок тут же окунулся в уродливый, удушающий хаос. За стенами школы раздавались оглушительные взрывы и истошные крики, мимо окон проносились вспышки заклинаний. Почти сразу в лазарет стали поступать первые раненые ученики. Многие из них получили тяжелые травмы — Пожиратели смерти явно не скупились на проклятия.       Близость Луны придавала Драко сил и уверенности. Ему нравилось наблюдать, как она ухаживает за больными — тихонько напевает им, шепчет что-то мелодично-успокаивающее и методично залечивает раны. Сам Драко не мог и не хотел напускать на себя этот родительский тон. Эмоциональная поддержка всегда давалась ему нелегко. Когда Драко чувствовал, что от него ждут поддержки и утешения, он терялся и проклинал свою бесполезность и неуместность. Вот и теперь Драко оказывал раненым чисто практическую помощь — промывал раны, делал компрессы, накладывал повязки, поил зельями.       Малфоя беспокоило, что он не был для подруги такой опорой, как она для него. Во время короткой передышки Драко решил признаться в этом Луне — они с самого начала пообещали друг другу рассказывать, если их что-то тревожит в отношениях, а не держать в себе. В противном случае, считала Луна, это беспокойство перерастет в нечто гораздо более сильное и уродливое и начнет разъедать изнутри. Драко было непросто делиться своими тревогами, даже с Луной, хотя она никогда его не осуждала и не стыдила. Казалось привычнее и проще оставить неприятные мысли при себе. Но Малфой старался переступать через себя и разговаривать с Луной о своих чувствах. И пусть сейчас был не лучший момент для подобного разговора, Драко в бесчеловечных условиях войны всеми силами старался держаться за свою человечность.       Внимательно выслушав Драко, Луна положила руку ему на плечо. — А мне это и не нужно, милый Драко, — ответила она. — Спокойствия мне хватает. Сейчас я благодарна твоим чувствительности и стойкости. Но на самом деле, я больше всего рада просто тому, что ты рядом. Так что не вздумай считать себя бесполезным, дурная твоя голова! — озорным тоном Джинни закончила она и потрепала его по голове, и это прозвучало так по-уизлевски прямолинейно и слегка задиристо, что Драко не мог не улыбнуться в ответ.       До лазарета периодически доходили неутешительные отрывочные сведения: Пожиратели смерти проникли в Хогвартс; Тёмного Лорда нигде не видели; части замка разрушены. В Большой зал принесли тела первых погибших, среди них — одного из близнецов Уизли и ту самую девушку с ярко-розовыми волосами, за которой убежала Джинни. При виде её бездыханного тела Луна пошатнулась и слабой рукой ухватилась за Драко. Малфой с упавшим сердцем подумал, что на её месте могла быть Джинни.       Раненые стенали, плакали и ворочались на постелях. В какой-то момент мадам Памфри не выдержала и заклинанием приглушила внешние звуки, чтобы не нарушать покой больных, вот только работать от этого стало ещё тяжелее, потому что теперь Драко с Луной ещё меньше понимали, как идет ход битвы. Им хотелось лишь одного — чтобы всё поскорее закончилось. Драко выбился из сил от бесконечной вереницы проклятий и увечий, а метка не переставая саднила и кровоточила. Видимо, это было местью за неверность Волдеморту (Малфой учился про себя больше не называть его Лордом). Но Драко почти не чувствовал собственной боли. Со временем от усталости, страха и недостатка сна всё вокруг стало видеться ему словно в кроваво-алой дымке: белоснежные простыни и повязки с проступающими пятнами крови, бледные тела раненых, каменные стены замка. Даже на Луне оседали частицы этой алой завесы. Война поглощала всех и всё.       И снова кромешный хаос прорезал бесконечно ненавистный Драко голос: — Вы храбро сражаетесь, Хогвартс, вот только напрасно. Моё милостивое предложение всё ещё остаётся в силе. Лечите раненых и оплакивайте мёртвых. Гарри Поттер! Преступник, трусливо прячущийся за спинами товарищей! Тебе не надоело бегать, пока они умирают за тебя? Я буду ждать тебя в Запретном лесу, и если у тебя не хватит смелости появиться в течение часа, битва продолжится… До последней капли крови.       