И в башне той найдёшь ты Зверя... (Страшная сказка)

      Оставив Филиппа во временном лагере присматривать за вещами и лошадьми, трое молодых людей, прихватив из повозки лишь самое необходимое, двинулись через болото вперёд, где, по заверению их учёного друга, всего в одном дне пути, находилась долгожданная башня с томившейся в ней принцессой.       Они аккуратно и боязливо переступали с кочки на кочку и, если она не уходила вглубь из-под ног, то двигались дальше, сгибаемые непомерной ношей висящих за спиной рюкзаков.       Этот путь был тяжелее всех остальных, ведь на каждом шагу их подстерегала явная опасность, готовая в любую минуту обернуться смертью.        - А вам не кажется странным, что за всё время похода мы ни разу не столкнулись с командой Лорана, или хотя бы не увидели их издалека? - поправляя врезавшуюся в плечо лямку, поинтересовался Джеймс.        - Чёрный лес огромен, - риторически заметил Фред, - возможно, они уже достигли цели и спокойно возвращаются назад, прихватив с собой принцессу.        - А, возможно, они все мертвы, - сухо отрезал Генрих, постоянно отгоняя в голове эту навязчивую мысль, - мы не можем знать наверняка.        - Не хочется это признавать, но старик Уильям, от части, был прав, - понуро подытожил Джеймс, - здесь и правда обитает смерть, а местность пронизана магией. Да-да, смейтесь, - указал он на друзей, - но я её чувствую. Она исходит, буквально, из каждого уголка, каждой травинки и веточки, и магия эта темна... Темна, как ночь, и нет в ней жизни.        - Если мы все будем так думать, то не сносить нам головы, - поддел его Фред, разряжая обстановку.        - Полагаю, с тобой бы посмеялись Себастьян и Рамон... Ах, да, их же нет... Они мертвы...        - Перестаньте нагонять на меня тоску, - оборвал их принц, - Это болото слишком опасно, чтобы мы вели себя столь невнимательно. Соберитесь, нам потребуется много сил.       Следующий час они шли абсолютно молча, хотя определение "шли" было не особо уместно: ползли, пробирались и перепрыгивали, тянули друг друга и прокладывали путь.       Это болото сильно отличалось от всех, что они встречали ранее в лесах. По знакомым топям часто ходили крестьяне, прокладывая видимые, безопасные тропы, деревенские девушки собирали возле них ягоды и лечебные травы, а это было совершенно неприступно.       Высокие кожаные сапоги мужчин давно затопила вонючая муть, одежда была грязной и источала зловонные ароматы пота и сладковатой гнили воды, а волосы, грязные и намокшие, торчали во все стороны, сужая кругозор и заслоняя видимость.       Вечно упрямый в своей несносной гордыне, Генрих шествовал первым, прокладывая и показывая друзьям, куда сделать следующий шаг. Он часто оглядывался назад, будто бы проверяя, всё ли ещё их трое, все ли они целы и невредимы, затем мрачно опускал голову, сдвигал густые брови к переносице и шёл, шёл дальше, вперёд, абсолютно уже не уверенный, хочет ли он найти ту самую заветную башню.       Следом за ним, стараясь не отставать и не задерживать процессию, продвигался Джеймс. Его рюкзак был самым тяжёлым, ведь, в отличие от остальных, молодой человек не верил, что так скоро и беспрепятственно удастся отыскать прибежище принцессы, поэтому-то и взял с собой побольше еды, тёплое одеяло и вещи.       Последним и совершенно ослабленным был Фред. Он всячески старался скрыть ото всех своё угнетённое состояние: шутил, отпускал безобидные колкости и с энтузиазмом поддерживал беседы, а сам медленно сгорал, погибая от тоски и отчаяния. Этот парень всегда считал себя счастливчиком, уповая на то, что раз уж в детстве смог выжить в пожаре, пригодиться во дворце и подружиться с принцем, стало быть, судьба благоволила ему, и умрёт он очень не скоро, в глубокой и седой старости, в своей мягкой, роскошный постеле, но всё обернулось иначе. Фред чувствовал смерть. Она словно шла за ним по пятам, неустанно напоминая, что они все у неё на крючке... На коротком, остром, изогнутом крючке неизбежного.        - Я ужасно голоден, - прерывая их тягостное молчание, им самим же и созданное, окликнул принц.        - Нам придётся есть стоя, практически, не шевелясь, к тому же, на значительном расстоянии друг от друга, - пояснил ему Джеймс.        - Стало быть, так и поступим, - мгновенно притормаживая, согласился Генри.       Честно признаться, трапеза эта была одной из страннейших в их жизни. Находясь в разных точках болота, не особо далеко, но и не рядом, они спустили с плеч свои походные рюкзаки, вынули из них скромное подобие обеда и принялись жевать, стоя каждый на своей кочке. Разумеется, сама атмосфера вокруг мало располагала к здравому принятию пищи: то и дело что-то булькало, лопалось и шуршало, ветер колыхал толстые заросли болотной травы, а жижа под ногами подрагивала, невесть чем потревоженная в глубине, но такой вариант был единственным и другого, к сожалению, не представлялось.       Откусывая подсохшее мясо змеи и запивая его крепкой, тёплой сливовицей, Фред то и дело поглядывал на друзей. Они были понуры, грустны и на редкость молчаливы. Поглощая, примерно, то же самое, стеклянными глазами смотрели куда-то вдаль, вероятнее всего, не замечая абсолютно ничего.       Сломлены ли они? Трудно было ответить... Всё то воспитание и выдержка, что впитывались годами, начиная от молока матери, давали о себе знать. Генрих и Джеймс стояли словно скалы: твёрдые, суровые и решительные. А он? Что о себе мог сказать Фред, кроме одного? Какого чёрта он вообще здесь делает?       Глубоко погрузившись в свои размышления, молодой человек далеко не сразу заметил, что большая часть его последнего куска жаренного мяса отвалилась и, упав неподалёку, мирно покоилась на соседней кочке. Другого куска в рюкзаке не было, а, стало быть, весьма глупо разбрасываться пищей в таком неординарном месте.       Медленно опустившись на корточки, неуклюже задев при этом огромный твёрдый камыш, увесисто стукнувший его по голове в отместку, Фред решил ползти. Коварная кочка, которой, по странному стечению обстоятельств, досталась чужая еда, будто бы специально располагалась так, что была определённо близко, но в тоже время и недоступна, окружённая со всех сторон жидким скоплением чего-то омерзительно - вязкого.       Заметив позади себя непонятную возню, парни дружно оглянулись. Практически, распластавшись на животе, их друг, словно неумелая змея, изо всех сил старался подобраться к соседней кочке, на которой возлегал его обед.        - Перестань, Фред, - окликнул его Генрих, с отвращением наблюдая, как между пальцами товарища проходит что-то чёрное, - мы поделимся едой, не стоит оно того.        - Поделитесь!? - оторвав лицо от тухлой жижи, неожиданно закричал Фред, - Поделитесь!? Да у вас у самих её осталось до вечера, с учётом того, что взял Джеймс, возможно, до завтрашнего утра. А дальше? Что мы будем делать дальше, Ваша Светлость?        - Ты...        - Не перебивайте! Молчите! Слушайте! Что же вы за упрямое глупцы? Неужели не видите - мы все умрём... А Филипп, бедный Филипп, умрёт ещё и в одиночестве.        - У него могла начаться болотная лихорадка, - тихо предположил Джеймс, отклоняясь в сторону Генри.        - Я тоже об этом подумал, - нервно согласился тот, - И что же нам делать?        - Я не знаю, - честно ответил перепуганный парень, - оставить здесь мы его не можем, нести - совершенно исключено...        - Ты же не хочешь предложить нам его...        - Нет - нет! Что вы... Я просто растерялся, и мне страшно. Очень страшно...        - Как бы тяжело нам не было, - окончательно подытожил принц, - мы понесём Фреда! Он наш друг, один из немногих, кто остался. Он, как семья.       Бережно убрав остатки еды обратно в рюкзак, они двинулись назад, полные решимости помочь приятелю.        - Фред, потерпи, - позвал его Джеймс, - не ползи дальше. Мы поднимем твое мясо и поможем встать.        - Мне очень жарко, - переведя на них абсолютно отсутствующий, стеклянный взгляд, взмолился Фредди.        - У тебя началась лихорадка, - уже почти догнав Джеймса, пояснил Генрих, - от того и жарко. Продержись до башни, дружище, а там мы уж придумаем, как тебя вылечить.        - Вы не понимаете, - продолжал кричать отстающий, - этот жар... Он идёт изнутри, будто все органы сгорают в огне, как в том пожаре в деревне, в детстве. Он плавит мою кожу, только что я замер, ел, думал, но стоило мне присесть, поднялась эта горячка.        - Мы верим тебе, слышишь? Просто не двигайся, сейчас станет лучше. Я подразумеваю, что от воды исходят какие-то испарения с примесями неизвестных, ядовитых газов, - объяснил Джеймс, - именно они вызывают этот страшный жар и лихорадку, а подействовали так быстро от того, что ты слишком низко к ним наклонился, дышал только ими.        - Газы? - удивительно спокойно спросил Фред, - Я не чувствую никаких газов. Я вдохнул в себя смерть... Она пометила меня, выбрала. Вы слышите голоса? Они обитают на дне этого чудесного озера, они зовут меня к себе...       Леденея от сердца до кончиков пальцев, Генрих выкрикнул, что есть мочи:        - Я приказываю тебе оставаться на месте! Именем короля, не смей двигаться!        - Теперь у меня свой король, - ехидно улыбаясь, бредил парень, - а точнее, Королева. Она хочет, чтобы я был с ней, остудил этот пожар прохладными водами её чистого источника.        - Я почти на месте, Ваша Светлость, - дал сигнал Джеймс, всеми фибрами души чувствую, как принц напряжён и напуган.        - Нет, вы больше не обманите меня, - рассуждал странным, истерическим голосом Фред, - не заберёте её, не спрячете...        - Возьми меня за руку, - жестко оборвав его страшный монолог, велел Джеймс, - если ты не поможешь, я сам не дотянусь до тебя.        - Но ведь это просто прекрасно - , зловеще рассмеялся лежащий собеседник, - Прощайте, глупцы и завидуйте мне...       С этими словами, он ловко оттолкнулся руками от кочки и, перевалившись на бок, стал стремительно погружаться в мутную трясину, играя на губах блаженной улыбкой.        - Ну что же ты стоишь?! - громко кричал Генри, по-прежнему находясь далеко от места происшествия, - Тяни его! Спасай!       Не прошло и десяти секунд, как на том месте, где только что лежал Фред, остался лишь его полупустой рюкзак и серый носовой платок, выпавший нечаянно из кармана.       Звонкая, давящая тишина опустилась на болото. Не было ни звука, ни единого звука, только два рваных, учащенных дыхания, раздающихся совершенно не в унисон, а затем Джеймс заплакал... Не безмолвно и украдкой, как это делал Генри, а громко и в голос. Он зарыдал, упав на колени, и не было в его действиях ничего постыдного, ничего слабого и малодушного. Все поняли, что это конец.       Проведя около часа на гиблом месте, молодые люди всё же нашли в себе силы двинуться дальше, проклиная судьбу, принцессу, а также Лорана.       Шли они достаточно долго, не останавливались даже на привал и приём пищи, не обменивались фразами и шутками, не подбадривали друг друга. Погружённый каждый в свои мысли, они просто совершали механические движения ногами, иногда помогая себе посохами, а болото, тем временем, будто бы смилостивилось.       