Перевоспитание

Они не сказали друг другу ни слова до конца дня, а ровно в 18:00, когда рабочий день официально подошел к концу, они почти синхронно встали из-за стола, разделенного перегородкой на два рабочих места, успели поймать на себе взгляды друг друга и резко отвернуться, решив, что взгляд, длящийся дольше полсекунды уже будет неприлично долгим. Игорь шагнул к выходу первым и сразу чуть обогнал Петю. Он толкнул входную дверь рукой, по привычке пропустил Хазина вперёд, потом прошёл сам и, также по привычке, остановился рядом со своим напарником у выхода. За то недолгое время, что они проработали вместе, Гром уже привык к тому, что, выходя из здания, Петя закуривает, а сам Игорь терпеливо ждёт его. Хазин похлопал по карманам пальто, пытаясь определить наощупь в каком из них находятся пачка сигарет и зажигалка. Он вытащил пачку из левого кармана, а зажигалку из правого, а затем ловко вытянул из пачки сигарету зубами и чиркнул зажигалкой. Игорь не решался смотреть на Петю, но переминался с ноги на ногу и краем глаза посматривал за тем, как Хазин пытается выжать последние силы из медленно погибающей зажигалки. Вечерний Питерский ветер, как назло, гасил слабое пламя, и как Хазин ни старался, как ни прикрывал огонёк руками от ветра ладонями, как ни матерился, думая, видно, что это заставит зажигалку работать, и как ни вертелся на месте, показывая маленькому предмету в руках свое раздражение, пламя не загоралось. Гром улыбнулся: он вдруг поймал себя на мысли о том, что его совсем не раздражают Петины суета и танцы с бубном вокруг огонька, наоборот, они его умиляют. Он, человек, который ещё пару дней назад кривил лицо о простом упоминании того, что ему придётся следить за Хазиным-младшим, сейчас придерживает ему двери, волнуется, когда он не рядом с ним, и терпеливо ждёт пока тот справится с зажигалкой, чтобы проводить его до отеля. Игорь неосознанно провёл параллель с девушкой, которой он помогал донести портфель до дома, и вдруг его пронзила мысль о том, что, даже в его голове, все эти действия выглядят, как ухаживания за Петей. Он мгновенно стёр с лица свою добродушную улыбку, и даже нахмурился, пытаясь обмануть непонятно кого. Гром и сам уже не понимал, зачем он все это делает: угроза ли потерять работу его привязала к Пете, чувство жалости к безответно влюблённому или же что-то еще, что Грому пока не удалось определить. Наконец, Хазин справился с зажигалкой, поджег сигарету и поднял глаза на задумавшегося Грома. Тот даже вздрогнул, поймав на себе такой уверенный взгляд Хазина, хотя сам Игорь только осторожно поглядывал на него. Пете не нужно было ничего ему говорить, Гром только по этому взгляду сразу понял, что сейчас ему лучше уйти. Игорь поправил кепочку на голове, сунул руки в карманы куртки, развернулся к Хазину спиной и уже двинулся в сторону своей квартиры, но вдруг остановился. Он повернул голову в сторону Хазина и бросил: — До завтра. — эта фраза звучала из уст Игоря полувопросительно. В ответ Петя натянул на лицо дружелюбную улыбку и на выдохе сказал: — До завтра. Петя не собирался докуривать сигарету. Когда Гром отошёл на приличное расстояние, он стер с лица улыбку, уставился в землю, сделал пару затяжек, а затем потушил ее об стену и направился к отелю. Игорь шёл домой, полностью погруженный в свои мысли, не до конца осознавая, где он, правильный ли он выбрал маршрут и куда этот путь его ведёт. Непроизвольная нежная, любящая улыбка в сторону Пети заставила его задуматься. Гром шагал по темным улицам Питера, разбирая по крупицам каждое своё движение, любое своё действие с того самого дня, когда они с Хазиным познакомились. Игорь вспомнил, как он пригрозил ему, как спас его, как резко схватил его за локоть, как тысячу раз придержал ему эту дурацкую дверь, как терпеливо ожидал его, как прикасался к его лбу и губам, как ощупывал ему нос, как клеил пластыри на его раны и, дальше, как позволил ему остаться в своей квартире, как потакал любой его прихоти, как терпел все его выходки, и как он нежно коснулся его плеча в машине. Размышляя об этом, Игорь почти перешёл на бег. Огни уличных фонарей смешались в одну сплошную полосу света. Гром подумал, что если бы он знал, что Петя воспримет эти действия как знаки внимания, наверное, он бы не стал ничего из этого делать, но тут же одернул себя. Он понял, что ничего из этого и не делал бы с другими