После этого объявления о временном прекращении огня защитники Хогвартса собрались в Большом зале. Воцарилась неестественная тишина — все словно застыли в болевом шоке. При безразлично-ярком полуденном солнце они оплакивали погибших и ухаживали за больными. Драко видел Уизли, причитавших вокруг тела Фреда, Пэнси в окружении Лаванды и Парвати. Он тут же подбежал к подругам, и они молча обняли друг друга. Говорить было незачем.       Драко чувствовал общую скорбь и одновременно с тем болезненную отчуждённость. Наверняка его семья сражалась по ту сторону битвы. Люциус уж точно пытался искупить свою вину и отличиться перед Волдемортом. Но где была Нарцисса? Она никогда не участвовала в самих битвах, но иногда Люциус брал её с собой с качестве трофейной жены.       Драко старался как можно больше себя занять — что угодно, лишь бы не дать боли взять над собой верх, только не сейчас. При этом он не мог полноценно сосредоточиться на больных и постоянно искал глазами Гарри. Наконец Драко увидел знакомый силуэт у дверей Большого зала. Гарри жестом позвал его поговорить наедине. Драко трясущимися руками убрал волосы от лица и на неверных ногах выбежал к нему в коридор. — Снейп мёртв, — тихо сказал Гарри. Его пронзительные глаза казались почти чёрными, в них клубилась сама смерть. — Ты пойдёшь в лес, — после небольшой паузы ответил Драко, держа его ладони в своих, быть может, в последний раз. Гарри кивнул, внимательно вглядываясь в его лицо. Драко понимал, что сейчас не время для обещаний. Он мог лишь поддержать Гарри в его выборе. — Я так рад был снова тебя увидеть…       Драко запнулся и не смог сдержать слёз, и Гарри крепко обнял его. — Вы нашли всё, что нужно? — приглушённо спросил Драко, прижимаясь к нему. — Осталась только Нагини, остальное мы уничтожили. Пока она жива, его невозможно убить. Я постараюсь убить её, когда буду в лесу, но не знаю, получится ли. Если что…       Драко зажмурился. Внутри него плескались невысказанными тысячи слов, но он не имел права задерживать Гарри. Он поцеловал Гарри, отчаянно и нежно, и с тяжело бьющимся сердцем выпустил его из объятий. Внутри Драко тут же оборвалась невидимая струна, и по груди разлилась обжигающая боль. — Мы сделаем всё, что сможем, — тихо пообещал он. Гарри кивнул и скрылся в одном из коридоров замка.       И снова минуты стали тянуться мучительно медленно. Фокусироваться на больных было все сложней — сердце мучительно сжималось при мысли, что Гарри может быть мертв.       Мадам Памфри, заметив его состояние, заботливо предложила: — Иди отдохни, сынок.       Но Драко только покачал головой, прикрыв глаза. — Я лучше побуду тут.       Мадам Памфри сжала его плечо и отошла, оставляя наедине с ранеными. Алый дым оседал на границе его поля зрения, льнул к нему, словно вторая кожа.       И вновь в угнетающей тишине раздался ледяной голос: — Ваш храбрый Гарри Поттер был убит во время побега.       Драко вздрогнул, как от удара наотмашь. Со всех сторон послышался возмущённый ропот: мало кто верил словам Волдеморта. Драко не знал, что и думать. Опасно было надеяться на лучшее. — Сражаться дальше бесполезно, — продолжил Тёмный Лорд. — Ваш герой мёртв. Если вы признаете своё поражение, я не нанесу вам вреда. Выходите, мы ждём вас у входа в замок.       Профессор МакГонагалл и Римус Люпин предупредили учеников, что словам Волдеморта верить нельзя. Он будет пытаться — и уже пытался — манипулировать ими, играть на их эмоциях, переманивать на свою сторону. Нужно изо всех сил этому сопротивляться и сохранять верность своим убеждениям. Бесполезно с ним спорить, что Гарри не мог сбежать. Бесполезно пытаться что-то ему доказать. — Мы выстояли в битве с материальным оружием, — объяснил Люпин. — Теперь нас ждёт не менее сложный поединок. Волдеморт попытается воздействовать на наше сознание. Оберегайте его так же, как свою жизнь и жизни своих товарищей.       Мадам Памфри с парой членов Ордена на всякий случай остались в Большом зале охранять мертвых и раненых. Остальные защитники Хогвартса вышли, спотыкаясь по полуразрушенным коридорам, ко входу в замок, где их среди обломков камня, грязи и крови ждали Пожиратели смерти. Палящее солнце, словно в насмешку, светило по-летнему беспечно и ярко, но Драко не чувствовал его тепла. Когда защитники Хогвартса выстроились напротив Пожирателей смерти, Драко отвлечённо подумал, что участников битвы, на самом деле, не так уж и много — и с той, и с другой стороны.       