И в башне той найдёшь ты Зверя... (Страшная сказка)

      На следующее утро, стоило благородному светиле подняться достаточно высоко над небосводом, молодые люди засобирались в путь. Их поход казался безмятежным и радужным, провизии, которую сложили верные слуги в повозку, хватило бы на целый месяц, с учетом того, что никто бы не охотился, кони, знатно отдохнувшие за ночь, готовы были скакать долгие мили, а веселые разговоры, сопровождающие поездку повсеместно, разбавляли усталость.        - И все-таки мне не дает покоя история с юной леди Габриэль, - поравнявшись с Филиппом, весело настоял Себастьян.        - А что в ней необычного? – удивился тот.        - Ей всего восемнадцать, Лоран следил за ней, словно орел за своей добычей, а она все равно смогла оказаться в твоей спальне. Как ты это делаешь?        - Зависть тебе не к лицу, - опережая друзей, поддел его Джеймс.        - Я ничего для этого и не делал, - высоко подняв подбородок, покачал головой Лорд, - Рамон подтвердит.        - С меня взятки гладки, - насторожился толстяк, - Чего бы я не брался подтверждать, или опровергать, выходит все, мягко говоря, скверно.        - Герцог Лоунский просил моего отца дать согласие на их брак с Гэби, - нехотя пояснил Генри.        - А, ну тогда многое становится понятным, - выдохнул Себастьян, - Ему же на вид лет шестьдесят, а эта дряблая кожа, обвисший живот и нерабочий…        - Всё - все! Хватит! Мы поняли, - оборвали его товарищи.       * * *       Долгие десять дней молодые люди держали свой путь строго по намеченной карте. Они часто спорили друг с другом на счет ее достоверности, иногда приходили к радостным выводам, что она все же верна, оказываясь в том населенном пункте, в котором и следовало, а иногда наоборот, винили во всем Филиппа и выжившего из ума Уильяма, подсунувшего им этот путеводитель.       Знойное лето, в своем полном разгаре, день ото дня жгло буйные головы раскаленными солнечными лучами, зеленая растительность добавляла сочных красок в живописные картины природы, а изобилие дичи и птицы, давало надежду на то, что они никогда не останутся голодными.       Под вечер одиннадцатого дня небольшой их отряд остановился у кромки странного и загадочного места. Это был лес, и не просто лес, а тот самый, таинственный и, по словам многих, непроходимый Черный лес, таящий в себе кучу неизведанного и опасного.        - Мы нашли его, - с облегчением выдохнул Филипп, давно устав от вечных нападок товарищей.        - Теперь я понимаю, почему он называется Черным, - сжимаясь в комок, словно ежик, боязливо встрял Рамон, - Посмотрите, в нем совсем нет зелени, а стволы деревьев черны, как сажа.        - Другого пути нет, а Лоран, скорее всего, уже приближается к башне, - нетерпеливо заметил принц, - В такие моменты мне очень хочется верить в Чудовище, да и вообще в кого угодно, кто бы мог заживо задрать этого напыщенного ишака. Когда мы вернемся домой, я непременно припомню ему тот финт, что он провернул с лжекартой, а уж объяснений точно не избежать. Думаю, что он специально показал мне этот портрет, наивно полагая, что первый отыщет принцессу и поднимет Его Светлость на смех. Что ж, он глубоко заблуждается, и я ему это докажу.       Разгоряченные, запотевшие и окрыленные долгожданной находкой, шестеро мужчин незамедлительно двинулись вперед, оставляя за спиной яркое солнце, пение птиц и свежий воздух истинной свободы.       Как только они пересекли границу леса и оказались в полном его владении, все вокруг резко переменилось. Подступая, подкрадываясь и окружая со всех сторон, на них обрушилась зловещая, немая тишина. Она доходила до такого абсурда, что в ушах зародился противный звон, и лишь мерное пофыркивание лошадей нарушало ее мертвое царство. Тишина обволакивала и укрывала, она кружила голову и действовала, словно сонный порошок, угнетающе и обездвиживающе. В ней не были слышны голоса птиц и насекомых, в ней не играл проказник-ветер свежими, молодыми листочками, в ней не похрустывали сухие ветки под ногами бегущих в испуге животных, она была здесь одна… Только тишина жила в этом месте, только ее можно было уловить и почувствовать, ведь никто иной, из Богом созданных тварей, не отважился бы поселиться в столь жуткой атмосфере гробового спокойствия.        - Хэй! - непривычно мрачно для себя, крикнул в пустоту сухих деревьев Себастьян.        - Хэй! Хэй! - отозвалось ему блуждающее эхо.        - Посмотрите, - продолжил он, - у меня пар идет изо рта, видимо, здесь значительно холоднее, чем на поляне.        И в правду, погода в лесу стояла разительно отличающаяся от той, что была в королевстве повсеместно. Она более походила на октябрьскую, но сухость и скованность делали её весьма неопределённой периодам года.       Густой пар валил из ноздрей запыхавшихся и разгоряченных лошадей, а парни, привыкшие передвигаться налегке, почувствовали сильный озноб.        - Это место проклято, - стоя позади всех, констатировал Рамон, - Нам следовало послушать старика, каким бы сумасшедшим он ни был и остаться дома.        - Что, уже испугался? - стараясь сохранять твердость характера, поддел его Фред, - То ли еще будет...        - А я и не боюсь признаться в этом. Неужели вы сами не видите? Это место мертво и, возможно, мы все медленно умрем в его цепких когтях.        - Успокойтесь, - абсолютно не чувствуя уверенности в голосе, приказал принц, - Если бы не полоумные высказывания Уильяма, вы бы и не обратили внимание на эти странности леса. Он, попросту, запугал вас и вы сдались.        - Никто не сдался, - с вызовом ответил Себастьян, первым пришпорив своего коня, - Черный лес не изменит наших планов, мы двигаемся дальше.       Приемлемой дороги, в этом Богом забытом месте, конечно же, не было. Мужчины, словно первопроходцы, тяжело прокладывали себе путь только вперед, вглубь, иногда совместно поднимая на руки повозку и перенося ее через значительные преграды.       Земля здесь была сухая и неплодородная, густо усыпанная сломанными ветками и пожелтевшей травой, которая приобрела серый, смертный цвет давнего увядания.       Через четверть часа, окончательно замерзнув, они остановили свое трудное продвижение и достали из запасов теплые одеяла, заботливо сложенные и предназначающиеся для ночлега. Эти шерстяные изделия стали хорошими накидками, приятно, а главное, спасительно согревающими в столь жуткой ситуации.        - Какой сейчас час? - выругался Джеймс, - Сам черт не разберет в темноте этих зарослей. День сейчас, или вечер?        - Полагаю, время близится к вечеру, - прикинул Филипп, подробно описывающий события похода в дневнике перед сном.       Когда заходило солнце, а они, уставшие и измотанные, делали очередной привал под открытым небом, молодой Лорд доставал перо и чернила, и начинал писать. Он записывал абсолютно все, даже самые незначительные мелочи, ответственно полагая, что, когда пройдут годы, а старость сотрет из памяти мелкие детали, этот дневник весьма пригодится, причем, не ему одному. Возможно, даже потомки, сквозь ступени веков, смогут подивиться их бравым походом и доблестным подвигам, позавидовать отваге и храбрости, а так же, решиться на что-то подобное.       Высокие черные деревья, поднимаясь над путниками, словно гигантские исполины и, плотно переплетаясь верхушками, мешали проступать солнечным лучам. Из-за их тесного соседства, складывалось вполне устойчивое мнение о том: "А бывает ли здесь вообще свет? Властно ли дневное время в столь убогом уголке земли? И главное, есть ли безопасный выход из этого проклятого лабиринта"?        - Друзья, мы все устали. Предлагаю устроить привал, - останавливая неторопливое движение своего коня, сказал Генрих.        - Что? Привал? - оторопел Рамон, - Мы будем ночевать в этом дьявольском лесу?        - А есть другие соображения? - синхронно спешиваясь в след за принцем, удивился Фред.        - Э... Но башня... Наш путь ведь лежит к ней...        - Так и есть, - подтвердил Филипп, тоже оказываясь на земле, - Но до башни, по моим подсчетам, два, или три дня пути, а следовательно, нам еще не раз предстоит заночевать здесь.        - Не понимаю, от чего вы все так спокойны? - последним слезая с коня, ныл Рамон, - Как по мне, не стоят эти принцессы наших жизней...       Молодой человек продолжал бубнить себе под нос рассуждения, которые обычному бравому воину, или истинному рыцарю никогда бы даже не пришли в голову, а все остальные готовились к стоянке.       Привязав лошадей, мужчины стали извлекать из повозки необходимые для ужина и ночлега вещи, а Себастьян безжалостно расчищал огромным топором приемлемую площадку, дабы ночью, когда окончательно стемнеет, никто не споткнулся о торчащие из-под земли сухие корни и коряги.       Они старались вести себя, как можно более отвлеченно, чтобы вся гнетущая атмосфера, беспредельно главенствующая вокруг, окончательно не подорвала их дух и не убила стремление двигаться дальше.        - С чем тут точно не будет проблем, так это с дровами, - собрав целую охапку хвороста и уложив ее ровной кучкой, заметил Джеймс, - Сейчас разведем костер, сварим кашу и, запив ее отменной порцией рома, забудем про всю нечисть, что так страстно желает на нас поохотиться.        - Возможно, даже сами погоняем ее пред сном, - засмеялся Себастьян, скидывая с плеч одеяло, изрядно вспотев от изнурительного труда.        - У нас кончается вода, - предупредил друзей Фред, намереваясь заняться ужином, - На кашу может быть и хватит, но потом...        - В лесу, определенно, должен быть родник, или, на худой конец, ручей, - успокоил его Себастьян, - Кажется, когда мы сюда подъехали, я слышал отдаленное журчание.        - В лесу много чего должно быть, - перебил его толстяк, - животные, например, птицы и зелень... Прости, но я ничего подобного здесь не наблюдаю.        - Я найду тебе воды, - втыкая массивный топор в ближайшее бревно, разозлился парень, - Найду, принесу и, упаси Бог, если ты не захочешь пить...        - Воду, действительно, стоит поискать, - разбавил спокойствием их накаленный разговор Филипп, - но стоит быть осторожными, возможно, она заражена, не просто же так этот лес вымер, включая даже растительность.       Все это непродолжительное время Генрих лишь угрюмо молчал, делая вид, что страшно занят со своей лошадью. На сердце у него залег тяжелый груз отчаяния и непомерного разочарования, скрыть который, он был уже не в силах. Зачем он привел их сюда? Зачем поддался на столь злобную и хитрую провокацию Лорана? Почему так безрассудно подвергает жизни своих друзей опасности? Причина была! Она стояла в его памяти, как навязчивый нищий у дворцовых ворот. Она... Та, что лишила покоя и сна, та, что преследовала и подкидывала образ портрета снова и снова, та, что томится в высокой тюрьме, ожидая спасения, та, что ждет его... Именно его! Ведь не может же прекрасная принцесса желать, чтобы ее спас его кузен, его напыщенный, самодовольный кузен, который, упаси Бог, уже добрался до башни и ликует в предвкушении скорого позора Генри.       Но с другой стороны, он был принцем, будущим королем и правителем, и ему не пристало беспокоиться о своих решениях, которые, в какой-то мере, могут доставлять дискомфорт слугам, пусть и товарищам детства.       За мучительными раздумьями, Генрих заметил, что Себастьян уже довольно внушительно отдалился от их "веселой" компании в глубь леса, сжимая в руке веревку от большого ведра. Ведро то было пустым и моталось из стороны в сторону, периодически постукивая молодого человека по ногам. Его широкая спина истинного воина была прямой и сильной, голова держалась высоко, а взгляд устремлен вперед. "Зачем ты уходишь?" - мимолетная мысль пронеслась в голове у Генри, а затем он отогнал ее прочь, дабы продолжить необходимые приготовления к скорому ночлегу.       Себастьян шел только вперед, он не был рад тому, что вызвался искать воду, слишком эмоционально поддавшись на провокации Рамона, но делать уже было нечего. Настоящие рыцари не забирают назад своих слов, хоть и брошенных сгоряча, и не идут на попятную, опасаясь того, чего, возможно, и вовсе нет на свете.       