Главное держаться вместе

Достаточно молодой длинноволосый парень, поправляя свою шевелюру, что развивается на ветру, направился ко входу в злосчастную психиатрическую больницу. Старый охранник злобно зыркнул на доктора, в то время как Итан Торкио уже шарился по всевозможным карманам, пытаясь найти пропуск в это не внушающее доверия место. Когда небольшая пластмассовая карточка всё же была найдена и предъявлена сторожу, тот лениво потянулся и нажал на кнопку, отворяющую ворота в больницу. Паренёк шёл нарочито медленно, даже как бы растягивая шаги, рассматривал старый ржавый забор, потрескавшуюся плитку на стенах здания и тропинку, что была протоптана гуляющими пациентами и персоналом. Максимально нехотя, Итан всё же отворил железную дверцу, впуская себя в лечебницу. Всего за несколько секунд нахождения здесь Торкио настигла атмосфера обречённости и бесперспективности, а редкие стоны и крики с разных сторон и палат так и давили на каждую клеточку организма неопытного доктора. Парень вот только недавно выпустился из медицинского института, и уже было собирался устроиться в приличную больницу в Риме, но за неимением мест, Итана перенаправили в псих диспансер, хотя Торкио долго ломался, и только через неделю понял, что питаться воздухом и жить за счёт святого духа, не такая уж и радужная перспектива. Вот поэтому длинноволосый на данный момент с опаской подходит к собственному кабинету, что, кстати, уже радует, и вставляет ключ в скважину, поворачивая его несколько раз. Помещение достаточное маленькое, но почти наполовину завалено медицинскими картами и кучей других бумаг разного спектра. Посреди комнаты стоял стол, а на нём древний принтер, который непонятно как, но до сих пор подавал признаки жизни. На одинокой вешалке висел белый халат, который парень успешно прихватил и быстро натянул на себя, присаживаясь за стол и подхватывая четыре мед карты, что каким-то чудесным образом оказались у психиатра прямо под носом. Нацепив на себя очки, заранее протёртые платочком, Итан приступил к изучению личных дел этих ребят. На повестке дня красовалось несколько имён и фамилий, и все подростки, такие нежные и ранимые дети, характер которых только начинает расцветать и формироваться, к своему возрасту всё же успели познать все жестокие реалии жизни. Дамиано Давид – шестнадцать лет. Бедный парень три битых и тщетных года находится здесь, когда мог бы наслаждаться свободой, не думая о будущих проблемах, но, тем не менее, он тут, и с диагнозом «шизофрения». Торкио похлопал себя по щекам, в попытках успокоить разыгравшуюся бурю эмоций. С самого начала ведь знал, что психушка – это не место, где деткам раздают подарки, и все счастливы. Не дав парню приступить к изучению следующего пациента, санитарка с максимально недовольным лицом ворвалась в кабинет и сообщила о том, что Торкио через десять минут обязан быть на рабочем месте, а не то получит выговор. В следующий момент противная женщина исчезла из виду, а Итан, наконец, смог глубоко вздохнуть. Пару секунд непонимающего рассматривания поверхности стола, и до доктора дошло, где он должен появиться. Прихватив медицинские карточки, которые парень изучить не успел, длинноволосый вихрем вылетел из кабинета и стремительно направился к месту назначения, ведь путь предстоял на другой край больницы. Но уже через несколько секунд Итан понял, что в этих бесконечных лабиринтах даже самый бывалый запутается, и попытался привлечь к себе хоть чьё-то внимание, так как топографический кретинизм никто не отменял. На отчаянные попытки обратиться к кому-нибудь откликнулась одна из работниц, что подхватила Торкио под локоть и повела к нужному месту.

