Голову с плеч

      Внезапно ключ, конец которого был выполнен в виде небольшого цветка, стал похож на маленькую девочку, к чьёй ноге была прикреплена цепь. Она была одета в кимоно и её волосы были заплетены в два хвостика.       Ацуши узнал в ней девочку-призрака Кёку, которая помогла им с Акутагавой в доме Дазая. Её призрак остался заперт в том доме, даже после того, как детективы выбрались оттуда. Кёка говорила, что она сможет совладать со снежным демоном, если они выберутся, а Фёдор сможет очистить призрака Гоголя и забрать его к ним. Призраки получили что-то ценное, но выбраться не смогли.       Накаджиме было жалко Кёку, главным образом потому, что они не успели её спасти. Она умерла до их с Рюноске приезда в деревню, и Ацуши было совестно из-за того, что он мог бы приехать раньше неё. И тогда он, возможно, смог бы спасти её и других людей, что пропали.       Ключ, что в два счёта вырос в несколько раз и теперь был размером с ладонь Ацуши, принял более чёткие очертания, и девочка слегка сменила позу.       Накаджима, почему-то, совсем не удивился, как будто зная, что это совершенно нормально, когда ключи превращаются в маленьких девочек из золота и увеличиваются.       Кёка-ключ, тем временем, подняла руку и медленно помахала, так, будто пробиралась сквозь толщу воды. Ацуши помахал в ответ. На лице девочки расцвела лёгкая улыбка и она указала на цепь, что была привязана к её ноге. Потом она достала что-то из-за пазухи, что-то похожее на небольшое зеркальце, и вытянула руки, выставив его перед собой. Кёка-ключ была абсолютно плоской, не больше сантиметра шириной, так что этот её жест ничего толкового не принёс, она была словно нарисована.       Накаджима положил девочку-ключ на столик, потому что та увеличилась ещё на несколько сантиметров. Он начал разглядывать зеркальце, которое она выставила вперёд. Оно тоже было золотым, но металл в том месте, где должно быть стекло, был чище, и Ацуши даже мог видеть в нём своё отражение, правда, довольно размыто. Потом он осторожно взял её в руки и отодвинул стол. Кёка-ключ сопротивляться не стала, только убрала зеркало и протянула миниатюрные ручки к ладони Накаджимы, правда обхватить её она не смогла.       Отодвинув стол, Ацуши посмотрел в дыру, где виднелись несколько пар глаз. Он пересчитал их, а потом умножил на два. Получилось шестнадцать глаз. Двое из них, которые, очевидно, были парой, были довольно странными. Зрачки были жёлтые, в правом глазу он походил на окружность с толстыми краями, а в левом напоминал звёздочку. Ещё одна пара была ему знакома — эти жёлтые глаза скорее всего принадлежали Лань Ванцзи. А рядом с ними виднелись глаза его брата, карие, их взгляд словно пронизывал насквозь. Дальше он разглядывать не стал — из дыры поднялся столб чёрого дыма, который пытался принять очертания человека. Ацуши отошёл к стене, чтоб его не задело, хотя он откуда-то знал, что дым не причинит ему вреда, а вот человек, который в этом дыме появился — вполне.       Внезапно материализовавшийся из дыма человек бы одет довольно странно. Хотя тут, по идее, ничего странным назвать нельзя было — тут ключи принимали форму девочек, в полу открывались дыры, из которых на Накаджиму смотрели шестнадцать глаз, а люди появлялись из дыма.       