людьми. Игорь знал, что он совсем не такой человек. Он с детства был вспыльчивым, много дрался, никогда не прощал лжи, никогда не мирился с грубостью в свою сторону, никого не подпускал к себе, никого не любил. На последних словах Игоря как будто молнией ударило. Он подумал: «…никого не любил, кроме неё». Гром вдруг резко остановился посреди улицы, чувствуя, как быстро бьется его сердце от долгого бега. Да, кроме неё, кроме той девушки, которую он полюбил ещё в школе, и для которой он готов был ослабить свою оборону. Игорь был готов подпустить ее к себе, быть с ней вежливым, добрым, нежным и терпеливым. Он был готов понимать ее, прощать ей взбалмошность, безрассудство и грубость. Гром стоял, уткнувшись взглядом в землю, стараясь отдышаться, и сейчас он вдруг твёрдо осознал, что его чувства к ней были сильно похожи на те, что он испытывал к Пете. Чья-то рука легла на напряженное плечо Игоря, и тот резко повернулся: он увидел Хазина. — Эй, извини, — сказал Петя, заглянув в испуганные глаза Игоря, — все нормально? Игорь не мог понять: это голос Пети был очень тихим, или это у Игоря в ушах звенело. Игнорируя расспросы Пети, он оглянулся по сторонам: он был в участке. Странно: он не помнил, как он дошёл до дома, как поел, как лёг спать, как проснулся и как пришел на работу. Дошёл ли он до дома вообще? Гром протер глаза, думая, что это сон, но открыв их, только убедился в том, что он и правда на работе. Тогда он снова повернулся к Пете, который взволнованно смотрел на Грома, и ответил: — Да, все нормально. Игорь впервые соврал. Все было настолько ненормально, насколько это только было возможно, и то, что Петя делает вид, будто все так, как должно быть, Грома даже немного раздражало. — Я просто задумался. — тут же оправдался Игорь. — О нашем деле надеюсь? — с усмешкой спросил его Петя, очевидно, имея в виду дело о наркокартеле, к которому они с той самой ночи не притрагивались. — Ну типа… — уклончиво ответил Гром. Он вдруг понял, что совсем забыл о наркокартеле, нахмурился и опустил взгляд в пол. — И чего надумал? — спросил Петя, пытаясь заглянуть в глаза Грома. — Пока ничего. — ответил Игорь, упорно отворачиваясь от назойливого взгляда Хазина. — Ну, тогда, у меня есть предложение… — начал Хазин. Игорь снова повернул на него голову и поднял брови, искренне удивляясь заинтересованности и энтузиазму Пети. Хазин продолжил: — Мы можем наведаться к ним днём. Магазин этот находится во дворе: над ним и вокруг него жилые помещения. Если они там орудуют, вряд ли никто из соседей не заметил этого. Мы можем опросить всех, кто живет поблизости! Закончив объяснение своего плана, Петя замолчал и заметил, что Игорь смотрит на него так, будто он только что нес несусветный бред на неизвестном Грому языке. Тем не менее, сам Игорь ничего лучше предложить не мог, поэтому он просто отвернулся от Хазина и кивнул, соглашаясь с предложенным планом действий. — Ладно., — замялся Петя, — …Я тогда покурить схожу, а после можем выходить. — Ага. — безучастно ответил Гром. Он чувствовал, будто он сходит с ума, и чувствовал также, что ему сейчас не до работы, однако он решил не подавать виду. Пока Петя курил на выходе из участка, Гром умыл лицо холодной водой в туалете, вытер лицо футболкой и, опершись на раковину, взглянул на себя в зеркало: выглядел он, мягко говоря, неважно. Гром заметил, что его веки опухли, синяки распылились под глазами, белки были красными, как будто он всю ночь плакал. Волосы были растрепаны, как будто он неистово вертелся во сне, а изо рта плохо пахло, и он подумал, что, возможно, он за всю ночь не сомкнул глаз. Он кое-как уложил волосы и, намочив руки, примял их, а затем вышел из туалета и сразу наткнулся на Петю, который стоял у выхода, облокотившись на стену и ковыряя пол носком ботинка. Завидев унылого Грома, выходящего из уборной, он махнул ему рукой, жестом показывая, что готов идти. Доехали до места на метро: Гром предложил этот вариант, так как понимал, что в этот раз Хазин не захочет брать машину на прокат: оно и понятно, в прошлый раз в такой же обстановке случился тот злосчастный поцелуй, о котором им обоим не хотелось ни говорить, ни вспоминать. С метро пересели на трамвай, благо, тот подъезжал к тому самому магазину «Цветы 24». Игорь город знал хорошо, и на общественном транспорте ему приходилось ездить часто, но для Пети это было в новинку. На его лице иногда