Словно благодарно приняв жертву, которую так долго ждало, через считанные метры после места гибели Фреда, его структура определённо изменилась в лучшую сторону. Кочки стали больше и надёжнее, вода перестала вздыматься и булькать, а в отдельных районах даже появились островки суши с выросшими на них деревьями и кустарниками.       Всё жило своей жизнью. Лес, болото, они сами решали, какими им быть, в зависимости от ситуации: холодными, или жаркими, туманными, или отравляющими. Здесь нельзя было ни на что рассчитывать, строить планы и предполагать, здесь всё было загадкой, здесь всё стремилось к увяданию...       К утру с ними случилась самая радостная, самая благоприятная ситуация за все время похода - они вышли на сушу. Не просто ступили на твёрдую землю, а оказались прямиком на заветной поляне.       Солнечный свет, в котором купалось это сказочное место, слепил глаза, а, проведя достаточно дней в Черном лесу, переправившись через гиблое болото, молодые люди настолько отвыкли от этой обыденной радости тёплых лучей, ласкающий в кожу, что тут же повалились на траву, сотрясаясь в слезах счастья.       Поляна представляла из себя идеальный круг, со скошенной травой и плотным забором деревьев по периметру. В центре, как и ожидалось, возвышалась огромная башня, отделанная красной черепицей, отколовшейся от времени. Башня казалась не просто высокой, а совершенно исполинских размеров, не имеющая внизу не окон, не дверей и с покатой, остроконечной крышей. Именно такие жилища описывают нянюшки в своих небылицах, которые рассказывают детям перед сном.       В самом её верху, практически, под крышей, зияла тёмная квадратная дыра, явно служащая и окном и входом одновременно. Парни находились в растерянности.       Здесь всё было так, как и там, где они жили: здоровые деревья с мощными зелёными кронами служили прибежищем сотням птиц, весело прыгающим по веткам и чирикающим свои незатейливые песенки, ласковый ветерок нежно обдувал их кожу, быстро высушив грязную одежду, а ручеёк неподалёку слихвой утолил вселенскую жажду.        - Я думаю, здесь никого нет, - печально предположил Джеймс, - но хуже всего то, что нам предстоит обратный путь через топь, которая недавно чуть не лишила нас жизни и забрала Фреда.        - Мы не уйдём, пока не обыщем башню, - упрямо заверил Генрих.        - Но я не имею даже малейшего представления, как туда забраться.        - Тебе и не нужно. У нас у каждого с собой есть меч, мы искусны в бою и храбры. Если и существует некое ужасное чудовище, в чём я уже не сомневаюсь, учитывая всё произошедшее, мы сможем за себя постоять: я внутри башни, а ты снаружи. А коли не найдём ни принцессы, не Зверя - выдержим путь обратный, заберём Филиппа и возвратимся домой.        - Твои слова, да Богу в уши, - мрачно улыбнулся Джеймс.        - На этом и по решили.       Достав из рюкзака приготовленное снаряжение, состоящее из ремней, крюков, "кошек" и каната, принц перевязал себя им вокруг пояса, потуже затянул узел и принялся карабкаться вверх, не обращая внимания на страх, головокружение и тошноту. Работа эта оказалась не то чтобы сложный, а непомерно тяжёлой. Ремни постоянно соскакивали, железные крючки, плохо цепляющиеся за глиняные черепки, часто пробивали их и крошили, от чего те падали вниз, а бедному парню приходилось искать другое, более удобное место для сцепки.       В какой-то момент, он даже хотел малодушно спуститься, вернуться вниз на твёрдую и надежную землю, но передумал. Его останавливала смерть: смерть Фреда, Себастьяна, Рамона. Именно им он должен был доказать, что всё было не зря, что они погибли не напрасно, а главное, что он не подводил их, беспечно отняв лучшие годы жизни.        - Я сделаю это, - крючок зацепился за очередную, несломанную черепицу, - Я будущий король, - тело продвинулось вверх ещё немного, - Я докажу...        - Святые Боги, защитите меня грешного! - отчаянный крик Джеймса, вывел его из своего рода транса и заставил опустить голову вниз.       У самого основания башни, приняв оборонительную позицию и выставив меч вперёд, всем телом сотрясаясь от страха, находился его лучший друг. Он громко выкрикивал слова молитвы о спасении, взывая ко всем святым, которых только знал, а напротив него стояло Нечто...       Ужасное, омерзительное и чёрное, в половину превышающее человеческий рост и худое. Длинные, костлявые руки заканчивались острыми как бритва когтями, такие же были и на ногах Зверя. Его фигура, походила на людскую, только вот выглядела весьма обезображено и страшно, а голова была иной... Большие волчьи уши стояли торчком, покрытые жесткой щетиной, вытянутую морду шакала перекосила зловещая улыбка, а из открытой пасти, с торчащими клыками, капала слюна.       Чудовище зарычало, и Джеймс принялся молиться ещё усерднее, как будто бы можно было изгнать с помощью слов это порождение Сатаны.       Сделав резкий рывок в сторону, Монстр в миг оказался за спиной своей жертвы, но нападать не спешил, а лишь высоко задрал волосатую морду вверх и, прищурившись, посмотрел на Генриха. Его глаза были чёрными как ночь, а один вид заставлял леденеть от ужаса.       Небольшого замешательства хватило Джеймсу для того, чтобы снова оказаться со Зверем лицом к лицу и попытаться нанести ему неловкий удар мечом. Мимо.       Чудовище было проворным, быстрым и вёртким, оно словно предугадывало каждый бросок противника и оказывалось на шаг впереди. Самое же страшное было то, что оно не атаковало, а лишь дразнило, облизывалось, и клацало зубами.       Генрих не знал, что делать дальше, он был уже на полпути к вершине и также наполовину от земли. Его захлестнула небывалая волна азарта от того, что если они нашли башню, и её действительно охраняет Чудовище, то, стало быть, и принцесса имеется, определённо дожидаясь его прихода. С глубоким пониманием всего этого, он уже не метался в сомнениях, тем более, как стало ясно, Монстр не собирался убивать Джеймса, или, в худшем случае, пока играл с ним, как с добычей.       Собрав жалкие остатки сил в кулак, Генрих устремился вверх, хаотично орудуя руками и наступая на ветхие черепки. Он не чувствовал пальцев рук и ног, тело будто бы онемело и не желало слушаться, но парень продолжал взбираться, упорно подстегивая себя в голове.        - Ваша Светлость, берегитесь! - услышал он откуда-то снизу протяжный крик друга и, не успев опомниться, увидел нечто ужасающее.       По отвесной стене, словно кошка по дереву, немного поодаль от него взбирался Зверь. Он ловко зацеплялся своими острыми когтями за черепки, от которых те крошились и трескались и делал это с таким проворством, будто бы это был его ежедневный, рутинный ритуал.       Сперва принц подумал, что оно лезет к нему: столкнуть, убить, не допустить в сокровенное место, но когда они поравнялись, Чудовище остановилось и, истошно зарычав, уставилось прямо на путника.       Они застыли в воздухе, не делая никаких движений, смотря друг другу в глаза с ненавистью и злобой. А затем чёрный Демон неожиданно приблизился вплотную, втянул своими большими безобразными ноздрями запах парня, точно запоминая его, прикрыл ненадолго глаза и снова возобновил своё шествие вверх, в скором времени скрывшись в квадратном оконном проёме.       Вариантов оставалось не так много: спуститься вниз и погибнуть на обратном пути в болоте, или лезть вверх, сразившись с врагом на чужой территории. Генри выбрал второе, он всегда выбирал битву.