Сам по себе он был совершенно нормальным, но одежда его напоминала что-то очень древнекитайское. Как там…? Ханьфу, вот. Как заклинатели носят. К поясу его была прикреплена чёрная флейта с красной кисточкой, а в руках он держал банку с какими-то высохшими тёмно-красными, почти чёрными, цветами. Он протянул Ацуши эту банку, но тот ударил его по руке, и банка, упав, разлетелась на множество осколков. Цветки рассыпались по полу в какой-то странной — хотя нет, скорее, страшной — последовательности: круг, внутри которого слабо угадывался узор, очевидно, обозначающий какое-то заклинание.       Человек с флейтой нахмурился и сказал что-то. Ацуши даже не показалось странным, что тот не открывал рта, и он точно знал, что голос именно этого человека в его голове тихо произнёс: «Проснись»       Отрыв глаза во второй раз, Накаджима понял, что находиться в собственной кровати, в квартире в Японии. Рядом с кроватью стоял Акутагава и тряс Ацуши за плечи, пытаясь разбудить. — Он проснулся, — сообщил он кому-то, обернувшись.       Ацуши приподнялся на локтях и увидел братьев Лань. Они стояли в дверном проёме спальни, оперевшись друг на друга. Накаджима всмотрелся в их лица и понял, что они выглядят немного не так, как было раньше. Лань Ванцзи, вечно хмурый и холодный, теперь тепло улыбался, прямо как брат. Лань Сичень же наоборот, выглядел в точности как Ванцзи — ни одной эмоции не было на его лице.       Акутагава тоже выглядел необычно — он был одет в какое-то подобие кимоно, но не очень на него похожего. Братья Лань, к слову, были одеты так же — в белые подобия кимоно, а на их лбах красовались белые ленты с узором облаков. — Э… привет? Что вы здесь делаете? — спросил Накаджима, садясь на кровать. — Мы за тобой. Они могли найти тебя раньше, не бойся. Всё будет в порядке, — Ванцзи улыбнулся. — Как-то это странно. Я ведь во сне, вы не можете знать. — О, мы знаем. Ещё как знаем, — Сичень нахмурился. — Рюноске, скажи им! Они не могут знать! — Ацуши подёргал Акутагаву за рукав, встал с кровати и потряс за плечи. Тот никак не реагировал. — Рюноске! — Мы за тобой. Они могли найти тебя раньше, не бойся, — повторил Ванцзи, подходя ближе. — Не подходите! Рюноске, забери меня отсюда! — закричал Ацуши, прижимаясь к Акутагаве. — Мгм, — сказал тот и обхватил его за плечи.       Комната покачнулась, перед глазами забегали разноцветные круги, голова Накаджимы закружилась. Акутагава перестал быть похож сам на себя, на его теле появились перья, на руке, которая вцепилась в плечо Ацуши, появились длинные острые когти. Мир вокруг них превратился в сплошное бесформенное месиво.       Внезапно недалеко от них появилась Кёка и помахала. Она уже не была ключом, но и на ту, что они видели в доме Дазая, тоже похожа не была. Глаза её не выражали ни одной эмоции, она махала им, прижав вторую руку к груди, на которой висел небольшой сотовый с брелком в виде зайца. Это был тот телефон, который лежал на столе на сцене, между ней и Дазаем. Тогда он уговаривал её совершить самоубийство. — Кёка-чан! — Накаджима на силу вырвался из хватки Акутагавы и метнулся к девочке.       Она расставила руки в стороны, приглашая Ацуши в свои объятья, но лицо её по-преднему ничего не выражало. Детектив бежал, оглядываясь через каждые несколько, секунд. Акутагава за его спиной окончательно потерял человеческий облик. Он стал похож на огромного ворона, что неподвижно стоял, глаза его сверкали недобрым блеском. Он был скорее чудовищем, чем обычной птицей. — Ацуши-кун, — сказала Кёка совершенно безэмоционально, ловя его и обнимая. — Кёка-чан, прости! Вытащи меня отсюда, пожалуйста! — кричал Ацуши вцепившись руками в её кимоно. — Хорошо, — мир вокруг них снова закружился, переде глазами всё поплыло и превратилось в сплошное красное пятно.

