I loved you

Открыв глаза, Кёка не сразу поняла, где находится, но вскоре до неё дошло — она в своей комнате. Здесь было темно, только луна освещала это место. Приподнявшись на локтях, она потянулась к телефону. На часах — половина третьего. Сейчас глубокая ночь, но, прикрыв глаза, Изуми не смогла уснуть. Встав с кровати, она подошла к зеркалу, что висело на шкафу. Оглядев себя, она ужаснулась: в отражении была не она, а девочка с растрёпанными волосами, с красными от слёз глазами и неестественным румянцем на щеках. Кёка замерла, вспоминая каждую деталь вчерашнего вечера, и то, что она чувствовала в тот момент, нельзя было передать словами. Изуми смотрела на себя и испытывала отвращение. С громким, полного горечи и отчаяния криком она ударила по стеклу и упала на колени. Из её некогда голубых глаз потекли кристальные слёзы, которые Кёка не могла сдержать; но она и не хотела. Такой раздавленной она себя чувствовала только в детском доме: у неё была подруга, имени которой она не помнила, но в памяти чётко отпечатался цвет её глаз — изумрудно-зелёные, полные отчаяния после очередного ожога от кочерги. Когда Кёка только оказалась в приюте, у неё не было друзей, только плюшевая игрушка в виде бежевого зайчика, одетого в чёрный сарафан — его ей подарила мама. Но потом она познакомилась с девочкой, с которой впоследствии подружились. Они старались всячески помогать друг другу: успокаивали после очередного наказания и делились едой, но случилось так, что эту самую девочку отправили в соседний детский дом. Изуми доверяла ей и не хотела отпускать, но судьба распорядилась иначе. На прощание девочка отдала ей этого зайчика прямо в эти полные шрамов руки и посмотрела в глаза, что излучали лишь отчаяние. Из комнаты тогда она не выходила неделю, а то и больше. Чувство того, что во всём виновата она, никак не покидало её голову. Изуми чувствовала себя слабой, дав волю эмоциям. — Я виновата… Это из-за меня? Я сделала что-то не так? — она, плохо что-то соображая, шептала себе под нос эти слова. Кёка вновь подняла голову на зеркало, покрытое паутиной трещин, и произнесла: — Ты ничтожество! Как он терпел тебя эти три месяца? Ты не достойна быть любимой. Собрав мысли в одну кучу, она подошла к окну и села на подоконник, приложив голову к стеклу. Горькие слёзы стекали по её щекам. Изуми посмотрела на стену, у которой стояла кровать: на ней был плакат кролика, а рядом фото, где они с Ацуши, такие счастливые, гуляют в центре и едят мороженное — это было их первое свидание. Кёка отвернула голову и устремила свой взгляд на ночную Йокогаму.