Он был полностью уверен, что слышал вдалеке тихие всплески воды, похожие на то, как родник бежит со склона вниз, ударяясь в мелкий водоем и не ошибся. Через короткое время, парень оказался на краю крутого оврага. Он был настолько велик и опасен, что спуститься по нему было бы сущим безрассудством, а уж подняться с полным ведром воды и вовсе волшебством.       Планируя уже было вернуться назад, Себастьян вдруг резко передумал, он не желал, чтобы кто-то, пусть даже и трус Рамон, подумал, что он пустословный хвастун, бравирующий перед другими своей храбростью.       Тяжело вздохнув, путник присел на корточки и, приняв, как можно более безопасную позицию, стал полулежа сползать вниз, всячески цепляясь за выступающие корни и ветки. Он словно ехал зимой с ледяной горы, только сейчас под ним была земля, а сама гора представляла собой зрелище весьма опасное и губительное. Медленно, точно улитка, Себастьян продолжал спуск, понятия не имея, что же он будет делать потом, когда вердо наполнится, а обратная дорога займет еще больше сил, времени и терпения.       Весьма испачкавшись, исцарапав все руки и спину, а так же теряя самообладание, молодой великан уже твердо решил про себя, что поищет другой, более безопасный путь в свой лагерь, благо, что горы ведь не бывают бесконечными, а друзья с нетерпением ждут его и воду.       Преодолев половину пути, Себастьян ненадолго остановился, дабы перевести дух и восстановить сбившееся от напряжения дыхание, но тут же почувствовал странное, неприятное и даже пугающее шевеление под собою. По-началу, он подумал, что потревожил чью-то нору, либо наткнулся на свернувшийся клубок змей, хотя не их, ни зверей в этом лесу замечено не было, а затем произошло следующее. Толстый и, на первый взгляд, абсолютно живой, в прямом смысле этого слова, корень высоко поднялся над землей, точно проворный удав и, замерев на некотором расстоянии от лица парня, стал опутывать собою его ноги.       Сердце в груди Себастьяна несколько раз болезненно сжалось, а следом пропустило удар. Никогда, еще никогда в своей жизни, он не испытывал столь ледяного ужаса, учитывая даже то, что на поле боя выступал в авангарде.       Тем временем проворный корень, нападая снова и снова, все крепче связывал ноги запаниковавшего парня, являя собой вид по-истине дьявольский и противоестественный.        - Что за черт?- громко выругался Себастьян, из последних сил пытаясь отбросить от себя растение.       Сначала, он просто отпихивал его ногами, боясь и одновременно не веря во всё происходящее, а когда понял, что все его усилия совершенно бесполезны, стал неистово колотить деревянным ведром, окончательно расколов его через несколько мощных ударов.       Словно играя с человеком в некую изощрённую игру, растение остановило свои безумные нападки и, поднявшись выше, как будто бы заглянуло ему в лицо своим острым концом. Себастьян лежал тихо и молча, и лишь его рваное и сбившееся дыхание нарушало тишину леса, но затем стало происходить и вовсе что-то необычайное.       Из-под земли, как по призыву своего командира, начали выползать десятки таких же корней, некоторые из которых были вдвое толще и старше первого. Они создали вокруг испуганного парня подобие живого забора, через который нельзя было перелезть или перепрыгнуть. Да и куда можно было устремиться, если он находился в самом центре отвесного склона, предварительно думая только о том, как бы не упасть.       Себастьян замер, дьявольские создания тоже не шевелились, они точно выжидали, делая ставки на то, как долго он продержится. Вскоре, хорошенько всё обдумав, молодой человек сделал значительный рывок вперёд, уверенно намереваясь перескочить ограждение и любым возможным способом спуститься к ручью, но прогадал.       С такой же резвостью и проворством, что и он, вековые засохшие путы восстали из почвы настолько высоко, что без труда смогли захватить своего пленника прямо в прыжке и надежно припечатали обратно на спину.       