***

— Ацуши-кун. Открой глаза, — над его ухом прозвучал голос Кёки. — А-а, Кёка-чан, спасибо тебе большое! — Накаджима кинулся ей в ноги, чуть не плача от переполняющих его эмоций. — Ничего, — её голос звучал монотонно. Ацуши внезапно заметил, что он доносится как будто ото всюду сразу. — Что? — он поднял голову. — Ничего. Я помогла тебе, потому что ты помог мне, — её губы не двигались, рот не открывался. Её голос звучал только у Ацуши в голове. Но ему снова не показалось это странным. Всё итак слишком странно. — Всё равно спасибо. Я видел тебя здесь. — Где «здесь»? Мы нигде. — Как это? — Нигде — это нигде. Здесь нет ни входа, ни выхода. Будем здесь, пока не найдём остальных, — объяснила Кёка, разворачиваясь и уходя. Только сейчас Накаджима понял, что они и правда находятся нигде. Вокруг них была только темнота и несколько глаз. И те, что с разными зрачками, и просто светло-карие, незнакомые ему, Ацуши, глаза, и глаза Рюноске, от которого они только что бежали. Их он узнает из тысячи. — Кёка-чан, чьи это глаза? — спросил Накаджима, догоняя девочку. — Глаза тех, кто оказался заперт здесь. Вот это, например, — она указала на глаза с разными зрачками. — Кью. Или Кюсаку. Он давно попал сюда, когда был ещё ребёнком. Видишь, все они смотрят на нас, не теряя надежду когда-нибудь выбраться. — П-послушай, а выбраться ведь возможно? Всм-мысле, уже в т-таком состаянии… — Ацуши покосился на серые глаза Акутагавы, что пристально следили за ним. — Возможно. Просто позови того, кого хочешь забрать, но придётся заплатить соответствующую цену, — она шла, не оборачиваясь, смотря разве что на те глаза, которые смотрели на неё в ответ. — Кто-то другой останется здесь навсегда. Например, такие духи-проводники, как я. — Но, получается, я не смогу выбраться, если заберу Рю? — обеспокоенно спросил Накаджима, поровнявшись с Кёкой. — Сможешь. Но тогда останусь я. Если не хочешь этого, просто понадейся, что Акутагава-сан тоже сможет найти остальных, — она закрыла глаза. — А мы сможем вернуться за ним? — Нет.       Дальше они шли в полном молчании, нарушаемом лишь тихим постукиванием кёковских гэта по чёрному полу.

***

      Глаза Акутагавы заволокло странной пеленой. Он не помнит почти ничего, после того, как проснулся в круглой комнате со стенами, полом и потолком из плитки. Посередине стояли диван и стол, под столом Рюноске обнаружил ключ, который позднее принял облик небольшого Ацуши.       А потом всё было будто в белой дымке.       Крылья, глаза, красный свет, кричащий Ацуши… а потом просто темнота.       Сейчас он снова видит Ацуши, он говорит что-то маленькой девочке. Как же её звали? Точно, Кёка. Только она ведь ничего ему не отвечает, просто идёт вперёд, ведёт его куда-то. Она иногда поворачивается, смотрит на что-то на стенах. А здесь вообще есть стены? Нет, наверное. Рюноске хочет позвать Ацуши, попросить его помочь, но почему-то… не может. Он может только наблюдать за тем, как тот идёт и пытается заговорить с девочкой, что молчит всё это время. — Но, получается, я не смогу выбраться, если заберу Рю? — эта единственная фраза, которую Акутагаве удалось услышать достаточно чётко, чтоб она не была похожа на фырканье.       Он хочет его забрать, но… откуда? А ведь правда, где это они? Нигде. Это слово почему-то приходит Рюноске в голову, и он совершенно точно уверен, что именно так называется это место.       А Кёка, тем временем, продолжает уводить Ацуши всё дальше и дальше, пока они окончательно не скрываются в темноте.       