Драко и хотел и не хотел смотреть на Пожирателей: он боялся встретиться взглядом с собственными родителями. В центре группы Пожирателей стоял Волдеморт. Он явно пытался принять вид триумфатора, с Нагини вокруг шеи и телом Гарри у ног. Драко отчаянно вглядывался в Гарри — неужели он на самом деле мёртв? Неужели всё окончательно потеряно? Драко рассматривал лица других Пожирателей и не мог вспомнить ни одного имени. Кажется, многих из них он видел в поместье, но теперь они казались ему бесконечно чужими. Сложись все иначе, неужели он сражался бы в их рядах?       МакГонагалл холодно объявила Пожирателям, что они вышли не для того, чтобы сдаться. — Это мы ещё проверим, — осклабился один из Пожирателей, и несколько других усмехнулись в ответ. Волдеморт же, казалось, не обратил на этот комментарий никакого внимания. Он вновь принялся рассказывать о том, как Гарри пытался трусливо сбежать, и с отвращением пнул тело Гарри, лежавшее у его ног. Гарри не пошевелился.       Не в первый раз Драко выслушивал тирады Волдеморта. Он привычно стал возводить в сознании стену, за которой оставил ярость, отчаяние и скорбь. Тебе не пробраться к нам, урод, думал он про себя. Надолго этой стены не хватит, но пока он больше ничего сделать не мог. Но умели ли другие прятать от Волдеморта самое дорогое? Драко перевёл взгляд на тех, кто стоял рядом с ним. Рон стиснул зубы, его едва ли не потрясывало от ярости. Гермиона успокаивающе держала его за руку. На лицах многих боролись ярость и испуг. — И это то, ради чего вы сражались? — Волдеморт ещё раз пнул Гарри носком ботинка. — Жалкое зрелище.       Видя, что план завербовать всех одновременно не сработал, Волдеморт сменил тактику и решил обращаться к защитникам Хогвартса поименно. Неудивительно, что его первой жертвой стал Малфой. — Драко, Драко, Драко, — вкрадчиво начал Волдеморт. — Прошлое так ничему тебя и не научило. Неужели ты ещё не наигрался? Я понимаю, в твоём возрасте хочется делать всё поперёк родителей. Но теперь-то ты понял, на чьей стороне сила? Кто на самом деле борется за свои идеалы? Тебя я во время битвы даже не видел — прятался, как ваш дорогой герой? Ты и закончишь так же, как он, если будешь продолжать прятаться от меня. Понимаю, что я не добряк Дамблдор, — он позволил себе краткую усмешку, которую подхватили несколько Пожирателей, — но я умею прощать тех, кто этого достоин. У тебя ещё есть шанс сделать правильный выбор.       Волдеморт кивнул головой в сторону Люциуса, стоявшего в первых рядах. — Люциус, может, хоть ты наконец вразумишь своего блудного сына? — иронично продолжил он. — Не слишком ли затянулась его игра в бунтаря?       Люциус сделал шаг вперёд и с нескрываемым презрением взглянул на сына. — Здравствуй, Драко, — ледяным голосом начал он.       Люциус, казалось, вопреки всему верил, что в последний момент Драко выберет его сторону, не из верности семье, но из страха перед силой, из чувства самосохранения. В конце концов, сопротивляться глупо и бесполезно — примерно это Драко читал в его взгляде. Драко почти не слушал его речь — он продумывал, что скажет в ответ. Драко никогда больше не станет иметь ничего общего с отцом. Даже если за это ему придётся проститься с жизнью. — Ты всегда хотел заклеймить меня, — начал Драко, дождавшись окончания отцовской тирады. — Хотел привязать меня к себе. Но у тебя ничего не выйдет, — тихо сказал он, не отводя глаз от отца. Он почти не испытывал страха, только отчуждённость и неприязнь. — Ты только наказываешь сам себя. Если не готов это принять — давай покончим с этим. Но я больше никогда… — Авада Кедавра! — взревел Люциус, но в него тут же полетело несколько контрзаклинаний, а Драко упал на колени, корчась от боли. Он мрачно усмехнулся про себя в полубреду — возможно, это самое сильное заклинание, которое Люциус когда-либо насылал. Наверное, потому, что он целился скорее в себя, чем в сына, — в свои неудачи, слабости и страхи. Драко всегда был для него, как и для Волдеморта, всего лишь зеркалом. Люди вроде них во всех вокруг видят исключительно собственные отражения.       