Его мучители более не были выжидающе спокойными, с каждым мгновением они опутывали, закручивали и душили свою жертву всё сильнее, лишая последних сил на сопротивление.       Самообладание навсегда оставило парня, из последних сил набрав в грудь побольше воздуха, он, что есть мочи, громко крикнул:        - Генри! - но не услышал ответа.        - Генри! Джеймс! Кто-нибудь...       Как могучие, мускулистые змеи дикие растения скручивали его тело всё сильнее, не давая возможности вдохнуть. Они продолжали и продолжали вылезать из-под земли и, казалось, нет им конца и края, а ненависть их велика и опасна.       В какой-то момент обречённый путник понял, что больше не предпринимает никаких попыток освободиться, а просто расслабленно поддается на все манипуляции, что сейчас с ним совершают. Внезапно, он даже почувствовал приятную истому, которая неожиданной дремотой стала окутывать его разум, настойчиво вгоняя тот в состояние транса.       Каждые несколько секунд его рослую фигуру опутывало новое кольцо, крепче припечатывая к грунту, а затем и вовсе стало казаться, что почва под ним расступается, образуя подобие мягкой, удобный колыбели, в каких заботливые матери качают своих деток. Земля втягивал, всасывала и поглощала его, а он уже не мог противиться. Всё, чего сейчас хотелось, это остаться здесь навечно: слушать мерные всплески ручья, чувствовать, как весеннее солнце позволяет почве оттаять и быть единым целым с этим лесом.       Последнее, что увидел Себастьян, погрузившись достаточно глубоко, как земля смыкается перед лицом, надежно заделывая зияющую дыру его могилы, а потом наступила тишина.       Не более пяти минут длилась неравная, смертельная схватка человека и природы, закончившись так же быстро и неожиданно, как и началась. Себастьян был мёртв и более того, похоронен так укромно и надежно, что ни одной живой душе не под силу было его отыскать. * * *        - Если он найдет воду, - помешивая ароматную кашу в огромном котелке, заметил Фред, - следует запастись ею основательно, не думаю, что в столь гиблом месте может повезти несколько раз.        - А я думаю, он ничего не найдёт, - трясясь и кутаясь в два одеяла, отозвался Рамон, - Вечно он хочет доказать, что лучше и храбрее меня.        - Но ведь это так и есть, - поддел его Джеймс, - он действительно храбрее тебя, да и...        - Его нет слишком долго, - оборвал их Генрих, - нам не стоило разобщаться в подобном месте. Мы поищем его на случай, если приключилась какая-то беда и разделимся на две команды.        - Как мы разделимся поровну, если нас пятеро? - в страхе округляя глаза, предчувствуя нелицеприятный поход, удивился Рамон.        - Мы пойдём вчетвером и разделимся по - двое, - с презрением, а вернее, с неким снисхождением, успокоил его Генри, - а ты останешься здесь и будешь присматривать за костром. Не хватало ещё и нам заблудиться в этой непроходимой чаще.        - Ах, да, костёр... Костёр очень важен, - обрадовавшись, шептал себе под нос Рамон, словно с самого начала думал остаться и предстать хранителем очага.       Полностью вооружившись, молодые люди вместе дошли до того места, откуда путь Себастьяна более не прослеживался и разминулись в разные концы: Генри и Джеймс отправились в верном направлении, в сторону обрыва с ручьём, а Филипп и Фред в противоположную.       Они пробирались, точно первопроходцы, неустанно расчищая себе дорогу и обрубая мечами буйные заросли, и в отчаянии всматривались в каждый подозрительный ствол, лежащий на земле, полагая, что с другом могла произойти неприятность и, возможно, нужна срочная помощь. Обе команды, вторя друг другу, громко выкрикивали в мёртвую и пугающую тишину леса имя пропавшего, но ни разу не получили ответа.        - Может он смеётся над нами? - прижимая платок к оцарапанной веткой щеке, предположил Фред.        - Зачем бы ему это делать? - поднимая факел выше над головой, спросил Филипп.        - В этом весь он, весь Себастьян. Набрал, поди, давно воды, да притаился где-нибудь. Мы не выдержали, пошли его искать, а он тут как тут, и напугает нас.        - Было бы весьма глупо в подобном месте так поступать, к тому же, он знает, что нам нужна вода и тянуть с ней безрассудно.        - Я слышу Генри. Он тоже зовет его, стало быть, в той стороне Себастьяна нет.        - Мы сильно удалились от лагеря, - резко останавливаясь и поворачиваясь к другу, констатировал Филипп, - предлагаю вернуться.       Около десяти минут молодым людям понадобилось на то, чтобы найти дорогу обратно в лагерь. Спасительное пламя костра, которое ответственно поддерживал Рамон, благодатно светилось надеждой, а вторая команда уже была на месте.        - Вы тоже не нашли его, - обреченно опуская голову, приложился к бутылке вина Генрих.        - Мы так надеялись, что хоть вам улыбнется удача, - понуро поддержал его Джеймс, - Мы дошли до самого оврага, он был крутой и неприступный, вряд ли Себастьян оказался в нём, в любом случае, было очень темно, чтобы что-то увидеть.        - А может быть это всё Чудовище?        - Что?! - в один голос воскликнули мужчины, удивлённо глядя на Рамон.        - Ну, Чудовище... - смущённо повторил он, - тот Зверь из легенды, что сторожит башню принцессы, приставленный обиженной ведьмой, да и Уильям предупреждал нас, чтобы мы оставались дома...        - Чудовища бывают только в сказках, - скептический глядя на толстяка, вяло рассмеялся Фред, - которые этот самый Уильям сочиняет в своей библиотеке.        - Можешь и дальше смеяться, - обиделся Рамон, пододвигаясь поближе к огню, - думай, что чудовищ нет, но ведь и Себастьяна нет тоже...       О том, чтобы начать поздний ужин не было и речи, наваристая каша так и продолжала остывать в котелке, а в ходу этой ночью был только ром, противно вливающийся в горло, но здорово согревающий нутро.       Ближе к утру все пятеро уснули. Они не развалились, как это было по - обыкновению, вокруг костра, а лежали тесно прижавшись друг к другу, согреваясь чужим теплом и моля Всевышнего о помиловании. Ночь выдалась настолько холодной, что даже кони сбились в кучу, тихо посапывая и фырча во сне. Чёрный лес спал, а точнее, дремал, одним глазом приглядывая за забредшими в него странными путниками и, казалось, что они единственные живые существа в это Богом забытом месте, которое так легко и играючи поглотило одного из них.       * * *       Через несколько часов тяжёлой дремоты, один за одним парни начали просыпаться. Они нервно оглядывались вокруг, силясь увидеть хоть что-то на расстоянии вытянутой руки, но это не представлялось возможным.       Весь лес, весь Чёрный лес заволокла густая, непроглядная дымка белого тумана. Он был настолько насыщенным, что молодые люди то и дело натыкались друг на друга, в конец отчаявшись и поникнув духом.       Вчерашнюю кашу, которая составила их завтрак, сначала ели молча. Тишина была настолько гнетущий, что болезненно отдавалась в ушах противным, настойчивым звоном, а общий настрой выражал лишь скорбь.        - Мы все умрём, если не вернёмся, - разрезая пустоту протяжным голосом, обратился к присутствующим Рамон.        - Прекрати это нытье, - зло оборвал его Джеймс, - как-будто без твоих причитаний не тошно.       - Прекратить? - поднимаясь с места и швыряя миску с кашей в костёр, закричал сын торговца, - Вы всё время меня затыкаете. Вы вечно хотите, чтобы я молчал, но сейчас этого не будет...        - Десять раз подумай о том, что хочешь сказать, - предупредил его Филипп, - слова, сказанные сгоряча, могут сильно навредить в дальнейшем.        - Что со мной может случиться худшего, чем позорная смерть в Чёрном лесу? Вы все строите из себя храбрецов, хотя в душе искренне не понимаете, зачем сюда приехали, и лишь у меня хватает смелости признать, что я трус. Трус и не готов расстаться с жизнью.       