Акутагава было подумал, что навсегда останется здесь — насколько вообще можно назвать нигде «здесь». Но вдруг он услышал чей-то голос, незнакомый, но говорил явно ребёнок, говорил на японском и говорил хорошо, без акцента. — Привет! Ты давно здесь? — Рюноске понятия не имеете, откуда доносится голос. То ли ото всюду, то ли и вовсе ниоткуда. — Нет. Минут десять тут сижу, — он не понял, как смог ответить, не открывая рта, но это его несколько обрадовало. — Нет, минут десять — это тут не сработает, — возразил голос. — В нигде? — Ага. Я, кстати, Кюсаку. Можно просто Кью. А ты Акутагава, да? — Откуда ты знаешь? — удивился Рбноске. — Здесь все всё знают. Кроме новичков, то есть, таких, как ты, — ответил Кью. — Ты японец? — этот вопрос явно был ни к месту, но Акутагаве страшно хотелось его задать. — Не важно. Здесь вообще мало что важно, — судя по голосу, Кью погрустнел. — Но я помню, что у меня была хорошая кукла. У неё — точнее у него, это, наверное, оно — не было имени, глаза были большие и чёрные и из них что-то вытекало. Мне ужасно оно нравилось! Оно помогало мне и давало способности, но больше я ничего не помню. — Я тоже почти ничего не помню. Скажи, а ты долго здесь? — поинтересовался детектив. — Не знаю. Время здесь идёт немного иначе, так что я не уверен, сколько именно нахожусь в нигде, — Кью снова повеселел, голос его звучал бодрее и быстрее. — Может месяц, а может несколько лет. — А из нигде можно выбраться? — Акутагава забеспокоился, он услышал, как его голос раздался эхом, хотя такого, по идее, быть не могло. — Можно. Но нужно, чтоб тебя позвали. Ты не знаешь того мальчика, что проходил здесь? — спросил Кью. В его голосе отчётливо слышался интерес, совсем как у маленьких детей. — Он, кажется, хотел тебя позвать, но сомневался. — Да, это Ацуши, он мой… коллега и друг, — немного замешкавшись, ответил Рюноске. — Ха-ха-ха! Понимаю-понимаю! — Дорогой мой мальчик, — внезапно откуда-то (или из ниоткуда, Акутагава так и не определился) зазвучал ещё один голос. Он говорил по-японски, но с явным английским акцентом. — Ты, конечно, нравишься мне, но нельзя ли потише? — Уходи! Ты плохой, плохой, уйди! — внезапно закричал на него Кью. — Кто вы? — спросил Акутагава, на самом деле уже зная ответ. — А, Фицджеральд-сан. — Да, Акутагава-кун. Кью, мальчик мой, если ты сейчас не замолчишь, я разбужу Лавкрафта, и тогда тебе точно будет не до криков! — пригрозил Фицджеральд.       Кюсаку тут же затих, даже его дыхания теперь не было слышно. За то Рюноске как будто слышал напряжение, что сквозило в этом молчании. — Мистер Ф-фицджеральд, сэр, успокойтесь, — тихий женский голос внезапно нарушил тишину. — Луиза, — Акутагава вслух сказал это имя, потому что оно тоже внезапно пришло ему в голову, как и всё остальное. — Ох, новенький? — вопросил женский голос. — Приятно познакомиться, Акутагава-кун. — Не сказал бы я, что он новенький, — оживился внезапно Кью. — Он уже всё знает. — Кью, — предостерёг голос Фицджеральда. — Молчу-молчу.       Акутагава внезапно услышал чьи-то ещё голоса, но определённо знал, откуда они идут. Они доносились оттуда, откуда пришли Ацуши с Кёкой. Справа. Или всё же слева? Рюноске не уверен. Но ему знакомы люди, которым принадлежат эти голоса. И он убедился в этом, когда в его поле зрения появились Лань Сичень и Лань Ванцзи. Они выглядели совершенно так же, как когда они пошли за незнакомцем.       Но потом Акутагава услышал ещё один голос, неслышанный прежде. Он говорил очень много, весело и нараспев, иногда хихикал после своих же реплик. Потом из-за спин братьев Лань выскочил человек в чёрном… ханьфу, да, с красным поясом. Он резво побежал, оказываясь впереди на несколько метров. А есть ли в нигде вообще такое понятие, как мера длины? Наверное, нет. Поэтому просто оказываясь впереди на довольно большом расстоянии. Он не выглядел как Кёка, и его голос Акутагава слышал, хотя он тоже очевидно вёл Ланей куда-то. — Акутагава-кун! — это же его имя. Так ведь? — Пошли с нами! — незнакомец звал его, приложив руки ко рту рупором и развернувшись корпусом почти на 180 градусов. — Ого, повезло тебе! — это последняя фраза от его новых знакомых, которую он услышал перед тем, как оказаться в своём нормальном, человеческом теле рядом с незнакомцем.