***

Утро для четверых подростков было, как всегда ранним, но точно не добрым. Всё одно и то же. Такое скучное и до жути медленное, такое вечно усталое и обречённое, такое безнадёжное и невозможно печальное. Девушка по имени Элла заспанными глазами смотрела по сторонам, пытаясь прийти в себя. По комнате вновь маячила санитарка, знакомые лица и тела поднимались со старых кроватей, которые скрипели при каждом движении, а сама Элла Грасси припомнила события этой ночи и невольно провела пальцем по своей нижней губе, в попытках восстановить те сказочные ощущение в своей памяти. Девушка и по сею секунду, не заметила бы, что просто смотрит в одну точку, если бы не работница, криком напомнившая о том, что надо поднимать свои задницы с кроватей и летящей походкой идти за ней. А причина излишней мечтательности девы стояла около двери и сладко потягивалась, своей чеширской улыбкой зазывая подойти к нему. Элла словно заколдованная зашагала к месту назначения. А Дамиано, желая посмотреть на реакцию Грасси, тихонько так, незаметно для всех подошёл к девушке, заправил выбившуюся прядку её волос за ухо и одарил новенькую лёгким, невесомым поцелуем в щёку, наблюдая за тем, как её брови ползут вверх, а щёки принимают неестественно красный цвет. И это Давид ещё, считай, ничего не сделал. Такая реакция Эллы на невинный поцелуй поднимала эго и самооценку парня просто до небес. А Томас, который всё же заметил действия Дамиано, что-то невнятно буркнул себе под нос и отвернул голову в сторону, как бы показывая своё явное нежелание видеть вот это вот всё. Виктория, как всегда на позитиве, на веселье, не смотря на любые обстоятельства, ещё не успев продрать глаза, уже начала безудержно о чём-то болтать, не внимая словам санитарки, которая пыталась переорать Де Анджелис, в попытках заткнуть ту. Дальше по расписанию: водные процедуры, завтрак, который и завтраком-то и не назовёшь. После всего этого Элла уже приготовилась идти обратно в палату, чтобы снова провести там остаток дня, но вдруг санитарка сворачивает в неизвестном направлении, пока Грасси непонимающе смотрит на остальных ребят. Те загадочно между собой переглянулись, а Виктория взяла на себя ответственность сказать эту новость девушке: - Нас, милая, ведут на процедуры, - тут страх и волнение в мозгу Эллы начали стремительно возрастать, воспоминания о ситуации с Дамиано одно за другим всплывали в голове. Грасси принялась неистово махать головой из стороны в сторону, показывая свою явную неприязнь к происходящему, и уже отошла на пару шагов, как вдруг Давид положил руку на плечо девушки и просто кивнул. Не сказать, что весь страх, как по волшебству испарился, но стало всё же хоть и немного, но спокойнее, потому что, если подумать, то Дамиано Давид самый бывалый из этой дружной компании, поэтому наверняка знает, о чём говорит. Те же бесконечные коридоры, повороты, и вот, подростки стоят, переминаясь с ноги на ногу, около процедурного кабинета. В воздухе стояла атмосфера дикого ужаса и ощущения неизвестности со стороны Эллы. Девушка тяжело дышала, пытаясь успокоить себя и свои нервы, потому что как раз в такие, очень волнительные моменты случаются приступы и проявления шизофрении. Стоит только немного перенервничать, как надоедливые силуэты уже машут тебе ручкой, а голоса наперебой шепчут явно не детские сказки. Тут Томас похлопал девушку по плечу и начал речь: - Эй, ну ты так сильно не волнуйся. У нас тут каждый день так, не померли же ещё, - заметив, как Грасси ещё сильнее напряглась, русоволосый попытался исправить положение, - ты не пугайся, всё будет хорошо. Ну, побочки у всех бывают, особенно, если в первый раз. Дамиано закатил глаза, а Виктория шлёпнула себя рукой по лицу и поспешила подойти к Элле. - Ну, просто молодец, Томми, умеешь успокаивать, супер, - наигранно показав большой палец Раджи, Де Анджелис обратилась уже к новенькой, - солнце, только не волнуйся и дыши глубоко. Том даже в чём-то прав, ты не умрёшь, с ума не сойдёшь, да, побочные эффекты могут быть, но всё не так критично, как ты уже успела представить в своей головушке. Тут в разговор вступил Дамиано: - Не верь ей, Элла. Они разрежут тебя, вольют всяких препаратов, зашьют и будут ждать, пока тебя разорвёт на мелкие кусочки, - Давид говорил это с таким спокойным лицом, и таким спокойным тоном, что начинало казаться, будто всё, что он говорит, это