Слова друга болезненно полоснули по сердцу Генриха тупым клинком вины. Он прекрасно понимал, что это только его ноша, только его безрассудное желание обладать прекрасным образом с портрета, завело их в эти дебри и мало того, способствовало потере товарища. Никто открыто не говорил, никто не упрекал, но все подсознательно чувствовали, что Себастьяна они больше не увидят, и лишь в кошмарах им будет являться его силуэт, взывая о помощи и братской любви.        - Я отпускаю тебя, - прервав свои мрачные мысли, тяжко отозвался Генри, - Ты можешь покинуть нас в любой момент, когда сочтешь необходимым.        - Что вы сказали, Ваша Светлость? - значительно умерив свой пыл и понизив голос до шёпота, переспросил Рамон.        - Ты безусловно слаб, но ты мой друг, поэтому, я даю тебе выбор. Отправляйся домой прямо сейчас, покуда мы не зашли слишком далеко. Туман рано или поздно рассеится и дорога прояснится, возьми часть припасов и поезжай.       Не смея и рассчитывать на столь щедрый подарок судьбы, Рамон кинулся прямиком к повозке, выгребая оттуда еду, необходимые вещи и вино. Он складывал всё в такой спешке, что казалось, будто бы спасается от пожара, который неминуемо накроет его жилище.       Мужчины наблюдали за ним молча, каждый гоняя в голове определённые мысли. Их честь и достоинство, в высшем проявлении этих слов, не давали поступить подобным образом, а всё естество, наоборот, кричало о побеге.        - Останься у костра, покуда туман не рассеится, - заботливо предложил Филипп, понимая, что в такую погоду вряд ли далеко уедешь.        - Спасибо, нет, - нервно ответил Рамон, порядочно утомившись от поспешных сборов, - Моя лошадь знает дорогу обратно, она и выведет меня из этого дьявольского леса, а если вы не глупцы, седлайте коней и отправимся вместе.       Более ему никто ничего не говорил. Он сам принял это решение, сам за него и в ответе...       Четверо парней, окружив пылающее пламя, хмуро сидели опустив головы. Джеймс машинально потянулся к своему скрученному одеялу и, выудив оттуда бутылку кислой сливовицы, приложился к ней несколько раз, а затем передал следующему. Их становилось всё меньше.       Окинув напоследок верных товарищей печальным взглядом, Рамон тяжело взобрался на коня и, не прощаясь, устремился прочь, где, по его мнению, кипела настоящая жизнь и не грозила смертельной опасностью.       Он понимал, что поступает жутко некрасиво, даже, по-своему, предательски, но ничего не мог с собой поделать. Дикая волна непомерной жалости к собственной персоне, захлестнула его с головой и отпускать никак не спешила. Парень представлял, как окажется дома, как вдохнет полной грудью свежий воздух безопасной земли, ощутит на коже приятное тепло солнца, что не властно в этом месте и, возможно, даже повстречает девушку... Да, красивую, юную девушку, которая наконец-то обратит на него внимание и будет любить его, а главное, страстно хотеть.       Едкий, белесый туман продолжал сгущаться, казалось, что со времени пробуждения, он не только не рассеился, а стал еще гуще и плотнее.       Лошадь Рамона, постоянно спотыкаясь и натыкаясь на преграды, медленно брела в этой жуткой, молочной дымке, а мучительное ощущение вселенского одиночества нарастало с каждой минутой. Он больше не был так уверен, что непременно хочет вернуться домой, сейчас, наверное, он бы с радостью оказался в компании своих друзей, пусть и не дома, но под защитой.       Зернышко сомнения, нечаянно брошенное в плодородной душе, с неимоверной быстротой пустило корни, всё сильнее и сильнее укрепляясь в сердце.        - Стой, Гора! - притормозил он коня, - Мы должны вернуться к товарищам.       Будто бы понимая человеческую речь, животное резво изменило своё первоначальное положение и также охотно устремилось обратно, явно одобряя и принимая сделанное предложение.       Теперь всё встало на свои места. Он не трус, он просто ошибся, но сумел признать свои ошибки с лихвой, не заботясь о гордыне и ее насмешливых недомолвках.       Когда до заветного костра оставалось всего ничего, а силуэты друзей уже просматривались во влажном тумане, Рамон не смог сдержать радостного ликования и громко прокричал:        - Я вернулся! Я не хочу оставлять вас здесь и никуда не поеду!       