Пусть это будет не сон

      Бириджик разбудили ни свет ни заря — часов в одиннадцать. Она только начала досматривать самый сладкий и многообещающий сон, как на съёмную виллу ворвался ураган по имени Хазиран, и небо над головой Бириджик тут же заволокло серыми тучами.       — Ты что, до сих пор спишь? В такое время? Скоро обед! Я же предупреждала вчера о поездке! Ты телефон из рук не выпускаешь, как можно было пропустить мои сообщения?       Бириджик сонно моргала двумя глазами, правда по очереди: сначала два раза левым, потом один раз правым. Ей казалось, что она перенеслась лет на десять назад в стамбульский дом родителей, и мама отчитывает её за очередной прогул школьных занятий.       — Что за шум? — лениво протянула Бириджик, стараясь не смотреть на подругу. — Пожар? Землетрясение? Цунами?       — Сейчас я устрою тебе поочерёдно, — Хазиран скрестила руки на груди, — и пожар, и землетрясение, и цунами.       Прищурившись, Бириджик пыталась сфокусировать взгляд на циферблате часов.       — Так что, собственно, всё-таки произошло?       — На! — Хазиран схватила с тумбочки телефон и стала тыкать им подруге в лицо. — Прочти же, наконец!       Бириджик с недовольным видом выхватила у неё телефон и принялась листать вереницу сообщений на экране:       — «Мне очень нужна твоя помощь… завтра едем в ущелье, где цветочная теплица… цветы будут доступны только один день… потом их продадут… я просила Пойраза, но он занят в это время… мне очень нужны именно такие цветы к открытию»… — она оторвалась от чтения и в недоумении уставилась на Хазиран. — Цветы? Какие ещё цветы?       Та в ответ закатила глаза:       — Один-единственный раз попросила тебя о помощи! Теперь мы никуда не успеем!       — Спокойно, без паники! — скомандовала Бириджик, поднимаясь, наконец, с постели. — Сейчас я в два счёта оденусь, позавтракаю по дороге. Не переживай, успеем!       — Ты? В два счёта? — хмыкнула Хазиран. — Я, конечно, верю в сказки, но не до такой степени.       Естественно, Бириджик понимала, что подруга специально её подначивает, но всё же чувствовала за собой некую долю вины: поставила вчера телефон на беззвучный режим и забыла о нём. Пытаясь вытеснить из головы мысли о кудрявом недоразумении, она весь вечер придумывала себе всевозможные занятия: позанималась йогой, помедитировала, полистала найденный в гостиной роман… Конечно же, всё было без толку, потому что и во время йоги, и во время медитации и, тем более, во время перелистывания романа Альпер как живой стоял у неё перед глазами, кучерявый и нахально ухмыляющийся.       — Ты меня ещё не знаешь! — воскликнула Бириджик с воодушевлением, заныривая в обширный гардеробный шкаф, стоящий в спальне. — Смотри, беру первое попавшееся, не глядя. Даже не собираюсь ничего подбирать по цвету. И сумку возьму самую обычную, соломенную, которую в первый день на острове купила в сувенирной лавке. И ещё не накрашусь ни капельки! Вот только немного консилера, румяна, как без них, и ещё блеск для губ добавлю. Ресницы подкручу совсем чуть-чуть. Ладно, накрашу кончики, это быстро. Так, волосы, волосы…       Бириджик поймала в зеркале удивлённый взгляд Хазиран. Ну, конечно, подруга была под впечатлением от такого нечеловеческого самопожертвования, разве могло быть по-другому?       — И это ты называешь «не накрашусь ни капельки»?! — вместо восхищения гневно раскричалась Хазиран. — И это «надену первое попавшееся»?       Она хаотичными жестами рук тыкала в Бириджик, словно у неё от возмущения уже закончился словарный запас. Бириджик осмотрела в зеркале своё отражение: ну да, именно что — первое. Не сарафан из последней коллекции именитого стамбульского дизайнера, который она никак не выгуляет по острову, не новенький комбинезон от Армани… Всего-то серебристые лосины с лампасами из страз и чёрный топ с принтом в виде головы леопарда — островитянам этот фэшн точно не понять!       — Пойдём! — обижено произнесла Бириджик, собирая волосы в высокий хвост. — Сама же говорила, опаздываем.       Они вышли на дышащую зноем полуденную улицу, прямо к припаркованному у тротуара пикапу.       — Это ещё что такое? — удивилась Бириджик. — Брат Садык обновил свой таксомоторный парк?       — Какой ещё брат Садык! — взмахнула руками Хазиран. — У него только и остался, что покорёженный велосипед вместо сломанного скутера. Никакой это не брат Садык.       Сквозь пыльное стекло просматривался до боли знакомый силуэт с объёмной причёской. Прищурившись, Бириджик заглянула внутрь пикапа и обомлела. За рулём сидел Альпер!       — Я, кажется, чего-то не понимаю…       — Чего ты не понимаешь? — кудрявое недоразумение выбралось из салона, чтобы помочь дамам с размещением.       — Что он здесь делает, Хазиран? — жалобно поинтересовалась Бириджик у подруги.       — Выручает меня! — вскинула та руки к небу. — Слава Всевышнему, на целом острове нашёлся человек, готовый мне помочь!       — Ну что ты, — засмущался и слегка покраснел Альпер. — Я делаю это, потому что Пойраз попросил.       — Ах, этот негодный! — мгновенно взорвалась Хазиран. — Не напоминай мне его имя! Как только мне понадобилась реальная помощь, его и след простыл!       — Ну что ты, — ещё более просящим тоном пролепетал Альпер. — Просто Идиль…       — Ну да, конечно! — не скрывала своего раздражения Хазиран. — Опять Идиль. Всё время Идиль!       Она продолжала негодовать, пока Альпер засовывал её на переднее сидение пикапа. Когда очередь дошла до Бириджик, та брезгливо приподняла бровь, осматривая допотопное, изъеденное ржавчиной транспортное средство, которое, без преувеличения, было ровесником её родителей. Альпер же, не намереваясь оставаться в долгу, с недоумением осматривал её вычурный наряд.       — Что-то не так? — с вызовом в голосе поинтересовалась Бириджик.       — Да нет, всё так, — пробормотал Альпер с заметными издевательскими нотками в голосе. — Очень… в твоём стиле.       — И какой же это стиль «мой», позволь узнать?       Но узнать ей было не суждено. Оконное стекло пикапа со скрипом опустилось, и Хазиран уставилась на них ледяным взглядом.       — Ни в коем случае не хотела прерывать столь милую беседу, — спокойно начала она, но уже через секунду взорвалась от нетерпеливого крика. — Вот только я очень опаздываю!!!       Альпер закрыл открывшийся было рот, бесцеремонно подхватил под локоть Бириджик и, прилагая даже больше усилий, чем нужно, затолкал её на заднее сидение.       — Уфь! — только так и смогла она выразить всё своё возмущение, вырывая руку из его пальцев.       Пикап тихо чихнул, затем громко кашлянул, наконец завёлся и, оставляя за собой клубы оранжевой дорожной пыли, весело понёсся по узким улочкам островного городишки. Всё то время, пока они не выехали на трассу, Бириджик, сидящую сзади, немилосердно трясло, но когда машина покинула пределы населённого пункта, стало немного полегче.       — И хорошо, что я не позавтракала, — ехидно заметила она, ни к кому конкретно не обращаясь, — а то бы мой завтрак долго не удержался внутри.       — А-а, так госпожа проголодалась, — оживился Альпер, поглядывая на неё в зеркало заднего вида. — Этим вполне можно объяснить скверное утреннее настроение…       Бириджик захотелось чем-нибудь огреть по этим напыщенным кудрям. Болван ещё не знает, в каком реально скверном настроении она может проснуться, а её утреннее расположение духа вполне можно было назвать ангельски-прекрасным.       — Нам уже некогда завтракать, Альпер, — отрезала Хазиран. — Если по пути встретится небольшая закусочная, возьмём бутерброды в дорогу. Позавтракаешь прямо в машине, дорогая.       Ох, что ещё ей предстоит вытерпеть во имя этих несчастных цветов для этого несчастного отеля? Мало того, что Хазиран не веселится вместе с ней, не купается в море, не ходит на прогулки, не знакомится с молодыми людьми, так ещё эта голодная тряска за тридевять земель ради нескольких жалких букетиков для торжественного мероприятия по открытию их расчудесного пансионата! Возмутительно!       — Что мы будем делать в этой теплице, Хазиран? — поинтересовалась Бириджик, чтобы заглушить позорно урчащий желудок.       — Надо будет отсортировать цветы, пригодные для декора, и погрузить их в пикап. Ничего сложного. Но мне очень нужны обычные рабочие руки.       — Погрузи-и-ить… — протянула Бириджик задумчиво. — А нам выдадут перчатки или что-то вроде того?       От неё не укрылось, как, услышав её вопрос, Альпер задорно и весело хрюкнул в руль. Она уже было собралась напуститься на несчастного, как замаячивший на обочине вагончик со съестным спас ему жизнь.       