сущая правда, и сейчас, за дверью этого злостного кабинета готовят приборы для вскрытия тела. Виктория злобно посмотрела на Дамиано, будто готовится выплюнуть на него кислоту и вновь обратилась к Грасси: - Ну, ты же не поверила в эти бредни, правда? – но прежде чем новенькая успела что-либо ответить, ребят всей толпой завели в процедурную. Перед глазами красовались разные ампулы, колбы и много шприцов с заготовленными препаратами. Равнодушные медсёстры провели группу подростков к капельницам, по которым уже готова была стекать жидкость. Глаза Эллы в этот момент готовы были вылететь из своих орбит, тело сильно вспотело, а когда девушку усадили на кушетку и приготовились вводить иглу в вену, на момент показалось, что душа и сознание девушки улетели куда-то на Марс, а здесь сидит пустое бездыханное тело. Одна секунда, две, и тонкая игла уже в теле Грасси, а по трубке стекает препарат. Девушка напряжённо наблюдает за жидкостью и сосредотачивается на своих ощущениях. С каждым миллилитром, что попадает в организм, странные ощущения и лёгкое жжение волной расходятся по организму новенькой. Те же самые действия были проделаны и с остальными. Но в то время как трое ребят просто спокойно сидели, Элла тяжело дышала и желала, чтобы всё это быстрее закончилось. - Будешь думать о боли, и о том, как тебе плохо, ощущения только усилятся. Самовнушение злая штука, Элла. Просто попытайся расслабиться и не думать ни о чём. Либо же сосредоточься на чём-то одном, например, смотри, как тикают часы, – когда речь Дамиано закончилась, парень взял девушку за руку и большим пальцем начал поглаживать запястье Грасси, а дева выдохнула и вроде даже последовала указаниям Давида. Тик так. Тик так. Тик так. Наконец жидкость в капельнице закончилась, а игла была удалена из тела Эллы Грасси. Рука болела и почти отнялась, но девушка махнула головой, чтобы прогнать ненужные мысли и, внушая себе, что скоро пройдёт, пошла, принимать таблетки, что так аккуратно разложены на стеклянном столике. Санитарка любезно преподнесла деве воду, а та принялась глотать таблетки одну за другой. Почему-то стало так спокойно и безмятежно, будто все проблемы вмиг испарились. Осталась только тупая эйфория и ложное ощущение умиротворённости. Элла лениво взглянула на свою руку, где красовалась микроскопическая рана от укола и перед тем как окончательно погрязнуть в небытие, подумала о возможности добавления седативного в препарат. Они же его везде пихают. - Анестетик, - пока сознание ещё не помахало Грасси ручкой, она подошла к Дамиано, что стоял рядом, и продолжила, - Анестетик. Его добавили в препарат, видимо, чтобы притупить мысли и чувства. У вас всегда так? - Нет, сейчас ощущения совсем другие. Даже не подозреваю, для чего это надо. И выпей, наконец, таблетки, на тебя смотрят, - парень кивнул на две пилюли, оставшиеся лежать на столе, а затем и на санитарку, которая словно коршун, смотрит на Эллу. - Сказочная дрянь, - после этих слов девушка всё же погрузила таблетку в рот, запивая всё водой. - А ты думала, мы тут конфетки едим, что ли? – Давид ухмыльнулся. Затем, прервав идиллию ребят, их подозвала к себе работница, и опять с криками. Между тем Дамиано тянулся рукой к колбам, чтобы «случайно» вылить всю жидкость на пол, тем самым желая в очередной раз позлить санитарок. - Руки убрал, Давид! Я не слепая. Подходи сюда, ущербный, - женщина с отвращением посмотрела на парня, будто он прокажённый, - И чтобы руки я видела. Подросток поднял руки над головой, издал смешок и пошёл к медсестре, зазывая Грасси за собой. А девушка послушалась, и хвостиком пошла вслед за парнем, думая, что сейчас их поведут в палату, но не тут то было. Собрав всех ребят в кучу, санитарка снова начала петлять по больничным просторам, а подростки еле поспевали за ней. Стоит отметить, что теперь не только Элла, но и остальные не понимали, в какое место их ведут. Дамиано заглянул в глаза Виктории, затем и Томасу, но, не увидев там и намёка на ответ, парень сильно задумался, взглядом сверля спину женщины, что ведёт их. Ещё пара поворотов, и вся группа пришла к какому-то кабинету, что находится в самой дальней части психушки. Сама дверь в комнату выглядела не очень многообещающе, она была готова просто отвалиться от лишнего дуновения ветерка, и, если можно так выразиться, держалась лишь на божьем слове. А тем временем у Эллы Грасси начала