Хоть его и не было видно, парни прекрасно слышали взволнованный, приближающийся к ним голос. Они тоже обрадовались его мужеству и по достоинству оценили приложенные усилия подчинения воли.        - Рамон, мы по-прежнему здесь! - приободрившись, окликнул его Генрих, - Вези свой толстый зад сюда.        - Я мигом, - отозвался из белой пелены путник, - Я...       В этот момент произошло нечто совершенно непонятное. Мутная завеса как будто растворилась, а из кроны лысеющих, чёрных деревьев опустился большой, мощный сучок, остановившись прямо напротив лица парня, и словно заглядывая в глаза своим заостренным, опасным концом.       В лесу не было ветерка и надлом веток здесь тоже был не при чём. Эта кривая, качающаяся коряга, была определённо живой, преграждая собой дорогу к лагерю и не пропуская дальше.        - Ваша Светлость! - как можно громче крикнул Рамон, - Джеймс! Фред! Скорее сюда!       Не прошло и нескольких секунд, как четверо мужчин прибыли на то место, откуда слышались истошные вопли и не сразу поняли в чём дело. С виду, картина казалась абсолютно обычной: на лошади грузно восседал Рамон, обвешанный со всех сторон баулами с провизией, вот только лицо его было преисполнено ужаса, а в него направлен заточенный сук дерева.        - Объехай его, - легкомысленно предложил Фред, не находя проблемы.        - Я не могу, - трясясь всем телом, ответил тот, - Я пытался... В какую бы сторону я не повернул, он следует за мной и не даёт продвинуться.        - Странно всё это, - хмуро заметил Джеймс, - Зимний холод, непроглядный туман, а теперь ещё и деревья, не дающие прохода и с виду подходящие на колья для казни.        - Я зайду с боку, - вынимая свой меч, предложил Генрих, - а ты скачи, что есть мочи. Срублю его на ходу, если он посмеет дернуться.       Чувствуя покровительственную защиту, Рамон и Гора приготовились к бегству, а принц высоко поднял оружие, намереваясь в любой момент отразить нападение.        - Бегите на счёт "три", - предупредил Генри, - Один. Два...        - Три... - не удержавшись от волнения, выпалила Рамон, резко сорвавшись с места.       Он хотел, действительно хотел спастись, но глУпая спешка подвела их всех. Будто постоянно тренируясь в своих изощрённых убийствах, острая ветка метнулась настолько быстро следом, что Генри успел лишь единожды моргнуть, а затем увидел своего друга, насквозь пронзенного в горло, болтающегося на суку и захлебывающегося кровью.       Конь в испуге сбросил наездника и ускакал прочь, пуская по дороге облако пара из носа, а его хозяин медленно умирал, подвешенный на дереве - палаче, словно на виселице.        - Его нужно немедленно снять, - подбегая к оторопевшему принцу, закричал Джеймс, - Фред, Филипп, помогите мне!        - Я не успел... - вяло наблюдая за стараниями своих спутников, растерянно произнес Генрих.        - Не вини себя, - укладывая грузное тело Рамона на землю, успокаивал Филипп, - никто не знал...        - Не знал чего? - зло огрызнулся тот.        - Ничего, - подытожил Фред, - Честно говоря, здесь творится какая-то чертовщина, от которой и у меня самого мурашки идут по коже.        - Отнесите его к костру, - приказал Генри, - нам всем нужно собраться с мыслями.       Не помня себя от ужаса, перепачканные с ног до головы кровью и полностью подавленные, парни дотащили тело Рамона до лагеря и остановились в оцепенении.        - Что ты обо всём этом думаешь? - обращаясь исключительно к Филиппу, спросил принц.        - Я думаю, что с Себастьяном произошло нечто подобное, - скорбно ответил учёный, - Считайте меня сумасшедшим, или суеверным, но похоже Уильям, в некоторой степени, был прав... Чёрный лес забирает нас, одного за другим и дело здесь, отнюдь, не в зримом враге, как на поле битвы, что-то неосязаемое, может быть даже волшебное, методично истребляет незваных путников, открыто намекая, что нам не рады.