Придя в себя, Драко с изумлением увидел, как навстречу ему идёт Нарцисса — его потусторонне-хрупкая мама с дорожками слёз на мертвенно-бледном лице. Люциус бросил Нарциссе в спину проклятие, но она с отчаянной решимостью отразила его и не оборачиваясь продолжила идти к Драко. В этот момент что-то в Драко сломалось, и чувства захлестнули его — мама по-настоящему уходила от отца. В голове непрошено роились мотыльками воспоминания о тех бесчисленных разах, когда он отчаянно мечтал об этом дне: они с мамой сбегут и тогда наконец будут свободны. — Могу ли я чем-то помочь вам? — спросила Нарцисса у МакГонагалл. Та лишь молча кивнула и освободила ей место рядом с собой.       Волдеморт издевательски захлопал: — Трогательная сцена, воссоединение матери и сына. Но знаете ли вы, кого защищаете? — усмехнулся он, с вызовом оглядывая их. — Драко, покажи-ка им свою м…       Но тут в Волдеморта полетело невербальное проклятие — Гарри резко вскочил на ноги. — Не так быстро, Том! — яростно воскликнул он, наваливаясь на Волдеморта. Защитники Хогвартса заликовали, но битва тотчас возобновилась с новой силой.       Теперь Нарцисса помогала Драко в лазарете. Он всё ещё с трудом мог поверить, что мать действительно рядом, и постоянно украдкой оглядывался на нее. В его душе вновь забрезжила надежда: мама вместе с ним, а Гарри еще жив. Нарцисса шептала больным успокаивающим материнским голосом: — Всё будет хорошо, всё пройдёт, скоро всё будет хорошо, сейчас станет легче.       У Драко от её голоса наворачивались слезы — он вспоминал о своём детстве, о чувстве защищённости и беззащитности, о том, что навсегда ушло. Его продолжало помимо собственной воли забрасывать в прошлое. Это выматывало и злило — почему он не мог просто жить здесь и сейчас вместо того, чтобы раз за разом терять почву под ногами и падать в эту горькую бездонную темноту? Каждая из редких встреч с родителями превращала его в беззащитного ребёнка, болезненно зависимого от них. Драко томился в собственном детстве, как под завалами разрушенного дома. Хотелось высвободиться из этой удушающей хватки, избавиться от капризного обиженного ребёнка внутри. Луна называла это исцелением. После этой войны исцеление потребуется всем — всем, кто останется в живых.       По Хогвартсу снова пронёсся сонорус — Гарри объявил, что готов сразиться с Волдемортом один на один. Вне Большого зала, вдали от посторонних глаз. — Ты прав, Том. Хватит нам бегать друг от друга и прикрываться спинами других. Давай покончим с этим.       И Волдеморт принял этот вызов.       Защитники Хогвартса вновь собрались в Большом зале. Драко застыл в объятьях матери в душной неестественной тишине. Казалось, время тревожно остановилось. Драко прислушивался к размеренному стуку материнского сердца как к тиканью часов. Вдруг боль в предплечье Драко резко сошла на нет; до этого он почти перестал чувствовать этот настойчивый зуд, но мгновенное прекращение боли тут же привело Драко в чувство. Он приподнялся и посмотрел на мать. — Я думаю, всё кончено. Я больше не чувствую метку.       Драко поспешил к выходу из зала, чувствуя, что нужен Гарри. Римус Люпин мягко остановил его с вопросом: — Драко, куда ты? Может быть, тебе чем-нибудь помочь? — Нет, спасибо, я просто подышать, — неопределённо ответил Драко, смахивая с лица мокрые пряди. Он отчаянно надеялся, что этого объяснения будет достаточно. Однажды ему придётся всем ответить за свою метку, но пока он не был к этому готов. — Я не буду выходить из замка.       К его облегчению, Люпин молча кивнул и отошёл обратно к семье Уизли. Драко, тяжело дыша, выскочил из зала. Долго искать Гарри не пришлось. Грязный, уставший, раненый, он стоял в конце коридора, тяжело прислонившись к стене. Увидев Драко, он кивнул и медленно опустился на пол. Драко чувствовал, как едкая алая пыль оседает внутри, мешает дышать. В теле Гарри едва теплилась жизнь.       Драко медленно опустился рядом с Гарри. — Вот и всё, — прохрипел Гарри. — Так… странно.       Драко едва поймал на себе его тусклый болезненный взгляд, как на глаза Гарри опустилась чёрная пелена, и он упал без чувств. — Дорогой, давай перенесём его к мадам Памфри, — раздался позади Драко материнский голос.       Он заторможенно обернулся и взглянул на мать с отчаянием и благодарностью. Нарцисса наклонилась к сыну и нежно коснулась руками его щёк — лишь тогда Драко понял, что плачет навзрыд.