***

Коё пришла домой в семь утра, после ночной смены в больнице. После того, как она забрала девочку из этого ада, Озаки больше не могла работать в таком месте и устроилась в больницу к своему другу, Мори. Огай владел частной клиникой в центре города и с радостью принял давнюю знакомую. Дома было слишком тихо. Изуми должна была собираться в школу. Сняв обувь, Озаки подошла к двери её дочери; постучав и не получив ответа, она потянула ручку двери, и та отворилась с негромким скрипом и открыла вид в комнату девочки, которая, всю ночь обдумывая произошедшее, сидела на подоконнике. — Зайчонок? — она позвала девушку и подошла ближе. Кёка подняла на женщину свои заплаканные глаза. Коё ужаснулась. Кто мог такое сделать с её девочкой?! — Что случилось? — Озаки подошла ближе и обняла девочку, поглаживая по иссиня-чёрным волосам. —Я не могу сказать, — шёпотом проговорила девочка. — Это Ацуши, да? — получив кивок в ответ, женщина продолжила: — не вздумай винить себя в том, что этот пацан бросил тебя. Тебе просто нужно во всём разобраться, а сейчас, юная леди, приведи себя в порядок. Коё отстранилась от девушки и помогла слезть с подоконника. Всё тело болело и ныло от долгого нахождения в неудобной позе, но это было меньшее, чем сейчас страдала Кёка. Она была раздавлена изнутри. Изуми направилась в ванну и провела там полчаса, а после, отказавшись от завтрака, ушла в комнату переодеваться. Сегодня она надела объёмную белую блузку и чёрный сарафан на длинных лямках. Расчесав волосы, она заколола две небольшие заколки в виде зайчиков с левой стороны лица. Весь путь до школы она провела в раздумьях над тем, что же делать дальше. На автомате зайдя в класс, девушка села на своё место. К её парте подошли обеспокоенные Элис и Кью. — Кёка? — Голос подала Элис. Видимо, вся школа уже знает, что произошло. — Да? — голос был словно неживой, а глаза заметно потускнели, утратив прежний блеск заинтересованности и любопытства. — Мы всё знаем, но… хотелось бы расспросить обо всём тебя, — Юмено продолжил за Элис. Этот вопрос ввёл девушку в воспоминания о вчерашнем вечере, и в уголках покрасневших глаз вновь начали собираться слёзы. — Кёка, приходи сегодня в наше кафе. — Элис понимала подругу и очень сочувствовала ей — она сама не раз переживала расставание и знала, насколько это больно. — Да, хорошо, я приду. — Наигранная улыбка на губах, звонок на урок и вошедший учитель в класс — всё это произошло в один момент. Сейчас у них химия у Дазай-сенсея, который же, по совместительству, был их классным руководителем. — Всем доброе утро! — бодро начал учитель. — Среди вас уже появились слухи о новом ученике, и в знак подтверждения этих слов хочу представить новую ученицу вашего класса — Люси Мод Монтгомери! Изуми только сейчас заметила, что в класс учитель зашёл не один: за его спиной стояла невысокая, смущённая чужим вниманием девушка девушка. На вид ей было лет семнадцать; её тёмно-рыжие волосы, завязанные в неаккуратную косу, обрамляли лицо с приятными чертами и ниспадали на хрупкие плечи; белая, идеально выглаженная рубашка была заправлена в тёмно-синюю пышную юбку, едва прикрывающую худые колени. Особого интереса у Кёки она не занимала, поэтому, отвернувшись к окну, девушка продолжила копаться в своих мыслях и чувствах. — Здравствуйте, — несколько робко поздоровалась та девушка, мельком оглядев новых одноклассников и опустив взгляд на свою обувь. — Ладно, ближе познакомишься со всеми на перемене, а сейчас займи свободное место. Монтгомери села за Изуми и начала доставать из сумки нужный предмет. Уроки пролетали незаметно. Кёка тоже старалась казаться незаметной, чтобы ни у кого не возникало вопросов о её внешнем виде, но, по правде говоря, получалось так себе. Четвёртый урок, физкультура. В этой школе спортзалы довольно большие, и потому в них занимались по два класса; и как же повезло Кёке, что именно