кружиться голова, разноцветные пятна мелькали перед глазами, но пока девушка приняла решение не говорить ребятам и побочных эффектах, что начались так не вовремя. - Радуйтесь, в нашу больницу наняли нового психиатра, так что он регулярно будет с вами заниматься, - закатив глаза, женщина продолжила, - не понимаю, ка он мог согласиться работать с такими… сейчас я уйду, и пусть кто-то из вас только попробует сбежать, - санитарка указала пальцем на Дамиано и Викторию, - это касается вас двоих идиоты. Если вы хотя бы попробуете сбежать, то следующие две недели я вас из палаты даже жрать не выпущу, усекли? Ребята синхронно кивнули и предпочли отвернуться в противоположную сторону от этого надменного, измазанного косметикой лица. А в кабинете в это время сидел Итан Торкио, который ждал своих новых пациентов. Монотонно постучав своей ручкой по столу три раза, доктор встал на ноги, подошёл к двери, тихонько приоткрыл её и, без слов указав пальцем на Дамиано, вернулся обратно в помещение. Давид похлопал себя по коленям и напоследок улыбнулся ребятам, за секунду до того, как исчез за белой дверью. Парень закрыл дверь за собой и вновь увидел доктора, что сидит за столом и упорно рассматривает свою ручку. Дамиано уже собирался пройти вглубь помещения, как Торкио протянул руку в останавливающем жесте и выдал просьбу, глупую и непонятную для парня: - Закрой глаза, встань на одну ногу и дотронься пальцем до кончика носа, - в ответ на такую фразу Давид вымолвил одинокое «чего?», но после спокойного кивка доктора всё же исполнил заданное действие, после чего Итан всё же пригласил парня присесть в кресло. - Дамиано, меня зовут Итан Торкио, теперь я твой лечащий врач, я надеюсь, мы сможем построить адекватную и спокойную беседу, в среде которой тебе будет комфортно находиться, - доктор слегка улыбнулся, а Давид продолжал молчать, рассматривая человека в белом халате, что сидит перед ним. - Скажи мне, как ты себя чувствуешь? – Итан уже приготовил ручку, чтобы сделать для себя нужные записи. - Бывало и лучше, - даже такой односложный ответ, это лучший исход событий, потому что в обычной ситуации Давид вообще не ответил возмутившись. - Хорошо, - Торкио что-то быстро черканул в своём блокноте, - а вот, во сколько ты просыпаешься? Дамиано такие вопросы казались слегка глупыми, парень вообще рассчитывал на то, что просто посидит в этом кабинете, не отвечая ни на какие вопросы, но слова, будто сами вырывались изо рта. - Раньше, чем хотелось бы, - поняв, что такого ответа недостаточно, парень сделал уточнение, - в пять-шесть утра, при том, что засыпаю в девять, - конечно же, Дамиано не расскажет о своих ночных похождениях, для всех кроме Эллы, Давид ложится спать по отбою и мирно видит сны. - Хорошо. А есть ли у тебя близкие люди? Например, мама или папа? Братья, сёстры? – Итан снова что-то записал. А в голове Дамиано плыли воспоминания о родителях, которые нещадно бросили его на произвол судьбы, о брате, что, считай, отказался от него, и о реально близких людях, которые были с ним почти с самого начала его трудного пути. Мысли о Виктории грели душу. Вспоминая о Томасе, парень невольно усмехался. А думая об Элле, Давид вспоминал этот её задумчивый проницательный взгляд и красные щёчки, которые она так старалась прикрывать. - У меня нет родителей. И братьев с сёстрами тоже нет. Близкие ждут меня за дверью этого кабинета, - парень спокойно с расстановкой проговаривал слова. И что странно, только правду, ну, почти. - Ты сирота? Извини за такой некомпетентный вопрос, просто в твоей медицинской карточке указаны родители и брат, - и снова доктор начал что-то писать. - Я не сирота, но не считаю родственников близкими для меня людьми, - Давид заметно напрягся. - Хорошо, Дамиано, а насколько ты исполнителен? – замечая, что парень немного не понял вопроса, Торкио пояснил, - как хорошо ты исполняешь чужие просьбы? - Зависит от самой просьбы и от человека, который просит, - парень по мере ответа на вопрос наблюдал за тем, как доктор всё ещё пишет, и Давида это конкретно подбешивало. И тут Итан вдруг встал, вышел из-за стола, открыл окно и выкинул туда свою ручку с фразой «сбегай, принеси мне её». Дамиано посчитал Торкио умалишённым, но всё же нашёл в себе силы дать спокойный ответ. - Как я и сказал, всё зависит от просьбы. Такую я не смогу, и не хочу выполнять, прежде всего, потому что меня не