Главное держаться вместе

Подростки сидели в ожидании своих друзей, что до сей поры находились на приёме у Торкио. Слёзы на глазах Эллы ещё не успели обсохнуть, девушка дышала всё ещё тяжело, но успокоения совсем незнакомого психиатра на удивление помогли весьма хорошо. Грасси сжала свои штаны и подняла взгляд на парня, что сидел, прикусив большой палец левой руки. Но, как почувствовав на себе пару глаз, Дамиано резко повернулся к новенькой и, увидев слёзы той, предпочёл опустить взгляд вниз. Привычно похлопав себя по коленям, Давид встал со своего лежбища и уселся рядом с Эллой. — Ну ты как? В норме? — девушке было даже слегка смешно смотреть на попытки парня проявить заботу. — Всё лучше, чем было, — Грасси вымученно улыбнулась и выдохнула, подтирая остатки слёз. — Позволишь? — Дамиано раскрыл руки, желая обнять девушку, та же, без слов упала прямо в руки Давида. Парень притянул деву к себе, ухватившись за её талию, прижался к её шее носом и стал покачиваться вперёд-назад. — Я растерялся, когда тебя увидел. Я не знал, что делать, хотя обещал помогать и оберегать. Прости, — Элла, нежно провела по щеке парня. — Не пойму, за что ты извиняешься, рыцарь? — девушка шутливо улыбнулась, — мне же помогли. А я не нанимала тебя личным телохранителем, так что расслабься. Знаешь, когда ты не строишь из себя клоуна, то кажешься довольно милым. Дамиано закатил глаза, но только лишь сильнее прижал Грасси к себе. Нежность зашкаливала, на секунду Давид окунулся в очередную фантазию о свободе. Они вместе с Эллой сидят в квартире и лениво обнимаются. Что показалось странным парню, так это то, что Грасси стала всё чаще появляться в его мыслях и фантазиях. Сделав в мозгу заключение о том, что это всё не больше, чем привязанность, парень вновь неистово захотел поцеловать девушку в губы. Не желая отказывать себе в своих же желаниях, Дамиано развернул голову новенькой к себе и нежно прикоснулся к её мягким губкам, что были нещадно искусаны, но от того не переставали быть желанными для Давида. Почувствовав чужие губы на своих, Элла слегка удивилась и даже замешкалась, но отталкивать парня не стала. Тот же не стремился углублять поцелуй, лишь нежное слияние двух губ в одно целое. Дамиано перебрался на щёку, затем окончательно развернул к себе Грасси так, что теперь она полностью сидела на парне. Давид целовал каждый миллиметр лица девушки, то и дело выдыхая горячий воздух. Становилось жарко. Но вдруг к парню в голову закралась недобрая мысль. Они же даже не обозначили друг друга, как встречающуюся пару. Но после послал эту мысль к чёрту, всё потом. Элла уже сама нашла губы Дамиано и начала медленно, но верно углублять поцелуй, как со стороны двери донёсся звук: — Ага, Томас, я же говорила! Я же точно знала, что между этими двумя что-то происходит, — тут двое нежившихся подростков отпрянули друг от друга, будто опалились огнём. — Ладно, хорошо, Вик. Ты была права. Довольна? — Виктория победно улыбнулась. — Да, довольна, — Томас закатил глаза. — Не могли ещё пару минут там посидеть, а? — Дамиано сквозь зубы выдавил эту фразу и впервые был разочарован столь внезапному появлению своих друзей. — Мы с Вик прямо видим, как ты нас ждал, Дам, — Томас ухмыльнулся, смотря на то, как Дамиано вновь приобретает красный цвет от ненавистного прозвища. — Расскажите, что было на приёме? — тут в разговор вступила Элла, не давая разгореться очередной перепалке. Виктория начала речь: — Ничего необычного, но я, почему-то не доверяю этому доктору. Какой-то слишком милый и улыбчивый для работника этой больницы. И вопросы странные задаёт, — тут Давид ненадолго прервал Вик: — Дай угадаю. Он спрашивал «чем отличается солнце от лампочки?»? — Де Анджелис взглянула на тёмноволосого парня, до неё дошла мысль о возможности того, что ему задавали тот же вопрос. — Угадал. Что ж, кем бы ни был этот Итан Торкио, я тебе, Элла, советую врать, как можно больше, и, как можно более аккуратно, потому что психиатры — тёмные люди. К тому же, в этой больнице ещё ни один доктор нам не помог, — на этом Виктория закончила свой монолог, а в ответ на это Томас одобряюще кивнул, как бы подтверждая все слова Вик. — Хорошо, с меня хватит рассказов о новом психиатре, потому что я собираюсь поспать, — и с этими словами Дамиано завалился на свою кровать, оставляя друзей разговаривать между собой.