сегодня у них физкультура с Ацуши! Девочки пошли в раздевалку, где уже были девушки из старших классов, среди которых сидела и Гин. — Кёка, ты как? — она тоже была в курсе о расставании. — Всё хорошо, — и снова эта наигранная улыбка. Кёка выбрала самый дальний угол и сложила туда вещи, начав переодеваться. Краем уха она слышала разговор Элис и ещё какой-то девушки. — Что-то случилось? — это, кажется, была Монтгомери. — Да, ты же не в курсе… Наша Кёка недавно с парнем рассталась. — Элис и Люси сдружились, и это было видно. — Кёка? — она в недоумении посмотрела на Изуми. — Эту девушку зовут Кёкой? — Ну да, а что-то не так? — с любопытством поинтересовалась Элис. После недолгой паузы Монтгомери ответила: — Нет, всё нормально. Переодевшись, Кёка заплела волосы в хвост, чтобы они не мешались. С классом они вышли на построение, потом была пробежка, разминка и игра в волейбол класс на класс. За всё это время Изуми не произнесла ни слова и даже не посмотрела в сторону Ацуши. И когда для подачи настала очередь Кёки, она вышла за черту и, едва услышав звук свистка, подкинула мяч и что есть силы ударила по нему, на миг почувствовав свободу. Изуми попала прямо в нос Накаджимы. — Прости, — хриплым, почти не слышным голосом сказала она. Посмотрев в глаза ошарашенного Ацуши, что вытирал кровь с лица, она не выдержала и ушла с урока, громко хлопнув дверью. — Кёка! — за ней пошёл Кью, который в то время сидел на скамье. Нагнав подругу, он продолжил: — Ты как? Всё нормально? — Да, просто устала, когда бегали. Пойдём воды попьём, — она не хотела врать другу, но и правду не могла сказать, считая жалобы на жизнь слабостью. Кёка вообще любые чувства считала слабостью — ей внушили это ещё в приюте. — Пошли, — Юмено легко улыбнулся и прошёл вперёд, подгоняя подругу.

***

Конец уроков. Кёка шла домой, чтобы переодеться и оставить рюкзак. Открыв входную дверь, девушка почувствовала ударивший в нос аромат только что приготовленного тофу. Разувшись, Изуми прошла на кухню. — О! Ты уже пришла, вовремя, — Коё подлетела к своей воспитаннице и обняла её. — Утром тебе было не очень, и я решила порадовать тебя. — Привет, — вновь эта наигранная улыбка, — не стоило, меня друзья гулять позвали. — Девочка моя, иди переоденься и приходи, у меня для тебя новость, — Озаки отвернулась от девочки и продолжила готовку. Кёка послушно прошла в комнату и сняла школьную одежду, заменив её большой серой футболкой и объёмными джинсами. Она не хотела передаваться несколько раз, поэтому надела то, в чём пойдёт на улицу. Закончив, девушка собрала волосы в хвост и пошла на кухню. — Садись, — Коё поставила на стол тарелку с тофу и две кружки с чаем. Кёка принялась за трапезу, но в горло ничего не лезло, и она решила завязать диалог. — Ты говорила, что есть какая-то новость. — Да, совсем забыла… Сегодня вечером Чуя приезжает, нужно его встретить и подготовить комнату, так что не задерживайся на прогулке, — закончив этот монолог, Озаки посмотрела на время — уже почти четыре. — Встреть его в восемь, хорошо? — Да. Чуя Накахара — сын Озаки и старший сводный брат Кёки. Коё была молода и влюбилась в одного парня, но, как только тот узнал, что Озаки беременна, куда-то исчез. Она долго переживала, но никак не могла смириться и в итоге дала его фамилию родившемуся ребёнку, о чём впоследствии пожелела. Чуя учился в Токио на втором курсе, и ему уже почти двадцать лет, но он до сих пор живёт в этом доме. Накахара сначала не принимал девочку, но потом привык и даже полюбил её, но не так сильно, как это сделала Коё. Посидев ещё немного за столом, Кёка вышла на улицу и через несколько минут уже подходила к кафе. Ребята опаздывали. Сев за самый дальний столик, Изуми сложила руки и устало уткнулась в них лицом, не желая знать, что происходит снаружи. Из такого состояния девушку вывел негромкий кашель со стороны, которым явно хотели привлечь