проскакивали эмоции раздражения и даже неприязни, но он их быстро стирал и рисовал новые: спокойствие, невозмутимость, безразличие. Он не издал ни звука, а на его лице не дрогнул ни один мускул даже тогда, когда один из пассажиров сильно толкнул его локтем в спину, однако Игорь в этот момент подметил, как глаза Хазина засверкали от злости. Двери открылись, и Петя с Игорем вышли из трамвая, увидев перед собой магазин «Цветы 24». Игорь рассудил, что можно попробовать зайти внутрь, но сам не надеялся на то, что дверь действительно будет открыта. Эта мысль была больше шальная, из разряда «а вдруг», и, подходя к магазину, Гром был уверен, что увидит на двери листок с надписью «технический перерыв 15 минут» или, если листка не окажется, он сильно дёрнет за ручку, а она не повернётся. И так, Игорь поднялся по ступенькам к входу: никаких листов с надписями на двери не висело, и тогда Игорь смело дёрнул за ручку. Вопреки ожиданиям Грома, дверь легко поддалась: Игорь даже чуть не свалился с порога, но устоял, крепко схватившись за ручку. Гром с Хазиным перекинулись удивленными взглядами: это и правда было странно. Игорь нахмурился и задумался: если бы это была тайная база, почему дверь было так легко открыть. Они сами видели, что чтобы пройти внутрь, нужно, как минимум, сказать тайный пароль. Пока Гром размышлял, Петя уже прошмыгнул внутрь магазина и огляделся по сторонам: на его взгляд, предполагаемая «база наркодилеров» была слишком похожа на обычный магазин цветов. Вокруг были разноцветные букеты, стенды с различными видами горшков и кашпо, у дальней стены стоял прилавок, под потолком висели воздушные шары, а сбоку от входа располагалась небольшая стойка с огромным количеством открыток. Заметив этот стенд, Петя сразу подошёл к нему и начал перебирать открытки: он уже подумал, что если никакая опасность их здесь не поджидает, так может, он хоть открыточку прикупит себе на память о Петербурге. Гром в это время уже прошёл внутрь и подошел к прилавку: на нем были разбросаны несколько белых роз, лежали красные ленты, банты, и рулон прозрачной упаковки. «Это какая-то ловушка», — подумал Гром и сжал кулаки, готовясь защищаться от внезапно выпрыгивающих из-за спины амбалов. Однако, вместо них из-за стойки внезапно вынырнул невысокий худощавый паренёк в очках и с ножницами в правой руке. Он широко улыбнулся и бодро крикнул: — Здравствуйте! — однако Игорь не дал ему продолжить, и парню в голову прилетел сильный удар, от чего его очки треснули, глаза резко закатились, и тот медленно сполз на пол. — Ты что, совсем сдурел? — прошипел на него Петя, резко повернувшись на приветственный возглас паренька. — Я думал, он нападет. — спокойно ответил Игорь, не поворачиваясь на Хазина. В поле его зрения находились только ножницы, блеснувшие в руке паренька, и оценивать, насколько он опасен, у Грома не было времени, да и сил тоже. — Ты его видел? Он же безобидный совсем! Нужно было его допросить. Он мог помочь нам. — продолжал шипеть на него Хазин. Игорь в ответ только молчал, но Петя не планировал останавливать поток своего раздражения и пробубнил: — Ты бы хоть иногда думал, прежде чем в рожу бить… — и он опять отвернулся к стенду с открытками. Гром перегнулся через прилавок: паренек лежал на полу среди обрубков стебельков роз, с закрытыми глазами, выронив ножницы из рук. Взглянув на него сейчас, Гром убедился, что Петя прав: парень действительно выглядел совсем безобидно, и судя по его одежде, он здесь работал, собирал и продавал букеты, консультировал по тому, какие цветы лучше подарить вашей учительнице по литературе, повязывал банты на букетах и завивал ленточки с помощью ножниц. Игорь зашел за прилавок, чтобы проверить, не разбил ли парень голову при падении и не порезался ли осколками от линз очков: на счастье никаких ранок Гром не обнаружил, а полы в магазине были мягкими, и бедняга отделается шишкой и головной болью. Игорь взял парня подмышки, оттащил к стене и усадил его, аккуратно поправив очки, которые еще чуть-чуть и могли свалиться с его носа. Пока он осматривал пострадавшего, Петя обнаружил в магазине дверь, ведущую в комнату с низкой температурой, в которой хранятся свежие цветы. Он взглянул в сторону, где располагался прилавок и, поняв, что Игорь за ним не следит, оставил открытки в покое, и направился в это холодное помещение. Он осторожно открыл дверь, нырнул в