***

Торкио уже сидел в своём кабинете и что-то черкал ручкой в блокноте, то и дело постукивая предметом письма по столу. Часы громко тикали, время медленно тянулось, а Итан делал выводы о прошедших осмотрах пациентов. Доктор несмотря на медицинские карточки ребят, не заметил шизофренических признаков ни у одного из них. Не смея судить о состоянии Эллы, которую психиатр так и не проверил, молодой парень стал расхаживать по кабинету, пытаясь отрыть в своём мозге причину настолько долгой передержки всех подростков в этом месте. И через несколько минут такого хождения из стороны в сторону, Торкио додумался проверить препараты, которыми так добросовестно пичкают его маленьких пациентов. В глаза врачу сразу бросились Аминазин, Галоперидол и Клозапин, что являются сильнейшими нейролептиками и вызывают лиши усиление приступов болезни при долгом употреблении. В каждой медицинской карточке пациентов красовались эти препараты с указанием самой большой дозировки, при которой не обойтись без ужасных побочных эффектов. Глаза Итана становились всё шире, а брови ползли всё выше. Наконец, доктор не выдержал, взял карточку одного из своих подопечных, поправил очки и быстрым шагом направился в процедурную комнату. По пути на каждому шагу спрашивая, куда дальше идти, психиатр не мог поверить в увиденное и, хотя, знал, что отношение к пациентам здесь оставляет желать лучшего, но даже представить не мог, что всё настолько абсурдно. С размаху открывая дверь в помещение с препаратами, парень сразу же увидел шприцы, а в них жидкость, которая предположительно колется больным. Рядом стояли капельницы, а в них тоже лекарства. Всюду мелькали колбы с жидкостями, которые содержали в себе слишком большое количество антидотов. Молодой психиатр схватился за голову, не выдерживая мысли о том, что каждый день заливают в душевнобольных. Пару минут, постояв в ступоре, но всё же справившись с нарастающими тремором и тревогой, Торкио понял, что здесь ему нечего делать и принял решение разбираться с проблемой в более глобальных масштабах. Следующей целью Итана был кабинет главврача.

***

Спустя миллион вопросов о том, почему доктор не на рабочем месте, молодого врача всё же пустили в этот злосчастный кабинет. Посреди помещения стоял большой стол, а за ним сидела женщина в возрасте и что-то печатала на современном компьютере. Психиатр кашлянул, чтобы привлечь своё внимание, в ответ на что женщина отовалась от своего дела и надменно посмотрела на Итана, как бы спрашивая «что ты здесь забыл?». — Прошу прощения за столь внезапный приход, но опережаю ваш вопрос. Я бы хотел поговорить о препаратах, которые вы даёте пациентам, — Торкио говорил чётко, с расстановкой, не давая повода подумать, что он отступит. — В каком смысле? Что конкретно вас интересует, синьор Торкио? — притворно мило и слишком приторно выплюнула главврач. Молодой доктор присел в кресло, что стояло рядом со столом, поставил медкарту Дамиано на поверхность и ткнул пальцем в место, где были написаны наименования лекарств. — Вас не смущают эти названия и дозы? Мне не кажется, что в случае моих подопечных нужны настолько действующие препараты, ещё и в таких количествах, — Итан старался сдерживать свой гнев, но напряжение нарастало всё сильнее. — Давайте мы сами разберёмся, как лечить наших пациентов, — несколько секунд милая женщина превратилась в разъерённого быка, пыхтящего своим раздутым носом. Видно до Торкио никто не осмеливался перечить этой жестокой диктатуре особы женского пола, что сидела в кресле. — Сами разберётесь? Извините, вы серьёзно? Тогда для чего вы меня сюда нанимали? — врач завёлся не на шутку. — Я вот не пойму, синьор Торкио. Вам не доплачивают? Может вы хотите прибавку к зарплате? Какова причина ваших недовольств? — главврач положила в руку психиатра толстую пачку купюр, но через секунду эта самая пачка уже была откинута куда-то назад. — Вы совсем здесь с ума посходили? Думаете я променяю человеческое здоровье на какую-то сумму денег? Вы сами видите это? Галоперидол, Аменазин, вы же медленно убиваете организмы бедных детей! — доктор вышел на повышенный тон, так как уже не мог терпеть. А женщина встала из-за своего стола. — Доктор Торкио, давайте вы просто возьмёте деньги, и мы обойдёмся без лишних казусов и курьёзов, — толстая дама положила руку на плечо Итана, но психиатр в тот же момент руку главврача сбросил. — Нет, не давайте. Я думаю вам предельно ясны мои требования, — женщина разозлилась и встала прямо перед молодым врачом. — Знайте, синьор Итан, своими скандалами вы добьётесь как минимум своего скоропостижного увольнения, а как максимум увеличения дозы своим дорогим пациентам. Поэтому я советую вам помалкивать и не предпринимать никаких действий супротив меня и моей больницы, в противном случае я сказала, что может случиться — главврач отчеканила свою речь, будто готовилась и села обратно за стол. — Посмотрим ещё, что случится… — и с этими словами Торкио удалился из комнаты в свой кабинет, размышляя над своими дальнейшими действиями. В голову Итана не приходило ни одной дельной мысли, ведь все варианты, что в этот момент крутились в голове доктора были просто обречены на провал. Судиться с управлением этой больницы — подписать смертный приговор самому себе. Слишком молод и неопытен психиатр, чтобы замахиваться на столь большого врага. Помочь ребятам бежать — тот же исход. Тюрьма, увольнение, а подростков всё равно найдут и вернут. Единственной была идея, что сверлила мозг доктора и не давала покоя, и была настолько же сумасшедшей, но не факт, что провальной, как предыдущие. Итан обязательно потом будет корить себя за такую беспечность и опрометчивость, но сейчас это единственный вариант как-то посодействовать освобождению его пациентов. Подкупить медсестёр, что раздают препараты проще простого, ведь эти продажные женщины со скверным характером слишком падки на обещания и сладкие речи. При том, что Торкио ещё психиатр, которому подвластны многие приёмы, так назовём, промывки мозга. Осталось только привести план в действие. Для начала уговорить уменьшить дозу, следующим шагом незаметно подменить препараты на нужные и в завершение под выписку аккуратно освободить подростков из этой смертельной ловушки.