её внимание. — Извините, могу ли я Вам чем-нибудь помочь? — подняв голову, Кёка увидела девушку с большими и выразительными зелёными глазами, с двумя косами, оттенок которых отдалённо напоминал розовый, и в форме официантки. В руках она держала меню и небольшой блокнот. — Люси, да? — хриплым голосом произнесла посетительница; в ответ на её вопрос последовал лишь кивок и добрая улыбка. — Принесите мне, пожалуйста, зелёный чай, и всё. Запомнив заказ, Монтгомери удалилась к барной стойке, а уже через пару минут подошла обратно. — Вот ваш чай, — белая чашка уже стояла на столике. — Спасибо, — с улыбкой без намёка на какие-либо эмоции Изуми пригубила принесённый ей напиток. Аппетита у неё не было, но и желания выделяться тоже. — У тебя что-то случилось? — склонив голову набок, спросила работница, отбросив все формальности. — Ты мне не подруга, чтобы я тебе могла рассказать, — Кёка не хотела обидеть девушку и показаться грубой, но и общаться с малознакомым человеком она не хотела; максимум, что она о ней знала, так это то, что Люси — её новая одноклассница и работница этого кафе. — Извините. Если буду нужна, дайте знать, — в её голосе слышалась обида, но, быстро уняв её, Монтгомери натянула улыбку и подошла к соседнему столику с вопросом «Уже определились с заказом?» Через десять минут к столику Кёки подошли ещё две персоны. — Прости, мы немного задержались, — Кью сел напротив Изуми. — Просто кое-кто долго собирался, — Элис села рядом с подругой и наигранно укоризненно посмотрела на Юмено. Элис и Кью очень близки — они соседи и часто ночуют друг у друга. — Ничего, — добрая улыбка Кёки и глаза, на мгновение даже блеснувшие. — Так, я проголодалась, — она посмотрела на Кью, а потом подозвала официанта. — О! Люси, ты давно здесь работаешь? — Привет, — Монтгомери улыбнулась и продолжила: — нет, только недавно устроилась. — Присаживайся к нам, — Элис было уже не остановить. — Извини, но у меня работа, — она подала своим гостям меню, которое ранее держала в руках. —Жаль, —открыв меню, девушка пробежалась взглядом по его содержанию. — Нам просто пиццу, — выхватив меню у подруги, сказал Кью. — Подождите десять минут, и я принесу вам заказ, — отметив что-то у себя в блокноте, официантка удалилась. Между друзьями повисла неловкая тишина, но всё же через несколько минут Элис заговорила: — Что произошло у вас с Ацуши? — Нечего особого, — Кёка отвернула взгляд в окно. — Зайка, скажи, — Кью было жаль подругу, — мы поможем. — Он просто позвал меня поговорить в парке недалеко от школы и сказал эту тупую фразу: «Здесь всё началось, здесь всё и закончится», — Кёка не хотела вдаваться в подробности, но горечь пережитого всё же была, несмотря на каменное выражение лица и сухость в словах. — Ваш заказ, — сколько она здесь уже стоит? Видимо, достаточно, чтобы услышать их разговор; но, не подав вида, официантка поставила пиццу на стол. Всё то время, что они были в кафе, Кёка отсчитывал минуты, и вот на часах — без пятнадцати минут восемь, и она уже идёт к остановке. И вот — долгожданная электричка, из которой выходит рыжеволосый парень. — Привет, — Кёка подошла ближе и обняла брата. — Привет, зайка! — Чуя обнял в ответ. Они шли домой, и Накахара заметил, что с его сестрой что-то не так. Спросив у неё об этом, он не получил нормального ответа. — Слушай, я же всё равно у Дазая спрошу, — Чуя и Дазай — друзья ещё с детства, которые вместе хотели поступать, но Осаму был старше на два года, да и специальности у них разные. Кёка сдалась и посвятила брата в свои интриги. Они дошли до дома. Изуми уже просто не помнила этот вечер, и, когда Коё вошла в комнату девочки с намерениями позвать Кёку на ужин, что-то прокричала, увидев девушку, без сознания лежащую на полу. На эти крики пришёл Чуя; он ринулся к девочке, проверяя пульс. Пульс есть. Подняв сестру на руки, Накахара положил её на кровать. — Вызывай скорую!