Подкрепившись мясными бутербродами и айраном, они двинулись дальше. Хазиран, разломив свою порцию на две части, отдала половину Бириджик, чему та и не думала противиться. Да, это была простецкая еда для обывателей, но в тот момент ей казалось, что ничего вкуснее она в жизни не ела. Альпер по-прежнему бросал на Бириджик многозначительные взгляды в зеркало заднего вида и идиотски-радостно ухмылялся. Вот же придурок!       Хазиран ехала молча, полностью погружённая в свои мысли, и Бириджик решила последовать её примеру. Отвернувшись к окну, она принялась рассматривать проносящиеся мимо на огромной скорости живописные пейзажи: яркую сочную зелень лесов, покрытые дикими цветами склоны невысоких холмов и маячившие вдалеке пугающие горные расселины.       Оставшаяся дорога до теплицы пролетела незаметно. Когда пикап, наконец, со скрипом притормозил возле двухэтажного деревянного дома, Бириджик, не дожидаясь помощи, поспешила выбраться наружу.       И дом, и теплица стояли на дне пологого ущелья, окружённые только лесом и тишиной. Чистейший воздух был напоен ароматами цветов и зелени. Пока путешественники замерли, словно оглушённые, таращась во все глаза на местные красоты, из дома вышла женщина и двинулась в их сторону.       Хазиран первая очнулась от чар природы и пошла к женщине навстречу. Они начали о чём-то разговаривать, а Бириджик разминала ноги, кося одним глазом на буйные кудри, мелькающие на фоне буйной растительности. Альпер тоже посматривал на неё, будто всё собираясь что-то сказать, но никак не решаясь.       — Мы опоздали! — крикнула Хазиран, стремительно нарушив их уединение. — Брат Дурсун уехал в дальнюю теплицу! Пропали мои цветы!       — Ничего не пропали, — возразил Альпер. — Где эта теплица? Сейчас мы вмиг туда доберёмся.       Подошедшая женщина, жена брата Дурсуна, с сомнением покачала головой.       — Ваша машина не проедет, сынок. Застрянет. Всего минут на двадцать разминулись с мужем, он-то на тракторе…       — А есть ещё один трактор? — тут же спросила Хазиран, и Бириджик с Альпером в синхронном ужасе уставились на неё.       Женщина нерешительно произнесла:       — Есть…       — Отлично! Мы тоже поедем в теплицу на тракторе!       Как ни храбрился Альпер, как ни убеждал окружающих, что ему вести трактор — раз плюнуть, уже через десять минут пути за руль села сестра Эмине. Она знала дорогу и до того лихо управляла неповоротливым транспортным средством, что огромные колёса трактора проскакивали затвердевшие глиняные разломы на дороге, словно ехали по зеркально-ровной поверхности.       — Нет, на джипе мы бы тут точно не проехали, — вынуждена была признать Хазиран.       — А как же мы доберёмся обратно? — забеспокоилась Бириджик.       — Не рано ли ты собралась домой, нам ещё работать и работать, — скептически заметила подруга.       Преодолев две трети пути, сестра Эмине всё же доверила управление трактором Альперу, и вскоре впереди показались разогретые солнцем стеклянные крыши цветочных теплиц.       — Эмине, жёнушка? — поразился брат Дурсун, завидев процессию на тракторе.       — Вот, привезла тебе клиентов.       — Я уж было решил, вы передумали, — почесал в затылке брат Дурсун.       — Простите, я опоздала, — пустилась в объяснения Хазиран. — А дозвониться до вас нереально.       — Здесь связи нет, — пожал плечами цветочник. — Хочешь что-то сказать — бери трактор и езжай двадцать километров.       — Могу я забрать свои цветы?       — Конечно! Теперь мне не придётся везти их в город для продажи. Забирай все, как договаривались!       Они принялись за работу: брат Дурсун с женой срезали цветы, Хазиран их сортировала, а Бириджик с Альпером грузили в прицеп. Сестра Эмине ласково объясняла Хазиран, как какой цветок называется: это амариллис, это перуанская лилия, а вот пионовидная роза… На Бириджик же жена цветочника смотрела с недоверием и настороженностью, чему отчасти способствовало недовольное выражение лица гостьи с материка, а также её капризное поведение. Ходить по жаре под палящим солнцем туда-сюда Бириджик откровенно не нравилось, и она не забывала ежеминутно ныть, просить воды и жаловаться на свою нелёгкую судьбу.       Она так замучила Альпера, что тот не выдержал и взмолился:       — Пожалуйста, Бириджик, иди посиди в тени вон того дерева, а я закончу всё в одиночку.       — Нет, я приехала сюда помогать Хазиран и не могу бросить её одну! — упрямилась Бириджик. — Но как же это тяжело! Спина ноет, руки отваливаются, я задыхаюсь. Чувствую ещё чуть-чуть, и меня хватит тепловой удар.       Альпер отнял у неё цветы, отнёс в прицеп, а затем решительно взял Бириджик за руку и повёл к куче сена, лежавшей под раскидистым деревом.       — Вот тень, а вот вода, — он протянул ей бутылку. — Сиди, отдыхай, я сам всё сделаю.       Бириджик для порядка ещё несколько минут посидела с хмурым видом, наблюдая за работающими, а потом откинулась на спину и с блаженством потянулась. Как же хорошо! Жужжание насекомых и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь крону дерева, убаюкивали её, но она из последних сил сопротивлялась сну.       — Только не спи, Бириджик, не спи… — убеждала она себя. — Ты же знаешь, что ничем хорошим для тебя это не закончится.       Солнце неспешно плыло по небосводу, стремясь укрыться за ближайшей горой. Бириджик медленно моргнула и вдруг резко села — ей показалось, что она услышала звук отъезжающего трактора. И тут же на кучу сена рядом с ней опустился Альпер.       — Что… что происходит? Я слышала шум.       — Цветочник, его жена и Хазиран уехали на первом тракторе с цветами в прицепе. Возле дома перенесём цветы в пикап и вернёмся в город. Сейчас я немного отдохну, и мы с тобой на втором тракторе отправимся следом.       Бириджик удивлённо покосилась на Альпера. Он говорил спокойно, уверенно, даже отстранённо. Не обращая на неё больше никакого внимания, он смотрел вдаль, на горы, жуя сухую травинку покрасневшими от жары губами…       — Альпер, — произнесла Бириджик тихо, — спасибо тебе… за заботу.       Она не знала, что ещё сказать, но понимала, что нужно как-то выразить свою признательность, а ещё вернуть внимание симпатичного островитянина себе. Горы это, конечно, прекрасно, но ей хотелось, чтобы его взгляд был прикован только к ней одной.       — Пожалуйста, — она добилась желаемого. Альпер, хитро прищурив один глаз, отчего казалось, что он подмигивает ей, обернулся и вытащил травинку изо рта. — Но одного «спасибо» как-то маловато…       — Что? Маловато? — Бириджик так и не поняла, произнесла она это вслух или не успела, потому что Альпер навалился на неё, опрокинув обратно на кучу сена.       И тут ей стало ясно, что её сейчас реально хватит тепловой удар от обдавшего всё тело жара. Пока Альпер с жадностью её целовал, его руки, скользя по плечам Бириджик, поднырнули под бретели топа.       — Ты готова? — спросил он, отрываясь от её растерянно раскрытых, подрагивающих губ.       — Я? Готова? К чему? — бормотала она, пытаясь прийти в себя.       — По-моему, ты уже давно готова…       Альпер рывком сбросил бретели с плеч, дёрнул топ вниз, оголяя грудь, и снова припал губами — на этот раз к её торчащим, возбуждённым соскам. Бириджик громко ахнула и тут же до боли закусила губу, потому что кричать ей не позволяла гордость, но и молчать, пока его язык дразнил её грудь, а губы всасывали и облизывали напряжённые затвердевшие горошины сосков, было невозможно…       — Вот это я называю благодарностью, — ухмыльнулся он, переключаясь на вторую грудь.       Сминая податливую плоть, Альпер стягивал топ всё ниже и ниже. Почувствовав поцелуи на своём животе, Бириджик вскрикнула.       — Нет… Нет-нет, — бормотала она.       Напряжение взрывалось под кожей каждый раз, когда он касался её губами, и отдавалось в паху сладкой болью.       — Альпер, нет… остановись.       Приложив нечеловеческие усилия, она всё же оттолкнула его.       — Бириджик?       — Что происходит?! — Бириджик вскочила и посмотрела вниз. Странно, но она была полностью одета, а Альпер стоял неподалёку и испуганно на неё смотрел.       — Цветочник, его жена и Хазиран уехали на первом тракторе с цветами в прицепе. Возле дома перенесём цветы в пикап и вернёмся в город. Сейчас я немного отдохну, и… Бириджик, ты в порядке?       — Нет! — крикнула Бириджик в ужасе, прикрываясь руками. — Я не поеду с тобой! Я лучше пешком пойду! И не смотри на меня так, отвернись! Отвернись, я сказала!       С этими словами она со всех ног бросилась в сторону дороги, ведущей к дому цветочника.