комнату и также осторожно ее закрыл. В конце длинного цветочного коридора Петя заметил ещё одну дверь и, часто дыша, слыша только звук сердца, бьющегося в груди, медленно, крадучись подошел к ней и дернул за ручку. Дверь тут же отворилась, и за ней Петя увидел двоих мужчин в пиджаках, которые повернули свои головы на Хазина. — Ты? — сказал один из них. Петя их не узнал, но это «ты» было весьма многозначительным. Глаза Пети мгновенно округлились и наполнились ужасом. Мужчина в пиджаке оскалился, и только он начал тянуть к Пете свои ручищи, чтобы схватить его, Хазин быстро захлопнул дверь, придавив мужчине в пиджаке четыре пальца правой руки. Мужчина громко заревел от боли. Услышав истошный крик, Гром подпрыгнул и высунулся из-за прилавка. Он увидел, как Петя выбегает из холодного помещения, бросает на Игоря испуганный взгляд и звонко кричит: — Живее, погнали! Гром не стал задавать вопросов: он рванул с места к двери, спустился по ступенькам и побежал за Хазиным через двор. Хазин было собирался перебежать дорогу и направиться в парк, но Игорь схватил его за рукав пальто и потянул за собой по тротуару вдоль дороги: в городе всегда легче затеряться, чем в парке. Петя не знал, собирались ли мужчины в пиджаках их преследовать, но одна только мысль об этом заставляла его ускориться. Игорь его изначально обогнал, и этот отрыв только рос, так как курение серьезно повредило лёгкие Пети, и бежать долго, а тем более быстро, он не мог. Игорь заметил небольшой закуток между двумя домами, где они могли бы спрятаться от возможной погони. Игорь нырнул в этот закуток и приготовился: как только Петя показался из-за угла, Игорь вытянул руку, остановил его, схватил его за ворот рубашки, притянул к себе и грубо прижал к стене напротив. Хазин даже вскрикнул от неожиданности, но Игорь сразу закрыл ему рот ладонью второй руки и жестом показал, чтобы тот был потише. Петя кивнул, и Гром медленно убрал руку от его рта. Через время Игорь осторожно выглянул из-за стены, но никакого преследования он не заметил. Тогда он снова повернулся на Петю и увидел, как Хазин вцепился обеими руками в кирпичную стену и тяжело дышал. Хазин, кажется, был не в состоянии сейчас объяснять Игорю, кого он там увидел и почему так резко убежал оттуда прочь, но этого и не требовалось: по его взгляду Игорь сразу все понял, поэтому допросов решил не устраивать, а просто уточнил: — Ты как? Хазин только кивнул между тяжёлыми вздохами, что, видимо, означало «херово, но жить буду». Петя подумал о том, какой он придурок, и о том, что надо думать головой, прежде чем дергать за ручки всякие подозрительные двери, но вдруг поймал себя на мысли о том, что, несмотря на его убедительную маску уверенности, что это абсолютно обычный магазин цветов, он страшно желал, чтобы в этом магазине оказалось что-то помимо цветочных горшков и упаковочной бумаги. Хазин прекрасно знал, кто именно может там скрываться, и также знал, что он все еще должен им денег, знал, что каждая собака в картеле помнит его в лицо, и если будет надо, они убьют его за долги, наверняка с особой жестокостью, и наверняка с большим удовольствием. Несмотря на все это, он с обострившимся чувством смелости полез туда. Зачем? Он не то, чтобы сильно желал распрощаться с жизнью. И вдруг Петю осенило: чтобы Гром его снова спас. В глубине души Хазину хотелось, чтобы с ним случилось что-то, что-нибудь, что угодно. Пете хотелось, чтобы Игорь его выручил, чтобы он был его героем, его принцем. Петя хотел снова почувствовать то, что чувствовал, когда Игорь вступился за него у «Джина». Как бы Хазин ни старался это скрывать, чувства, которые он испытывал к Грому только росли: он отчаянно хватался за любую возможность быть с ним рядом, и если не в качестве любовника, то хотя бы в качестве коллеги, и даже их поездка в трамвае не была такой мерзкой лишь по той причине, что Игорь стоял напротив него. Они оставались в этом закутке ещё минут пять, пока Петя приходил в себя и собирал все рассыпавшиеся от страха мысли в одну большую бесформенную кучу: для того, чтобы разложить все эти мысли по полочкам, ему нужна была как минимум ночь. Затем они осторожно вышли оттуда и направились в противоположную сторону от цветочного магазина. Петя шёл впереди, наклонив голову, уставившись в землю, а Гром чуть отстал и постоянно оглядывался назад, следя за тем, чтобы за ними никто не увязался.