***

Пока часы отбивали такт секунда в секунду, молодой врач решил проверить состояние Эллы Грасси, что совсем недавно словила очередной приступ. Это являлось одновременно поводом для похода к подросткам, ведь выложить свою идею нетерпелось до жути и надо было это сделать как можно скорее, а также присутствовало искреннее желание убедиться, что с новенькой в этой больнице всё в порядке. Злостно наврав женщине, стоящей на посту, о том, что Итан собирается забрать пациентов на приём, доктор вымолил таки у неё ключи от их палаты, и довольный пошёл к подросткам.

***

Ребята тихо и мирно разлёживали на своих спальных местах, но вдруг их идиллию прервал звук ключа, что проворачивается в замочной скважине. Вчетвером подростки между собой переглянулись, было одновременно страшно и любопытно, кто пришёл в такой час. Из-за железной двери появилась длинноволосая макушка, а за ней и сам доктор в белом халате. В глазах больных читалось удивление и лёгкое недовольство, ведь подростки абсолютно не доверяли врачу. Дамиано вопросительно выгнул бровь, Томас склонил голову в бок, Виктория сжала простынь руками, а Элла отчего-то лишь просто слегка удивилась приходу психиатра, эта девушка больше всех доверяла Торкио из всей этой дружной компании. — Для чего вы сюда пришли, синьор Итан? — первым выступил Давид. — Я так думаю врать о том, что я внезапно решил провести приём бесполезно? — подростки выпучили глаза на доктора, ведь эти слова звучали максимально странно из уст психиатра, — Кстати, Элла, как ты? Приступ прошёл, всё в норме? — Со мной всё в порядке, — Грасси старалась отвечать очень сдержанно и осторожно, ведь так ей посоветовали новые друзья. — Что ж, я не буду начинать издалека или как-либо тянуть, просто задам один единственный вопрос. Вы хотите выйти из этого места на свободу? — тут у подростков, кажется, случилась перегрузка системы, но всё же все разом кивнули, — Отлично. Тогда, несмотря на то, что вы мне не доверяете, а я это вижу, вам придётся следовать моему плану и моим чётким инструкциям. — Вы правильно говорите, синьор Торкио, мы вам не доверям. Тогда с чего мы должны так легко принять вами сказанное, — тут Томас вступил в разговор. — Пожалуйста, поверьте мне. Я не стану долго вас уговаривать. Мы можем оставить всё, как есть, вы будете ходить ко мне на приёме, на этом ограничимся. Но ведь я хочу помочь, — Итан чувствовал, что дело пахнет палёным, а напряжение растёт, подростки явно не доверяют. Все пациенты почему-то разом обернулись на Дамиано. Видимо, потому что он здесь дольше всех. — Не знаю, как вы, ребята, но я согласен, — Вик, Томас и Элла удивились такой положительной реакции Давида, — Мне осточертело это место, так что я готов пойти на любой шаг, даже, если это ни к чему не приведёт, — остальные вслед за парнем согласились. — Тогда я начну. Пока у вас будут присутствовать видимые симптомы, я не смогу ничего сделать. У меня попросту не будет причин для вашей выписки. Вся проблема в том, что ваша болезнь сейчас на стадии рецидива, так как вам дают неправильные препараты. Моя задача состоит в том, чтобы подменить лекарства на нужные, а ваша в том, чтобы никому не говорить о нашем разговоре и выполнять все мои инструкции, — группа подростков пребывала в жутком непонимании и удивлении. — А что нам делать, если приступ начнётся? — сказала Виктория. — Верно подмечено. Меня рядом с вами не будет двадцать четыре на семь, поэтому вам нужно учиться подавлять приступы, — больные посмотрели на доктора, как на врага народа, — Знаю, звучит крайне нелогично и странно, но вам нужно будет так притворяться совсем недолго, ведь с нужными препаратами я в короткие сроки выведу вас всех на ремиссию. Ну, а теперь я просвещу вас, как нужно справляться с вашим недугом. За этими словами последовала долгая обучающая речь Итана, а в заключение доктор сказал: — Я обязательно вытащу вас отсюда, не сомневайтесь, — в следующий момент психиатр уже ушёл, закрывая дверь на ключ.