выпустят отсюда, - Давид спокойно смотрел на доктора, который взял другую ручку и, о боже, опять что-то записал. Тут Дамиано не выдержал и решил спросить напрямую: - А что вы так долго и много записываете? – психиатр оторвался от ручки и блокнота, затем дал удивительно правдивый ответ. - Раз уж мы должны быть друг с другом честны, - Торкио сделал акцент на этой фразе, - то я отвечу. Мною производятся отчётные записи о твоём поведении и реакции на мои вопросы. Я надеюсь, что удовлетворил твою потребность. Дальше Итан просто замолчал, и на протяжении где-то пяти минут просто сидел, наблюдая за действиями Дамиано. Тот же пару раз порывался уйти, так как не видел продолжения беседы, но доктор останавливал его спокойным «присядь, пожалуйста», и парень раздражённо падал в кресло, не понимая, зачем. А Торкио всё записывал и записывал, обращая внимания на все даже микродвижения парня. И наконец, спустя долгих пять минут Торкио всё же раскрыл рот и задал вопрос: - Скажи мне, чем солнце отличается от лампочки? – тут терпение Дамиано подошло к концу, парень не выдержал и произнёс: - Я не собираюсь отвечать на этот, по моему мнению, глупый вопрос, - Давид ожидал чего-то вроде «ты должен ответить», но получил: - Хорошо, я тебя не заставляю. Ну, и, последний вопрос на сегодня, - парень сначала удивился такой спокойной реакции доктора, а затем приготовился слушать очередной бред, - у тебя есть мечта? Если да, то какая? Этот вопрос задел парня за живое. Единственной мечтой все три этих поганых года, было свалить из психушки на свободу, туда, где не будут пичкать препаратами, туда, где можно вздохнуть полной грудью, и туда, где ничто не будет мешать любить… дружить и развиваться. - Ну, раз уж я обязан говорить только правду, то слушайте, синьор Торкио, - Дамиано на момент остановился, чтобы вдохнуть, и продолжил, – моя самая главная мечта на данный момент, это сбежать из этого места. И мне плевать, кому вы расскажете об этом, все и так знают. - Я тебя понял, Дамиано, можешь быть спокоен, это врачебная тайна, наш разговор останется между нами, ты можешь идти. А я позову следующего пациента, - доктор встал и пошёл к двери из кабинета одновременно с Давидом, который выглядел грустно и слегка задумчиво. Следующей на примете у Итана Торкио стояла Элла Грасси, относительно новенькая в этом месте. Выходя из помещения, Торкио ожидал увидеть подростков, что мирно сидят на скамейке, но вместо этого перед ним открылась не самая лучшая картина. Элла сидит на скамье, схватившись за голову руками, а вокруг неё двое ребят, что пытаются её успокоить. «Наверное, приступ», таковы были мысли Итана, перед тем, как он растолкал подростков и взял руки Грасси в свои. - Тише. Элла, спокойно, ты меня слышишь? Это Итан Торкио, я доктор, смотри на меня, давай, - девушка закивала головой, но в голове девушки всё смешалось, голоса и силуэты, было трудно различить что-то отдельное, - я сейчас начну считать, а ты будешь вслушиваться только в мой голос и глубокой дышать, давай, я начинаю. По мере того, как Итан считал, Грасси действительно успокаивалась, девушке становилось легче, а через время побочные эффекты совсем сошли на нет. А Дамиано стоял в сторонке и смотрел на всё действо, хотел что-то сделать, но понимал, что не нужен, справляются и без него. Скрестив руки на груди, парень ждал, пока Торкио закончит свою операцию «успокоение», а также всё ещё пребывал в удивлении от того, что врач действительно помог, вместо того, чтобы бездействовать. На момент Давид даже поверил, что Торкио будет реально лечить и помогать. В голову закрались мысли и микроскопическая надежда на то, что парня всё же выпустят отсюда. Когда ситуация устаканилась, Итан присел перед Эллой на корточки и сказал: - Ну, я думаю, сегодня я отменю нашу с тобой беседу. Сейчас я провожу тебя в палату, там ты успокоишься, а уже завтра я проведу с тобой беседу, - доктор оглянулся на Вик и Томаса, - вы ребята, подождите здесь, я этих двоих я провожу, после чего вернусь и мы с вами продолжим, - Торкио дружелюбно улыбнулся подросткам, подозвал Дамиано, и повёл двоих в нужное помещение. Когда Давид с Эллой прибыли к месту назначения, Итан оставил их в палате, а сам поспешил возвратиться к Томасу и Виктории. А парень с девушкой прошли в палату, почти синхронно уселись на кровати и застыли в тишине, не решаясь сказать друг другу и одного слова.