***

Раз. Два. Три. Ночь пришла также стремительно, как и ушла. Все уже давно спали, видели десятый сон, но только не Элла Грасси и Дамиано Давид, которые в последнее время зачастили с ночными прогулками. И ни один из этих двоих не подозревал, что не спит не только он. Элла встала с кровати, что проводила девушку тихим скрипом, который не смог разбудить остальных подростков, и подошла к спальному месту Дамиано, который умело притворялся спящим. Грасси засунула руку под кровать и нащупала там оконную ручку, как вдруг почувствовала чью-то руку на своём плече. Эта конечность принадлежала Давиду. Он вскочил с кровати и покрутил пальцем у своего виска и отобрал предмет, что красовался в руках девушки не так давно. — Ты совсем, дурочка? А, если бы ты ребят разбудила? — парень разозлился, но к окну всё же подошёл. — Ну, ты же не будил. Почему это должно было случиться у меня? — парень в ответ на эту фразу насупился и фыркнул в недовольстве. — Ладно, чёрт с ним, забей, — Дамиано вставил оконную ручку в скважину, впуская в комнату прохладу ночи, — Идёшь или останешься? — Конечно иду, — Грасси на секунду улыбнулась и в этот раз спрыгнула за Давидом уже без поддержки. Подростки привычно пошли по натоптанной тропинке, бурно, но тихо обсуждая прошедшее за день. — Ты серьёзно так легко поверил в слова доктора или просто притворился? — спросила девушка. — Что-то между. Не сказать, что я полностью доверился, но я хочу понаблюдать за тем, выполнит ли этот парень свою часть плана, — Дамиано провел языком меж губ и почесал затылок. — Не думаешь, что это всё подстава? — Элла продолжала задавать вопросы. — Возможно. Но сейчас мне почему-то просто хочется плыть по течению, не задумываясь о последствиях, — Давид сначала засомневался, но всё же взял Грасси за руку. — Не думаешь прекращать нападки на санитарок и медсестёр? — девушка всегда весьма немногословна, но попадает прямо в точку своими короткими фразами. — Читаешь мои мысли. Я подумывал над этим, ведь, если не перестану, то в моё тело продолжат заливать разную дрянь. А этого нельзя допустить, поэтому некоторое время обещаю быть лапочкой, честно, — парень положил правую руку на сердце, но в этот же момент показал девушке скрщенные пальцы левой руки и тихо засмеялся. Но вдруг сзади донёсся какой-то шорох, а в следующий момент подростков окружила куча охраны и люди в белых халатах. Секунда и в плечо Эллы был воткнут шприц, ещё через секунду из него полилась жёлто-прозрачная жидкость. — Нет, её не трогайте! Это я виноват! — Дамиано ударили в живот так, что парень согнулся пополам от боли. Грасси видела всё очень размыто, до ушей доносились лишь редкие вскрики Давида, а глаза через раз видели, как парня бьют везде, где только можно, а её саму держат двое крупных мужчин. Когда Дамиано был избит до полусмерти его начали уводить в противоположном направлении от Грасси, в ответ на что девушка еле-еле, но протянула руку в его сторону, хотя саму её тоже уводили в сторону. Давид сплюнул кровь, что текла со рта и закричал: — Стойте, подождите! Элла, всё будет хорошо! Главное — держаться вместе! Помнишь? — парня пнули в живот, он снова закашлялся — Ничего не бойся! Слышишь меня?! Элла! Элла! А дальше снова темнота.